Сквозь время

— Я тебя знал, — впервые, как они вышли из квартиры, заговорил Стив. Его руки тряслись, листы с рисунками, зажатые в ладонях, ходили ходуном. Стив осел на пол перед сейфом, откуда только что вытащил старую кожаную папку. Ее вручил ему Фьюри в самый первый день вместе с остальными вещами, но Стив не нашёл в себе сил открыть, пересмотреть рисунки, зная, что почти на каждом увидит Баки… почти, на остальных был Брок. — Знал, но почему-то вспомнил только сегодня. — Стив, о чем ты? — Брок встал рядом с ним на колени, обнял за голову и прижал к груди, гладя по волосам, по щеке. Он не знал, как успокоить, не знал, как забрать все то, что гнетом лежало на душе Стива. Не был он силен в этих делах. В груди болело от переживаний. Стив вжался в Брока и заговорил о последнем дне перед отправкой Баки на фронт, о том, как им гадалка открыла будущее, показала в хрустальном шаре, хотя они оба не верили во все это. Показала жизнь, счастье. Показала людей, с которыми они с Баки будут рядом. — Я часто рисовал тогда. Для Баки, для себя. — Стив дотянулся до стоящего рядом торшера, зажег свет и протянул Броку желтые от времени листы. — Я рисовал все, что тогда увидел в шаре. Брок выпустил Стива, сел рядом с ним, облокотившись на комод, и стал перебирать листы в папке, медленно охреневая. Баки явно с новой моделью старкфона в руках тянется губами к кому-то, подозрительно похожему на самого Брока. Сам Стив, нахмурив брови и уперев руки в бока, что-то доказывает опять же Броку, даже кулон со Святым Августином на шее тот же. Снова Брок улыбается странно, не свойственно ему, а на другом рисунке тоже вроде бы он, но отличающийся какими-то едва уловимыми штрихами. — Охуеть, — медленно выговаривает Брок, всматриваясь в рисунки. — Ты видел будущее. И это — твой Баки, а это что за хрен? Он ткнул в рисунок, где его копия больше всего была на него не похожа. — Кто-то очень на тебя похожий, кого любит Баки, но другой совершенно, — выдавил из себя Стив, ссутулился весь, поник. — Какое будущее, Брок? Баки нет. Баки умер. Непролитые толком слезы вновь подступили к горлу. Почему-то только сейчас, найдя Брока, человека из видения, того, в кого Стив действительно умудрился влюбиться, потеря Баки ощутилась полнее. Словно Стив только сейчас до конца осознал — Баки больше нет. Брок тяжело вздохнул, снова встав рядом со Стивом на колени. Взял его лицо в ладони и заглянул в глаза. — Если ты нашел меня в будущем, проведя во сне семьдесят лет, может быть, Баки еще можно найти и оживить? — он сам не верил в то, что говорил, но Стив был таким несчастным, что хотелось хоть как-то его успокоить. — Я все сделаю, чтобы тебе помочь. Все будет хорошо. Это самая лживая фраза, которую только говорят друг другу люди, но ничего другого Брок сказать не мог. Он снова прижал голову Стива к груди и гладил, чуть раскачиваясь, ничего не говоря, потому что просто не знал, что сказать. У него никогда не было никого настолько важного, чтобы горевать из-за него спустя больше чем полвека, но для Стива-то этого времени не было, он все еще скорбел о друге, наверное, единственной действительно значимой потере, и Брок никак не мог ему помочь, потому что научился смиряться с потерями, переживать их так, чтобы они не оставляли рубцов на сердце. А у Стива сердце было кровавой раной, и Брок только сейчас понял, каким трудом дается Стиву быть невозмутимым. — Я все сделаю, чтобы найти твоего Баки, если он есть в этом мире, — тихо сказал Брок и почувствовал ком в горле, который с трудом сглотнул. — Только не отталкивай меня. Сердце Стива сжалось, он оплёл Брока руками и впервые позволил себе быть слабым, разбитым, перестал держать лицо невозмутимым, а спину прямой. Выпущенные из ладоней рисунки разлетелись по полу. Сколько бы он ещё