Твой ход

Следующий день в школе дался нелегко: Ярику приходилось постоянно щуриться, и голова от напряжения гудела, как осиный рой. На контрольной по физике ему любезно помогли, посадив за первую парту. С доски всё, правда, было видно, а вот списать не удалось… Ярослав поднимается по ступеням в клуб взвинченный и расстроенный. На него мгновенно обращают внимание — в тёмно-синей школьной форме он выглядит потрясающе. Он ослабляет галстук, мнёт лямку сумки, но, осматриваясь, не видит знакомое светлое пятно. — Твой вход уже оплатили. — Сообщает администратор. Ярик кивает и проходит в малый зал. Столики там сдвинуты в один ряд для турнира, вокруг никого, но в дальнем углу сидит знакомый силуэт. Михей аккуратно раскладывает карточки по четыре, чтобы провести перестановку сил, но мгновенно все они оказываются на полу — на стол с размаха падает сумка, отодвигается стул, — Ярик садится напротив. — Всё ещё злишься? — замечает Костя, его добродушная улыбка сбивает боевой настрой. Очки тут же оказываются на столе, но Ярик убирает их в нагрудный карман, наблюдая, как Костя подбирает карты. Ему вовсе не хочется видеть его лицо. Ему всё ещё стыдно… — Ты хорошо выглядишь, — замечает Михей, складывая деку, после тихо уточняет: — соблазнительно. Ярик мгновенно взрывается: — А! Значит, в одежде я тебе нравлюсь больше, чем без? Михей заливается смехом, и только тогда Яр осознаёт, что сморозил чушь. Он краснеет, отодвигает стул, понимая, что не выдержит компании друга, но тот явно не хочет, чтобы он уходил. — Стой-стой… Всё в порядке, — Костя выставляет руки в мирном жесте, — может, сыграем? Ярик заминается, разрываясь между идеей уйти и остаться, но когда Михей начинает тасовать колоду, со вздохом тянется к сумке. — Если хочешь, можем переделать тебе деку. Не хуже той будет, — замечает Ярик, доставая карты. — Нет. Вряд ли я буду дальше играть. — Почему? Тебе же нравится! — Не особо, — Михей улыбается, начиная ход. Яр недовольно спрашивает: — Тогда зачем играл? — мысль о том, что они больше не разыграют ни одной партии пугает, — если это из-за той фигни, то… — тише добавляет он, но Костя перебивает: — Я играл, потому что тебе нравится эта игра. Эта новость ошарашивает, как и то, что Михей каждый ход завершает с перевесом сил, хиты на кубе Ярика заметно тают. — И приходил в клуб, потому что ты зависаешь здесь, — Костя улыбается, с новой атакой победа приближается к нему. Ярик молчит, сбитый с толку, сердце колотится в груди, словно сейчас произойдёт нечто плохое. Михей не совершает ни одной ошибки, — он играет так, как должна работать тактика его деки. Только сейчас Ярик понимает, что всё это время Костя ему поддавался… — Ты мне нравишься. И ты труп. — Михей посылает в атаку всех существ на поле. Блокировать нечем. Ярик проигрывает раунд… Он смотрит на столешницу с рассыпанными картами, не зная, что теперь делать и как реагировать на немыслимое откровение. Михей тем временем спокойно собирает свои карточки и оставляет их на столе осиротевшим грузом. Ярик не замечает, как он поднимается, созерцая лишь пустоту перед собой. Но что-то внутри бьёт по нервам, заставляет подскочить и с гневом спросить, глядя в спину бывшему другу: — И это всё?! Михей оглядывается. — То есть только поэтому ты не хочешь играть?! Но что дальше? Я тебе нравлюсь, и ты просто уходишь?! — Ярик размахивает на эмоциях руками, убирая с лица непослушные пряди, его дыхание сбивается, слова от волнения комом встают в горле. Михей разворачивается, чуть хмурясь. — Ты разве не против? Сознание Ярика взрывается от обилия чувств. Он теряется, роняя взгляд, пока Михей медленно, шаг за шагом, возвращается к нему. — Я хочу играть с тобой, как и прежде… Есть мороженое и обсуждать фильмы. Просто… — он рассматривает цветной рисунок на футболке Кости, неуверенно продолжая: — просто я хочу, чтобы так было всегда. Ярослав поднимает взгляд, встречая голубые льдинки. Глаза Михея, как и улыбка, выражают смущение. — Ты понимаешь, о чём просишь? — тихо уточняет он. — Ты ведь… не платонически мне нравишься. Ярика пробивает дрожь, в груди разливается тягостное тепло, а дурацкий парфюм Кости почему-то кружит голову. Он кивает и через мгновение чувствует горячее дыхание на щеке, а после — вкус чужих губ. Короткий поцелуй разрывается, чтобы продлиться вновь, уже в окружении объятий, набирая глубину. Щёки пылают от первых ощущений чужого тепла, от его губ и языка, и пальцев, блуждающих в волосах. Слишком поздно приходит осознание, что они находятся в людном месте и их могут заметить. Ярик толкает Михея в грудь, прерывая поцелуй. — Неприятно? — Не здесь. Слышится усмешка, крепкая ладонь скользит по запястью. — Идём…

