Счёт не в твою пользу, жизнь

Лидия сидела в классе с Натали, опустив голову и смотря на свои руки, выслушивая всевозможные упрёки матери. Бо́льшую половину слов девушка пропустила мимо ушей, учитывая даже то, насколько громкими были некоторые из них. Она не слушала мать и находилась сейчас далеко отсюда, в своём воображаемом мире, где всё хорошо, и нет опасности. Сейчас Лидия усиленно искала это место и не могла найти. Оно скрылось из её памяти и спряталось за появившимися в жизни девушки проблемами. — Лидия! — громкий крик Натали вырвал девушку из раздумий. Девушка вздрогнула и подняла голову: её мать стояла рядом и озадаченно смотрела на неё. — Ты вообще меня слышишь? — Да, мам, — тихо сказала она, безуспешно пытаясь вспомнить то, что говорила ей мать. — Что последнее я сказала? — спросила женщина, на что Лидия ничего не ответила. — Почему ты сегодня не пришла в школу? Я понимаю, что выходной, но давно было сказано, что в субботу будут отработки, потому что.. . Она запнулась, думая, как лучше выразиться, чтобы не надавить на больное. — Ты знаешь, почему в апреле был объявлен выходной посреди недели. — Похороны Стайлза. Да, я помню. Натали, села за соседнюю парту, рядом с дочерью. — Ты изменилась. Ты начала плохо учиться, пропускать занятия, почти не ешь, и никто не знает, где ты бродишь. Всё это произошло за последнюю неделю, и я не знаю, что с тобой происходит. — Её глаза излучали теплоту, которая не передавалась Лидии и будто отталкивалась от неё, распространяясь на всё вокруг, кроме девушки. — Ты знаешь, что со мной происходит. — Она опустила голову. Натали молчала несколько секунд. — Милая, я знаю о кассетах. Лидия устремила удивлённый взгляд на мать, который буквально кричал: «Какого чёрта?» — Ноа мне рассказал, и ты получила их. — Ноа — первая причина, мам, и он знает далеко не всё. Лицо девушки стало озабоченным. Именно такое выражение оно принимает у людей, которые одержимы какой-то идеей. Натали поняла это. — Лидия, я думаю, тебе нужно будет зайти в кабинет психолога. Девушка глубоко вздохнула и закатила глаза, потому что поняла, что мать не только беспокоится за неё, но и начинает снова считать её сумасшедшей, пусть и старательно скрывает это. Всё же на совет Натали Лидия кивнула. Ей совершенно не хотелось спорить, поэтому она, не сказав матери ни слова, вышла из класса. Она повернула голову и увидела нужную дверь. Девушка прошла по коридору, обходя людей, и без стука вошла в кабинет. Там никого не было. Лидия оглянулась и, убедившись в том, что за ней никто не следит, плотно закрыла дверь. Она обошла стол, на котором лежали всякие документы, совершенно безразличные для неё, и устремила взгляд на приоткрытую полку, так как содержимое заинтересовало её. Лидия достала из столика проигрыватель с кассетой внутри и заняла стул психолога. На кассете маркером была нарисована цифра пять. Пятая причина — именно то, что ей нужно. Самый интересный вопрос в том, что делают эти вещи в кабинете психолога. Ответ был слишком очевиден. Лидия посмотрела на вход, ожидая, не войдёт ли кто-то, нажала на кнопку, и из проигрывателя снова полился такой знакомый грустный голос. «Пятая причина — Марин Моррелл. Иногда жизнь слишком подкашивает человека, а груз испытаний, который она повесила на него слишком велик. Если она ещё не уничтожила тебя, то тебе могут помочь близкие люди, но также они могут стать теми, кто тебя убьёт до конца и безвозвратно. Иногда помочь и вовсе некому, за тем люди и обращаются к психологам — умным людям, которые, будто священники, выслушают и направят на путь истинный. К сожалению, есть случаи, в которых психологи не видят, что ты умираешь, и я не стал исключением. Марин, вы не смогли мне помочь.»