продержался, прежде чем окончательно растворился бы в собственной боли? Пока бы она его не разъела изнутри, словно сильнейшая из кислот? Невозможно долго жить с этим, а Стив жил, скупо улыбался, не подпуская никого слишком близко к себе, существовал, каждую ночь вскрывая едва поджившие раны. Через сколько бы недель он не выдержал и просто застрелился бы? Брок растерялся, он просто не ожидал такого, действительно уверенный, что Стив — кремень, а оказалось, что не так. Оказывается, Стив — человек. Ему тоже свойственны душевные переживания, он тоже может быть слабым. — Тшшш, — Брок поцеловал Стива в макушку, уселся рядом, прижал к себе как можно сильнее, чтобы Стив знал, что он рядом, и замер, давая ему карт-бланш на любые эмоции, потому что просто невозможно все держать в себе. Более-менее собрать себя в кучу Стив сумел не сразу, он выпутался из объятий, собрал рисунки обратно в папку и спрятал в сейф. И только после этого, устроившись рядом с Броком на полу, заговорил: — Боялся я папку открывать. Помнил, что рисовал там Баки до того, как он разбился, а тебя не помнил. — Так, — Брок тоже успокоился, — у тебя в дружках ходит целый бог. В его Асгарде точно есть какая-нибудь дрянь, которая точно скажет, есть Баки в нашем мире или нет. Обратись к нему лучше. Но не сейчас. Сейчас ты собираешь все, что хочешь, и мы возвращаемся ко мне ужинать. Стив потёр лицо ладонями. — Позволь остаться у тебя до понедельника, — попросил он, понимая, что потом всю неделю снова будет ночевать на диване в кабинете или переберётся в отель недалеко от базы, но сегодняшнюю и завтрашнюю ночи хотелось побыть рядом с тёплым Броком. — Да хоть совсем оставайся, — неожиданно даже для самого себя выдал Брок, но отказываться от своих слов не собирался. — Буду тебя поить, кормить, холить и лелеять. Давай, Стив, собирайся. Им предстояло найти двух человек, которых в этом мире (а Брок допускал, что есть и другие миры, работа такая), может быть, и не было вовсе. Совсем оставаться… слишком хорошо, слишком желанно и в то же время невозможно для отношений, начавшихся всего сутки назад. Стив сумеет устроиться так, чтобы не надоедать Броку. Им и так ещё предстоит привыкать друг к другу, притираться. Поддавшись порыву, Стив поцеловал Брока, обхватил его за затылок, прижал к себе крепко-крепко и отстранился, поднялся, помог и любовнику перебраться с пола в кресло. А сам отправился собирать вещи. Сидя в кресле, Брок пытался прийти в себя и понять, что происходит. Стив собирался, а он пялился в пространство, пытаясь понять, а не поехала ли у его любовника крыша, еще тогда, давно. Но нет, старкфон в руках Баки был лучшим доказательством того, что Стив видел это будущее. И там они вместе. Брок зацепился за эту мысль, чтобы не съехать на какие-нибудь более печальные и тревожные. Они найдут Баки и того, второго, который был словно зеркальным отражением Брока. Найдут, и все будет хорошо. Все будет хорошо. Несколько пар трусов и носков полетели в сумку, туда же отправились запасные джинсы и пара маек. Стив остановился около шкафа и оглянулся на дверь. Многое он сегодня наговорил, не меньшее сделал, выставив себя непонятно кем. Видение видением, но отвратить от себя Брока не хотелось. Он-то, скорее всего, всегда видел Стива другим, привык видеть всегда собранным, готовым принять бой тут же, а вон оно как на самом деле… каким оказался легенда и надежда страны Капитан Америка. Выдохнув, Стив побросал оставшиеся вещи в сумку и вышел в гостиную, постаравшись улыбнуться. — Пойдём? Брок подошел к Стиву, встал напротив, заглядывая в глаза. — Посмотри на меня, — жестко сказал он, и когда Стив заглянул в его глаза, сказал: — Не ври мне. Все, чего я прошу — никогда мне не врать. Понял? Даже в мелочах. Особенно в мелочах. Улыбка тут