Зверь внутри меня

      В обеденное время пациенты, как правило, получали свою дозу лекарства. Каждому индивидуальные препараты, разная дозировка, в этой больнице было много отделений, в том числе и психиатрический блок. Потом больные отправлялись на обед в местную столовую, точнее те, кто мог — было много и тех людей, кто от своих тяжких недугов или травм мог находиться в исключительно лежачем положении, и пищу им приносили сиделки с медсёстрами. Кай первые два месяца здесь скорее относился ко второй категории; его целыми сутками мучали страшные боли, они преследовали его даже во снах, в ночных кошмарах, и везде оставляли за собой липкий, черный след. Чего только стоил эпизод с его мучениями «отмены» — его бросили в малюсенькой, полностью мягкой комнатушке, словно психа, потому что нужно было «избавиться от зависимости». От той наркохрени зависимость развивалась чуть ли не с первого употребления, Морро видать и с этим решил над ним поиздеваться.       В голове мелькают картинки страшной ночи: насквозь мокрые простыни от пота, заледеневшее тело, содрогаемое в приступах конвульсий и тошноты, адская боль во всем теле, полный мрак и звукоизоляция. Он один, и никто не придет до завтрашнего дня. Бета звал, умолял, проклинал, лишь бы кто-нибудь к нему зашёл, даже если бы его попросили заткнуться, то стало бы легче. Потому что в одиночестве в изоляторе он чувствовал себя ничуть не лучше, чем тогда, у Морро. Смит тогда посчитал врачей последними сволочами и уродами, но будь он в момент «отмены» в обычной палате, то точно неосторожно убился бы стоящие приборы и тумбочки.       То, что его заставляли принимать, будучи под надзором врагов, было чем-то между гормональными препаратами и наркотиками, и успешно совмещало в себе два эффекта, однако эта подпольная дрянь практически полностью убила его почки, печень и желудок, и врачи силой в него заталкивали хоть какую-нибудь еду. Выпить похлёбку из куриного бульона получалось с некоторым шансом — в другие его сразу же рвало от нестерпимой боли в желудке, язвы были настолько большими и ужасными, что организм с трудом воспринимал даже обычную жидкость. Каю моментами хотелось закрыться в палате, залезть под кровать и просто выть. Выть от боли и отчаяния, он так устал с этим бороться. Селфхармом он никогда прежде не занимался, не одобрял ни в каком виде, но со временем стал замечать, что неосознанно дёргает волосы и расчёсывает кожу до видимых кровавых отметин. Тогда его состоянием заинтересовались психиатры, и после некоторых улучшений предложили пройти недолгую терапию.       Кай разрыдался на первом же сеансе, вывалил практически все, что с ним произошло за период, проведенным с Морро, и больше слез ни разу не проронил. Потом сидел всегда спокойно, сдержанно, словно все это время он нуждался в разовом выплеске эмоций, но терапия смогла помочь насколько было возможно в этой ситуации. Ему посоветовали ещё раз обратиться к специалисту, но уже после выписки, и вне больницы.

***

      Одинокие облака безмятежно проплывали в чисто-голубом небе, на карнизе сидела пухлая синичка, перепрыгивала туда-сюда с места на место в поисках кормушки, и щебетала громко-громко. Такие песенки синиц будили его в храме. Кай не уверен, что подобное ещё когда-нибудь случится в стенах дома.       Через приоткрытое окно был слышен городской гул машин и детские озорные голоса. Кай с интересом наблюдает за зелёным двориком больницы, который предназначался для прогулок тех, кто относительно здоров, и в скором времени выпишется. Сам он там ещё не был, однако врачи говорили, что с его прогнозами совсем скоро он сможет выйти наружу, но бета не имеет желания торопить события. На скамейке сидела пара человек, одна девушка с нескрываемым интересом увлеченно вчитывалась в книгу, темненький юноша слушал музыку в наушниках, а какие-то ребята играли в бадминтон на специальной площадке. Бурная игра заставила вспомнить тренировки: совместные спарринги, которые мастер огня просто обожал, растяжки, их бег на огромные дистанции, вечные нагоняи от Ву за неправильное положение или осечку, занятия с Ллойдом, которые были намного проще, но зелёный ниндзя вечно дулся, что ребята слушают его не так охотно, как того же Сенсея… Даже улыбнуться не получилось.       