***

2 декабря

Стайлз сидит в кабинете психолога, смотря в одну точку, будто не замечая женщину, которая сидела напротив и выжидающе смотрела на него. Он думал о тех четырёх причинах, которые уже были записаны на плёнку. Запись кассет стала для него забавной игрой, в которой сам не знаешь, каким будет твой следующий ход. — Стайлз? — позвала женщина. — Да, — сказал юноша, тем самым показывая, что он её слышит, но не поднял взгляд. — Может быть, ты начнёшь говорить? — Вообще-то обычно вы задаёте мне вопросы. Он посмотрел на неё спокойным взглядом. Она заметила, что что-то в этом взгляде изменилось, но не поняла, что именно. — Ладно, Стайлз, что привело тебя сюда? — Потребность в общении, — сказал он, помолчав несколько секунд и думая, что сказать, чтобы не сболтнуть лишнее. — А как же твои друзья? — Марин вопросительно посмотрела на юношу. — Какие друзья? — спросил Стайлз, взглянув на неё исподлобья. — У меня нет друзей. — Они отдалились от тебя? — Я поздно понял, что мы никогда и не приближались, — рассуждал парень, потирая ладони. — В твоих словах есть философия. Думаю, в тебе есть искра, которая заставляет тебя творить. Она есть далеко не в каждом человеке? — Откуда вы знаете, что я занимаюсь творчеством? — Стилински с недоверием посмотрел на психолога. — Твои рассуждения, аргументы, твой стиль речи. На самом, деле есть много признаков, по которым можно отличить человека творческого от других людей. Расскажешь что-то о том, чем занимаешься? — Не думаю. — Юноша отрицательно покачал головой. — Я не буду настаивать. Я думаю, что у тебя просто лёгкая депрессия. — Депрессия? — удивился он такому выводу. — Я хожу к вам каждую неделю. — Ты сам сказал «потребность в общении». Просто помирись со своими друзьями. — Значит, вы на их стороне? — спросил Стайлз. В его глазах появилась обида. — Я ни на чьей стороне. Конфликты ни к чему хорошему не приводят, Стайлз. — То есть вы думаете, что со мной ничего серьёзного не происходит? — говорил он, часто дыша от волнения и злости и заламывая пальцы. — Это обычные подростковые перемены, — спокойно продолжала она. — А как насчёт мыслей о суициде? — после секунды размышления спросил юноша. Глаза Моррелл округлились от услышанного, но она продолжала мыслить здраво. — Я думаю, что это не совсем нормально, но каждый когда-то задумывался о сведение счётов с жизнью. Я тоже. Поверь мне, Стайлз, думать и сделать — две большие разницы. Это кажется просто, но когда ты доходишь до конца, становится страшно. — Думаете, что это просто мысли? — Глаза парня блестели, но он старался не показывать своих слёз, поэтому лишь бегло изредка смотрел на неё. — Я думаю, что у тебя хорошая жизнь, и пока ещё нет серьёзных проблем. Наслаждайся этим, — говорила она, наклонившись и немного приблизившись. — Всё будет хорошо. — Посмотрим, — с вызовом произнёс парень, с ухмылкой глядя на неё. — Что? — Ничего. — Он вновь улыбнулся, встал и прошёл к выходу. — Прощайте, Марин, я больше вас не потревожу. Он вышел из кабинета, и только сейчас в женщине заиграла тень сомнения насчёт его слов. Она так и не узнает, была ли это её паранойя, или у юноши действительно проблемы. Только когда придут кассеты, Марин поймёт, насколько ошибалась.