же стекла с губ Стива, в глаза вернулись страх и усталость. Что с ним делал Брок? Почему видел намного больше остальных? Почему чувствовал? Ответить на все эти вопросы Стив пока не мог. — Пойдём, — вновь позвал он. — Пойдем, — согласился Брок, уверенный, что Стив его услышал. Нда, интересненько начинались их отношения. Брок чувствовал, что надо поговорить на эту тему, надо что-то решить так, чтобы Стив не пошел в одиночку искать этих двоих с рисунка. Но не сейчас. Сейчас хотелось забрать свою машину, потому что завтра нужно было съездить за продуктами, которые сегодня вечером закончатся. — Стив, давай на базу заедем, я машину заберу, — попросил Брок, переводя мысли Стива в житейское русло, надеясь, что это немного приведет его в норму. — Не проблема, — согласился он, оседлал мотоцикл, устроив сумку впереди себя. — Заедем. Только давай ещё в пекарню заглянем, к кофе купим чего-нибудь и на утро? — Конечно, — Брок постарался как можно незаметнее облегчённо выдохнуть. Стив переключился. И пусть, Брок был уверен, ему до сих пор было тяжело и больно, он вполне с этим справлялся. Обхватив Стива здоровой рукой, Брок прижался к его спине и прикрыл глаза. Он надеялся, что этот вечер больше не принесет ему потрясений, ни плохих, ни хороших. Нужно было отдохнуть. Проснуться со Стивом рядом, чтобы до конца поверить, что все по-настоящему, приготовить кофе и выпить его с каким-нибудь круассаном, лучше всего с миндальным. Брок любил миндальные круассаны и выпечку с малиной, но позволял себе такое лакомство не чаще раза, может, двух, в неделю. Поездка на мотоцикле не предполагает разговоров, поэтому Брок мог только размышлять, обдумывая произошедшее. Все: от вчерашнего вечера, когда они со Стивом, хоть и вполне невинно, но оказались в одной кровати, до этой минуты, когда все стало резко в разы сложнее. До парковки Трискелиона Стив ехал спокойно. Не гнал, не нарушал больше правил. На душе было мирно и тихо, словно произошедшее многое расставило по местам, хотя Стив не понимал, как так могло случиться — Брок здесь, а Баки нет. В голову нет-нет, да закрадывалась паническая мысль о том, что Баки как-то выжил после падения с поезда, выжил, а Стив его даже не искал, окунувшись в собственные страдания по погибшему другу… Во рту сделалось горько. Но пусть так, лишь бы сбылось. — Езжай за мной, — сказал Брок, добравшись до своей машины. На парковке, под неусыпным взглядом камер он не стал нежничать со Стивом, ведь они ещё даже ни словом не обмолвились о том, как теперь быть на службе. — Я знаю одну круглосуточную пекарню, тебе понравится. С одной рукой не очень было удобно вести машину, но просить Стива сесть за руль Брок не стал, сам понимал, как плохо без своего транспорта. Всю дорогу до пекарни Стив провел в своих мыслях и чуть было не проехал мимо, когда машина Брока затормозила и свернула к поребрику. Он, наверное, впервые действительно хотел, чтобы быстрее наступила следующая неделя, Тор как раз обещался появиться на брифинге, да и самому Стиву хотелось занять голову чем-то другим, кроме Баки и того второго неизвестного, очень похожего на Брока. — Выбирай, — предложил Брок, уже озвучив свой заказ на пару круассанов с миндалем, представляя, как он будет насиловать после них беговую дорожку. Не хуже Стива. Был ещё один способ, гораздо более приятный, но Броку казалось, что Стив сейчас точно не настроен на нежности, плавно переходящие в безудержный секс. Подумалось, а не купить ли резинок, но со Стивом без них было так хорошо, что Брок смалодушничал, решив, что не нужно, раз они оба здоровы и никто из них не девушка. А ощущение вытекающей из задницы спермы было даже приятным. Со Стивом приятным, даже охуенным, было все, что только можно придумать, кроме тех моментов, когда Стив вспоминал