Кай оборачивается к двери, когда слышит из коридора ритмичный стук каблуков обуви о мраморный пол. Должно быть, это доктор Ричард, который, по многочисленным наблюдениям Кая, уж очень любил носить дорогую обувь и одежду, хоть та и скрывалась за белым халатом весь день. Через пару секунд дверь скрипнула и приоткрылась, доктор аккуратно заглянул в палату, постучал по крашеному дереву по привычке, и, заметив, что Смит сейчас не спит а бодрствует, уверенно зашёл внутрь светлого помещения. Смит моргнул несколько раз, но не приблизился. — Добрый день, Кай! Надеюсь, что твое самочувствие в порядке, но если есть жалобы, то готов их выслушать. — убежденный оптимист, не иначе. Мастер огня готов признать, что если не постоянная светлая аура Ричарда, то он загнулся бы здесь намного раньше. С другой стороны, херово видеть постоянный позитив, когда сам гниешь изнутри. — Пока все сносно. Все ещё чувствую запах конечно, — жалуется парень. — но у меня такое чувство, будто он стал немного… ощутимее? Не знаю. Ну и от головы бы мне что-нибудь, мигрень второй день, а медсестра мне шиш дала, а не таблетки. — Смит уселся на подоконник, как только закончил перечислять свои мелкие проблемы. И в правду мелкие, раньше у него было куча процедур, лекарств, диагностических проверок, лечение было таким болезненным, а обезболивающие можно было принимать не всегда. Сущий ад, который не хотелось бы пережить ещё раз. — Хорошо, назначу тебе что-нибудь для облегчения боли. Увы, насчёт запаха помочь не могу, ты и сам знаешь. — мужчина только грустно улыбнулся. — ответов нет, но если бы я мог помочь, то непременно бы не бросил в такой ситуации… Но остаётся ждать когда все устаканится. — слегка прокашлявшись в горле, доктор достает из принесённой им папочки пару бумажек, исчерченных черно-белыми изображениями. Наверняка там заключение насчёт недавних проверок, Кай выучил их наизусть. — Кстати говоря, я пришел к тебе не с пустыми руками! Ещё одна радостная новость: мы полностью восстановили функциональность твоих почек. Также очистилась печень, а касательно желудка… Ну, гастрит в дальнейшем тебя может помучить при неправильном питании, но в остальном все в порядке. Так что, совсем скоро тебя ждёт выписка!       Выписка?.. Казалось, что время, которой он здесь провел, растянулось с двух месяцев до целых десятилетий, и последние недели были весьма умиротворёнными. Совсем скоро нужно возвращаться туда, в реальный мир, и брать ответственность за свою жизнь. Учиться жить дальше с пожирающей его по кусочкам болью, сопротивляться, вырываться, чтобы в один момент без сил пасть в пучину мрака, а страхи пережитого только дожидались этого момента, голодно разинув рты, оскалив зубы. И ведь не порвут по кускам быстро, чтобы не мучаться, а будут шептать ужасы произошедшего медленно-медленно, так томно, каждый раз напоминая во всех подробностях, что захочется умертвить себя самостоятельно. Его непременно окутал страх за будущее, этот разговор он уже обсудили с Зейном, но все же… Есть ли хоть какой-то шанс в беспросветной тьме? Неужели все его муки были напрасны, и он умрет от руки любого нового «злодея»? Разве они смогут справиться, оставшись втроём? Ллойда нет, нет больше и силы, лишь жалкая возможность зажечь в своих ладонях тонкую, затхлую искру, словно память о том, что ранее он обладал сокрушительной силой.       Он ведь умрет, и все эти врачи, которые вытаскивали Кая чуть ли не с того света, старались напрасно. Может, стоило отдать такое внимание тому, кто более в этом нуждался? Его лечили, потому что понадеялись, что вернётся великий защитник города.       Только героя больше нет. От героя осталась труха и страх.       Нет никакого будущего, Кай живёт в вечном обмане, туда же тянет и остальных. Тяжело признаться, что это начало великого краха и разочарования. — Спасибо вам большое… Вы наверное уже устали слышать мои слова благодарности по тысячу раз. — в горле стоит ком. — Твое улучшение — моя радость. Как насчёт прогулки в нашем дворике, а? Думаю, тебе уже можно, а я могу составить компанию. — предлагает Ричард. Кай бы отказался, но доктор выглядел уж слишком радостным и воодушевленным. — Почему бы и нет.       