***

«Я не хотел делать вас причиной, правда не хотел, но всё-таки вы слышите сейчас своё имя потому, что вы меня не остановили. Чтобы тебе не поверили, нужно просто сказать правду. В тот день я боялся и надеялся, что вы увидите, что со мной что-то не так. Думаю, вы действительно могли быть человеком, который бы заставил меня найти в жизни плюсы, увеличить их количество, чтобы они превзошли все минусы. Тем не менее, я мёртв, а это заранее записанный мною голос. И вы моя пятая причина, потому что не смогли меня спасти, хотя я, к своему удивлению, в тот момент так желал быть спасённым.» Запись остановилась, взгляд Лидии опустел, а зелёные глаза, казалось, потемнели. «Так желал быть спасённым» — всё кружилось у девушки в голове. Она с ужасом понимала, что не одна Марин была виновата, и спасти Стайлза была в силах каждая причина. Лидия вздрогнула, когда услышала приближающиеся шаги в коридоре. Она быстро вернула проигрыватель на место и села на стул, предназначенный для пришедших учеников. В кабинет вошёл психолог и взглянул на Лидию, затем женщина села на своё рабочее место. — Здравствуй, Лидия, — сказала женщина, расставляя папки на столе. — Итак, что тебя беспокоит? Она соединила руки в замок и положила их на стол. — Меня мама прислала. Знаете, со мной всё в порядке. Я пойду, — заикаясь, произнёсла девушка и направилась к выходу. — Лидия, я не дура, — усмехнулась она. — Я знаю, какие вопросы тебя мучают. — Откуда? — Девушка повернулась. — Кассета лежит не на том месте. Лидия глубоко вздохнула и вернулась на своё место, ëрзая на месте от неловкости. — Я...— девушка запнулась и раздражённо выдохнула. — Я знаю, что не должна была слушать вашу кассету. — Если ты не задаёшь много вопросов, значит хорошо разбираешься в этом. Ты одна из причин, да? Лидия молча кивнула. — Какая по счёту? — с интересом спросила Марин. — Тринадцатая. — Девушки тяжело вздохнула. — Ого. Что ты сделала, чтобы оказаться в конце списка? — Я пока ещё не знаю. — Значит, новичок. Я знаю, что ты хочешь сказать. Почему я не увидела в нём суицидника? Я не знаю. — Она положила подбородок на ладонь, продолжая смотреть на Лидию. — Я просто не поверила ему, думала он шутит, он ведь был подростком. Мне казалось, что это переходный возраст. Он сказал, что я могла его остановить, и теперь... — Вы никогда себя не простите, — добавила Лидия. — Да, видимо, ты чувствуешь то же самое. Лидия часто закивала, на её глазах выступили слёзы, и она замотала головой. — Я просто не могу поверить, что больше никогда его не увижу, — говорила девушка, задыхаясь от частых всхлипов. — Не верю, что он ушёл навсегда. Марин протянула руку и положила ей на плечо, которое вздрагивало от рыданий. На лице женщины показалась жалость, по щеке прокатилась слеза. — Есть ещё кое-что, — наконец сказала Лидия, немного успокоившись. — Что же? — Я думаю, что схожу с ума. — Она посмотрела на неё таким взглядом, что на мгновение Марин действительно показалось, что она была далеко не нормальной. — Почему ты так думаешь? — Я вижу его, когда мне особенно плохо. Я ощущаю его присутствие, будто он стоит рядом. Я сумасшедшая, да? — Нет, — женщина улыбнулась той доброй и заботливой улыбкой, которая внушает доверие и надежду на то, что кому-то ещё до тебя есть дело. — Это значит, что ты просто очень сильно скучаешь. Ты должна найти якорь, который поможет тебе пережить это. — А если я не найду этот якорь? Моррелл не ответила. Она убрала руку и опустила голову. Слова в этой ситуации были лишними, ведь Лидия знала ответ. Сказав быстрое «до свидания», девушка выбежала из кабинета. Она села в машину, которую ещё вчера оставила в школе и уехала домой, не предупредив Натали. Лидия гнала на большой скорости, сжимая руки на руле так, что побелели костяшки. Нет, сейчас она не хотела разбиться, просто думала, как ей быть дальше, как найти тот самый якорь. Может быть, если бы у Стайлза был такой, он бы был жив. Запутавшись в своих мыслях, Лидия чуть не проехала свой дом. Она