Баки. Тут у Брока все внутри сжималось даже не от жалости, а от невыносимого горя, передаваемого Стивом. Не мог Стив говорить о Баки со светлой печалью памяти, его рвало на части, когда он вспоминал друга, а теперь будет рвать ещё больше, от осознания, что Баки может быть жив. Черти бы взяли этого Баки, неведомого Броку, потому что он отбирал у него Стива, а этого Брок снести не мог. Ему казалось, что из-за всего этого он возненавидит человека, о котором вообще ничего не знал, только за то, что тот делает Стива несчастным. — Как тут выбрать-то? — неожиданно для самого себя буркнул Стив, пробежавшись глазами по стеклянной витрине, и смущённо покраснел, натолкнувшись на почти ласковый добрый взгляд хорошенькой девушки, тоже очень похожей на булочку. — У нас много всего интересного и вкусного, — улыбнулась она. — Хотите что-то конкретное? Стив смутился ещё больше. Кто бы знал, насколько он любит сладкое, выпечку, хороший шоколад. Он заскользил взглядом по прилавку, поражаясь разнообразию выбора, в казалось бы, не самый подходящий час — время неумолимо подбиралось к полуночи. Выбрав с десяток круассанов с разной начинкой на пробу, Стив расплатился сразу за весь заказ. — А чего не половину прилавка в этот раз, а половину в следующий? — с улыбкой спросил Брок. — Все, домой? Как ни странно, но Брок устал, скорее морально, чем физически, потому что переход от невероятного секса к полностью расклеившемуся Стиву, гонке по вечерним улицам и неприятному для Брока открытию вымотали. Да, Брок устал. И хотел отдохнуть, прижать к себе Стива, успокоить его хоть немного. Но… как получится. Сначала кофе, а лучше чай, с выпечкой. — Если что, я ещё успею сегодня сюда сгонять, — пробурчал Стив, чувствуя, как горят уши. Сунув пакет с выпечкой на пассажирское сидение в машину к Броку, Стив снова оседлал мотоцикл. Хотелось уже обратно в его маленькую, но очень уютную квартирку, оккупировать диван, устроить самого Брока рядом, обнять, притиснуть к себе и снова смотреть какой-нибудь глупый фильм. Слишком хорошо им было днём, несмотря на понаехавших страйковцев. Оказавшись дома, Брок выдохнул, развернулся резко, прижав к себе Стива, и поцеловал, почти кусая пухлые губы. Сумка и бумажный пакет с выпечкой упали к ногам. Стив уже вполне привычно подхватил Брока под задницу, приподнимая его немного повыше, и с пылом ответил на поцелуй. Застонав, Брок несильно прикусил Стива за нижнюю губу, обхватил одной рукой за шею, а потом вжался в нее пылающим лицом. Резко захотелось всего и сразу. И мирных посиделок, и безудержного секса, и выпечки… всего-всего. — Если ты меня сейчас не отпустишь, то давай начнем с ванны, — тихо предложил Брок Стиву. Все дурные, тяжёлые мысли вымело из головы, осталась только ванильная вата, мешающая думать вообще. Словно голову Брока наполнило тем самым миндальным кремом, который он так любил. Усадив Брока на низкую банкетку, Стив, не сводя с него горящего голодного взгляда, словно они и не трахались несколько часов назад, разулся, повесил куртку на крючок, проследил за тем, чтобы и он разулся, и потянул Брока в сторону ванной. Наплевать было на брошенную сумку, на пакет, вкусно пахнущий шоколадом, миндалём и ванилью. Хотелось живого тепла, огня, бегущего по венам. Брока. Брок пошел за Стивом как завороженный, видя перед собой только его. Раздевался, видя только его, как обнажается светлая кожа, как Стив предстает перед ним в своей невероятной красоте сильного мужчины. Сам раздевался, не замечая движений, а потом настроил душ погорячее, вставая под его струи, затаскивал под них и Стива. — Если я скажу, что люблю тебя, ты мне поверишь? — спросил Брок, поглаживая Стива по небритой щеке. — Потому что тебя невозможно не любить. Стив открыл рот, чтобы ответить, рассказать, как сам