Событие выхода на улицу должно было быть более… торжественным, что ли. Кай никакого восхищения не ощутил, что очень расстроило. Погода была знойной, солнце вне тени сильно припекало, и бета впервые почувствовал как ему жарко. Со своей стихией ему были не страшны лютые морозы, пустынная жара, одним словом, хороший иммунитет к погодным условиям. В этот список входил и дождь с сильным ветром, потому Смит болел тогда крайне редко. Приходится вспомнить, что стихии больше нет. Вот и учись заново жить.       Зелёные кусты с деревьями, ровно выстриженный газон с проложенной каменной дорожкой, несколько скамеек, что были удобно расположены в тени растительности. Не густо, но сойдёт. Спортивную площадку сложно назвать таковой — нет ни кольца для баскетбола, ни простых тренажеров, просто специальная насыпь и наполовину сломанный стол для тенниса. — Все никак не могут поменять его, а выкидывать руководство отказалось. — пояснил Ричард, когда заметил, как Кай задержал взгляд. Парень не заинтересовано кивает, скорее из простой вежливости, и падает на ближайшую скамейку. Прохладное дерево приятно обжигало чувствительную к температуре кожу. Ричард скромно подсел рядом. — Возможно это не мое дело… Есть какие-то планы на будущее? Что планируешь делать после выписки? Если бы сам Кай знал ответ. — Посмотрим, пока ещё рано об этом говорить. Тем более, мне вроде как нельзя заниматься нагрузкой ещё полгода, так что… Не думаю, что моя жизнь в ближайшее время радикально поменяется. — Не сочти за грубость, просто я хотел выбраться на улицу, чтобы поговорить с тобой в более неформальной обстановке. — доктор смущённо прокашливается, нервно теребя кольцо на пальце. — Я не смогу тебя переубедить в чем-либо, но просто знай, что ты не сможешь всегда спасти всех. Ты — герой, но в первую очередь человек. И это не упрек, тебе сейчас больно и страшно, но не вини себя в жертвах. «Не вини».       Кай горько усмехается. Если бы он знал правду, то едва ли так мило с ним общался. — Я думал, что «ты не сможешь спасти всех» больше относят к врачам, нежели к ниндзя. С большой силой приходит большая ответственность. Ну а вы, Ричард? У вас когда-нибудь умирали пациенты? Винили себя в их смерти?       Доктор мрачно замолкает, погрузившись в свои воспоминания. Навряд ли он ожидал, что Смит так быстро переведет тему на него самого. Довольно с Кая жалости, все уже пожалели. — Его звали Джойс. Я тогда только окончил интернатуру, устроился работать, однако мои коллеги написали кучу рекомендательных писем, да и сама больница запросила сведения — в медицинском многие считали меня гением, прирожденным врачом. Поэтому после нескольких успешных дел под надзором руководителя, мне доверили дело десятилетнего мальчика Джойса Брауни… — Ричард вздыхает, откинувшись на спинку скамейки. Стало заметно, что альфе крайне трудно вспоминать столь давние события. На удивление, бета слушал чужой рассказ внимательно. — Диагноз был прост, любой, даже врач-шарлотан смог бы назначить верное лечение! Однако я стал усложнять себе задачу, искать того, чего не было… Я назначил операцию, которую он не перенес. Джойс умер от остановки сердца из-за моего идиотизма, потому что его простой диагноз показался для меня недостаточно убедительным, и я искал подвох. Конечно, я виноват, меня едва не засудили родители Джойса, впрочем, это была бы заслуженная мера наказания. — И как вы приняли это? Просто смогли двигаться дальше? — Боюсь, что это оставило на мне определенную травму и след. Тем не менее, теперь я сделаю всё, чтобы не повторять ошибки прошлого. Как говорят — правила писаны кровью. — Да уж. — тихо соглашается Кай.       Мастер огня морщится от мимолётной боли во рту, и проводит языком по зубам. Среди обычных коронок выделяется один материал, не похожий на эмаль, — имплант, который ему поставили после прибытия в больницу.       Мастер огня все ещё отчётливо помнит как лишился зуба.

