Созвездие Грейнджер или Новый Мир

Когда на следующее утро Гермиона спустилась к завтраку, в своей гостиной комнате она обнаружила Гарри Поттера. Лучший друг и начальник Аврората сидел за столом, демонстративно пролистывая утренний выпуск «Пророка». – Гарри, какая неожиданность. Интересуешься новостями с утра пораньше? Джинни запретила газеты? – Ищу сообщение о массовых самоубийствах в высших кругах нашего консервативного общества, – Поттер отложил газету в сторону и улыбнулся от уха до уха. – Нет, это просто гениально! Теперь я готов не только кровь, вместо Петтигрю руку отдать, чтобы нашего Томми-которого-не-называют-вслух оживить и сообщить ему такую потрясающую новость. Знаешь, мне кажется, если бы мы ему такое при жизни рассказали, он бы несмотря на все свои крестражи сдох. Просто сквозь землю провалился! – Смотрю, Альбус уже поделился с тобой впечатлениями, – Гермиона покачала головой и налила себе кофе. – Но если серьезно, всё так и есть. Ты же сам знаешь, что Меропа Гонт, даже живя в семействе отца, который пытался развить хоть какие-то способности, из Хогвартса письмо не получала. - Просто, никто и никогда это так не представлял, - Поттер тряхнул шевелюрой, даже не пытаясь скрыть восхищения подругой. - Даже аксиомы порой требуют пересмотра, - подмигнула ему Грейнджер. - И тогда вдруг оказывается, что Земля круглая. Поттер кивнул: она была права! С момента их появления в этом мире, им талдычили старые «истины», а Грейнджер их пересматривала, и вдруг оказывалось, что «Земля действительно круглая и она вертится». Впрочем, был ещё один момент, которым Поттеру не терпелось поделиться с подругой. - Ты уже слышала, что Люциус посоветовал Александру обратить внимание на Лили? - отложив газету в сторону, Гарри серьёзно взглянул на молодую женщину. - А ты как вынюхал? - Гермиона качнула ещё не уложенными в тщательную прическу кудрями. Гарри проследил за её взметнувшейся в воздух шевелюрой, и мисс Грейнджер вдруг впервые в жизни подумала, что ведь именно этот парень с детства делает стойку именно на гладкие, прямые волосы. - Мантию-невидимку решил проветрить? - Что-то вроде того, - Гарри широко улыбнулся. - А ты и без мантии все знаешь... - Они решили по-дизайнеровски заново вывести Блэков, - Гермиона хмыкнула. - С твоими чёрными волосами и моими кудряшками? - Похоже на то, - Гарри вернул улыбку. - Плюс, Сириус выбрал наследником меня... Правда, Лили давно в Алекса влюблена, я ведь говорил. Похоже, Люциус считает, что если твой сын не против... - Ну, спасибо, что хоть мнением Александра решили поинтересоваться. Уже прогресс, - Гермиона качнула головой. - Гарри, это будет решением детей. Хотя, у меня такое чувство, что многие из них уже почти определились. Даже Генриетта. Это так... странно. Но если подумать... Астория утверждала, что волшебники выбирают сердцем очень рано. Я слегка покопалась в этом, и правда, получается так. Что-то вроде «двух половинок душ». Только, половинка не обязательно одна, но если есть взаимность, то однозначно от добра добра здесь на самом деле не ищут. - Поищешь здесь, - Гарри хмыкнул. - «Искатели» находят себе на свою голову не добро, а милое проклятие. И далеко не всегда это импотенция. Она некоторым подарком на день рождения покажется. - Ты стал пессимистом в свои нестарые годы? - Я отработал в Аврорате эти годы, - Гарри ухмыльнулся. - Поверь мне, можно самый безобидный сглаз так мастерски подкрасить, что любое тёмное проклятие отдыхает. - Поверю на слово, - Гермиона кивнула. Она уже давно поняла, что разница между тёмной и светлой магией - не то, из какой книжки взяты слова. – Всем доброго утра, а оно сегодня и правда доброе, – вдруг раздался со стороны камина полный энтузиазма голос Драко Малфоя. – А ты здесь как оказался? – палочка Гарри Поттера взлетела вверх и чётко направилась в лоб новоприбывшего так быстро, что ни Гермиона, ни Малфой ещё и моргнуть не