Любовник его Девушки

      Утро вдыхало морозный воздух, а при выдохе распыляло его мелкими белыми крупицами, что, кружась в пространстве столичного пригорода, оседали на жухлую траву, совсем недавно обнажившиеся до конца деревья, на покатые крыши домов. Снежинки запутались в её пушистых волосах цвета белого золота, практически с ними слившись. А небо... небо было такого же серебристо-голубого оттенка, как и её глаза, устремлённые вдаль, будто высматривающие кого-то на безлюдной сонной улице, где лишь спящие автомобили, чьи окна покрылись тоненькой корочкой льда, дарили ей ответный взгляд. Девушка спрятала нос в тёплый шарф и засунула вмиг окоченевшие ладони в карманы. За городом в дни первого снега намного холоднее, нежели в разгар зимы. По крайней мере, так ей казалось, пока она шла через улицу в направлении маленького кафе. Окружающая обстановка казалась сероватой, но, тем не менее, уютной — уже веяло вступившем в свои полные права декабрём и предрождественской суетой. Девушке по душе приходились хлопоты, связанные с этим праздником: они отвлекали от мрачных дум, вселяя этим самым веру в то, что все желания непременно исполняться в грядущем году; ко всему прочему, они вкусно пахли хвоей, камином и запечённой утиной грудкой с имбирно-медовым соусом.       Дверь поддалась не сразу — она была тяжёлой, сделанной из крашеного в ясно-небесный цвет дерева. Девушка немного помялась у прилавка в размышлениях чего бы заказать и остановилась лишь на сливочном кофе — так горячо ею любимым. Скинув с плеч тёплую куртку и освободив тонкую шею от шарфа, она устроилась у окошка.       Темнело всё быстрее, и это означало, что момент, который Луна назвала бы знаменательным, — хоть, она уверена, многие даже не задумывались об этом, — станет видимым сразу, как проявит себя на небесном лике. Последнее полнолуние тысячелетия. Было в этом что-то странно-тоскливое и захватывающее дух. Изменит ли луна свой взгляд на Землю в новом году? Повлияет ли это на приливы и отливы? А, может, на мироощущение и судьбу? Не всех людей, разумеется. По крайней мере, они не поймут причины, почему, проснувшись в день после первого полнолуния уже двадцать первого века, поймают себя на какой-нибудь мысли, которая, быть может, принесёт им ответ на мучавший их прошловековой вопрос.       Стеклянная кружка кофе с мягким стуком опустилась на стол перед её тут же сцепившимися вместе ладонями и вырвала из размышлений. Однако, Луна запомнила на каком месте остановилась и пообещала себе вернуться к этому позже, а сейчас — полностью отдаться в объятия наслаждения от тепла, с первым же глотком разольющегося внутри. Пальцы обхватили кружку, и резкий контраст холода её кожи с горячностью стекла заставил её вздрогнуть, но затем блаженно сомкнуть веки, дрогнув ресницами. Девушка сделала глоток, облизнула губы, и перед её закрытыми глазами тотчас стала вырисовываться картинка. Ассоциацией вкуса этого кофе был первый снег, а точнее, крупные хлопья снежинок, что неуклюже порхали на фоне тёмно-синей глубины неба, путаясь в приглушенном свете фонаря.       Этот миг отрешённости был прерван резко открывшейся дверью и стуком жёстких подошв о паркет. Луна открыла глаза и увидела Драко Малфоя, буквально нависшего над её столиком и ухмыляющегося почти приветливо — если можно это так назвать.       — Привет, — сказал он, разматывая кашемировый шарф.       Он полунебрежно повесил утеплённое пальто и этот самый шарф на вешалку, а потом опустился напротив девушки.       — Здравствуй, — улыбнулась она. — Как вчерашний семейный ужин?       — Как всегда, — фыркнул юноша, поправляя горлышко водолазки. — Родители собрались устроить Рождественский бал в поместье и долго спорили по поводу гостей.       — Кто придёт?       — Важные шишки. И некоторые папины товарищи, которые не загремели в Азкабан. Прихватив с собою своих отпрысков, — сумрачно пробормотал он и махнул официанту.       — Это же твои друзья, так почему ты не рад?       — Не хочу никого видеть. Будь моя воля, я бы сходил с тобой в кино, а не любезничал с этими псевдодрузьями, — заключительное слово Драко интонационно выделил. — А как ты?       — Закончила вчера статью для «Придиры», а сегодня собираюсь начать новую. Уже придумала тему.       — Расскажи.       — Двадцать второго числа будет последнее полнолуние тысячелетия, представляешь?       — И что?       — Как — что? — недоуменно воскликнула девушка. — Такое событие... Постараюсь прочесть что-нибудь в книгах про астрологию. Может, последняя полная луна тысячелетия способна что-то изменить в наших жизнях?       