Собственность короля

Повествование от лица Даниила       Совсем недавно, где-то около месяца назад, к нам в класс перевелся очень симпатичный парень. Своей милой мордашкой он быстро пленил красавиц и красавцев, поэтому также быстро нажил себе врагов, хотя в открытую ему никто этого не говорил. Все девушки были без ума от него. Они приглашали его на свидания, звали на прогулки, просили помочь с домашним заданием, но тот всегда отнекивался и отказывал им. Каждый раз он находил отговорки и определенные причины. Возможно, парень просто не хотел встречи с ними или был слишком избалован женским вниманием, что ежеминутно девушкам отказывал. Мне было их даже несколько жалко, потому что кому как не мне знать то чувство разбитого сердца. Они, как мне казалось, вообще не интересовали парня; он всегда смотрел на них со скучающим видом, едва удерживаясь от того, чтобы не зевнуть. Тем не менее на собрании школьного совета он единогласно был признан королем школы. «Король школы» — титул, присваивавшийся человеку на основе голосов всех обучающихся. И не дай бог если ты не проголосовал по какой-нибудь причине! Тогда тебя вызывают сначала на совет, потом к директору, коли дело не решалось на совете. Но директору, впрочем, как и всем учителям, было абсолютно плевать на эти «выборы». Им хватало и того, что родители учеников отстегивали им каждый месяц кругленькую сумму. Дело в том, что это школа для детей богачей. Если ребенку слово сказали поперек, все — жди издевок, фильтрации мозгов и лишения тебя всяческих прав. Знаем, проходили. Так вот, по сути говоря, школой заправлял школьный совет, состоящий из восьми человек, по праву признанных самыми богатыми, и король. Если говорить о критериях, по которым его выбирали, то можно выделить три наиболее важных: • внешность; • деньги; • популярность.       Если у тебя все это было, то ты мог побороться за титул с другими парнями. Но в этом году все произошло как-то не так, что означало — этот год будет насыщенным. Так оно и было.       Как-то я шел по коридору на урок и о чем-то сильно задумался. Я думал об искусстве, что рисование и прослушивание музыки, а также написание по ним сочинений потом — это слишком сложно для такого как я. Я как бы понимаю, как нужно выполнять построение предметов, описывать это все, но либо я туповат, что всегда получаю не совсем хорошие оценки, либо учителя просто-напросто придираются ко мне. В силу своего характера я не могу им об этом сказать. С этими проблемами мне помогает справляться старший брат, который в этом профи. Поэтому он всегда мне объяснял и после этого у меня все получалось. Так вот шел я глубоко и серьёзно задумчивый, бесцельно смотря перед собой и ничего не видя. Как раз в тот момент времени спускался новенький, с ним все здоровались, улыбались ему, веревки вокруг него вили, а ему было просто плевать. Чисто все равно. Думаю, дальше очевидно — произошло наше с ним столкновение: я врезался в него. Отойдя от него на пару метров, я побледнел, побагровел, позеленел, посинел и с ужасом уставился на парня, ожидая криков. Все смотрели на меня так, словно я жертва, загнанная в угол диким зверем или охотником. Казалось, будто они готовы наброситься на меня в любую секунду и разорвать в клочья, так как я «ударил» достопочтенного короля. При этом стояла полная тишина. Она начинала давить на уши, даже воздух стал невыносимо горячим и тяжёлым. Я громко сглотнул и осмелился взглянуть на выражение лица парня. Я был удивлен. Сильно удивлен. Его лицо не выражало никаких оскорбленных или брезгливых эмоций. Парень, кажется, наоборот, был заинтересован; эта ситуация веселила его. В его глазах были видны нотки задора, иронии и ехидства. В действиях просматривались особенные черты: все его тело двигалось так, словно он не шел, а плыл по лестнице, будто прекрасный лебедь, каждое дополнительное движение головы или рук было наполнено изяществом и грациозностью. «Он и вправду подходит на роль короля», — заметил я про себя. Мое тело пробирала лёгкая дрожь; руки слегка тряслись, а ноги чуть ли не подгибались в коленях.       — П-прошу меня простить, В-ваше высочество. Я не смотрел, куда иду, потому и толкнул Вас. Покорнейше прошу прощения за это, — наконец, произнес я, смотря прямо на него. Каким-то чудесным образом я осмелился посмотреть ему в глаза на виду у его свиты и других школьников. О, что это были за глаза! Глубокие янтарные очи, смотрящие с хитринкой мне в глаза, похожие на плодородную почву, на кольца деревьев, на горячий шоколад. Его глаза, полыхающие жарким огнем страсти и интереса к произошедшему, будили во мне совсем другого человека: я робел перед ним; меня охватывало странное чувство тревоги и смятения. Смотря на парня, я слабел и не в силах был отвести от него взор; он, словно чародей-гипнотизер, приковывал к себе взгляды всех, кто находился там в тот момент.       