успели. – Поттер, спокойно! Я пришёл с миром и безоружный, – Малфой демонстративно развёл руки в стороны и застыл на месте. То, что он сейчас оказался мишенью отточенных аврорских рефлексов Гарри, не вызывало ни малейших сомнений. – А почему ты теперь вообще шастаешь сюда без приглашения или предупреждения? – Поттер предостерегающе нахмурился. – Гарри, расслабься, – Грейнджер успокаивающим жестом положила руку на предплечье друга. – Уверена, что этот чудесный браслет, который теперь надет на мне, дает ему право. – Дементор на соплохвосте, – Поттер чуть не сплюнул. – Уверен, что ты права. – Она, действительно, права, – дождавшись, пока Гарри опустит палочку, кивнул Малфой. – А я смотрю, ты уже ищешь в утренних газетах новости о массовых самоубийствах? – Эх, не доучил я окклюменцию в детстве, – отшвырнув в сторону «Пророк», который ещё не так давно листал, прошипел Поттер. – Это не окклюменция, а здравый смысл и логика, – Малфой усмехнулся и опустился на стул. – Я бы на твоем месте тоже искал. – Ну, раз на моем месте ты бы тоже искал, то добавлю, что на своем месте я очень расстроился, что не нашел, – аккуратно убирая палочку обратно в рукав, отчеканил начальник Аврората. – А ты не расстраивайся, просто в газетах не обо всём пишут, – тут же успокоил его Драко. – А на самом деле, в этот не такой уже и поздний, а на самом деле вполне ранний час, половина портретов и огромная часть живых волшебников поколения моего отца и старше уже оправляется от сердечных приступов. Например, мой дед Абраксас, которому Люциус поспешил сообщить первому. Потом, насладившись эффектом, отец направился в поместье Лестрейнджей. Тебе будет любопытно потом посмотреть в омуте памяти, как ярко отреагировали на эту новость некоторые ваши знакомые, например, тётушка Белла и её милые мальчики. – Это ты сейчас про Рудольфуса и Рабастана? – на всякий случай уточнил Гарри. – Однако, намёки у вас, лорд Малфой. – А Салазар их там знает, – Малфой равнодушно пожал плечами. - Я про них троих много знаю, а слышал ещё больше интересного. Не все даже повторять хочется, особенно в приличной компании. – Воспоминания на бочку, – тут же потёр руки Гарри Поттер. – То есть, сперва в колбу, а потом в омут памяти. Со своей стороны, могу поделиться незабываемой картиной, когда я эту новость сообщил твоей двоюродной бабке Вальбурге. Я себе даже уже отдельный альбом, то есть полочку, для подобных моментов завёл. На дождливый день. – Подожди, а как Люциус смог попасть в Лестрейндж-менор? – Гермиона непонимающе нахмурилась. – Их же род официально оборвался, я даже в Гринготтс узнавала. На всякий случай, а то мало ли что. Мне сказали, что особняк и владения опечатаны, а наследников у Лестрейнджей нет. – На самом деле, тебе могли только сказать, что официальных наследников нет, – мягко улыбнувшись, поправил её Драко, и молодая женщина настороженно нахмурилась. – Ты имеешь ввиду, что у них могут быть незаконнорожденные? Но ведь знать подобное просто невозможно, на ваших семейных гобеленах они не отражаются. Уж кто, а я-то знаю. И их нужно добавлять вручную. – Совершенно верно, – Драко согласно кивнул. - Правда, есть маленькое «но»... Если род официально прервался, то есть, законнорожденных наследников больше нет, то в момент их совершеннолетия, на гобелене вполне могут появиться имена незаконнорожденных детей мужского пола. Если таковых не имеется, но есть особи женского рода, то появятся они. – Я такое не знала, – мисс Грейнджер нахмурилась. – А возраст совершеннолетия, конечно же, потому что достигнувшие его дети могут принимать решения самостоятельно. – Совершенно верно, – Малфой одобрительно кивнул будущей супруге. – А поскольку род официально прервался, то больше ни один мёртвый патриарх не имеет права слова. Магия берет верх и возрождает род через какую-либо доступную ей кровь. Иногда, могут даже появиться внуки или правнуки какого-нибудь активного