***

— Все никак не придет в себя… Лучник, подсоби.       Что-то громко лязгнуло. Вокруг темнота, перед глазами расплывающиеся пятна, Каю кажется, будто он ослеп. Что-то неудобное упиралось ему в спину — какое-то жалкое подобие стула. В ушах стоит дикий звон, не позволяющий различить чужие голоса, сознание возвращается медленно. — Подъем, спящая красавица.       Рука в перчатке раскрывает его рот, зажимает, чтобы Кай не отстранился. Что-то холодное задевает его губу, двигается к одному из дальних зубов нижнего ряда. Кай не понимает, пытается проморгаться, но перед глазами по-прежнему тьма, а сам он будто в опьянении, под странной пеленой сна. Зато отлично чувствуется сильное давление — то, что ему засунули в рот, обхватило зуб с двух сторон, плотно сжав. Даже слишком сильно.       Частица понимания доходит слишком поздно. Хруст.       По комнате раздался содрогающий жилы крик. Инструмент прокручивают по часовой стрелке под отвратительные усмешки, рот буквально горит от боли. Плоскогубцы разламывают зуб пополам, выкручивают его как какой-то шуруп, а Кай теряется в том, насколько громко он вопит, да так сильно, что просто в один момент срывает голос. По раскрытому рту стекает толстая струя крови, что сразу смешивается со слюной — вырываемый зуб разодрал всю десну вокруг себя. Проходит ещё пара секунд, которая для Смита кажется часами, вечной пыткой, от которой захотелось умереть, и раскрошившийся зуб, с ещё одной парочкой хрустов под крики Кая наконец вытаскивают, и бросают куда-то под ноги.       С лица срывают грязную повязку. В паре сантиметров от лица парня Лучник самодовольного оглядывал проделанную работу с окровавленными плоскогубцами в руках; на мерзком, щетинистом лице не отразилось сожаления или сочувствия. От проклятых другого и не ожидаешь — те истинные дьяволы во плоти.       Кай судорожно дышит, пытаясь перевести дыхание. Сплюнуть накопившуюся во рту кровь невозможно, если он не хочет получить ещё одну порцию агонии. Во рту болезненно пульсирует, бета осторожно дотрагивается языком до образовавшегося пустого отверстия, напоминавшего лунку, и тихо скулит, закусив губу от приступа судорожной боли так сильно, как только можно. По щеке скатывается одинокая слеза, как вдруг, чужая ледяная рука вытирает ее о щеку; Мастер огня испуганно дернулся, заметив, что в затемнённой комнате он с Лучником был не один. Кай осторожно приподнимает голову вверх, боясь увидеть его.       Морро мерзко ухмыляется, завидев ужас в глазах пленника: — А я думал, герои не плачут. Уверен, что даже твой дорогой зеленый друг продержался бы куда дольше и смелее.       По телу пробегает волна дрожи. К Смиту возвращаются прежние воспоминания о том, как здесь довелось оказаться. Призрачные пальцы, все ещё находившиеся на его лице, неожиданно сдавливают щеку именно в том месте, где был вырван зуб.       Мастер огня дёргается от нестерпимой боли, пытается тщетно оттолкнуть пленителя, но его руки оказались плотно скованы наручниками, которые словно насмешливо позвякивали при попытке вырваться. Зажечь пламя не получается — прежней силы не ощущается, а самому бете ужасно холодно. Должно быть, его сковывал местикамень. — Можешь не благодарить за любезность, что-то больно долго ты был в отключке, — Морро наклоняется ниже, прямо на один уровень с лицом Кая, пронзает холодным дыханием и томным шепотом: — Жалкий слабак. Даже Ллойд держался дольше, я даже подумал, что настолько тебя истощил, что ты прямо здесь и сдохнешь. Было бы очень убого, не правда? — Не… — помещение оглушает звук пощёчины. Кай сжимается, когда удар приходится по ране, кричать уже было невозможно, он мог издавать лишь жалкие хрипы или болезненные стоны. — Я не разрешал тебе говорить. — со злостью в голосе предупреждает мастер ветра. — Должен признать, что все же Ллойд был получше. Выходит, он олицетворяет весь ваш потенциал? — Морро в ложном, нежном жесте запускает пальцы в мокрые от пота каштановые волосы, гладит, прежде чем резко сжать и грубо оттянуть назад, заставив бету закинуть голову назад. — Ты убогий. Я, честно сказать, даже разочарован. Кай Смит, второй мастер огня, как же горазд на слова, вечно рвется вперёд, а выходит, это не сила, а тупость?       Едкая улыбка скользнула на лице Сторма. — Ну ладно, можешь считать себя особенным. Однако не вздумай зазнаваться, ты проживёшь не настолько дольше, чем твои друзья-ниндзя. Какая жалость, что ты все видел, пока я был в твоей голове. — от хриплого смеха по спине бегут мурашки.       