Колючий как кактус, сладкий как вата.

      Энджел натянул шёлковое одеяло на себя, отворачиваясь к стене. Спать не хотелось. Хотелось умереть.       Взгляд прошёлся по знакомой комнате. Юноша отчаянно пытался вспомнить всё что произошло ночью. Боль, холод, крики, и… Чьи-то сухие, но тёплые руки. Болело всё тело, особенно запястье, которые царапали и сжимали. Также были ожоги от сигарет. Безусловно, последствия от изнасилования ощущались, даже очень остро, но Даст старался их игнорировать. Он чувствовал себя разбито, словно всю его жизнь разорвали на мелкие кусочки, и включили вентилятор, не давая возможности собрать их.       Энджел с трудом поднялся с кровати, но затем просто упал обратно. Юноша принял сидячее положение, поджав ноги к искалеченной груди. За окном было серое, хмурое небо. Время можно было определить лишь по настенным часам. Пока Даст пытался сфокусировать взгляд на часах в углу, послышались тяжёлые шаги.       — Э-энджел? Это я. — в дверях показалась знаковая макушка, но Даста больше обрадовал поднос с завтраком.       — Доброе утро. — Энджел растянул искусанные губы в жалком подобии улыбки, устраиваясь поудобнее.       — Сейчас вечер. — с тихим вздохом пояснил Аластор, поставив поднос на прикроватный столик.       Парень неопределённо махнул рукой, с довольным лицом вдыхая запах овсяных печений с шоколадной крошкой. О, Аластор даже удосужился приготовить омлет. Правда выглядел он не слишком аппетитно, но с голоду можно и каннибализмом заняться. Энджел пока не собирался поедать собратьев, поэтому принялся за завтрак. Или правильнее сказать ужин?       — Энджел. — тихо позвал Аластор, отрывая юношу от такого интересного занятия. — Ты…как себя чувствуешь? Ходить можешь?       — Ммх… А ты как думаешь? — проглотив кусок вопросом на вопрос ответил Энджел, сщурив глаза. — Ужасно.       Аластор шумно выдохнул, задумчиво кивая. Он никак не мог избавиться от мыслей, что нужно пойти в суд, полицию, куда угодно, чтобы отправить этого сутенёра-насильника в тюрьму. Да, глупо, тем более с их криминальным районом, где к этому относятся спустя рукава. Но Ал был зол, разгневан, и если бы можно было отмотать время, он бы убил Валентино.       — О чём думаешь? — спросил Даст, опустошая бокал с апельсиновым соком. — У тебя нет томатного? Да, я псих который любит томатный сок.       — Слушай. Против тебя совершено насилие сексуального характера. За такое могут посадить на шесть лет. Понимаешь? А учитывая, что…       — Заткнись. — жёстко отрезал Энджел. Аластор поднял на него удивленный взгляд, вопросительно приподняв бровь. Даст тяжело вздохнул, отстраняясь от своего ужина. — Валентино мой сутенёр. Бывший. Бывший сутенёр. И знает обо мне многое, ему известны все мои грешные делишки. Проституция, торговля наркотиками, разбой. Тебе этого не достаточно? Если сажают его — то следующим иду я.       — Я…не подумал над этим. — Аластор присел рядом с Энджел ом и нерешительно взял его за руку. — Может есть какой-нибудь способ…       — Нет. Просто забудь. Понял? Захочешь что-то предпринять без меня, я…я не знаю что с тобой сделаю. — выдохнул Энджел, сжав руку парня. Аластор сглотнул, не отрывая взгляда от лица Даста. Только сейчас он увидел еле заметные, медовые веснушки.       — Я не думал что у тебя настолько криминальная жизнь. Разве ты не подозревал о последствиях? Наркотики, проституция, алкоголь…       — Все вокруг такие умные. Думаете, что знаете больше других? — Энджел горько усмехнулся, поправляя край пижамы которую на него нацепил Аластор, прежде чем уложить спать. — Я знаю, как это мерзко, спать с другими. Осознаю, что мою репутацию невозможно исправить. Я прекрасно понимаю, что сам во всём виноват. Но…я хочу другой жизни. Я хочу всё изменить, мне надоело жить в мире, где каждый считает себя лучше других. Сильные убивают слабых. Естественный отбор? Жестокость жизни? Ха. Отлично. Я просто не способен сдвинуть свою жизнь с мёртвой точки.       Аластор поджал губы, не зная, что ответить на такие откровения от Энджела. Ему даже стало стыдно, за все те мысли, грубые слова по отношению к юноше.       — Я слабый. И я виноват в этом. Жизнь… Такая прекрасная, но с другой стороны так жестока. — Энджел неожиданно лёг на кровать, положив голову на колени Аластора, которые служили ему подушкой. Ал запустил руку в светлые волосы, ласково перебирая пряди. — Я часто видел во сне другую жизнь. Мне снилось, как морские волны едва касаются моих ног, пока я сижу на тёплом песке. Тёмно-оранжевый закат, тишина и полное спокойствие. Мне не хочется всё это фотографировать, мне хочется просто насладиться моментом. Понять, что да, это всё со мной, здесь и сейчас. Но потом я просыпаюсь, вижу перед собой очередного клиента, и мне хочется плакать. Ты спросишь, почему я просто не возьму, и не изменю свою жизнь? Честно…я не знаю. Прошлое — это как тяжёлый груз, который будет следовать за мной везде.       — Разве его нельзя сбросить с плеч? Мы не можем жить прошлым. — спокойно произносит Аластор, массируя кожу головы Даста. — Чем мне жить, если не прошлым? Будущее мне неизвестно. Настоящее… Оно неуловимо. Я не могу перестать думать о том, как я ужасен. — в глазах Даста плескались слёзы, он готов был просто закатить истерику. Энджел не мог себя контролировать, он слишком долго держал всё в себе.       — Так. Перестань. Всё будет хорошо, понял? Я тебе обещаю. Клянусь мизинчиком.       Энджел поднял на Аластора удивленный взгляд, полный отчаяния и надежды. Юноша попытался подняться с колен, и принял сидячее положение.       — Клянусь…мизинчиком? — парень тихо рассмеялся, забавно прикрывая рот ладонью.       — Да. У тебя всё будет хорошо. У нас всё будет хорошо. — Аластор широко улыбнулся, смущённо смотря на шокированного Энджела.       — У…нас? Слушай, это как в какой-то дешёвой драме! Тут точно есть подвох. — Энджел сложил руки на груди, удалясь от Аластора на другой конец кровати. Тот лишь вздохнул, улыбнувшись.       — Слушай. Я не уверен. Вот правда. Я не разбираюсь в подобном, вообще не понимаю что происходит со мной, но…давай просто попробуем? Да, странно, но чёр…— договорить Аластору не дал грубый поцелуй от Энджела. Парень настойчиво сминал чужие губы, кусал, и испепелял взглядом. — Так…ты не ответил. У тебя есть томатный сок?