Spider in the Iron Cage

Секс на адреналине Питер еще не пробовал. Он едва успел залететь в лабораторию после небольшой тренировочной взбучки вместе с мистером Старком, когда тот в буквальном смысле налетел на него, тесня ближе к стене. Под маской не было видно выражения лица, однако ж Питер оставался уверенным в том, что там – дуреющие от эмоциональной встряски блестящие карие глаза и едва приоткрытые в похотливой ухмылке губы. Когда все еще облаченные в костюм руки подняли запястья Питера вверх параллельно друг другу, он окончательно убедился в намерениях Старка. На удивление, ему нравилось. Он не сопротивлялся, когда, немного отступив, мистер Старк жестом потребовал избавиться от костюма. Питер сделал все настолько быстро, насколько мог, правда трусы стянуть не успел: отцепившиеся от чужих ладоней перчатки стиснули его собственные кисти, с неведомой силищей прижав их к стене. – Мистер Старк? – Питеру нужны были как минимум объяснения. Да, у них уже была та стадия отношений, когда Питер должен быть готов к сексу в любой момент и в любом месте, но выбор Старка его слегка озадачил. Ответа, впрочем, он так и не услышал. Вырываться тоже не стал: подростковое любопытство куда сильнее. А уж как сильны подростковые гормоны, говорить не приходилось. Руки теперь подняты в беспомощной позе перчатками костюма, а сам Питер открыт для не первого и далеко не последнего изучения собственного тела. Осознание будоражило до поджимавшихся коленей и до жаркой тяжести в паху. Пара пластов, находившихся на бедрах Старка секунду назад, оказалась на Питере, пригвоздив к стене еще и ноги. И что он собирался делать? Оставалось лишь затаить дыхание, с нетерпением и вожделением ожидая итога приготовлений. Питер еще раз позвал мистера Старка, но тот в ответ лишь поднял забрало и избавился от остальных деталей костюма, молча присаживаясь перед ним на колени. Видит Бог, если бы не эти удерживающие пластины, Питер бы просто обессиленно повис, мечтами уплыв далеко за пределы мастерской, в которую, между прочим, в любой момент могли наведаться посторонние. Вряд ли мистер Старк успел позаботиться об их приватности. Питер слишком хорошо знал опьяненного возбуждением доминанта. Вообще-то ему бы хотелось побыть болтливым и раздражающим: может, отпустить пару колкостей в сторону обезумевшего Старка; но все силы уходили на то, чтобы держаться и терпеть, пока он спускал боксеры Питера, мучительно проводя губами по обнаженным участкам кожи. Еще немного, и Питер завоет от нетерпения. Вот только… Не станет ли это поводом для наказания? Вряд ли он сможет продержаться без разрядки до конца дня. Глядя на Старка, стоящего на коленях у него под ногами, он сходил с ума. Во всех смыслах. Окружающая действительность уже начинала размываться и расползаться по швам в разные стороны, а чувствительность собственного тела вкручивалась на максимум. Каждый невесомый поцелуй чувствовался острым уколом наслаждения, нервными импульсами прокрадывающийся в яйца и бивший в голову набатом. Нет ничего мучительнее и прекраснее чувства ожидания. Состояние подвешенности и почти-наступления нужного момента заставляло жмуриться, нетерпеливо ерзая под жесткими железными блокаторами. Конечности немели – а может, Питеру только казалось – подготавливая организм к яркой первой волне наслаждения, которая должна была вот-вот наступить, пока Тони поддразнивал, водя щетинистым подбородком и губами вокруг паха, цепляя чувствительную внутреннюю сторону бедра. В голове так и проносилось: «Когда, когда, черт, когда?» И тут мистер Старк посмотрел на него таким взглядом, что Питеру пришлось заткнуться, прекратить ерзать и замереть на месте, ожидая приказа. Нетерпеливость Питера, видимо, раздражала Старка; и когда он встал с колен, Питер поник. Это все. Он накосячил. Вряд ли последует наказание, но отсутствие вознаграждения тоже морило изнуряющим голодом. – Тебе следует меньше вертеться, – приказал Старк полухриплым тоном, от которого под коленками вновь заныло. – Сейчас мы это исправим. Он просунул руки в перчатки и дождался, пока они вновь обхватят его кисти, после чего одной рукой смял сразу оба запястья Питера, оставив их в еще более неудобном положении. Питер