Мастер огня осторожно сглатывает слюну, не решаясь перебить откровенно издевающегося над ним Морро — тому ничего не стоило заставить его страдать ещё больше, чем сейчас. Сторм вернулся, и в этот раз он куда расчетливее, опаснее, свирепее, а самое главное… Он жаждет мести и власти больше прежнего.       Бета склоняет голову вниз, словно в каком-то покорном жесте; на самом деле он погрузился в свои воспоминания, ему нужно было вспомнить, как он вообще попался Морро, и как оказался в этом месте. Это должно помочь ему для составления плана побега, ему хотелось рассчитывать на помощь Ллойда, полиции, или кого-либо ещё, но сидеть, сложа руки, — чрезмерно опрометчивая идея. — 911, Вы позвонили в полицейский участок, на связи диспетчер. Что у вас случилось? — Кай только хотел начать говорить, но неожиданный повторный шум в кустах вновь отвлёк его. — Алло? Вы меня слышите? — воздух прорезает со свистом.       Кай опомнился слишком поздно: из ниоткуда взявшаяся стрела попадает ему в руку, выбив телефон из рук. Смит от шока падает на колени, в панике наблюдает, как ткань одежды пропитывается кровью. Схватившись за наконечник стрелы, он попытался ее вытащить, однако темный, мрачный лес заполнился болезненным криком, а стрела, видимо, специально зазубренная для разрыва тканей при попытке извлечения, так и осталась в его руке. Мастер огня чувствует, как его заливает горячий пот, шок прошел, и теперь он ощущал разрывающую по кускам боль, но заставлял себя ее терпеть, крепко стиснув зубы.       По сторонам было пусто, ни единого намека на живую душу, и это пугало до трясущихся поджилок. Сейчас Кай в уязвимом положении, и любой может напасть на него со спины. Но сначала нужно извлечь стрелу.       Оторвав от другого рукава часть ткани, Смит сворачивает ее в бесформенный комок, и дрожащими пальцами засовывает себе в рот, тут же сжав зубами. Кай обхватывает стрелу, дыхание сбивается от страха, и дав себе пару секунд, чтобы успокоиться и воспрять духом, парень одним резким движением обламывает дерево пополам. Кровь хлынула с новой силой, бета закусывает ткань, которая уже успела пропитаться слюной, наружу доносятся болезненные мычания. Кай сгибается, впившись ногтями в собственные штаны, которые сразу пачкаются пятнами крови, пота, и грязи. Нельзя плакать, но остальную часть вынуть из руки никак не выходит, поэтому Смит решает оставить ее пока так, чтобы по потерять слишком много крови.       Пришлось лечь ниже к земле; кто бы в него не стрелял, трава хоть как-то может его прикрыть, или нападавший может счесть, что бета потерял сознание. По правде говоря, отключиться ему действительно хотелось, а сил больше не осталось, чтобы дотянуться до мобильника и позвонить Ллойду. Мастер огня припал виском к холодной, грязной земле, судорожно выдыхая, быстро-быстро, это был не очень хороший знак. Радовало, что рана не выглядела очень глубокой: нападавший целился не с целью убить.       Почва отражает волну чужих шагов. У Кая нет сил, чтобы подняться. Звуки приглушаются, глаза слипались от невыносимой усталости, Смит едва ли мог уловить часть чужого разговора. К нему приблизилось два силуэта: — Займусь им. Ищи ту девку… не могла далеко уйти. — Она сбежала по воде, как прикажешь…? — Мне все равно. Если выйдет к… я тебя вместо нее выпотрошу. — Что-то ты не особо разговорчивый. Обычно от тебя много шума, а сейчас в твоих глазах я вижу сплошную пелену страха. — Кай упустил момент появления сигареты в руках призрака. Непонятно зачем, но Морро все же закуривал, хотя это наверняка не имело никакого эффекта и смысла. После попыток вспомнить вчерашний день прошло несколько минут, но боль за щекой была по прежнему острой, режущей, как лезвие ножа.       Тихо поморщившись, бета поднимает на врага взгляд, наполненный омутом ненависти, желанием растерзать на месте за всю причиненную боль. — Это завораживает — видеть ужас в глазах людей, которые совсем недавно были напыщенными придурками. Ты понимаешь о ком я, — Морро весело подмигивает. — впрочем, я мог бы убить тебя прямо сейчас. Медленно, вовсю наслаждаясь нескончаемой агонией, твоими криками…       Призрак поворачивается к Лучнику, и сделав очередную затяжку, бросает остаток сигареты ему в руки. Мужчина без проблем ловит. — Угости нашего гостя, я ведь крайне великодушен, а сегодня и в хорошем расположении духа.       Мастер огня не понимает, что конкретно хочет сделать Морро. Бета переводит напряжённый взгляд то на одного, то на другого, в попытке понять последующие действия.       