любит, но и звука произнести не смог, потянулся всем собой к Броку, обнял, прижался, чувствуя себя по-дурацки счастливым и одновременно невероятно уставшим. Эти эмоциональные русские горки утомили, выжали все соки, но сил оторваться от Брока было ещё меньше, и Стив не отпускал, гладил его по спине, целовал губы, скулы, тонкие веки, сильную шею, плечи, сам оживал под ответными прикосновениями. Брок таял под нежными ласками Стива, тихо-тихо выдыхал, когда тот касался шеи, сам целовал и гладил, а потом взял губку, вылил на нее геля для душа и принялся скорее гладить Стива, чем мыть, размазывая по нему губкой и рукой мыльную, пахнущую хвоей пену. Не нужно было слов, Брок и без них понял все, что Стив хотел, но не смог ему сказать. Оказалось, они были предсказаны друг другу когда-то, когда Брока не было и в проекте, и вот теперь предсказание сбывалось. Вот, значит, почему ни одни отношения Брока не длились дольше полугода, вот почему его не устраивали ни бабы, ни мужики. Он ждал Стива, предназначенного ему самим мирозданием. — Давай мыться, — все же выдавил Брок. — А то ты прямо тут уснёшь. Давай, сладкий, ты можешь. Тихо угукнув, Стив уронил голову на плечо Брока, опустил руки вдоль тела, давая воде спокойно стекать по спине. — Мне так спокойно с тобой, так правильно, — едва слышно из-за шума прошептал Стив. Язык почему-то не поворачивался заговорить про любовь, вывалить то, что у него было на душе. Сколько они знают друг друга? Чуть больше месяца. Сколько в отношениях? Меньше суток? Нисколько? Стив хорошо помнил сказанную один раз Тони фразу о том, что секс вообще не повод для знакомства. Отлично помнил и ненавидел эти несколько слов, потому что любил. Вымыв Стива и вымывшись сам, Брок выключил воду и накинул на широкую капитанскую спину полотенце. Было странно. Брок чувствовал много всего и сразу, и никак не мог разобраться в своих чувствах. Вернее, в сиюминутных эмоциях, которые родились внутри. — Сегодня будем обживать мою спальню, там матрас лучше, — улыбнулся Брок. Повесил полотенце и открыл дверь. — Сейчас тебе шмотки принесу. Жрать будем в кровати. Кино там же. Идёт? — Думаешь, я смогу отказаться от такого щедрого и заманчивого предложения, — улыбнулся Стив, снова поймал Брока в объятия, выдохнул ему в шею и с сожалением отпустил. Умом Стив понимал, что нельзя так, нельзя настолько сильно влюбляться, нельзя доверяться, нельзя открываться, нельзя зависеть от чужого в принципе человека. Вот только не чувствовал он Брока чужим. — Тогда помогай, я же однорукий бандит, — усмехнулся Брок. — Чай или кофе? Стив, — Брок развернул его лицо к себе за подбородок, заглядывая в глаза, — никогда не сомневайся в себе. Ни в мыслях, ни в чувствах. Ты знаешь, как правильно, потому что ты больше, чем человек. Почему Броку было важно это сказать, он и сам не понял, просто за нежными касаниями, за улыбкой было в Стиве что-то гнетущее, и Броку очень хотелось помочь ему. — Чай или кофе? — еще раз спросил Брок, видя слегка расфокусированный взгляд Стива. — Чай, — прозвучало в ответ. Стив вернулся в прихожую, забрал сумку и пакет с выпечкой. Оставив круассаны на кухне, забросил вещи в гостевую спальню, оделся. Странным было ходить без всего, Стив и дома-то не особо раздевался, предпочитая пижамы и мягкую домашнюю одежду, а с Броком не хотелось одеваться. Казалось, ткани мешают чувствовать. — Помоги мне, — попросил Брок. Он сделал чай обоим, положил выпечку на тарелку и поставил все на поднос. — Я не донесу, а в комнате столик. Ты никому не раскрывай мой секрет, но я обожаю есть в постели. Брок хохотнул и поставил на поднос сахарницу. — Поверь, такие вещи будут моим самым важным секретом, — с тёплой улыбкой ответил Стив и одной рукой подхватил поднос. На мгновение Стиву подумалось, что