***

Ярик сидит на диване, рассматривая свой рюкзак у шкафа, словно инородное тело; тёплый ветер залетает в окно, поднимая бледную тюль. Михей проходит в комнату и ставит на компьютерный стол две кружки, к которым не суждено прикоснуться. Он садится рядом, обнимая Ярика за плечи, и тот по инерции утыкается виском в его грудь, чувствует, как Михей вдыхает запах его волос и нервничает. — Всё в порядке? Пальцы ласково гладят плечо, цепляясь за воротник пиджака. Яр сглатывает, тихо утверждая: — Да. Тёплые губы касаются шеи, прикусывая кожу; руки оглаживают спину и бедро. Поцелуи спускаются ниже. Ярик вскидывает голову, пока пуговка за пуговкой на нём расходится рубашка… Он зажмуривает глаза, ощущая прилив возбуждения, когда поцелуи касаются ключицы. Ладонь ложится на ширинку, сжимая набухший член. С губ срывается хриплый выдох… Он падает на спину, прижимаемый весом Михея, и теряет от нового поцелуя дыхание. Костя давно расстегнул рубашку и блуждает по его телу руками, сжимая в объятиях, после отрывается от губ, чтобы прошептать в них громкое: — Я хочу тебя. И хрипотца в его голосе, и жар дыхания возбуждают сильнее прочих ласк. Но когда пальцы добираются до замка брюк, Ярик невольно сопротивляется. — Не бойся. Но ему страшно, он отворачивается, закусывая губу; вздыхает, когда влажный язык касается живота и скользит по косточке таза. Поцелуи в ложбинке возле паха отзываются электрическим разрядом… Михей рывком расстёгивает ширинку, стаскивая штаны вниз, целует возбуждённый член через ткань трусов, прерывая ранимое сопротивление, а после стаскивает их тоже. Ярик руками закрывает глаза, и когда влажный язык касается его члена, невольно вздыхает. То, что Михей делает… Это приятно, неразумно и дурманит, как самый сильный наркотик. Вскоре Ярик сам включается в игру, толкаясь в его горло, навстречу незнакомому прежде наслаждению. В его дыхании чаще проскальзывают сдержанные стоны, пальцы ерошат светлые волосы и давят на затылок, пока глаза застилает сладкий туман. Михей знает своё дело: его язык скользит вдоль ствола и ласкает головку, пока губы сжимают разгорячённую плоть; он не стесняется смотреть на Ярика, наблюдая его наслаждение, но тот лишь смущается лукавого блеска в голубых глазах. В момент, когда близится развязка, Ярик, против желания продолжить, пятится назад, отталкивая Михея. — Что такое? Но он отвечает лишь дрожью, — хочет кончить и боится этого. На распухших губах Кости играет улыбка. — Давай сам, — он тянет Ярика за руки, заставляя сесть. — Я не… Но неуверенность быстро тает, когда Михей без стеснений прихватывает губами мягкую кожу мошонки и вновь берёт в рот, ожидая, когда Яр сам подастся навстречу. В конце концов, он сдаётся, поднимаясь на ноги, и совершает столь необходимое движение тазом, продвигаясь глубже. Проверяет свои ощущения в медленных движениях, чтобы, наконец, забыться под волной кайфа, не беспокоясь о Михее, который, напротив, охотно подстраивается под его ритм, сдерживая дыхание. Ярик запоздало замечает, как крепкие ладони сжимают его ягодицы, постепенно приближаясь к промежности. Ему становится стыдно, когда подушечка пальца оглаживает анальное отверстие, но не в состоянии остановится, он мирится с непривычным ощущением, которое вскоре начинает подстёгивать возбуждение. Михей проникает в него пальцами на сухую и это доставляет дискомфорт, но в тоже время появляется непривычное удовольствие, приближая момент развязки. Яр вскидывает голову, раскрывая онемевшие губы, с которых срывается нежный стон. С резким рывком кончает и тут же пятится, оставляя на губах Михея белое семя. — Прости… Я не хотел… — стыд возвращается, он падает на диван, зажимая рот ладонью. Михей отирает сперму запястьем, слизывая остатки; поднимается с колен, провожаемый боязливым взглядом, срывает с себя футболку и расстёгивает джинсы…

