Spider in the Iron Cage

Тони смотрит на лицо Питера внимательным горящим взглядом. Этот маленький стервец отвлекает его от работы и от голографического чертежа перед носом, но он все равно не желает терять ни секунды того зрелища, что перед ним предстало: широко раздвинувший ноги по обе стороны от икры Питер стоит на коленях и медленно двигает бедрами, толкаясь в пустоту. Тони поджимает губы и облизывает их изнутри, покусывает, контролирует собственное дыхание, чтобы Питер не понял, как сильно он заведен. Взгляд Тони холоден и почти неодобрителен. Он чуть двигает ногой, чтобы пах Питера невесомо коснулся брючины, и делает вид, что сделал так случайно, чтобы было удобнее и дальше изучать голографический чертеж. Это — разрешение, и послушный сабмиссив его принимает, меняя свое положение на более удобное, зажимая щиколотку бедрами; теперь Тони не сможет вынуть ногу, пока Питер ему не позволит. Через плотную дорогую ткань штанов он прекрасно чувствует то, насколько крепким стал член Питера, которого тот не касается без разрешения, как не касается и бедер Тони, за все это время лишь пару раз положив на них подбородок. Питер смотрит прямо на него, игнорируя собственный стыд (алые неровные пятна на щеках его выдавали) и трется о ногу сквозь два слоя брюк — своих и Тони — интенсивнее задвигав тазом и шумно дыша, стараясь не застонать. Осмелев и собравшись, Тони невесомо подхватывает его за подбородок, рассматривает капельку слюны, вываливавшуюся из уголка приоткрытых губ. Питер действительно выглядит как животное сейчас, и вряд ли он притворяется: когда мальчишка возбужден, весь остальной мир перестает иметь для него значение, а такие понятия как «стыд» и «унижение» лишь усиливают ощущения. Тони слегка вскидывает голову, напуская на себя фальшивой надменности:  — Похож на похотливого щенка. В ответ на это Питер коротко кивает, не разрывая зрительного контакта, а затем шумно хлюпает и втягивает обратно в рот вязкую слюну. Он некоторое время мнется, пока его глаза с каждой секундой мутнеют, наполняясь возбуждением. Тони кажется, что он видит темное пятно под пуговицей на брюках Питера, но он молчит, оббегая взглядом чужую фигуру и борясь с желанием разорвать все надетые на Питера слои одежды. — Поцелуйте меня, мистер Старк, — вдруг выдает Питер.  — Щенки не целуются, Питти, — Тони говорит это так самодовольно и, возможно, высокомерно, что Питер поджимает губы, опускает голову и уходит в сторону кладовки с девайсами. На четвереньках. У остальных посетителей башни Старка — которые использовали ее, как проходной двор, не иначе — могут возникнуть вопросы, если они увидят Питера в таком… Состоянии. И из-за этого Тони действительно нервничает. Он с интересом думает о том, как бы наказать непослушного щенка, ускакавшего в неизвестном направлении, но Питер не дает ему на это слишком много времени, уже через шесть минут объявляясь в полумраке вечерней мастерской обнаженным, в ошейнике с ползущим следом поводком и с хвостатой пробкой, прекрасно украсившей его упругие булки. Тони поймал себя на том, что за такой перфоманс он готов и простить опасное нарушение конспирации. Он все еще смотрит на него сверху вниз, теперь облизывая губы не скрыто, а явно, чтобы Питер видел, потому что не желать сожрать такое невинное и одновременно с тем похотливое существо перед ним — преступление. Встретившись с большими карими глазами, горящими похотью, Тони вжимается в кресло, цепляется пальцами за подлокотники, чтобы спасти себя от необдуманных резких действий. Их сессия началась слишком неожиданно, он не успел подготовиться, как следует. Тони увлекается концентрацией и самоконтролем слишком сильно, поэтому не сразу замечает, как Питер, оттянув брючину и спустив черный носок, приникает губами к косточке на щиколотке, забирается пальцами под штанину и оглаживает икру, увлеченно касаясь кожи языком и изредка даже зубами. Выдержка бьется в груди загнанной птицей, бьет крыльями прямиком по ребрам, раскидывая перья по всему пространству. Вскоре она должна сломаться, и Тони оставалось только терпеливо ждать этого момента; а потом Питер всхлипывает, и этот всхлип перебивает только дрожащее скуление, пронзающее тишину острой пикой. То, что должно было продержаться еще пару минут, крошится как стекло, впиваясь осколками в нежную плоть. Тони наклоняется и цепляет пальцами заднюю часть ошейника, аккуратно поднимает Питера за шкирку, и тот продолжает скулить — уже громче — облизывая нижнюю губу и с покорностью глядя на Тони.  — Мистер Ста-арк, — выстанывает он, протягивая руку к лицу Тони, но тут же осекается. Его ладони сжимаются в кулаки и жмутся к груди — защитная реакция. Питер словно боится, что его ударят, но… Тони не хочет бить послушного хорошего мальчика. Он ставит его на ноги, аккуратно заводит руку за его спину и слегка играется с пушистым — чрезмерно пушистым — хвостом, провоцируя скулить еще громче и протяжнее.  — Мистер Старк! — вновь стонет Питер, на этот раз не стесняясь положить руки на его плечи. — Позвольте мне… Прежде, чем он заканчивает, Тони чуть дергает за ошейник, второй рукой удерживая поводок, и ведет к небольшому диванчику, опрокидывая на него крепкое тело. Он сглатывает, когда глаз падает на рельефы пресса Питера, но затем, жмурясь, сдергивает с себя футболку. Чего он действительно не ожидает — так это размашистых мазков чужого теплого языка, которые фанатично обводят живот и бока, спускаясь к пупку, а затем поднимаясь обратно. А ведь Тони даже не успел отбросить футболку в сторону. Питер расстегивает брюки шустрыми пальцами, но Тони останавливает его, хватая за подбородок.  — Я разве разрешал тебе? — на удивление бесстрастным голосом спрашивает он и вертит лицо Питера в разные стороны, улавливая, как чужой взгляд остается на месте, впивается прямо в его глаза.  — Похотливому щенку нельзя целоваться, — нагло заявляет Питер, а затем вытягивает язык, проводя кончиком по фаланге большого пальца. — Но можно лизаться? Я хочу облизать своего хозяина. Так я выражаю вам свою любовь. Тони едва не рычит, по руке будто пробегается несколько десятков вольт, когда влажный язык очерчивает форму пальца. Питер зарывается щекой в его руку и, только почувствовав свободу, ползет языком дальше, по предплечью и к плечу, затем утыкаясь лицом в шею.  — Я хочу, чтобы хозяину было хорошо, — выдыхает Питер, и Тони не понимает, чего в нем больше — злобы или возбуждения. Коленом он разводит ноги сидящего на обивке Питера и с удивлением замечает на нем темное металлическое эрекциональное кольцо, стягивающее основание члена. Тони поджимает губы. Кажется, малыш сам себя наказал, так что Тони не придется придумывать что-то новое. Питер улавливает его настроение, поэтому следующее, что он говорит, это:  — Я сниму его только когда вы прикажете, — а затем прикусывает кожу на ключице. — Очень умный и предусмотрительный щенок, — осознав, что нужно сказать хоть что-то, выдает Тони и с наслаждением прикрывает глаза, собирая мысли в кучу, — который прекрасно знает, как правильно обращаться к хозяину, чтобы быть оттраханным.  — Я быстро учусь, — отвечает Питер и переходит на невинный шепот, поднимая свою голову к уху. — Говорят, питомцы похожи на своих хозяев. Тони дергает за поводок и прижимает Питера грудью к своей груди, тут же со шлепком приземляя свободную ладонь на его задницу. Он делает это несколько раз, увлекаясь, шлепая по обеим ягодицам, и ответом ему становятся шумный выдох и игривый укус. От этих сладких ощущений Тони вздрагивает, оттягивая Питера от себя за ошейник, и внимательно смотрит в его блестящие глаза: в них плещется горячее карамельно-сладкое возбуждение и неизвестные Тони черные желания. Вдруг Питер кладет свою руку на его запястье и притягивает к себе, заставляя встать коленями на диван. Тони подчиняется, внимательно наблюдая за тем, что собирается сделать его персональный щенок, но готовый в любой момент наказать его.  — Почему бы тебе не снять? — вдруг говорит он.  — Но… Тони облизывает губы и хищно усмехается:  — Никаких возражений, — он дает Питеру легкую пощечину, а затем хрипло шепчет на ухо, грубо хватая за затылок. — Хозяин хочет, чтобы щенок кончил несколько раз за ночь. Усёк?  — Да. Питер алеет, смытые с его щек малиновые пятна стыда возвращаются, а неспособные сфокусироваться зрачки дрожат. Наслаждаясь чужим настроением, Тони вжимает пальцы в мягкую ягодицу и подбирается к пушистому хвосту, чтобы слабо дернуть несколько раз, шевеля пробкой внутри. Он пытается понять, какой она формы, но все тщетно, однако Питер даже не скулит — вскрикивает — с дрожью хватаясь за плечи Тони и некрепкими пальцами стаскивая с себя кольцо. Тони тут же дотрагивается до налитого кровью члена Питера, грубо и неаккуратно проводит большим пальцем по головке и похотливо смотрит, как мальчишка выгибается с криками и стонами, выплескивая семя в его ладонь. Но пробка все еще в нем, и она раздражает анус каждый раз, когда Питер шевелится. Эта мысль не дает Тони покоя, поэтому он вынуждает Питера двигаться — слезть с дивана — пока сам он садится на самый край, призывно раздвигая ноги. Питеру не нужно повторять дважды, он голодно облизывается, как только видит член Тони сквозь материал боксеров, кладет руки на его бедра и проводит кончиком языка вдоль ствола, оставляя на ткани влажный темный след. Пальцы его ловко касаются кромки брюк и отводят их вниз вместе с бельем, пока освобожденная головка не бьет прямо по губам; и мальчишка словно готов к этому: он сразу открывает рот, заглатывает до середины и начинает увлеченно сосать, интенсивно опуская и поднимая голову. — Выглядишь так, словно ждал этого всю свою жизнь, — хрипит Тони и крепко сжимает поводок, намотав его на кулак в несколько слоев, очень коротко — так, что он может управлять движениями чужой головы, но не смеет, позволяя Питеру вольности. — Точно похотливый щенок. Возможно, я счастливчик, раз обладаю тобой? Питер умудряется согласно кивать, продолжая смачивать член языком и делать все возможное, чтобы отвлечь Тони от членораздельных слов. Он не выдерживает этого зрелища слишком долго: отводит взгляд в сторону, со скрипом стискивает зубы, чтобы обратить стон в тихое мычание. Он сосредотачивается на ощущениях: ноги почти не чувствуются, отзываясь лишь приятным покалыванием в ступнях, под коленями дрожь, а сердце шпарит так, что Тони едва не встал на грань приступа. Питер между его ног — такой послушный и покорный — готов был вылизать его всего, чем и занимался, иногда отвлекаясь от члена. Он касается губами внутренней стороны бедра, порхает пальцами под мошонкой и делает все настолько правильно, что Тони чувствует себя идеальным дрессировщиком. Питер выучил его, научился искать правильные точки и доставлять удовольствие. Он готов был хоть ковриком постелиться, лишь бы Тони был рад, и это… Возбуждало само по себе, как факт. Оказавшись на самой грани, он громко стонет и едва отрывается от собственных влажных мыслей, резко потянув за ошейник и уловив последовавший за этим болезненный вскрик Питера. Тот с хлюпаньем выпускает член изо рта и смотрит на Тони виновато, напугано, с непониманием.  — Ох, мистер Старк? Я сделал что-то не так? — он морщится, когда его хвост по инерции начинает активно покачиваться из стороны в сторону. Но Тони не отвечает; подхватывает пальцами ошейник и тянет на себя, заставляя Питера лечь животом на диван. Он ощущает прохладу на только что хорошенько согретом члене, и это немного отрезвляет его, отвлекая внимание от жгучего возбуждения. Вперившись взглядом в рельефную спину, Тони облизывается снова и кладет руку на мягкую кожу, ощущая всю ее нежность и бархат. Он чувствует, как Питер напрягается, все еще не получив ответ на свой вопрос, и тихо бормочет:  — Мистер Старк? Прошу вас, не злитесь на меня, я… Да, я, возможно, перешел черту, когда пытался вам угодить, но я не хотел наглеть, правда! Просто… Слышать ваши стоны так восхити- Питер не договаривает, все его тихие мурлычущие слова вытягиваются в одну гласную ноту, как только Тони аккуратно тянет за хвост. Пух и ворс приятно щекочут пальцы, меж которых зажато круглое силиконовое основание. Он не вытаскивает до конца, просто вертит им внутри Питера, то оттягивая, то плотно вжимая. Питер стонет громко, искренне, так что Тони, сгорая от любопытства, вытягивает пробку до конца. Черная, резиновая, смазанная; она имела конусообразную вытянутую форму. Достаточно длинную, чтобы причинять дискомфорт. И где Питер ее достал?  — Я… Заказал в интернете, — не разворачиваясь, отвечает мальчишка, предвосхищая все вопросы «хозяина». — Простите, я думал, что вам понравится?  — О-о-о, мне очень нравится, Питти, — Тони проводит другой ладонью вдоль хвоста, наслаждаясь его мягкостью и пушистостью. — Ты куда развратнее, чем я ожидал. Он смачно облизывает пальцы, вставляя их в проход, растягивая податливую хорошо смазанную дырку, но тут же слышит жалобное:  — Я не хочу обратно пробку, мистер Старк. Член снова дает о себе знать, дергаясь, и Тони несдержанно стонет, небрежно откидывая пробку в сторону:  — Тогда подставляй свою аппетитную попку, хозяин как следует тебя оттрахает. Когда он оборачивается обратно, Питер уже оттопыривает зад кверху, разводит бедра и раскрывает себя собственными пальцами, едва не пропихивая их внутрь себя.  — Я не разрешал.  — Д-да, мистер Старк, — Питер рвано отдергивает руки, сгибая в локте и покорно укладывая их по обе стороны от головы. Тони не сопротивляется своему желанию просто посмотреть на послушного Питера, который ждет, пока в его заднице не окажется член. Он хочет подразнить мальчишку, но сдерживается, просто прикладывая горячую ладонь к похолодевшей от застывшего пота ягодице, и проводя большим пальцем в опасной близости от складки. На это Питер глухо стонет, двигает бедром назад, и Тони кажется, что сердце застревает у него в глотке. Покрасневшее колечко мышц медленно сокращается, дергаясь каждый раз, когда Тони дотрагивается области рядом с ней. Наконец, он прекращает играться: хватает с ближайшей тумбы тюбик (отношения с Питером располагают разбрасывать их везде, на всякий случай) и обильно выдавливает прохладный лубрикант прямо на задницу Питера, размашисто растирая ребром ладони и растягивая анус еще немного.  — Я готов, — нетерпеливо возмущается Питер, но Тони уже вжимает его одной рукой в обивку дивана, неоправданно сильно надавливая на затылок.  — Конечно же ты готов, — продолжает он, срываясь на рычание. — Мокрый, как сучка во время течки. Питер пытается сказать что-то еще, но буквально сразу же задыхается, откашливает и замолкает, позволяя Тони продолжать. Тот, впрочем, и не думает тянуть слишком долго: приставляет головку и резко входит, заранее зная, что ему хватит нескольких толчков, чтобы кончить. Питер тоже недалеко от разрядки: игры с пробкой уже достаточно подтолкнули его к оргазму, чтобы достичь его быстро. Поза догги была одной из любимейших на опыте Тони: в ней были свои минусы — например, она не позволяет видеть лица партнера, впрочем, минус ли это? — но главным достоинством являлся великолепный вид на изогнутую спину, который возбуждает в сотни раз больше любой виагры.  — Мистер Старк, я сейчас, — Питер почти хнычет, хватаясь за неприлично дорогую кожаную обивку и едва не разрывая ее своими тонкими пальцами. — Господи… Мн-н-н… Не останавливайтесь, прошу! Он подмахивает бедрами навстречу, и Тони почти кончает только от того, как по черному кожаному покрытию расползаются блестящие капельки слез и слюны Питера. Он ускоряет темп, крепко сжимая пальцами чужой таз и почти вдалбливаясь под таким углом, под которым нужно, чтобы Питер снова скулил: громко, безудержно, долго. Питер кончает первым, с «мистерстарком» на губах и блаженной улыбкой, расплывшейся на половину его ангельского лица, пока Тони требуется еще несколько секунд, но затем он, не сдерживаясь, стонет с утробным рычанием, обессиленно падая рядом с Питером и прижимая его к себе, все еще двигаясь в нем, пока не размякает член. Он чувствует, как Питер преданно льнёт к нему спиной, откидывается затылком на плечо и оставляет на шее легкий поцелуй, ерзая.  — Хочу быть вашим похотливым щенком, мистер Старк, — заключает он с лукавой вызывающей улыбкой, — но поцелуйте меня, все-таки я Человек-Паук. Человеки-Пауки уж точно умеют целоваться!