Счёт не в твою пользу, жизнь

Лёгкий тёплый ветер развивает рыжие локоны девушки, птицы весело щебечут в высоте, перелетая с одной ветки на другую, на небе нет ни облачка. К сожалению, столь прекрасная погода не поднимает ей настроение. Она сидит на земле, прижавшись спиной к дубу. Кое-как Лидия нашла дорогу сюда, вспоминая, как её вёл Айзек. Это было любимое место Стайлза, где его никто не найдёт, никто не осудит. Девушка сидит здесь и думает о своём, наплевав на то, что занятия уже давно начались. Ещё минуту назад на еë лице играла улыбка, но сейчас от неё не осталось и следа. Девушка вспоминала события вчерашнего дня, разговор с Чаком, но не это воспоминание сейчас приносило ей боль. Вчера Мэнлон спросил о её последнем разговоре со Стайлзом. Тогда она поняла, что они так и не успели попрощаться. Но Лидия вспомнила их последний разговор во всех деталях. Он был на могиле у Эллисон. Тогда Лидия ещё не понимала, насколько это символично. Стайлз пришёл на могилу к подруге, а ведь вскоре на кладбище уже приходили к нему. С щеки Лидии скатилась прозрачная слеза и спряталась под тёмно-синей майкой. Девушка закрыла глаза.