Мужчина вновь подошёл вплотную, а Смит предпринял безуспешную попытку отодвинуться подальше, но стул под его весом все никак не сдвигался, как будто ножки были приклеены намертво к полу. Лучник обхватил одной массивной рукой лицо парня, надавив на скулы; Кай захрипел, попытался наоборот крепче стиснуть зубы, но давление на челюсть усилилось едва ли не до хруста, пришлось подчиниться.       Смит, наконец, понимает, что он захотел сделать. — Н-н… Нет!       Пальцы аккуратно просовывают сигарету в рот все ещё дергающемуся Смиту, мужчина злобно усмехается, пробормотав что-то колкое и язвительное, но бета все равно не услышал ни слова из-за своей возни на стуле. Сердце бьётся быстрее, Кай физически ощущает боль в грудной клетке, которая пульсацией растекается по всему телу, кровь в венах же словно вскипела, к телу прилил жар.       Сигарету тушат с помощью него самого, Лучник прижигает ее об гортань, оставляет на слизистой уродливый след.       Из глотки вырываются нечленораздельные звуки, Кай пытается вслепую ударить, понимает, что его ноги все это время были связаны слегка ослабленной веревкой, поэтому, ни секунды не задумываясь, бьёт врагу куда-то под живот. Лучник болезненно зашипел, схватившись за колено, но удачно отошёл на пару метров. Кай пытался делать вид, что ему не больно, смотрел на обоих с горящими искрами в глазах, с открытым вызовом, но его нутро дрожало изнутри: на руках не осталось живого места, мастер огня расцарапал кожу ногтями до кровавых отметин, чтобы не дать слабину перед врагом; губы подрагивали, и при полной тишине можно было бы услышать тихие, едва различимые всхлипы, глаза бегали из стороны в сторону. То, что его тело поглотил необъемлемый страх, знал не только он.       Морро, похоже, слишком хорошо знал поведение людей при пытках. — Я чувствую этот страх. Что, больше не так уверен? Думал, я тут с тобой возиться буду? — Сторм подходит вплотную сзади, кладет ладони на напряжённые плечи. Смит сглатывает вязкую слюну вперемешку с кровью, когда пальцы начинают невзначай массировать их. — Ты здорово разозлил моего друга. Думал окончить твой первый день на этом, но похоже, тебе придется потерпеть разъяснения от Лучника.       Мужчина в стороне уже начал нетерпеливо разминать кулаки. — Что ж, не скучай. Я бы остался посмотреть, но ах, сколько дел! — наигранно жалуется Сторм, приложив руку ко лбу. Призрак покидает помещение, наступает тишина. — Думаю… — с презрением шепчет Лучник, пнув ногой стул так, что Кай падает вместе с ним на пол. Мастер огня освободился от мебели, но не успел среагировать и встать, как тяжёлый ботинок больно упирался ему в грудь, вдавив в холодный деревянный пол. — Мне стоит научить манерам кого-то вроде тебя. Ты же ниндзя, — мужчина наклонился, чтобы схватить его за волосы. — что, отброса вроде тебя никто не натаскивал? Тогда сделаю тебе одолжение.       Первый удар приходится прямо в челюсть, и оказывается не столько мощным, сколько ошеломляющим, Кай падает на спину с глухим стуком. Из носа хлынула кровь, и это влажное ощущение заставляло его задыхаться. Берцы бьют его в бок, целясь прямиком в ребра, Смит быстро сжимается, изо всех сил стараясь прикрыть голову, но этим только раззадоривает злого мужчину. Сопротивление было бы бессмысленным в этой ситуации — после одержимости прошло не так много времени, и его тело восстанавливало жизненные силы, которые высосал из него призрак, а использовать свой огонь у него бы не вышло. Оставалось только ждать, пока с ним закончат.       Бета тихо взвыл, когда ему попали точно по почкам; по всему телу прошлась нестерпимая волна боли, Кай пытался отвлечься и подумать о том, успеет ли полиция найти Такано, забеспокоились ли его команда многочасовой пропажей… Он был полностью уверен, что да. Больше всего он думал о Лин: думал о том, как ее ненавидит, что с самого начала подозревал в ней лицемерную, лживую мразь, что играет на два фронта. Придется хорошенько пораскинуть мозгами, чтобы выбраться отсюда, раз Морро оставил его в живых… пока крайней мере пока что, значит, Кай ему нужен. А вот для чего — другой вопрос, и подумать о нем нужно позже.       