они с Броком очень давно вместе, с тех пор, как гадалка показала странное будущее им с Баки. Потому что нельзя так спокойно себя чувствовать с человеком, проработав с ним месяц, так хорошо его знать, быть в его квартире как дома. Составив кружки и тарелки с подноса на столик, Стив сел на край кровати. Брок взбил подушки, которых оказалось аж шесть, по две разного размера, и уселся, включая телевизор. — Я очень люблю и ценю комфорт, — рассмеялся он, когда Стив скептически смотрел на количество подушек. — Когда на работе приходится иногда и спать на земле, дома должно быть как у персидского шаха. Так что привыкай. Я научу тебя плохому. Брок снова рассмеялся и устроился в кровати так, чтобы плечом чувствовать плечо Стива. Включив какой-то фильм почти с начала, Брок взял в руку чашку, но поставил ее и взял блюдце с круассанами. — Очень правильная позиция, — одобрил Стив, обхватив ладонями нагревшиеся от чая бока кружки, и тепло, немного грустно улыбнулся. — Баки так же всегда говорил, а у меня не получалось. Аскетизм — наше все. По большей части Стиву было все равно, что смотреть. Рядом с Броком он согревался, словно заряжался от солнечной батареи. Баки. Опять Баки, который вгонял Стива в грусть. Брок уже начинал ненавидеть этого человека, который даже мертвый отнимал у него Стива. Если бы они были любовниками, то у Брока не было бы ни единого шанса против него, это он прекрасно понимал. Но кривить рожу при упоминании дорогого Стиву человека Брок не собирался. Он справится, смирится, найдет этого Баки или его хладный труп и навсегда поставит точку в этом вопросе. По телевизору кто-то кого-то то ли убивал, то ли жестко грабил, Броку было плевать, главное, что рядом был Стив. Рядом с ним почти не болела рука, не вспоминался чертов Страйк, который Брок любил, холил и лелеял, как свое детище. Он и согласился работать на ЩИТ только потому, что ему разрешили набрать своих людей. Тех, кого хотел он. — Твой Баки был совершенно прав, — ответил Брок с набитым ртом. Он добрался до круассана и теперь с удовольствием жевал его, даже не прикидывая, сколько это лишних калорий, и так сегодня поесть нормально не получилось. — Стив, себя надо любить в первую очередь. А всех остальных — во вторую. — Прежде всего я любил именно Баки, — дожевав круассан с грушевым джемом, ответил Стив. — Себя — никогда не получалось, да и что там любить, Брок? Но я быстро учусь. Чуть не подавившись лакомством, Брок понял, что больше не хочет, и отложил едва надкушенный круассан на блюдце. Завтра он уже не будет таким вкусным, да и плевать. Стив любил Баки. Интересно, а полюбит ли Стив Брока? А если нет, что тогда делать? И захочет ли Стив быть с ним, когда поймет, что не любит и не может полюбить? Что делать Броку, когда Стив поймет все это и уйдет? Ответов на эти вопросы не было. А хотел ли Брок знать эти ответы? Наверное, нет. Просто он будет любить Стива до последнего. Почувствовав, как вздрогнул Брок, Стив глянул на него и, светло улыбнувшись, коснулся щеки, очертил скулу, тронул подбородок. — Не ревнуй к Баки, — попросил он. — Мне всегда казалось, что вселенная ошиблась, разделив нас по разным семьям, что мы братья или вообще один человек, разделённый по недоразумению, хоть он и старше всегда был. Он моя половина, я его, но тут другая любовь, не плотская, без страсти, желания прикасаться. Баки — часть меня, левая рука и нога, понимаешь? Стив глянул на свои ладони и вновь повернулся к Броку. — Я скажу, что чувствую, дай мне немного времени подобрать слова, пожалуйста. — Да нормально все, — отмахнулся Брок, хотя понимал — ревнует. И еще как. Но он взял себя в руки и улыбнулся Стиву. — Все хорошо, Стив. Давай лопать чертову выпечку, завтра будет невкусная. И, чтобы отвлечься, вгрызся в отложенный круассан.