***

Двадцать девятое марта. Воскресенье. Школьники строят планы на вечер, лишь Стайлз этого не делает. Юноша давно перестал думать о будущем, ведь он знал, что будущего для него не будет. С самого начала он понимал, к чему приведёт записывание кассет, знал, что в конечном итоге он наберёт тринадцать причин. Осталось слишком мало. Ещё с октября Стилински начал прощаться с этим миром, хотя чего с ним прощаться? Разве он ему дорог? Разве этот мир приносит ему счастье? Нет. Конечно, ещё есть люди, ради которых стоит продолжать жить, но их слишком мало. Парень понимает, что дороги назад нет, поэтому сейчас он здесь: на могиле у лучшей подруги. Он сидит на земле, склонив голову и смотря на серую плиту с именем человека, который под ней лежит. Нижняя губа Стайлза рассечена, на скуле красуется неаккуратная царапина, под правым глазом большой синяк. Всему виной драка, произошедшая несколько дней назад. В дрожащей руке парень держит красную розу. Он всегда сравнивал Эллисон с розой: такая же красивая, но с острыми шипами и в то же время такая хрупкая, но беззащитная. Сегодня, как и всегда, Стайлз пришёл сюда, чтобы поговорить с ней. Слишком больно осознавать, что его собеседниками являются кассеты, дневник и мёртвая подруга. Никто из них не разговаривает с ним в ответ. — Привет, Элли, — тихо произносит юноша. — Прости, что давно не навещал тебя. Как всегда разбирался в себе. Я с подарком. Он приподнял розу, будто демонстрируя, что он принёс, затем положил цветок на выступ бетонной плиты. — Мне так тебя не хватает. Больше некому жаловаться на жизнь. — Стайлз попытался улыбнуться, но на улыбку это мало было похоже. Юноша сжал губы, стараясь подавить всхлипы. — У меня нет хороших новостей, потому что с каждым днём мне становится всё хуже, Элли. Элли. Так её называл только он один. Ей нравилось это. Они любили друг друга как лучшие друзья, не больше, но это многое значило для обоих. — Тео и Айзек пытаются доказать мне, что я не один. Они ещё верят, что я изменю своё решение, испугаюсь. Знаешь, я давно перестал бояться. Моя душа погибает. Мне не справиться с этим. Записано уже десять причин, но я уже знаю, кто станет последней. Думаю, две остальные наберутся в скором времени, и, знаешь, я готов к концу. Я готовился к этому слишком долго, поэтому... До скорой встречи, Эллисон. Стилински прикоснулся двумя пальцами к губам, затем дотронулся ими до надписи. Он услышал шаги сзади, но не повернулся, думая, кто это может быть. — Стайлз? — удивлённо произнёс женский голос. Парень узнает его из тысячи. Он улыбнулся, ведь Лидия всегда заставляла его улыбаться, сама того не понимая. — Что ты здесь делаешь? — Вообще-то я часто сюда прихожу и могу спросить тебя о том же. — Парень продолжал смотреть в землю, не оборачиваясь. Он всегда боялся смотреть на неё, боялся увидеть в её глазах осуждение, хотя такого он никогда бы в них не нашёл. Лидия подошла к Стайлзу и села рядом, не обращая внимания на новый наряд, который сейчас испачкается. В руках у девушки был красивый букет красных тюльпанов. Лидия положила букет на могилу и сложила руки в замок. — Стайлз? — тихо и несмело спросила она. — Что? — Почему ты боишься посмотреть на меня? — Этот вопрос был для юноши неожиданностью, но он не поддался велению сердца и не повернул головы. — Да ладно, Стайлз, я ведь уже видела. Стилински глубоко вздохнул и повернул голову в её сторону. Девушка смогла увидеть его избитое лицо. Юноша взглянул на неё и также быстро отвернулся. — Кто тебя так? — Я упал, — быстро выговорил он. Сам Стилински поражался своему поведению. Так желать остаться с Лидией наедине, хотеть поговорить с ней, а сейчас всячески избегать разговора. — На Джексона? — усмехнулась девушка и присела рядом. — Это ведь он тебя так? — Я в порядке, — протараторил юноша, так и не ответив на её вопрос. — Ты не умеешь врать. — Ты слишком мало знаешь. — Он улыбнулся и поднял голову. Девушка несколько секунд смотрела в его тёплые, но такие грустные глаза, не отводя взгляд. — Мне тоже её не хватает. — Лидия посмотрела на надпись на плите. — Будь она жива, всё было бы иначе. — Стайлз сжал губы, пытаясь сдержать слёзы. Лидия это заметила. — Не нужно стесняться своих слёз. Когда-то ты сказал мне, что я очень красивая, когда плачу. Я могу сказать то же самое о тебе. Стилински засмеялся и закинул голову к небу, прикрыв глаза и наслаждаясь воздухом. Дышать — это так прекрасно. Это значит жить. Нет, он не хочет умирать, а хочет всё исправить. Опять в нём появилась тень сомнения, которую он старательно прогонял, стоит ей только заявить о себе. Стайлз опускает голову и смотрит на маленькую круглую фотографию на плите. Она здесь такая красивая, такая счастливая. Разве она не хотела жить? Слишком хотела, но, к несчастью, мы не всегда получаем то, что хотим. Что есть жизнь? Иногда это твоё имя в истории в качестве героя или злодея, а иногда это просто бессмысленное существование. Парень относил себя ко второму. Всегда он думал, зачем коптить этот свет. Может быть, без него ему будет лучше? Всегда Стилински хотел увидеть, как будут чувствовать себя люди, когда его не станет. Будут ли они скорбеть? Это был один из поводов, по которым юноша свёл счёты с жизнью. Он давно решил, что не отступит, как бы он не сомневался, как бы не хотелось жить. Девушка положила голову на плечо парню, продолжая смотреть на фото. От неожиданности он вздрогнул и перевёл взгляд на Лидию. Стайлз улыбнулся, смотря на её макушку у себя на плече. Её прекрасные рыжие волосы пахли ландышами и немного яблоком. Она является причиной, по которой этот мир ему дорог, из-за которой в нём хочется задержаться хотя бы ненадолго. Нет, он не любил её маниакальной любовью, не развешивал её фото повсюду. Он любил её так, как никто не любит, ради неё он бы остался жить в этом сером мире, стоит только ей попросить, и она бы попросила. Юноша это знал, поэтому ничего ей не говорил. — Я знаю, почему ты здесь, Стайлз, — сказала девушка, отстранившись и взглянув на него. Сердце Стилински бешено заколотилось. Неужели она знает о его планах? — Ты винишь себя в её смерти. Его опасения не оправдались. Она не знает и даже не догадывается. А впрочем, в некоторой степени она права. — Не моими руками она была убита, но О́ни подчинялись мне. Кому ещё быть виноватым? — Мы все виноваты. — Не нужно было спасать меня тогда, — тихо сказал Стайлз, но Лидия услышала его слова. — Что? Не смей так говорить, — твёрдо произнесла она, сдвинув брови. — Это правда. Мне не даёт покоя одна мысль. — Какая мысль? — Что, если она умерла, чтобы жил я? Что, если вселенная забрала её взамен? — И правда, юноша слишком часто об этом думает. Это не даёт ему спокойно спать по ночам. — Значит, ты должен быть благодарен ей, — Лидия указала на фото, — ты должен прожить эту жизнь, с достоинством преодолевая все препятствия, ради неё. Парень молчал. Желание говорить хоть что-то вовсе пропало. — Становится прохладно. — Лидия встала и обтёрла руками колени. — Я ухожу, а ты? — Нет, я останусь, — кое-как выговорил он. Его голос звучал тихо и сдавленно. — Может быть, мне тоже остаться? — Не стоит. Повисла тишина. Он знает, что она смотрит на него эти последние несколько минут, размышляя. Лидия ушла, она чувствовала, что что-то не так, но не могла понять что. Девушка не знает, что сейчас она разговаривает с ним в последний раз. Стайлз поднял голову наверх и посмотрел на небо. Оно было хмурым, и, казалось, что вот-вот польёт холодными слезами, но небо будет молчать ещё пару недель. Оно заплачет шестнадцатого апреля и будет продолжать плакать и на следующий день, на похоронах, где люди будут стоять под чёрными зонтиками, прячась от тяжёлого взора небес. Юноша достал из рюкзака, лежащего рядом, свой дневник с причудливой надписью и открыл его на чистой странице, написал дату. Кто знает, что он сейчас пишет, что его сейчас тревожит. Он сам до конца этого не знает, но на данный момент он просто хочет подольше побыть здесь рядом с подругой, потому что понимает, что это их последняя встреча. Он больше не придёт на кладбище по своей воле. Сюда только принесут его тело.