Король спустился с бело-золотой лестницы и направился в мою сторону. Я стоял ни жив ни мертв. Его кудрявые серебристые локоны слегка подпрыгивали, развевались лёгким маленьким ветерком на широких плечах парня, закрытых тканью белой рубашки. Он казался мне чем-то божественным, запретным и недосягаемым. Ему не доставало только пушистых и мягких крыльев и сияющего нимба, как у ангела, — настолько он был прекрасен.       Уже подойдя ко мне, парень непринужденно, будто так и должно быть, коснулся своей тонкой изящной ладонью моего плеча. С этим прикосновением время вокруг нас словно замедлилось или остановилось вообще. От него где-то внутри меня разлилось некое тепло, какого я уже давно не чувствовал. Ощущение этого тепла заставляло мое сердце трепетать и содрогаться. Я дрожал. Не знаю, чувствовал ли он мою дрожь в тот момент, но я слышал его биение сердца, пускай даже моя рука не лежала у него на груди.       —Отныне ты мой…— тихо прошептал он, взглянув на меня. В его взгляде я рассмотрел ту самую решимость, властность и хитрость. «Ему бы ещё красную мантию и золотую корону!» — сыронизировал я мысленно.       Пока он смотрел мне в глаза, я старался разглядеть в нем того человека, которого видел на лестнице, старался понять, что же изменилось за эти пять шагов, и что самое главное — пытался понять смысл произнесенных им слов.       Король давным-давно прошел, а я так и стоял посреди коридора. Вокруг меня ходили люди, а в голове крутились три заветные слова: «Отныне ты мой…» Очнулся я только тогда, когда одноклассница слегка задела рукой меня в то же самое плечо, но того эффекта, что был с Его величеством, не произошло. После прикосновения короля я словно в транс впал: стоял потерянный в пространстве, забыл, где нахожусь и что это за место такое, ничего вообще не соображал, голова шла кругом, пред глазами все вращалось с молниеносной скоростью, вокруг ходили школьники и учителя, а я никак не мог понять что к чему.       Я пришел в класс и удивился: за моей партой сидел король и надменно усмехался. Не до конца соображая, что происходит, я хотел было спросить, но передумал, помыслив просто пересесть за свободную парту.       — Стой, стой, стой, — окликнул меня блондин, разворачиваясь на девяносто градусов. Я остановился, но не решался поворачиваться. Как мне казалось, моя спина горела под его пронзительным и нахальным взглядом. «Таким образом он может и дырку мне в районе ребер просверлить», — подумал я, все также стоя к нему спиной. — Ты разве не услышал мои слова? Теперь ты принадлежишь мне, а значит, и сидишь ты с этого момента со мной.       Не поворачиваясь, я уже представлял его самодовольную и величественную ухмылку, всем видом показывая характер ее обладателя. Не знаю, как я удержался от того, чтобы не развернуться и не вмазать по его смазливо-красивому личику со всей силой, какая у меня только была — с божьей помощью, наверное. Вздохнул. Устало повернулся, сменив свои гневные эмоции на безразличные и бесчувственные. Его величество, заметив, что я повернулся, вновь вернулся в свое обычное положение. Я положил рюкзак на парту, открыл его, достал оттуда учебник истории и тетрадь с пеналом только хотел сесть, как заметил, что на стуле что-то есть. Меня это обеспокоило. Я перевел взор на короля: тот сидел как ни в чем не бывало и усиленно думал о чем-то, якобы не замечая моего взгляда. Я прокашлялся, чтобы обратить его внимание на себя. Я подозревал, что это было его рук дело. Парень с видом невинной овечки повернулся ко мне и уставился на меня так, будто и вправду ничего не произошло.       — Чего же ты не садишься, дорогой мой? — лукаво произнес молодой человек. Я знал, что здесь было что-то нечисто.       — Стул грязный. — Механическим голосом ответил я с некоторыми злостью и недовольством.       — Так ничего поди не случится с твоей одеждой. А если заморается — я тебе запасную свою дам, — непринужденно заявил он, я потерял дар речи. Не стал отвечать. Вместо этого провел пальцем по поверхности стула и растер прозрачную жидкость большим пальцем. Она была вязкая и липкая.       — Ребят, у кого-нибудь есть влажные салфетки? — спросил я своих одноклассников. Все так замялись, и никто мне их не дал. И дело было вовсе не в том, что ни у кого их не было (кто-то даже специально за ними полез в сумку), дело было как раз в том самом безмолвном приказе короля. Своим леденящим душу взглядом он ясно дал всем понять, что если они выполнят мою просьбу — дадут мне салфетки — им не поздоровится или, по-другому говоря, они потеряют для него всякую ценность, станут сравнимы с чем-то вроде старых игрушек, которые выкидывают при их негодности. Парень попросту перестал бы их замечать и всячески лицезреть. Как бы они тогда не старались, для него они были все равно что мертвыми. Все замолчали, опустили глаза и перестали рыться в рюкзаках, возвращаясь к своим прежним делам, обсуждению нового фильма, манги или журнала с красивыми девушками/парнями — для каждого свое. Я обречённо вздохнул, но не сдался. Я вспомнил о том, что стул можно очистить и другим способом — вытереть жидкость тряпкой для доски. Хмыкнув, прошел до доски, взял лоскут ткани и вернулся к парте. Король взирал на меня сверху вниз, когда я опустился на корточки для того, чтобы вытереть лакированную поверхность из прессованного дерева. Пока водил тряпкой по стулу, размышлял о короле. Я осознавал, что король обладает такой безоговорочной и безграничной властью, и меня это не интересовало никаким образом. Наоборот, даже раздражало и жутко злило. «Как они вообще могут подчиняться какому-то толком незнакомому человеку так беспрекословно?» — доносились до моего разума подобного рода мысли. Ведут себя, словно сборище тупоголовых овец, скучковавшимися перед серым ненасытным голодным волком! Тц.       — Ох… Ну зачем ты тратишь свои силы на этот несчастный стул? Поверь, они тебе сегодня еще пригодятся, — он самодовольно улыбнулся, мол, все равно будет так, как я хочу; тебе никуда от меня не спрятаться. Я поднялся и только-только собирался пойти и положить тряпку на место, как крепкие мускулистые руки схватили меня за черную жилетку, и, резко дёрнув на себя, я приземлился к кому-то на колени. «Ч-что?!» — промчалось в моей каштановой голове, прежде чем я смог разглядеть лицо того-самого-козла-который-жуткий-псих. Я его реально не понимал. Почему он так ко мне привязался? Зачем я ему нужен? Да и с каких пор я стал его собственностью?! И что ещё за «они тебе ещё пригодятся»?!       Взглянув на его лицо, я полностью убедился в ненормальности этого человека. Юноша вперил свой взор на мое лицо с такой самодовольной улыбкой, что я снова кое-как сдержал порыв гнева.       — Сладкий, садись ко мне… — шепнул он мне в ухо. По телу прошел заряд мурашек. Я ошарашенно сидел на мужских коленях, пока ладонь блондинистого негодяя гладила мое тело. Неприятное ощущение. — Будешь хорошо себя вести, то не получишь наказание сегодня. Будь послушным, не дергайся, тебе же хуже.       — П-прошу меня простить, н-но мне нужно положить тряпку на место и повторить домашнее задание, — неуверенно-быстро протараторил я, выпутываясь из рук этого «демона» и идя к раковине. Сполоснув тряпку, я положил ее на место. Я взглотнул. Мои глаза налились кровью. Подумал немного. Теперь я вообще ни в чем не уверен. Я даже не знал, как себя вести. Он вселял в меня какой-то непонятный страх. «Может, он только с виду такой? Старается поддерживать свою репутацию, — успокаивал себя я. — Хотя… Что-то незаметно, как он ее поддерживает. Тем более… Какой дурак осмелится поддерживать свою репутацию таким способом?!» Я побледнел и выдохнул. Вернулся на свое место. Сел. Открыл учебник. Прочитал пару предложений. Ничего не понял, потому что… Потому что этот кретин прожигал меня своим взглядом, нагнетая тем самым обстановку! Он вновь собирался просверлить во мне дырку. В его взгляде ко мне видна была заинтересованность и повышенный интерес. Парень разглядывал каждую частичку моего тела, замечая все родимые пятна, царапинки и шрамики. В детстве со мной случалось много различных ситуаций, из-за которых у меня остались эти шрамики. Но они не сильно заметные. Под его взглядом у меня складывалось впечатление, что блондин разглядел ещё и все внутри, все мои органы, ткани, клетки и т. д. Какое-то время я продолжал делать вид, будто читаю, но вскоре не выдержал, повернулся и «атаковал» вопросом прямо в лоб:       — Что?       Парень промолчал.       — Что ты на меня уставился? — повторился я. Тот тряхнул головой, будто отгоняя рассеянные мысли и серьезную задумчивость и вновь посмотрел на меня. Я сосредоточенным взглядом смотрел ему в глаза, пытаясь сдержаться от смачного удара.       — Мне теперь нельзя посмотреть на тебя? Не забывай, что ты теперь моя игрушка, — хмыкнул собеседник. — С этого момента и до того, пока мне это не надоест, я могу делать с тобой абсолютно все, что пожелаю.       — Своим взглядом ты мешаешь мне сосредоточиться на учебе, — ответил я, проигнорировав вторую часть фразы.       — Это же так скучно! Однако я вынужден признаться, что это мне в тебе даже нравится, — усмехнулся он, глядя на меня, подперев лицо рукой.       Я цыкнул и ничего не ответил. Но после этого парень все же отвернулся и стал что-то черкать в тетради.       Прозвенел звонок. Все уныло поплелись на свои места. Два парня-другана, состоящие в элите нашего короля, вошли в класс и сели за парты. Немного погодя вбежал запыхавшийся учитель, мужчина, лет сорока пяти, с взъерошенными волосами, в очках в черной оправе. Он был полным, настолько полным, что его живот еле скрывался под кофтой. А ещё он был извращенцем. Фотографировал девушек, когда они переодевались на физкультуру. В общем, ужасный тип. Так вот, он начал писать на доске тему урока, но в каком-то слове ошибся, взял тряпку и стал стирать все с доски. Однако тряпка была не до конца чистой (хотя тщательно ее прополоскал), и поэтому на доске осталась та самая жидкость, побывавшая у меня на стуле.       — Что это такое?! — заверещал преподаватель. В классе тишина. — Я вас спрашиваю: что это такое?!       Я встал. В классе стояла абсолютнейшая тишина. Одноклассники смотрели на меня так, будто я какой-то дурак.       — Понимаете ли… — начал я. — Когда я пришел в кабинет, мой стул был измазан этой вот жидкостью. Я спросил у одноклассников влажные салфетки или хотя бы просто салфетки, но мне их никто не дал. Видимо, все испугались нашего достопочтенного короля, — я фыркнул и скрестил руки на груди. — Тогда я кое-что узнал о Его Величестве, однако вслух обнародовать это не стану, а то ж прибьет ещё… Так вот, я решил протереть стул тряпкой для доски, потом я ее хорошенько сполоснул, но, похоже, кто-то вновь ее измазал, чтобы выставить меня в самом худшем свете, — я закончил свой ответ и стоял в ожидании «приговора» историка.       — Ну разве он не милашка? — протянул кареглазый, схватив меня за кофту. Я попытался удержаться, но у юноши хватка была мертвая. Я мягко приземлился к нему на колени, тщетно стараясь выбраться из его «объятий». — Вы только посмотрите на это личико: такое чистое, кожа бархатная, белоснежная, словно выпавший снег! — он обхватил мое лицо рукой и стал гладить мою щеку.       — Идиот! Отпусти меня! — крикнул я, все также совершая тщетные попытки выбраться из так называемых объятий. Он продолжал гладить от щеки до подбородка и назад. Минуты две я ещё пытался оказывать сопротивление, но юноша крепко удерживал меня на своих коленях. «Да отцепишься ты от меня, наконец, или нет?!» — обречённо, с кислой миной задавался я.       Я пребывал некоторое время в молчании, и, казалось, мне это даже начинало нравится, а может — я просто смирился с этим. Какие-то минуты я молча сидел с застывшим на лице непониманием. Мне было одновременно как приятно, так и наоборот. Вроде приятно от нежных и теплых прикосновений его мягких подушечек тонких и изящных пальцев. Мне даже и не хотелось, наверное, чтобы эти мгновения заканчивались. Но весь эпизод портил тот конкретный факт, что король являлся парнем. Я ведь не являюсь представителем сообщества ЛГБТ, так почему же… Неужели он…       Я тупо моргал, не находя никаких ни доказательств, ни подтверждений моих несообразных размышлений.       — Пирожочек… Твой запах сводит меня с ума… — Он провел носом по тому месту, которое до недавнего времени гладил.       — Чего?! Какой я тебе «Пирожочек»?! С ума сошел? — резко дернувшись, я вырвался из его «объятий» и стоял посредине классной комнаты, в которой все взирали на нас (в частности — на меня), словно на каких-то идиотов.       — Делайте, что хотите, только тихо! — выдохнул учитель и уселся в кресло. Урок был сорван. Так кто ж знал-то, что этот король — та ещё заноза в пальце? Боже, как я хочу ударить его со всей силы прямо в его красивое лицо! Кто бы знал, насколько сильно это желание…       Мсье Така́тт дал нам задание читать параграф и отвечать на вопросы в конце после него, а сам куда-то вышел. Добрая половина класса стали тихо шептаться о произошедшем между нами с блондином. Ходило мнение, что мы любим друг друга и будем вместе до конца. А ещё многие думали, что я специально подбиваюсь в доверие к Его Величеству, чтобы получить его расположение. Я цыкнул и откинулся на спинку стула, запрокинув голову назад. Издал тяжёлый вздох. Я так устал за этот урок, а их ещё три. Послышалось женское хихиканье, а следом — предположения, кто мы друг другу. Медленно я закипал, словно вода в кастрюльке. Как меня это раздражает! Ненавижу, когда распускают глупые слухи, не зная даже правды! Будто людям больше заняться нечем. Только я начал поворачиваться, чтобы возразить им и их глупым теориям, как…       Время вокруг остановилось. Король, чтобы избежать проблем из-за моих слов к этим девушкам, подался резко вперёд, молниеносно сокращая расстояние между нашими лицами. Он чувственно прикоснулся своими губами к моим, обнимая и поддерживая за спину, тягуче нависая надо мной. Его правая рука держала мое лицо за подбородок, дабы я не имел возможности вырваться из поцелуя. Сам же я не ожидал такого и с широко раскрытыми глазами смотрел на него. Его волосы, выпавшие из-за уха, спали мне на физиономию и щекотали нос, щеки. Очи парня были прикрыты, однако даже не видя их, я знал, что в них отражалось. Я замер, не делая никаких движений. Даже не знал, что вообще нужно делать. В мыслях проносилось единственное словосочетание, ярко обведенное жёлтым маркером, «Мой первый поцелуй». Я и подумать вовсе не мог, что мой первый поцелуй будет принадлежать парню, да ещё и такому, которого буду ненавидеть всеми фибрами души. Я даже не мог ответить самому себе на вопрос, нравились ли мне его действия. Приятный, отдающий мятой привкус его губ успокаивал меня, позволяя расслабиться, дурманил разум. Тело охватывала непонятная слабость и бессилие, я не мог даже двинуться. Будто в меня вкололи опасное вещество, парализующее и сковывающее действия. Наконец, он отстранился, но все также держал меня. Его глаза напротив смотрели на меня с ухмылкой, будто он только что одержал победу. Я оторопел и был не в силах что-либо сказать. Постепенно разум возвращался, тело обретало физические и духовные силы. Я вернул себе способность моргать и дышать. Проморгался. Думал, мне это приснилось, но нет. Это самая настоящая реальность.       — Тшш… — парень провел указательным пальцем по моим губам. — Говорил же уже: не трать силы.       Он с усталостью вздохнул.       — Ты… — прошептал я, удивлённо хлопая ресницами. Дальше мое спокойствие сошло на нет и я заорал, — какого черта ты творишь?! Совсем уже с ума сошел? Я тебе никто! Да и к тому же я парень! Как ты можешь ц… цел… целоваться с парнем?! Или тебе все равно с кем?       У меня началась истерика. Я не знал, что говорю и кому говорю, не понимал всего происшедшего и срывал голос до боли в гландах.       — Ну что ты кричишь, малыш? Горлышко ведь заболит… — спокойно и заботливо проговорил король. Он делал из себя такого нежного и ласкового человека, что от этого начинало тошнить. Ему это ни капли ни шло. От этого парень выглядел ещё высокомернее и самолюбивее. Высказав ему все, что я о нем думал, отвернулся. Прозвенел звонок. Я быстро запихнул учебник с тетрадью и пеналом в сумку и первым вылетел из класса, на выходе столкнувшись с преподавателем. Следующий урок — алгебра. Довольно интересный урок, требующий сосредоточенности и определенных знаний. Так что, если он снова будет мне мешать своими домогательствами и приставаниями, я не смогу хорошо написать зачёт, и придется пересдавать. Я вздохнул и отправился в безлюдное крыло нашей школы. Туда нельзя было ходить из-за обрушившейся в ходе несчастного случая стены, но я все равно ходил. Я был там всегда, когда мне было над чем поразмыслить или когда было плохое настроение, вот как сегодня. Я пришел на свое любимое место и устало плюхнулся на рюкзак, предварительно сброшенный на пол. Опёрся на стену спиной, запрокинув голову и закрыв глаза. Вздохнул. «Как он может? Разве ему не нужно сохранять свою репутацию властного короля? — размышлял я. — Я всегда думал, что такие тщеславные, чванливые и высокомерные зазнайки, как он, чрезмерно заботятся о своей репутации. Они думают, что их все должны слушаться и неподчинение их правилам и законам — сродни смерти.» Я приоткрыл глаза и выдохнул. В этом месте всегда была непоколебимая и не нарушаемая тишина, помогавшая расслабиться. Только в этом месте я полностью позволял себе отдохнуть от всего, погрузиться в думы. Через открытое окно изредка врывался ветер, холодными потоками воздуха разлохмачивая мои волосы. Иногда залетали сухие листья. Пахло свежестью. Я все сидел и даже не думал возвращаться обратно.       — А зачем? Никакого смысла нет, чтобы я туда шел, в место, где опять все будет так глупо и раздражающе. Этот парень… — я вздохнул, — он очень странный. Неужели у него не получилось с девушкой, и ему захотелось попробовать с парнем? Или для него это в порядке вещей, целовать парня на глазах у всего класса?       Я открыл глаза и осмотрел местность. Было свежо и сыро. За окном раздавались голоса играющих детей и старшеклассников. Кто-то уже спешил домой, желая побыстрее оказаться в теплой кроватке и с котом в объятиях. Я тоже думал о возвращении домой под предлогом плохого самочувствия, но, к сожалению, мое воспитание этого не позволяет. Я действительно хотел сбежать от этой нелепой реальности, в которой так нагло и беспардонно появился этот новенький. После долгих размышлений я поднялся на ноги и посмотрел на время. Успеваю. Мне совершенно не хотелось идти в класс, туда, где, возможно, до меня снова будут домогаться и совершать неожиданные, необдуманные поступки, думая только о себе, подставляя меня. Если ты так любишь целовать парней и усаживать их к себе на колени, то найди такого, который на это будет согласен. Хотя, думаю, любой согласиться, лишь бы попасть в поле зрения короля. Но может, всё-таки найдутся такие как я, которые будут противостоять тебе. Хотя навряд ли.       Я закрыл окно и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Бесшумно выбрался из аварийной части здания и с поникшей головой, насупившись, отправился в класс. Я шел против потока людей, когда в центре промелькнул силуэт Его Величества. Не хотя сталкиваться с ним, я проворно юркнул туда, где было больше всего народа. Я не хотел видеть его хотя бы до урока. Но у судьбы, видимо, свои планы. Он, похоже, заметил меня и быстро направился ко мне. Я развернулся и стремительно стал удаляться в противоположном направлении. Парень ускорился, и уже через секунды две я почувствовал, как меня схватили за руку. Я остановился. Из его хватки не было не единой возможности выбраться. Он будто связал меня, приковал железными цепями к себе, и мне некуда от него бежать. Я опустил голову и тихо произнес:       — Отпусти.       Я ощущал его взгляд на себе. Все мое тело горело от взора его золотисто-карих глаз. Он как будто смотрел сквозь меня и видел все, что я чувствую, читал, как открытую книгу. Он хмыкнул и резко дёрнул на себя. Под действием силы я развернулся к нему, блекло, почти безжизненно, но удивлённо смотря на него. Юноша обхватил меня за плечи и уставился мне прямо в глаза. В его руках я ощущал себя мышью, попавшейся коту точно в лапы. В моем взоре помимо удивления читался испуг и уже привычность к такого рода действиям. Я будто потерял всю свою жизненную силу. Он как вампир: высосал из меня всю мою энергию, не оставляя никакого шанса сделать хоть какое-либо движение. Его взгляд привычно отражал самое чистое высокомерие и презрение. Прям под стать правителю. Я не мог понять или предугадать действия парня. Он действовал вообще непредсказуемо: невозможно было сказать наверняка, каково его действие будет следующим.       — А если я скажу нет? — едко усмехаясь, блондин разжигал во мне жгучую обиду и ненависть. Я устало выдохнул и с тем же безразличием посмотрел на него. Выражение его лица на несколько секунд изменилось: он был будто бы удивлен моей реакции и не мог понять, что со мной произошло. Я резко дёрнул плечами и прошел мимо него. Это был первый раз, когда я смог сохранить свою хладнокровность и равнодушие при Его Величестве. Прозвенел звонок. Я зашёл в кабинет, достал учебники и сел за парту. Король явился после. Он вальяжно расселся за маленьким деревянным столиком, скрестив руки за головой и с надменностью оглядывал всех и вся, но больше всего своего взгляда посвящал мне. Я не смотрел на него, а усердно черкал в тетради, рисуя всяких чёртиков, натюрмортики, людей и т. п. Я вообще любил рисовать, но писать сочинения по картине… Нет, это совершенно точно было не мое. Я не знал, в чем там у меня ошибки, поэтому иногда полностью не соглашался с оценкой, поставленной учителем. Зашёл математик, и мне пришлось оторваться от своего занятия и встать, как это сделали другие ученики.       — Присаживайтесь, — мужчина рукой указал нам садиться. — Итак, сегодня мы с вами будем изучать новый материал, но для этого нам понадобится ранее изученный. К доске пойдет…       Дальше я его не слушал. Мне было не очень интересно, однако я все равно записывал все, что писали на доске. Все было тихо, мирно, спокойно… До одного момента.       Король только делал вид, что писал, хотя, может, и вправду писал, кто его знает. На самом деле он правша. Сейчас вы, дорогие читатели, поймёте, к чему вам это знание. Прошло одно жалкое мгновенье, мимолётное виденье, когда он переложил ручку из правой руки в левую. Освободившуюся ладонь он якобы незаметно положил мне на колено, начиная легонько поглаживать мою ногу. Я вздохнул и, резко схватив парня за запястье, убрал кисть. Пока держал его руку в своей, я ощущал его пульс. Его точёная, грациозная, прекрасная ладонь с бледными и холодными пальцами еле помещалась в моей миниатюрной длани.       — Руку убери, — прошипел я и принялся писать дальше, зыркнув на него ледяным взглядом. Он отвернулся, мол, я вообще сижу просто, ничего не делаю. Так повторялось несколько раз, пока я не посмотрел на его ухмыляющуюся самодовольную, как у кота, рожу.       — Ты можешь сидеть и просто писать? Не лезть к моим ногам? — вполголоса промолвил я.       — Да, но просто не могу удержаться! — проговорил парень, улыбаясь во все тридцать два. Я цыкнул и, закатив глаза, промолчал. Мне нечего ему было сказать. Он просто меня бесил и все. Когда я доделал пример, прозвенел звонок. Я захлопнул тетрадь, записал домашнее задание и снова выбежал из класса, будто током кто ударил. Последний урок — и домой. Ура! Наконец-то я окажусь подальше от этого извращенного кретина. Последним уроком был английский язык. Владел я им достаточно неплохо, поэтому мне не составляло большого труда понимать и не приходилось долго учить. Я не прилагал никаких особых усилий, чтобы сделать домашнее задание. Я пришел в просторный светлый кабинет, выглядящий и ничем не отличающийся от других классных комнат нашей школы: те же парты, стулья, доска — ничего примечательного. Таким же классом был и класс математики, из которого я только что вышел. Кабинеты различались разве только что сторонами света, на которых находились, да этажами — единственное, пожалуй, их отличие. Я шел, задумавшийся о всем этом и рассуждавший о схожести наших кабинетов.       — Ну и куда ты собрался? — послышался низкий приятный голос. Я вздрогнул и резко повернул голову в сторону раздавшегося звука. Не успев ничего понять, мои губы были взяты в плен чужими. Я широко распахнул глаза и не пытался даже осознать происходящее. Они настойчиво сминали их, преобладая над ними. Я упорно пытался оттолкнуть парня руками, но мне даже не давали право на малейшее сопротивление. Юноша неожиданно обхватил мою талию рукой, перекрывая все пути к отступлению. Я промычал ему в губы, по-прежнему пытаясь освободиться от данной пытки. Мне это не нравилось. Я понимаю, просто подурачиться. Но поцелуи парня с парнем, один из которых решительно настроен… В продолжение всего лобзания наших губ король незримо приподнял мою кофту и забрался рукой под нее, начиная оглаживать мою спину. От лёгкого касания его хладной ладони по моей пояснице пробежал едва ощутимый морозец, сопровождающийся мелкой дрожью. Наконец, он оторвался от губ и, глянув на меня томным взглядом, шепнул мне на ухо:       — Тебе не убежать от меня…       Я оттолкнул его и, развернувшись, затерялся в толпе, чувствуя на себе взгляд янтарных глаз… ***       Английский язык закончился. Учитель, попрощавшись с нами, отправился в учительскую, чтобы положить журнал. Я вышел из кабинета и быстрым шагом направился к гардеробу. Я сильно хотел попасть домой. Подальше от всего, что сегодня случилось. Но, оказалось, что судьба приподнесла мне не все подарки. Прямо тогда, когда я взял куртку, меня схватили за руку.       — Да что тебе опять надо?! — вскричал я. — Что ты ко мне прицепился? Дай хоть домой спокойно уйти! Надоел уже! — распалился я.       — Ну, ну. Ты разве не знаешь, что, начиная с сегодняшнего дня, будешь жить, а моем доме? — с ухмылкой задал вопрос король.       — Ч-что? — ошеломленно вопросил я, не до конца понимая, что предложение, сказанное парнем только что, — не шутка.       — Ха-ха-хах, — рассмеялся блондин, вытирая невидимую слезу. — Рассмешил… Это не шутка, а чистая и настоящая реальность.       Я стоял, как громом пораженный. Он сказал, что я теперь буду жить с ним. Зачем ему это? С какой целью?       Я вздохнул.       — Зачем я тебе? Что ты прицепился ко мне, как лист кленовый?       — В личных интересах.       Не успел я опомниться, как оказался в машине этой высокомерной сволочи. Он позвонил моему брату и сказал, что мы с ним любим друг друга, встречаемся и собираемся жить вместе. Невозможно описать реакцию Станислава. Он, вероятно, был в замешательстве и непонятках. Однако парень согласился и отключился.       Я находился в большом, даже огромнейшем шоке. Как мой дорогой и любимый братик мог вот так просто меня отпустить к едва знакомому парню? И даже про вещи не спросил. Нет, его можно понять. Ему будет легче без меня. Год назад наши родители погибли в автокатастрофе и мы остались одни. Тогда мне было семнадцать. Мы остались дома, а они отправились на корпоратив. Помню, погода скверная была: весь день шел снег, выл ветер, все было в тумане. И как мы с братом их не уговаривали, они все равно поехали. Отзвонились нам, сообщили о том, что едут обратно… Но не доехали…       Воспоминания, настолько поглотившие меня, все ярче всплывали в моей голове. Я живо представлял всю ту сцену, как их машина сталкивается с другой, приезжает полиция, скорая, собираются обычные прохожие… Звонят брату, сообщают эту прискорбную новость. Он срывается с места и несётся к родителям. Но их было уже не спасти… Придя, он обрывисто рассказал, что произошло. Тогда мы долго сидели в молчании на кухне, смотря на свои руки и понимая, что остались одни. Часы ровно тикали, нарушая тишину. Потом были похороны, слезы, крики и куча всяких проблем накрыли нас с головой, словно лавина с горы…       Я задумчиво смотрел в окно, рассматривая дома, магазины, людей, спешащих по своим делам. При этом казалось, что я смирился с произошедшем. Практически так оно и было. Мне стало все равно. Он ведь не будет держать меня там, если я ему надоем? Боковым зрением парень изредка наблюдал за мной, то и дело бросая на меня косые взгляды. Видимо, юноша хотел увидеть на моем лице хоть какие-нибудь эмоции, но я был мертвенно тих и безразличен.       — О чем задумался, любовь моя? — ехидно спросил король, пытаясь разозлить меня, чтобы разглядеть эмоции и полюбоваться ими. Я повернул голову, посмотрел на него с секунду и снова отвернулся. — Ну же, давай. Расскажи мне, о чем думает твоя прекрасная голова.       — Отстань, — тихо ответил я, все смотря в окно. — Не твоего ума дело. Да и… Кто ты такой, чтобы я делился с тобой чем-либо?       — С этого дня ты мой, поэтому должен все рассказывать, понял? — в его голосе чувствовалась властность и присутствовал командный тон. Я вздрогнул. Когда он заговорил громче, мое тело сжалось. Пробежали мурашки. Чувствовался и виднелся явный испуг, я сглотнул и выдохнул. Что-то пробурчал и отвернулся к окну. Мимо все также проносились здания различного назначения. Спустя ещё минут пять, мы подъехали к огромному особняку. Вышли из машины.       Дом был, не скрою, прекрасен. Ранее я не встречал таких величественных и гордых зданий. Его окружали статные и могучие деревья. Они словно в театре приоткрывали занавес загадочности и волшебства. Появлялось некое чувство ожидания, что вот-вот появятся разодетые в разноцветные костюмы герои и начнется пьеса. Особняк был похож на дворец: прекрасное сооружение кремово-охристого цвета, крыша и окна темно-бурого, словно шоколад; справа от того места, где мы остановились, к дому шла дорожка, постепенно сворачивающая налево, плавно переходящая в крепкий мост, выложенный оранжевым камнем. Он перекинулся через небольшой проем, в котором стояли ровно подстриженные кустики. В этот «мини-сад» можно попасть через беседку, полностью выполненную в коричневых тонах. По стилю дом напоминал замок восточной культуры, например Турции, Индии. По внешнему виду можно было сделать вывод, что здание сделано из дорогостоящих, качественных материалов. Рамы окон были коричневыми. Само окаймление окон состояло из охристых полос. Дом был как минимум двухэтажным, если не считать