по-прежнему имел возможность выбраться, разогнуть сминающие железные перчатки, вот только не хотел; с интересом ждал продолжения. Старк опустил освободившуюся руку прямо на шею Питера, с умеренным нажимом обхватив глотку под самой челюстью. Пришлось задрать голову, чтобы нажим от металла не причинял дискомфорт. – Вот так, – с ухмылкой прокомментировал Старк и вновь оставил перчатки на месте, освободив руки. Питер ожидал, что мистер Старк снова сядет на колени и продолжит, но, к разочарованию, он лишь отошел на пару шагов, смеряя Питера взглядом. – Эм, ну как я выгляжу? – с неловкой улыбкой пошутил Питер, осознав, что не может оторваться от чужих горящих интересом и возбуждением глаз. – Тебе бы не пошел мой костюм, – беззаботно заключил Старк. – Но в конкретный данный момент ты выглядишь отлично. Хотя ноги я бы раздвинул еще пошире. Ну, он бы расставил, если бы не два этих титановых пласта, жмущих к стене так, будто хотят расплющить; так что все перемещения на воле Старка, именно он затеял сегодняшнюю игру. Похоже, пассаж про «раздвинуть ноги» оказался всего лишь шуткой или пустым звуком, потому что через секунду мистер Старк уже вновь опускался, требовательно оглаживая бока и живот, пока палец не коснулся уже сдвинутой вниз резинки трусов, отодвигая нижнее белье до самых колен. И снова ожидание. Питер зажмурился, отдавая себя во власть ощущениям, прислушиваясь к реакции каждой клетки его тела; вот Старк едва заметно горячо выдохнул на бедро, вот его рука скользнула по ноге, жадно сжимая и сминая пальцами. И вот, наконец, его губы коснулись головки, игриво то сжимая, то расслабляя обхват. Питер едва не всхлипнул, чувствуя, как болезненно ноет где-то под ребрами. Он хотел опустить голову, взглянуть на мистера Старка, но перчатка, так крепко державшая его за шею, не позволяла. Опущенные сверху вниз глаза, к сожалению, ухватывали только часть картины. Когда же влажная тесная теплота обхватила весь член целиком, всхлип сменился собачьим скулежом, и Питеру теперь относительно без разницы, что о нем подумают. Впрочем, он прекрасно знал, что подобные звуки заводят мистера Старка еще больше. Движения чужой головы стремительно ускорялись, Старк явно намекал на что-то быстрое и сиюминутное; Питер сделал вывод, что всему виной адреналин после тренировки, на которой Питер так послушно исполнял любой чужой приказ. Он был хорошим мальчиком, и вот она – его награда. Когда головка уперлась в глотку или в небо (все-таки, не было видно), Питер не смог удержаться от громкого, развязного и пошлого стона. Сжав руки в кулаки, он постарался расслабиться: удерживать себя от оргазма, когда Старк так рьяно напирал, не имело смысла. Питер зафиксирован у стены плотными деталями костюма, ему не нужно бояться упасть, если он посмеет себя отпустить. Так и случилось: пластины поддерживали его ноги, перчатки – руки и шею. Старк, поднявший руку и положивший ее на низ живота, не давал отлипнуть от стены и повиснуть как Христу. Питер находился в полном комфорте; его задача сейчас – правильно получить удовольствие, предаться эйфории… Ведь кто знает, когда будет следующий раз? – Мистер Старк, – тихо выдохнул Питер, – я люблю вас, мистер Старк… Прежде, чем он кончил, все мышцы окаменели, а кисти едва не сбросили с себя перчатку, готовую поломаться под натиском Питера, как дешевая игрушка. Отвечать за испорченный Марк не хотелось, а посему Питер мило кряхтел и мычал, работая по двум фронтам. Он распахнул глаза, напрягая все свое внимание, чтобы видеть хотя бы часть лица мистера Старка. Представшая перед ним картина кинула его в жар, едва не отправив в обморок: приоткрыв рот, Старк отодвинулся, оставив головку Питера лежать на своем языке, пока по нему брызгами растекалась перламутровая сперма, изредка сбегая на нижнюю губу. – А… Вы? – когда перчатки освободили его, Питер разминал запястья и шею, стараясь не смотреть, как облизывался мистер Старк. – Не твое паучье дело. Доживу как-нибудь до ночи, а там посмотрим, – он отвернулся, стоя теперь перед Марком и проверяя, все ли с ним в порядке. Питер улыбнулся благодарно и чуточку неловко. Ему было безмерно приятно получать столько внимания и заботы. Это было слишком хорошо.