***

Она продолжает сидеть на своём месте, глядя в пустоту. По её пылающим щекам плывут горькие слёзы. Девушка громко всхлипывает, ведь сил держать в себе эмоции уже нет. А зачем их сдерживать? Здесь всё равно никого нет, кроме неё. Лидия закричала не так, как кричит банши, а так, как кричит зверь. Она разбита, и даже Стайлз, вернувшийся бы каким-то чудодейственным образом, не смог бы собрать её по кусочкам. От еë крика птицы взметнулись с ветвей деревьев, создавая характерный шум, и устремились к высотам. Лидия схватилась руками за голову и запрокинула её назад, непроизвольно скривив губы в подобие улыбки, хоть и улыбкой это не являлось. Она пыталась угомонить воспоминания. В её голове будто стояла стена, сдерживающая их, но сейчас она разрушена, и воспоминания нахлынули на неё сносящей всё на своём пути волною. Она вспомнила всё: битвы, в которых они сражались бок о бок, его светящиеся глаза, счастье в которых угасало с каждым днём. Парень столько ей помогал, а она не смогла ему помочь. Лидия вспомнила, как он раз за разом спасал её. Он постоянно был рядом, а она будто не видела его. Его никто не видел. Девушка берёт красную книжечку со смешной надписью, встаёт и начинает уходить, прижимая дневник к груди. Мимо неё мелькают деревья, и она продолжает идти. Лидия не знает, сколько прошло времени, прежде чем она вышла на шоссе. Полоса, по которой она шла посередине дороги казалась бесконечной. В сумочке в пятый раз играл рингтон мобильника. Плевать. Пусть играет. Прошёл час, может быть, два. Она не знает. Вот уже вдали виднеются белые кресты за металлической оградой. Девушка подходит к массивной решетчатой калитке и со скрипом отворяет её. Медленно она проходит дальше. Атмосфера кладбища пугала: кругом стояли деревья, закрученные в страшные фигуры, на них сидели вороны и каркали, будто переговариваясь. Не обращая внимания на волну мурашек, пробегающих по телу, девушка продолжала идти. Она подходит к могиле, особо не примечательной. «Эллисон Арджент» гласит надпись на надгробии. Глаза начинает щипать, и они мгновенно наполняются слезами. Лидия рухнула на колени. — Прости, подруга, прости, что так долго не приходила, — прерывисто говорила она в промежутках между всхлипами. — Я пыталась убежать от всего этого, забыть, но прошлое всегда настигает нас врасплох. Прости меня, Эллисон. Я не смогла спасти его. Смерть Стайлза на моих руках. Будь ты жива, ты бы заметила, ты бы помогла ему, потому что ты была настоящей подругой. Девушка села на землю, продолжая смотреть на маленькую круглую фотографию, будто думая, что так она её услышит. — Признаюсь, я завидовала тебе, ведь ты умела быть незаменимой. Я так не могла. — Она улыбнулась сквозь слёзы и опустила голову. — Мне не хватает тебя, вас обоих. Девушка перевела взгляд на соседнюю могилу, на надгробии которой было написано «Мечислав Стилински», и его годы жизни. Господи, до чего же короткий промежуток между датой рождения и датой смерти. Шестнадцатое апреля. Она помнит этот день. Он затерялся в её воспоминаниях и врезался в память острым осколком, который никак не вытащить.