Какое-то количество ударов он пропустил, находясь в своих мыслях. Лучник с нескрываемым отвращением пинком переворачивает его обратно на спину, и страшно уставшему Смиту не хватило времени сжаться в жесте защиты — он лежал на полу прямой струночкой. Мужчина поставил ногу на грудную клетку, ощутимо сдавил, контролировал силу нажатия, но это заставило Смита встрепыхнуться. В нем горел страх, что сейчас, именно вот-вот его раздавят пополам, проломив все кости с оглушающим хрустом, чтобы дойти до судорожно бьющегося сердца. А затем и сердце растопчут о землю, размажут в кашу как и другие органы, как и лёгкие, даруя жестокую, жуткую смерть. — Вот тебе и великие герои, — ядовито выплёвывает Лучник. — По одиночке вы ничтожества. Только посмотри на себя, свой жалкий вид! Морро таких как ты ломает, перемалывает по кускам так, что остаётся одна только оболочка. Если кому и повезло меньше всех, так это тебе. Хотелось бы посмотреть как он из тебя сделает куклу — безвольную, бесхребетную, не способную более мыслить. А может, ты и сам начнёшь умолять о смерти. Кай же, правильно? Посмотрим, из какого ты теста.       Шаги затихают. Спустя тревожные минуты парень понимает, что в помещении никого не осталось кроме него самого. Это было подобие чердака: везде разбросаны запечатанные старые ящики, с виду очень тяжёлые, а центр комнаты был наспех вычищен от лишнего хлама. Видимо, специально для Кая. На пол падал лунный свет; с усилием приподняв голову, Кай увидел окно, спасительное, хоть и с замком на ручке. Стояла глубокая ночь.       Снаружи раздаются очередные шаги, только более тихие, скорее крадущиеся. Дверь скрипнула, невысокий согнутый силуэт проскользнул в комнату, громыхнув какой-то посудой. Из тени вышла девушка, и Кай удивлённо уставился на незнакомку. Ещё больше он удивился подносу в ее бледных руках, на котором стояла миска и чашка, заполненная полупрозрачной жидкостью. — Эй, ты одна из приспешников Морро? — девушка, а по практически полному отсутствию запаху, бета, промолчала. Однако лицо ее дрогнуло в страхе. — Ты… Тебя насильно здесь держат? Как тебя зовут?       Бета прошла вглубь комнаты и остановилась в паре метрах от полувставшего Смита, держа дистанцию. Присев на корточки, она аккуратно поставила поднос на пол, быстро поднялась, и уже собиралась уходить, как вдруг тихо прошептала: — Я не могу говорить с тобой, мне нельзя. «Он не одного меня здесь держит!» — с гневом подумал парень. Теперь план побега усложнился. — Тебе угрожает опасность? Почему он вообще схватил тебя? — в нем горела надежда узнать ответ. — Это я виновата. — прошептала девушка, все ещё повёрнутая к нему спиной. — Твой друг в опасности.       Снизу послышалось копошение и злобный оклик Лучника, от которого бета испуганно дернулась. — Что? Постой! О ком ты говоришь? — Ты ничего не слышал. — она быстро метнулась к двери, щёлкнув замком. Комната снова погрузилась в тишину.       Кай хотел все тщательно обдумать, но сперва следовало поесть, то, что ему дали. В миске оказался обычный отварной рис, чрезмерно разбухший, по консистенции больше напоминавший кашу, совершенно безвкусный, ещё и холодный. Что было в стакане Смит так и не понял — что-то разбавленное, горьковатое и вязкое, но от жажды пришлось преодолеть внутреннее отвращение и выпить.       Кай давно не спал на жёстком полу, где-то далеко от дома. Тело саднило от полученных за сегодняшний вечер травм, но больше всего он переживал за зуб, и о том, как не получить заражение, не сдохнув от сепсиса. Ночь обещает быть долгой.

***

— Крайне повезло, такое столкновение, а ваш друг отделался небольшим сотрясением, переломом двух ребер и парочкой ушибов. — Повезло? — мрачно спросил Ллойд. — В ближайшее время он на ноги встать не сможет. — В таких ситуациях много кто умирает, поэтому и повезло. У вас есть десять минут на визит, а потом пациенту нужен покой и отдых. — в привычном строгом тоне произнес врач, поправив очки на переносице. — Я понимаю. — кивнул зеленый ниндзя и удалился в палату, где уже сидела Ния.       Джей уже был в сознании, хотя очнулся совсем недавно; рыжие волосы были спрятаны под бинтами, рядом с его койкой стояла капельница и несколько аппаратов для наблюдения за состоянием. Ния сидела рядом, на стуле, и крепко сжимала его ладонь. В последнее время младший Гармадон не часто заставал ее в слезах, и ее заплаканное лицо с дрожащими губами окончательно разбили его сердце, уж слишком много всего произошло за короткий срок. Ллойд разрывался между делами и ничего не успевал, казалось, что он упускает из виду нечто очень важное уже в который раз.       Открыв прозрачную дверь, он услышал часть их разговора: — Ния, правда не знаю, как так вышло… Я шел, а этот грузовик как из ниоткуда, а всего за секунду услышал звук мотора. — Дурак! Ты хоть представляешь как нас всех напугал! А меня? Я бы себе не простила, если бы с тобой что-то случилось! — Дурак конечно… Зато твой. — Уолкер лучезарно улыбнулся, так неповторимо, что Смит окончательно растаяла, перестав его ругать. — Привет. Как себя чувствуешь? — О, Ллойд! — Джей повернулся в сторону лидера. — Порядок, уже ничего не болит. Ну как, я просто привык. — весело подмигнул мастер молнии, на что Ния уже была готова снова влиться с ним с пор. — Запомнил хоть что-то? Может, успел увидеть очертания водителя, или может, номера? Очевидцев опросили, но никаких результатов, у них будто память отрезало.       