***

Одежда разбросана по полу. Тихие всхлипы блуждают в комнате. На серой обшивке дивана лежит прозрачный тюбик со смазкой и презерватив в серебристой облатке. Колечко, выделяющееся под фольгой, волнует, привлекая взгляд… Ярик кусает губы, и мягкий язык Михея тут же слизывает выступающую кровь, пока его пальцы растягивают узкие мышцы. — Расслабься, — шепчет Михей, зарываясь носом во взмокшие пряди. Но Ярик до боли сжимает его плечи, сопротивляясь действиям. Крохотные капельки пота скатываются по груди, по коже пробегают мурашки. Он хочет прекратить это, но раз за разом взгляд падает на возбуждённый член с покрасневшей головкой, — обнажённый вид Кости возбуждает; ладони невольно скользят по его груди и прессу, а губы с готовностью отвечают на поцелуй. Вскоре Михей извлекает пальцы, и те уже разрывают серебристую обёртку. — Может не надо? — неуверенно хрипит Яр, жадно наблюдая, как Михей натягивает презерватив. В ответ получает лишь улыбку. Когда головка начинает медленно продвигаться, Ярик с ужасом восклицает: — Нет! Но под обилием смазки член легко скользит внутрь, Михей наклоняется, сжимая спину Яра, и входит полностью, роняя стон. После отирает большим пальцем выступившую слезу в уголке глаза, шепчет, едва двигаясь: — Всё в порядке… Он не спешит, обнимая голову Яра в кольце своих рук, всматривается в каждую эмоцию, пробегающую на его лице, зарываясь пальцами в спутанные кудри. Ярику больно, неприятно и стыдно, но стоит открыть глаза, как он видит два голубых огонька, таких ярких и чистых… Кажется будто весь мир превратился в эти глаза. Взмокшая светлая чёлка, свисающая вниз, зацелованные губы и вспотевшие виски, — это всё ещё Михей, тот скромный парень, который обожает Рокки и клубничное мороженое, и от улыбки которого тает сердце. Тот, которого он любит… Ярик закрывает глаза, привыкая к влаге на коже, к его движениям и новым чувствам; поднимает руки, обхватывая шею, и осторожно двигается навстречу, позволяя Михею набрать темп. Когда Ярик окончательно расслабляется, Костя поворачивает его спиной к себе, целует в лопатку, крепко обнимая талию, и входит вновь… Ярик прижимается к подлокотнику и с каждым новым толчком сжимает пальцы на обшивке так, будто намеревается её порвать. Боль и наслаждение сплетаются в неразделимый узел, не позволяя распознать ощущения. Он широко раскрывает губы, гулкое дыхание прерывается болезненными стонами… Рука Михея, сжимающая плечо, сбитое дыхание за спиной, и чёртово зеркало напротив, отражающее его во всей красе, — всё это сводит с ума. Первый секс кажется пыткой… Своего отражения Ярик смущается, как и нездорового румянца на щеках Кости. Но именно вид в зеркале расслабляет, возбуждая осознание происходящего, как есть — без прикрас. На губах появляется сумасшедшая улыбка, с глаз катятся слёзы… Михей останавливается резко, рвано дышит, наклоняясь ниже. Горячее дыхание обжигает спину, от поцелуев на коже приятно, как и от мысли, что Костя только что кончил, — Ярик содрогается, хватаясь за обнимающие его руки, и постепенно находит покой. Он останется у него с ночёвкой, пригретый в тёплых объятиях; встретит рассвет под пристальным взглядом голубых глаз и улыбнётся…

***

На турнир собрались все бывалые и новые игроки. Карточки мелькают всюду; деками хвастаются; приводят в пример лучшие комбинации, рассказывая забавные моменты из игры. Ярик сидит за столиком, волнуется, но не из-за турнира — Кости всё ещё нет. Он надеется на поддержку, ведь Михей всегда приходил в такие моменты, и понимает, что сильнее нуждается в его внимании, чем прежде. Время идёт. Скоро объявят первые пары. Взгляд мечется по столешнице, цепляясь за чёрную двойку на табличке. Начинается турнир. От несобранности Ярик пропускает важный триггер. Ему кажется, что он обречён на проигрыш, но на втором ходу на плечи сзади ложатся две ладони. — Не подсказывать, — машинально ворчит Андрей напротив, рассматривая в руке свои карты. Михей улыбается, ерошит кудри Ярика, согревая своим теплом, и подсаживается сбоку, наблюдая раунд. Во время перерыва они выходят на улицу, встречая вечернюю синеву. — Ты больше не будешь играть? — интересуется Яр, опираясь на поручень крыльца. Михей жмёт плечами. — Буду, если попросишь. — Прошу, — шепчет Ярик, опуская взгляд, и вновь ловит поцелуй на губах. Мимо проходят ребята, и Совун повторяет девиз клуба: — Игры сближают! Михей показывает ему «Fuck». Этот турнир Ярик проигрывает, но не расстраивается, возвращаясь домой в компании любимого друга.