***

День был прохладным. Рано утром небо затянули массивные чёрные тучи, один вид которых вызывал ужас. Казалось, что небо вот-вот обрушит на землю всю накопившуюся за месяц влагу, но оно пока молчало. Лидия вместе с матерью суетилась на кухне и готовила завтрак. Сегодня был выходной, и девушка решила себя полностью посвятить общению с матерью. Девушка прибежала в свою комнату и начала искать книгу с рецептами, о которой вспомнила минуту назад. Лидия открыла шкафчик, достала нужную книгу и собралась уходить, но остановилась возле двери. В груди непонятно откуда появилось беспокойство. Видимо, состояние погоды на неё так действует. Девушка подошла к окну и взглянула на пугающий небосвод. Птицы не пели, листья на деревьях не шевелились и даже не дрожали. Казалось, вся природа замерла в ожидании чего-то. Банши в Лидии предчувствовала что-то ужасное. Лидия опустила взгляд на подоконник и посмотрела на лежащий на нём телефон. Девушка взяла его в руку и включила, почему-то она делала это медленно, продумывая каждое своё действие. Стайлз звонил два часа назад. Сердце болезненно сжалось и забилось ещё быстрее. Она нерешительно нажимает на трубку вызова и подносит сенсор к уху. Гудок. Ещё гудок. Казалось, что они специально тянулись бесконечно. Затем послышался хмурый и хрипловатый голос Стайлза: «Оставьте сообщение.» С каких пор он обходится двумя словами. Парень, который так любил говорить, даже когда его никто не слушал, который всегда смеялся, даже когда на него смотрели как на идиота, парень, который по-настоящему умел жить. Его больше не было. Лидия молчит, поэтому вызов обрывается. Телефон падает на пол, а девушка, даже не удосужившись проверить цел ли он, сломя голову бежит прочь из комнаты. Она останавливается на кухне и видит удивлённый и немного напуганный взгляд матери на себе. — Милая, что случилось? — пролепетала она и подошла к дочери. Лидию охватила паника, из-за чего она ничего не могла сказать. — Лидия, дыши глубже. Девушка послушала совет матери и вскоре смогла дышать спокойно и ровно. — А теперь объясни мне, что произошло? — Нужно позвонить шерифу. Пусть срочно едет домой. — Зачем? — Просто позвони! — повысив тон, сказала Лидия, даже не думая извиняться за это. Натали испуганно схватила телефон и набрала нужный номер. Женщина поднесла телефон к уху, продолжая смотреть на дочь. — Здравствуй, Ноа, — заикаясь, говорила Натали. — Ты должен срочно ехать домой. Кажется, это слишком важно. Шериф что-то ответил, но Лидия не могла слышать что. Видимо, он отпирался и задавал много вопросов, ведь женщина ещё не повесила трубку. Лидия потеряла все остатки терпения и выхватила у матери телефон. — Это Лидия, и вам срочно нужно ехать домой, — быстро заговорила она. — Что за спешка? — хриплым голосом спросил Стилински. — Стайлз один. Что-то произошло, и я чувствую это не как параноик, а как банши. Знаете, что чувствуют такие, как я? — Что? — Испуг в голосе девушки передался и мужчине на другом конце. — Смерть. Лидия отключилась. Она знала: он понял её, но просто ждать Лидия тоже не собиралась. Девушка схватила лежащие на столе ключи от машины и выбежала на улицу. Она села за руль, сильно хлопнув дверью. Девушка выжимала из своей тойоты всю скорость и молилась о том, чтобы только бы успеть. Она пыталась вновь разжечь в себе надежду, которую банши в ней старательно тушила. Лидия не знала сколько времени прошло, когда она остановила машину возле нужного дома. Машина шерифа стояла рядом, а это значило, что он прибыл раньше. Дверь в дом была открыта. Девушка медленно зашла внутрь и начала оборачиваться. Почему-то её влекло в ванную. Она прошла несколько комнат и наконец оказалась у нужной двери. Лидия нерешительно толкнула дверь, которая со скрипом отворилась. Пожалуй, за всю свою жизнь ничего страшнее девушка не видела. Эта картина останется навсегда в её памяти. Шериф сидит над Стайлзом и одной рукой трясёт его, а другой держит телефон у уха и торопливо диктует адрес скорой помощи. Он задыхается от паники, которая овладела им сейчас. Мужчина громко всхлипывал. Он выбросил телефон и приподнял юношу, прижимая его тело к себе. Он не дышит и уже никогда не будет дышать. Шериф знает, что Лидия стоит здесь и смотрит на него, но теперь ему совершенно плевать на всё, что происходит вокруг. Стилински так и продолжает сидеть, покачивая тело своего единственного ребёнка, которого он только что потерял. Девушка не помнит, что было дальше. Казалось, будто она не в своём теле, поэтому руки и ноги её не слушаются. Она упала на колени, не отводя взгляда от Стайлза. Он звонил. Может быть, если бы она ответила тогда он был бы жив? Может быть, она до сих пор могла слышать его звонкий заразительный смех? Нет, не в этой истории. Даже высшие силы не могли предотвратить случившееся, ибо это был его выбор. Несколько следующих дней Лидия практически не будет есть, спать, смотря в окно и ожидая увидеть знакомый силуэт. Его не было. Проходили дни, и она забыла, снова начала жить, но спустя неделю он напомнил о себе уже другим образом, напомнил так, чтобы она не забыла.