Малфой сардонически рассмеялся:       — Прости, конечно, но это — полный бред. Каким образом вообще небесные тела, на которых даже жизни по сути-то, нет, могут повлиять на жизнь человека?       — Ты так считаешь? — грустно спросила Луна. — Я постараюсь вычитать что-нибудь...       — Красивые слова и только, — перебил её Драко.       Она замолчала, уставившись в окно, краем уха слушая, что заказывает юноша.       — Эй... Ты чего? — произнёс он, коснувшись ладонью её руки. — Да ладно тебе! Не обижайся. Просто не верю я во всю эту чепуху, понимаешь?       Луна кивнула скорее своим мыслям, нежели словам юноши, выдавив из себя улыбку. Затем они допили кофе вприкуску с шоколадными круассанами и решили пройтись. Драко, как всегда, забыл придержать дверь, но хоть подал локоть, когда они оказались на промозглой улице. Схватившись за его предплечье, девушка почти не слушала его рассказы об окончании полугодия в университете, о том, как его тошнит от учёбы и тому подобном. Ей нравился Драко, но их взгляды расходились, когда дело доходило до определённых моментов. Он не верил в судьбу, считая, что каждый сам строит собственную жизнь, а она же была убеждённой фаталисткой. Он мог высмеять её идеи, даже не заметив, как ей становится всё более обидно с каждым его замечанием. Да, он, по всей видимости, влюблён в неё, но девушка едва ли могла ответить взаимностью, и от этого на душе становилось гадко. Луна чувствовала, что обманывает не столько его, сколько себя. Безусловно, ей льстило внимание симпатичного юноши из аристократического рода, но он — нарочно иль нет — ставил её в неловкое положение. Драко дарил ей огромные, стильные букеты и изысканный шоколад, — более дорогие вещи не были приняты, — но она не могла дать ему ничего взамен, кроме объятий или поцелуя. Они вместе около двух месяцев, но все его попытки продвинуться дальше поцелуев в губы или рук под блузкой, Луна пресекала. Она бы ощутила себя продажной женщиной, если бы переспала с ним из-за чувства того, что надо хоть чем-то отблагодарить его за траты. По правде, девушка не понимала, почему он всё ещё продолжает её добиваться, почему они всё ещё вместе, ведь вокруг него вьётся просто невообразимое количество красоток, которых он, что удивительно, даже не удостаивает своим вниманием. Драко будто бы зациклился на ней: всё пытается, пытается, пытается... Но ничего... рано или поздно ему надоест. Тем не менее, от мысли возможного прекращения их взаимоотношений Луне почему-то тоже становилось довольно неловко.       — Знаешь, — резко пробился в её сознание голос, — я хочу познакомить тебя с родителями.       Эта фраза окончательно отрезвила Луну.       — Ч-что? — ошарашено переспросила она, неуверенная, что он говорит всерьёз.       — Да, через три дня. Ты не против? Они недавно воспылали желанием узнать кто же моя таинственная возлюбленная, — юноша посмотрел на неё и подмигнул.       — Не думаю, что они будут рады, узнав кто именно, — пробормотала Луна куда-то в свой шарф.       — Почему ты так считаешь? — он остановился и выжидающе посмотрел на девушку, а она лишь пожала плечами. — В любом случае, меня это не волнует. Я поставлю их перед фактом, и они не посмеют мне возразить.       — Это же твои родители! Ты так пренебрежительно относишься к их мнению, хотя должен проявить уважение, учитывая сколько они тебе дали.       — Что дали? — возмутился Драко. — Я маму не видел половину детства: няньки и гувернантки были для меня более родные, нежели она! А отец... он постоянно был в своих делах. И я уверен, даже будь он на свободе — не стал препятствовать тому, чтобы я получил Метку. Я страдал от нехватки общения с самыми родными мне людьми, а они лишь задаривали меня. Откупались. Пусть теперь понервничают — им полезно.       — Но ведь и ты уже не сможешь без роскоши в виде лошадей, автомобилей, одежды, путешествий и так далее! — возмутилась она.       — Слушай, не драматизируй. Я никому доселе не жаловался, но тебе я безоговорочно доверяю, — его тон стал спокойным. — И ты должна положиться на меня. Наш совместный ужин с моими родителями может стать тем ещё спектаклем. Я никуда не денусь от тебя, если ты этого боишься. Так что, не хочешь повеселиться?       Девушка, потупив взор, покивала головой, а Малфой, улыбнувшись, поправил её припорошенные снегом локоны.       — Мне холодно, — выдохнула она, пошевелив пальцами.       — Я провожу тебя домой.       Он обхватил её ладонь своей — облачённой в прохладную кожаную перчатку. Луна повела плечами: мог бы одолжить одну из них, ведь свои перчатки она забыла дома. Снег прекратил — теперь он тонким ковром поскрипывал под их ногами.