Человек или демон

      В ту минуту, когда Юки оставили на попечение Кацураги, девушка всерьез почувствовала себя старшей сестрой. Проведя с ней целый день, она уже привязалась к любознательной «кудряшке». Энергия в девочке била ключом, и Яко периодически теряла ее из виду, когда та с криками «цветочки-бабочки!» выскакивала на улицу. На девочку, что была лишена возможности ходить, Юки была совсем не похожа, гиперактивность уже выводила из себя мужскую часть офиса, пусть и состояли они из демона да мафиози. Один удрал, а второй нервно стучал пальцами по клавиатуре. С момента, когда девочка появилась в офисе, демон ни разу не сказал о Яко плохого слова, тем более, вообще молчал. Только один раз он сорвал на водителе свою злобу, после чего Годай поспешно удалился. Однако лакомке не нравилось, как Нейро, смотрит на девочку: хищно, с какой-то опаской и настороженностью. Возможно, поэтому Юки избегала его.       О прошлом ребенка Яко знала лишь то, что она была прикована к инвалидному креслу, из которого ее отчаянно пытались вытащить родители. О них девушка тоже не заикалась, но из слов девочки поняла, что Редлинк скрыл от нее истину.       Ничего необычного или сверхъестественного девушка тоже не заметила.       В играх прошел целый день. Детектив сразу решила, что Юки будет жить у нее, поэтому сумела выпросить у Нейро пару выходных, чтобы присматривать за девочкой.       Он просто отвернулся от нее в сторону окна, но это означало согласие. Кацураги немного удивилась: а где инфузория? Насекомое? Ну, амеба, в конце концов?!       — Нейро, ты в порядке? — обеспокоенно спросила девушка, но он проигнорировал ее вопрос. И пусть она осуждала себя за то, что специально нарывается на его и без того не слишком нормальное настроение, все же сказала:       — Можешь приходить в любое время, если будет скучно, — ей показалось, что он слегка опустил голову, но что означал этот жест, она так и не поняла.       — Сестрица Яко, идем скорее! — девушка умилительно заулыбалась от такого к ней обращения и поспешила за девочкой.       — Пока, Нейро, — бросила она, заметив отражающиеся в стекле глаза демона и застывшее в них выражение безысходности. Она еще секунду сомневалась, а стоит ли так бросать его здесь? Но подумав, что не стоит мешать, удалилась.       Юки быстро развеяла ее переживания, особенно, когда Годай предложил им поужинать по дороге домой. Естественно, платить пришлось Синобу, после чего девушка долго закрывала уши девочки, чтобы та не услышала благого мата.       На удивление Яко все вещи девочки уже находились в ее доме: от игрушек и одежды до письменного стола с книгами — Редлинк постарался. Яко выделила маленькой сожительнице гостевую комнату, которая до этого всегда пустовала.       — Яко, а сделай мне косичку, пожалуйста, — девочка уже запрыгнула на кровать, готовясь ко сну. Девушка не отказала и достала расческу.       — У тебя красивые волосы, Юки-тян, — лелеяла бесчисленные кудряшки Кацураги, одновременно вспоминая, как все-таки делают косы.       — Ред то же самое говорил. Косички он делает плохо, но я его научила. Я даже показала ему, как хвостик делать, — девочка рассмеялась. — Вот только он был не очень счастлив, потому что я на нем показывала. У него волосы такие мягкие и приятные, а он даже бантики не носит!       Яко на секунду представила Редлинка с хвостиками и бантиками: «Бедняга», — пожалела она его про себя. И тут до девушки дошло: она чуть не забыла о самом главном! Так, пока речь идет о полудемоне, Яко раскроет суть послания.       — Эм-м, Юки. Ты ведь понимаешь, что Ред — демон, который пришел Ада. Что для тебя это может быть опасно, и возможно тебе лучше выбрать жизнь с людьми, нежели с демонами, — рассуждала она.       — Ты о чем? Он мой друг, он хороший. К тому же, скоро все закончится, — девочка погрустнела, прижимая голову панды к подбородку. Яко, наконец, закончила с волосами и продолжила:       — Нет, я не имела в виду, что он плохой. Просто подумай над этим. Не знаю, поймешь ли ты, но выбор между тьмой и светом нужно все-таки сделать.       — Я понимаю.       Юки обернулась — и внутри девушки что-то оборвалось — настолько серьезен был ее взгляд. Озорные огоньки погасли, и без того темная радужка стала совсем черной.       — Ю-юки? — Яко осторожно положила руку на хрупкое плечико.       — Скоро все изменится… — девочка запнулась и потрясла головкой, словно пытаясь прогнать из своей головы какую-то страшную мысль. — Сестрица Яко, мне страшно. Я не хочу засыпать.       — О чем ты? — девушка до сих пор не пришла в себя от увиденного. Вдруг девочка зевнула и упала на ее колени, точно потеряла сознание, но она просто уснула. Яко выдохнула — может, привиделось? Она посмотрела на циферблат часов — конечно, время час ночи!       Она уложила девочку и накрыла одеялом, всматриваясь в милое личико. Ее ресницы дрожали, наверное, видит не очень хороший сон.       Кацураги вышла из комнатки. Она вспомнила, что девочка — наследница этой чудной кошатницы-экстрасенши, и это могло оправдать поведение Юки. Но что ее так напугало? Может, она видела что-нибудь? Яко легла в постель с загруженной головой, чего она не могла избежать уже более недели. Слишком многое произошло, чтобы спать: обращение Нейро в человека, появление нового демона в их опасном деле, так теперь еще и неожиданно подобревший враг, что оставил им девочку на время. Жизнь перевернулась с ног на голову — куда делись эти однообразные, но такие родные, будни их детективного агентства? Иногда она и в правду всей душой желала повернуть стрелки, но это невозможно.       Она закрыла глаза, в надежде погрузиться в сон, как в комнате заметно похолодало. Но ведь она не открывала окон… Девушка натянула одеяло до подбородка — и вдруг неожиданно спохватилась: «Если не окно, то дверь!»       И будто бы по сигналу раздался звон. Яко вскочила с постели, но бежать в коридор не спешила: воспоминания о ее невезучих похождениях по дому в ночное время не улетучились даже спустя месяц. Пересилив эту секундную фобию, Яко уверенно двинулась к двери. Свет в коридоре ослепил ее, но знакомая блондинистая голова с темной челкой сразу отогнала все страхи — лишь до тех пор пока она не разглядела его: прижавшись спиной к стене он сверлил взглядом свою руку, которая была…       — Что ты сделал?! — демон даже не посмотрел на нее, когда Яко вбежала в комнату. Девушка замерла в дверях — багровые следы от ботинок привели ее взгляд: по полу перед кроватью расползались багровые пятна, в луже крови бликовало лезвие складного ножа, который принадлежал Годаю. Яко медленно, словно в трансе, подошла к кровати, и не увидела никаких следов нападения. Девочка продолжала спать, тихо сопя в подушку.       — Успокойся, ничего я с ней не сделал, — глухо проговорил демон и направился в ванную комнату.       Девушка в полуобморочном состоянии вышла из комнаты, закрывая дверь дрожащими руками. Ее практически выворачивало наизнанку: хотелось плакать, кричать. Она посмотрела в угол, где минуту назад стоял демон — кровь. И тут ярость все же взяла верх над лакомкой, она быстро и уверенно пошла следом за демоном.       — Что? — холодно спросил он, презрительно щурясь, то ли от боли, то ли от раздражения. Он сжимал левую руку в кулак, сквозь который сочилась кровь. Струйки бежали по запястью и исчезали под рукавом пиджака.       — Ч-что ты пытался с-сделать? — с предательской дрожью в голосе спросила она.       — Убить…       Обессилив, Яко села на холодный кафель, придерживая голову рукой и зачем-то нащупывая любимую заколку. Сердце продолжало отбивать бешеный ритм, перед глазами все плыло — хотелось плакать, но она не могла.       — Это был единственный способ забрать мою энергию… — он медленно сполз на пол, рядом с девушкой. — Редлинк никогда не найдет способа освободить ее. Они единое целое — сосуд с энергией и ее душа индиго. Если погибнет тело, то энергия вырвется из нее и вернется обратно к хозяину.       — Но почему?! Почему ты ничего не сказал мне?       — Этого не знает даже сам Редлинк, — демон краем глаза увидел, что Кацураги в упор смотрит на него. Он понимал, что девушка вот-вот сорвется, и он даже не станет перебивать ее, потому что она будет говорить правду.       — Нейро… — тихо начала она, — Как можно? Ради собственной выгоды ты готов убить ребенка? Это страшно… Это страшно — быть равнодушным к жизни, к смерти… Нет ничего хуже равнодушия, Нейро, а ты не понимаешь этого… — Она делала непозволительно долгие паузы, но демон слушал. Слушал, не допуская и мысли прервать этот рваный монолог. Он думал, что она будет кричать, осуждать его поступок… Странно, что она держалась, не повышая голоса, а почти шепча эти столь важные сейчас слова. — Ты ничего не докажешь маской, за которой прячешься… ты не сможешь вернуть себе силу демона, если не сможешь свыкнуться с тем, что теперь ты стал человеком… У нас есть чувства, а ты не хочешь их понять… считаешь ненужными… Я боюсь твоего безразличия, потому… — она поджала колени к груди, — Потому что думаю, даже если погибну я, то… ты останешься стоять с этим холодным лицом, которое ничего не выражает…       Первые капли упали на ее запястье. Стыдясь собственных слез, Яко продолжала смотреть на Нейро — ей было необходимо видеть его лицо. Если сейчас он отвернется, то все кончено. Больше не будет смысла поднимать эту больную тему и пытаться объяснить ему. Больше не будет смысла надеяться на что-то.       Но того, чего она так боялась, не произошло: демон пристально посмотрел на нее — от равнодушия не осталось и следа.       — …С чего ты взяла, что я не хочу их понимать? — его лицо внезапно исказилось, когда он поднес раненную руку к груди, пытаясь устроиться поудобнее. — Я пытаюсь, но каждый раз меня рвет на части, когда я допускаю слабость, — он ухмыльнулся, даже с какой-то досадой, — Эта загадка, оказалась не по зубам даже мне. Вы, люди, оказывается, тяжело живете: вами двигают не только идеи и мысли — перед ними огромным потоком несутся чувства и эмоции. И преступниками тоже двигали они, поэтому я взял тебя в помощники. Это единственное, в чем я уязвим — чувства… Я не контролирую свое тело, мною двигает желание, которое я не в состоянии описать. И иногда это превращается в безумную игру с самим собой — в этот раз они захлестнули меня невероятной волной, отчего даже пришлось возвращать себя в реальность силой, — он указал на раненную руку. — Днем я до безумства желал убить девчонку, даже взял у пса нож, явился сюда… Не знаю, почему — я не захотел этого, но тело двигалось само. С того момента, когда я очнулся от трехнедельного сна я без конца слышу голоса в своей голове, они велят, управляют, а я не могу даже противиться, потому что ничего в этом не понимаю. Я пытаюсь, но не могу… И не обвиняй меня в том, что я не хочу этого!       Яко вытерла слезы и виновато уставилась в пол. Не думала она, что демон будет столь откровенно разговаривать с ней. Она была счастлива, что Нейро открылся ей, но почему-то не была удивлена, словно знала, что он скажет все это.       — Знаешь, если тебе трудно различать их, то я могу помочь тебе. Конечно, вряд ли захочется просить помощь у такой мокрицы и…       — Амебы, — оборвал ее Нейро, но для девушки это прозвучало совсем не обидно, даже наоборот. А после коронной улыбки психопата девушка и вовсе повеселела: это означало, что демон снова в отличном настроении.       — Ну, ты меня понял.       — В таком случае, почему я до сих пор истекаю кровью?       Яко спохватилась и, не вставая на ноги, поползла к тумбочке, чтобы извлечь из ящика бинт и ту самую его «любимую» бутылочку. Ногами с неприязнью наблюдал, как девушка открывала ее, до последнего надеясь, что там уже ничего не осталось. Но его ожидало разочарование.       — А может, заменим эту ерунду чем-нибудь, насекомое?       — У меня больше ничего нет, а если не обработать, то можно получить заражение. Что-то слишком часто ты стал с бинтами дело иметь, — в голосе мелькнул упрек, — Будь осторожнее.       — Пф, — фыркнул он, стараясь игнорировать жгучую боль на ладони. — Статус Пожирателя тайн из Преисподней у меня еще никто не отнимал. Я пожрал все загадки Преисподней, забыла?       Девушка сделала какую-то вымученную улыбку — снова он за старое.       — Это ведь не значит, что нужно искать себе приключений.       — У меня вопрос, козявка, — он полюбовался на забинтованную руку. — Когда хотел убить — то был гнев, а остальное?       Яко задумалась, ведь нужно ясно дать понять ему, что он чувствовал.       — Ну… Помимо гнева, думаю, еще отчаяние, ведь ты хотел как можно скорее получить свою энергию, потому что устал бороться с душой человека внутри себя. Когда полоснул ножом по руке — злоба на самого себя. В момент, когда не захотел убивать — жалость, может, страх от понимания своей ошибки.       — Но ведь страх другой.       — Все равно, страх он и есть страх. Ты как бы обороняешься, страх он будто оболочка, желание спрятаться под куполом или же спрятать что-то, кого-то.       Демон слегка удивился. Яко вспомнила, что он не впервые заинтересован этим, но данная ситуация напоминала игру. Он спросил — она ответила. Вопросы были настолько просты, и, казалось бы, ответ очевиден, однако в том и заковырка: чем проще понятие, тем сложнее его истолковать.       — Страх, значит, многоликий. А когда ты думаешь, что ничтожен, что не способен дать отпор, потому что слишком слаб, и не можешь защитить кого-то — это тоже страх?       — Если при этом ты боишься, что не увидишь завтрашнего дня, то да.       — Ясно, — он с неподдельным интересом переваривал сказанное. — А ты что ощущала? Как назывались твои чувства?       Девушка была в некотором замешательстве. Ее чувства… И вправду, какие?       — …Когда думала, что ты убил Юки, меня буквально душили страх, паника и злоба. А потом, — она исподлобья взглянула не него, замолчав в какой-то нерешительности. — Чувство вины — это когда ты жалеешь, что сделал кому-то неприятное и теперь тебе совестно… Знаешь, прости. За те слова, ведь я не думала о тебе. Не знала, что тебе действительно тяжело.       — Извинения приняты, — Он задумался: сказать или не сказать? — И ты прости, что заставил твою психику страдать. Твой мозг сейчас будет работать еще хуже.       Девушка была в шоке — он извинился! Впервые она услышала от него эти слова. Обратила она внимание только на первую часть предложения, остальное показывало только его сущность и все.       Почему слезы снова навернулись? Она не выдержала и разрыдалась, уткнувшись носом в его грудь.       Нейро в недоумении попытался отлепить ее от себя, но сил у него не осталось даже на такую мелочь.       — Насекомое, убью ведь, — это он говорил уже без особого желания, позволяя напарнице осыпать пиджак слезами.       Яко обняла его, продолжая плакать, слезы не хотели высыхать. А то, что она больше не скрывает своих чувств — не важно. Он все равно не понимает. А ей так хотелось, чтобы понял. Понял, что только рядом с ним и больше ни с кем другим она быть не хочет.