***

Это было месяц назад, но память сохранила настолько чёткие и подробные образы, что казалось, что он погиб вчера. Каждый новый день был испытанием, и легче не становилось. Сейчас она сидит на могиле двух своих друзей, и кажется, что они рядом, просто она их не видит. Девушка открывает дневник на нужной странице. Эту запись он посвятил ей — Эллисон. — Думаю, ты захочешь услышать, что он написал. — Лидия опустила голову и начала читать, чётко выговаривая каждое слово. — Эллисон, это Стайлз. Ты не прочтёшь это, ведь ты по-прежнему мертва, и, знаешь, мне тоже осталось совсем недолго. Я готов. Я сижу в ванной. Все тринадцать причин записаны. Тео и Айзек сделают копии, а дальше они знают, что делать. Мне не страшно, Элли, ведь мертвецы не боятся, а я фактически уже мертвец. Горсть таблеток, которые я принял, начинает действовать, и я дописываю это из последних сил. Я люблю тебя, Элли. Встретимся на другой стороне. Последние несколько слов были написаны дрожащим острым почерком, который едва можно было разобрать. Не верится, находясь на смертном одре, он мыслил позитивно: говорил, что увидится с подругой. Это было единственной знакомой чертой в Стайлзе, её Стайлзе, а не того, которого она знала из дневников и кассет. Для девушки они были слишком разными. С еë ресниц сорвалась слеза и с характерным звуком упала, впитываясь в бумагу. Лидия подняла глаза, которые бегали из стороны в сторону, и устремила взгляд на соседнее надгробие с его именем. — Как ты мог, Стилински? Ты ведь знал, что я буду сидеть здесь и читать это. Всё, что происходит, было в твоих планах, — упрекала она. — Ты эгоист, Стайлз. Вместо того, чтобы ненавидеть тебя, я ненавижу себя. Зачем ты спасал меня? Чтобы самому уничтожить? Девушка кричала и плакала. Смотря на себя со стороны, Лидия бы подумала, что сумасшедшая. Это бы было клеветой, ведь она действительно разговаривает с ним сейчас, потому что он её слышит и видит. Просто не хочет появляться, просто ещё рано. Стайлз смотрел на неё с состраданием и жалостью. Он слишком тоскует по ней, ему так не хватает его счастливой девочки, которая готова часами напролёт бегать по магазинам в поисках одного единственного платья. Он любил её со всеми её причудами и недостатками, которые считал достоинствами. Лидия была права, говоря, что всё происходящее в его планах. Лишь одно не входило в его планы: она не должна была влюбляться в него.