припарковала машину и вскоре оказалась в своей комнате. Девушка просто шла, куда несли ноги. Комната была в нежных тонах, но стены почему-то казались серыми и скучными. Закрыв за собой дверь, девушка скинула с плеч портфель, который с грохотом упал на пол. Она прошла к шкафу и, открыв его, начала усиленно что-то искать. Она перевернула все вещи, но нашла искомую. В дрожащих руках Лидия держала ту самую чёрную сумочку, которая поблёскивала, когда девушка вертела её в руках. В голове мгновенно всплыли слова, произнесённые его голосом: «Ты всегда закидываешь её под кровать». Он действительно знал о ней больше всех, больше её самой. Девушка прижала сумку к груди и, прикоснувшись спиной к стене, сползла по ней вниз. Она громко зарыдала. Боже, сейчас она бы отдала всё за одно мгновение с ним настоящим, а не с жалкой галлюцинацией, которую она видит буквально каждый день. Лидия зажмурилась. Это ужасное чувство присутствия постороннего вновь появилось откуда не возьмись. — Уходи, — прорычала Лидия, держа веки сомкнутыми, и только потом открыла глаза. Он сидел на кровати, опустив голову. Его плечи вздымались, будто он дышал. Он был точно таким же, как и при жизни, светлая кожа и ярко выделяющиеся вены на руках и шее. А эти его родинки на лице буквально сводят с ума. Только сейчас, вновь увидев его, она начала ценить все его особенности, которых не замечала раньше. — Сколько ещё ты собираешься меня мучить? — тихо спросила она. — Сколько? — выкрикнула Лидия. Он не вздрогнул, а продолжал сидеть в такой же позе ещё несколько секунд, затем он поднял голову. Его глаза казались такими несчастными, что Лидия почувствовала вину за повышение тона. Стайлз молчал и смотрел на неё, смиренно ожидая следующих упрёков. — Мне и так больно, Стайлз. Видеть тебя — пытка для меня. Я и без того каждый день просыпаюсь с осознанием того, что встретиться с тобой взглядом я могу только на фотографии. Мне жаль, что так вышло. Что бы я не натворила, мне жаль. Говорила она, жестикулируя и обливаясь слезами. — Но прекрати убивать меня. Хватит! Будь кто-то дома, он бы действительно подумал, что она сумасшедшая, раз кричит на пустое место на своей кровати. Стайлз встал и начал приближаться. Её галлюцинации будто становились всё натуральнее с каждым разом. — Прочь из моей головы, — умоляла она. — Убирайся! Лидию настолько захлестнула истерика, что она не сразу почувствовала руки Стайлза на своём теле, и продолжала кричать, рыдать и брыкаться. Стилински крепко сжал её за плечи и встряхнул, заставляя её смотреть на него. — Лидия! — крикнул он ей в лицо, чтобы она очнулась. Лицо Лидии мгновенно изменилось. Слёзы продолжали стекать с её глаз, но она не всхлипывала. Девушка повернула голову и опустила её, посмотрев на руку парня, которая до покраснения на нежной коже сжимала её руку. Она чувствовала его столь желанные прикосновения. Сейчас Лидия выглядела как ребёнок, который успокоился, когда ему вернули отнятую игрушку. Она посмотрела на свои ладони, которые упёрлись в грудь юноши, чувствуя тепло его тела. Наконец, рыжеволосая подняла глаза и заглянула в его. — Стайлз? — прошептала она, изумлённо глядя на него. — Это я. — Он улыбнулся той искренней детской улыбкой, которой ей так не хватало все эти дни. Она скользнула ладонью вверх, трогая его шею и подбородок, проверяя, реален ли он. Лидия облегчённо вздохнула и обняла его, обвив руками его шею, уцепившись так, будто она боялась, что стоит ей его отпустить, как он снова исчезнет. Стайлз обнял её в ответ, крепко прижимая за талию к себе, блаженно прикрыв глаза. — Не могу поверить, ты настоящий, — быстро говорила она, уткнувшись носом в его плечо и вдыхая такой до боли знакомый запах. — Ты реален. Я думала, что схожу с ума. Он взял её лицо в ладони и заглянул в глаза. — Успокойся, — произнёс он, будто внушая. — Я здесь. Я рядом, и я никуда не уйду. — Но как такое возможно? Ты же умер. Я видела твоë тело. Я была на твоих похоронах. — Так и есть, Лидия. Я действительно умер. — Юноша