мансарду. «Богачи, что уж тут говорить, » — подумал я про себя, осматривая местность. Теперь понятно, почему мы так долго ехали: особняк находился на окраине города. Можно было выбрать другое место для его строительства? Я вздохнул и нехотя поплелся за королем, настороженно озираясь вокруг. Он взял меня за руку и повел в здание, чтобы я не отставал. Зайдя внутрь, перед моим взором предстал сразу обширный зал, выполненный в серо-бело-черных цветах. Он соединялся с кухней. Что ж, все по-современному. В креслах сидела, кажется, вся семья Его Величества: молодой парень, лет 20, с такими же серебристыми волосами, фиолетовыми глазами, но чуть меньше по фигуре, в белой полурубашке-полуфутболке и темно-синих джинсах; женщина, лет 34, в темном строгом костюме пиджак-блузка-юбка, с темными волосами и золотисто-карими глазами, как и у парня, в руке ее была кружка кофе, сделав глоток из которой, она посмотрела на нас; и мужчина, лет 40, в очках и таком же строгом костюме, внешность его походила на, как я понял, брата Короля. Тот, кстати, как только мы вошли, сразу повернул голову и, ухмыляясь, оглядел именно меня, а потом с презрением взглянул на блондина. По всей видимости, отношения у них были не очень. Юноша зло сверкнул глазами и фыркнул.       — Что-то ты долго сегодня… — произнесла неожиданно женщина вполголоса. — Кто это с тобой?       — Я не обязан отвечать тебе. Человек, не видишь? Теперь он будет жить со мной, — недовольно отвечал парень.       — Вижу. Имя молодого человека можно узнать? — спросила мать.       — Нельзя.       Слушая их разговор обо мне, я засмущался. Мне было неловко слушать эту беседу, однако от нее некуда было бежать или прятаться. Я весь сжался. Ладони вспотели от волнения, Как только я снял обувь, кареглазый схватил меня за руку, потащил наверх, в свою комнату, пробурчав что-то вроде «Меня не беспокоить». Поднимаясь по лестнице, я беспомощно тащился за ним и про себя думал, зачем же он меня всё-таки сюда привез.       — Заходи! — властно и быстро произнес Его Высочество, почти толкая меня в комнату и быстро закрывая дверь. Я был в шоке. Мое сердце колотилось в бешено быстром ритме, отбивая чечётку. Я подсознательно предчувствовал что-то очень и очень плохое. И я не ошибся.       — Послушай… — начал я, повернувшись к парню с уставшим видом. — Ты можешь объяснить мне, зачем ты меня сюда привез, и почему я должен жить с тобой? Зачем я вообще тебе нужен?       — Разве я тебе уже не говорил, что ты теперь моя вещь, моя собственность, м? — он взглянул на меня, сверкнув своими древесно-солнечными глазами. Увидев этот взгляд, я испугался и вздрогнул. Его глаза напоминали очи самого сильного демона, который может только существовать. Он вселял в меня страх до такой степени, что мои волосики на коже вставали дыбом в ужасе и с очень большим удивлением. В испуге я сделал два шага назад, отступая к окну. Парень стремительно направился ко мне и, подойдя, схватил за плечи, круто разворачивая на девяносто градусов. Я ухватился за его руки своими, пытаясь удержаться, однако он был сильнее. Под действием силы тяжести я упал на кровать и посмотрел на него настороженными, наполненными ужасом глазами. Сердце забилось так быстро, словно я убегал от разъяренного зверя. Сглотнул.       — Ч-чего?! Ч-что ты собираешься сделать?! Отпусти меня немедленно! — прокричал я, не в силах вынести этого страха секунды более.       — Я? — он высокомерно рассмеялся. — Думаю, нетрудно догадаться, что я собираюсь с тобой сделать, милый мой мальчик.       — Что?! Но я же парень! Это противозаконно! Каждый человек обладает правом на личн… Мгхм… — я пытался вразумить его, но меня нагло заткнули глубоким французским поцелуем, хищно нависая. Я замахал руками, совершая беспощадные попытки высвободиться из этого плена. Он оторвался от моих губ и посмотрел на меня, как на результат проделанной им работы, после чего снова поцеловал, расстегивая свою рубашку. Я промычал ему в губы и оттолкнул его руки от моей одежды. Когда король все же «обезвредил» меня путем зажатия рук над головой и принялся снимать с меня рубашку, я закричал, однако это никак не повлияло на дальнейший исход событий… ***       Я открыл глаза и увидел перед собой лицо этого извращенца. Он безмятежно спал, успокоившись, наконец, что сделал задуманное. Я безжизненным тусклым взглядом смотрел на него и ни о чем не думал. Да даже не хотел думать. Не не мог, а не хотел. Пережитые мгновенья то дело всплывали в моей памяти: его безжалостный взгляд, резкие движения, нещадящая ухмылка… Как бы я не кричал, не просил, не умолял остановиться, он все равно совершал это грязное дело. Я снова закрыл глаза, не желая видеть «королевскую» особу. Тело жутко болело и ныло. С каждым малейшим движением я содрогался от боли. Дышать тоже было сложно и тяжело. Горло неприятно саднило, видимо, сорвал его и остался без голоса. «Неужели теперь так будет всегда?» — пронеслась у меня в голове беспомощная мысль, ни капли не отвечавшая на мои вопросы… И имя моего «хозяина» — Франс Либрих.