Уолкер задумчиво опустил голову. — Боюсь, что я тебя тоже разочарую. Ничерта не увидел. Может, из-за света фар, или ещё чего… Но что точно помню: номеров не было. — Как это — не было? — Джей лишь пожимает плечами в ответ. Ллойд задумчиво ходит по палате. — А где остальные? Что, моя травма не достойна внимания? — ухмыльнулся Джей. Ллойд переглянулся с Ней думая, стоит ли говорить. Девушка утвердительно кивнула. — Он тоже должен знать. — Но это дополнительный стресс… — неуверенно начал лидер. — Вы о чем? — мастер молнии смотрел то на Нию, то на Ллойда. — Вы с Нией говорили о Кае незадолго до аварии. Он до сих пор не вернулся. — Уолкер сразу помрачнел в лице, его улыбка сошла на нет. Напряжение в палате возросло. — Знаете, ребята, не знаю как вы, но мне кажется, что в городе начинает происходить что-то такое, чего мы не видим. По крайней мере, пока. То эта семья Хедзи, пропажа Кая, моя авария… Подозрительно, нет? — Я такого же мнения. Завтра поедем в участок. Что точно сейчас можно сказать — фура, которая тебя сбила, связана с Хедзи. Это они ведь предлагали в них перевозить цветы. Заодно и Кая попытаемся отследить… Надеюсь, он не нашел себе проблем.       Ния, молчавшая все это время, вдруг неожиданно заговорила: — Эй, это обращение Лин? В такое время? — Смит указала на стоявший включенный телевизор, который все это время крутил канал без звука. — Включи погромче. — попросил Ллойд, Уолкер пошарил на постели руками, чтобы найти пульт. Звук из телевизора, висящего напротив больничной койки, заполнил всю палату: — Мне очень трудно об этом говорить. До сих пор хочется верить, что все это было сплошным недоразумением. — Лин стояла на однотонном фоне в той же одежде, что и на сегодняшней конференции. Снизу канала был значок, оповещающий, что это не подготовленная запись, а прямая трансляция. — Некоторые из вас знают, что не так давно было совершено нападение на членов моей семьи. В результате, одна погибла, а моя двоюродная сестра была похищена. — девушка на какое-то время прерывается в словах, словно пытаясь собраться духом. — Я бросила все силы на ее поиски, но результатов не было. И сегодня, на срочной встрече, я пересеклась с Каем Смитом — защитником города, одним из членов команды ниндзя. Он самолично передал мне в руки письмо, — на экране в качестве доказательства действительно высвечивается запись с камер наблюдения. — в котором оказался ноготь. Экспертиза установила, что он принадлежит моей двоюродной сестре. Зачем все это было? Неужели ненависть к нашей семье настолько велика? — Хедзи замолкает на пару секунд, опустив голову. — Я не хотела доводить до крайностей, хотела во всем разобраться но… Если это касается безопасности моей семьи, то мои решения должны быть железны и непреклонны. Я обвиняю Кая Смита, мастера огня, одного из героев города в шантаже, убийстве одного члена моей семьи и похищении моей двоюродной сестры с последующими ужасающими душу пытками. Я более чем уверена, что все было спланировано и подстроено заранее; человеку, который обладает высоким и непоколебимым авторитетом проще простого использовать власть в своих целях. Да будет так! С этого момента Кай Смит официально объявлен в розыск! Все, кто располагает данными о его последнем местонахождении, прошу передать информацию правоохранительным органам. Приложив усилия вместе, мы сможем привлечь к ответственности и суду преступника!       В палате стояла гробовая тишина, Джей не решился дослушать трансляцию до конца — выключил телевизор. Взгляд Нии был направлен в пустоту; казалось, что мастер воды не шевелилась, ее грудная клетка вздымалась еле заметно, девушка практически не моргала, крепко сжав кулаки. Спустя пару секунд с ее побледневших губ сорвался панический хрип. Уолкер тут же приподнялся с постели, и не зная, что точно стоит делать в такой ситуации, обнял ее за плечи и прижал дрожащее тело к себе, успокаивающее гладя по плечам.       Ллойд продолжал смотреть на потухший экран застывшим взглядом. Зеленый ниндзя отказывался воспринимать услышанное всерьез: Кай прошел с ним огонь и воду, он бы никогда!..       Повернувшись лицом к Джею, младший Гармадон твердым голосом отчеканил: — Кто-то вернулся назад. И этот кто-то держит сейчас Кая.