отстранился. — Тогда почему я вижу тебя? Почему могу прикоснуться к тебе? — продолжала задавать вопросы Лидия. Дверь в комнату открылась, и на пороге показалась Натали. — Лидия, что с тобой? — беспокойно спросила она, увидев её испуганное лицо, мокрое от слёз. Девушка взглянула сначала на Стайлза, который стоял с опущенной головой, затем на мать, которая даже не взглянула на юношу, стоящего в нескольких шагах от неё, будто его и не было там вовсе. — Ничего, я просто вспомнила кое-что. Ты что-то хотела? — говорила девушка, пытаясь быть как можно правдоподобнее. — Я заказала еду. — Я скоро спущусь, — отмахнулась Лидия. — Милая, с тобой точно всё в порядке? — Ты знаешь, что нет. — Девушка бегло взглянула на Стайлза, который виновато отвёл взгляд, понимая, что это он виновник её состояния. — Я буду внизу, — с пониманием сказала Натали и закрыла за собой дверь. Лидия подождала несколько секунд, пока шаги матери стихнут в коридоре. Она хотела снова начать разговор, но Стайлз прервал её, будто зная её вопрос и заранее отвечая на него. — Она меня не видит. — Да уж, это я уже поняла. Какого чёрта? — взбесилась она. — Ты что, показываешься только определённым людям? — Да, тебе. Даже если бы я захотел, чтобы меня увидел кто-то ещё, я бы не смог это обеспечить. — Получается, что только я тебя вижу? Почему? — Лидия приблизилась и с любопытством посмотрела в его глаза. — Ты банши и имеешь связь с мёртвыми. Если бы ты не захотела этого, то не смогла бы меня увидеть. Смысл его слов долго доходил до девушки, и она не могла понять его, но продолжала слушать, ведь сейчас для неё это было главным: видеть его, слышать и чувствовать. Она коснулась его руки. От столь нежного прикосновения Стайлз вздрогнул и посмотрел на её руку. — Почему я тебя чувствую? Как такое возможно? — Я тоже чувствую твои прикосновения, Лидия, — говорил он, поглаживая тыльную сторону её ладони большим пальцем. — Считай, что я твой личный призрак. То, что ты банши, позволяет тебе меня видеть, а то, что мы имели связь, когда я был жив, даёт тебе возможность чувствовать мои прикосновения. — Что за связь? — Ментальная, безмолвная. Ты всегда была мне родственной душой. Его нежные слова теплом разливались по всему телу, а прикосновения заставляли волну мурашек пробегать по коже. — Лидия! — позвала её мама снизу. Девушка направилась к двери, но остановилась у выхода. — Погоди, — сказала она, повернувшись и задумавшись на секунду. — Ты всегда был рядом, да? Девушка подошла к нему. — Да, — коротко ответил Стилински, уже понимая, о чём будет разговор. — То есть ты мог появиться в любой момент и появился только сейчас? Он не смог ответить. Стайлз опустил голову, затем посмотрел на Лидию. В его взгляде она прочитала очевидный ответ. Глаза девушки наполнились слезами и гневом. Она ударила его ладонью по щеке так, что юноша непроизвольно повернул голову. Кожа на щеке покрылась ярким румянцем. — Как ты мог? — пытаясь сдерживать слёзы и говорить ровно, произнесла она. От таких её действий парень не разозлился, потому что понимал, что заслужил этого, тем более, Лидия была единственным человеком, который не мог вывести его из себя, она могла только успокоить. — Стайлз, за что? — тихо сказала она. — Я ведь думала, что у меня крыша едет. Чёрт, я до сих пор так думаю. — Мне жаль, Лидия, правда жаль. Я не хотел появляться вовсе, чтобы не разрушать твою жизнь, как разрушили мою. — Я просто не смог сдержаться. — Знаешь, шестнадцатого апреля ты убил не только себя, но и одну девушку, у которой тоже были планы на жизнь, цель, мечты, но теперь она до конца своих дней будет страдать, потому что она не была рядом. Он внимательно слушал её. Каждое слово доставляло боль бо́льшую, чем удары сотен ножей. Стайлз понимал, что она права, он знал, что уничтожил её. Лидия вышла из комнаты, хлопнув дверью, но юноша не исчез. Он продолжал стоять и думать. Парень с горечью осознавал, что ею движет только вина и больше никаких чувств. Пока он не знает, насколько ошибается.