патриарха из прошлого. Есть только одно требование: это должен быть волшебник. В нашем мире прежде никогда не приходилось прибегать к подобному, и всегда находилась кровь кого-нибудь законного где-нибудь. Или, скажем, второй сын дочери рода. Но чтобы отрезало начисто, это очень редко. А вот род Лестрейнджей под раздачу попал. Но ты ведь понимаешь, что оба братишки монахами никогда не были, и не всех, с кем развлекались, они убивали. – Я только не понимаю, – Гарри задумчиво почесал лоб и поправил очки. – Почему ни одна из этих женщин, которые всё-таки оставили себе такие сомнительные сувениры, до сих пор не сделали клейм на имя. – Это как раз понятно, Гарри, – отмахнулась от него Грейнджер. – Здесь причин много, а вот симпатии к роду ноль. На месте этих женщин, я бы тоже пожелала имени Лестрейнджей кануть в лету, а последним представителям рода навечно гореть в аду. Мы же помним, о каких сомнительных представителях разновидности человека говорим. – Именно поэтому имена возможных наследников появятся только в момент их совершеннолетия. Пока же есть небольшой намёк: на гобелене проросли два «ростка», исходящие из имён обоих братьев. А официальным опекуном рода считается мой отец, через родство матери и Беллатрикс. – Теперь понятно, почему Люциус имел возможность развлечься сегодня, – кивнул Гарри. – Ну, почему же только Люциус? – Малфой обиженно поджал губы. – Мы вместе пошли, я получил намного больше удовольствия, чем отец. Правда, основным праздником для него сегодня утром была реакция Абраксаса. Тут мне до него, как до свободы из Азкабана без палочки. Гарри задумчиво переводил взгляд с Гермионы на Драко. Когда он начал себя чувствовать рядом с ними лишним? Точнее, когда он опять начал чувствовать себя лишним рядом с Грейнджер? Гарри теперь прекрасно был осведомлён, что большинство учащихся других факультетов в школе считали его и Гермиону парой. Только Гриффиндор знал, что они всего лишь друзья, а с какого-то момента Грейнджер начала поглядывать на Рональда Уизли. Теперь ему казалось, что ни умный Рейвенкло, ни хитрый и рассудительный Слизерин просто не могли поверить в подобное. Они элементарно не видели логику за таким решением Грейнджер или его самого. Теперь, хладнокровно глядя в прошлое, не понимал и сам Поттер. А ещё больше он не понимал, каким образом был настолько слеп. Неужели в школьные годы он был до такой степени поверхностным, что обращал внимание только на гладкие, блестящие волосы и внешность ведьм? Впрочем, его первая любовь ведь была с Рейвенкло. Гарри много раз встречал Чжоу Чанг за последние годы. Теперь девушка уступала Гермионе Грейнджер практически во всём. Нынешний министр магии вообще больше не уступала ни одной из своих бывших сокурсниц ни внешностью, ни умением одеваться, ни лоском или изысканностью манер. Неужели в школе они все были слепы? Он сам, вечно бегающий за «вылизанными» девчонками, хотя потом переключившийся на Джинни Уизли. Впрочем, в Джинни он видел уже большую и дружную семью и то счастье семейного очага и любви, которых был лишен в детстве. Был ещё и Рон, все время поглядывавший на пышные формы рано оформившейся Лаванды Браун. Гермиона начала привлекать внимание парней Гриффиндора намного позже, хотя тот же более опытный Виктор Крам обратил на неё внимание ещё на четвёртом курсе. А может, не один болгарин разглядел незамеченный ими всеми потенциал маленькой волшебницы? Теперь начальник Аврората начинал подозревать, что многие чистокровные видели, какое сокровище расцветает у них под носом. А по всем признакам выходило, что и Люциус Малфой, и его сын обратили на Гермиону внимание ещё перед вторым курсом. Или, Драко ещё с первого? Теперь уже Гарри Поттер однозначно кусал локти, хотя Джинни он всё-таки любил. Правда, в свете подобных размышлений, Гарри как-то недавно подошел к портрету Альбуса Дамблдора и прямо спросил: – Скажите, профессор, если бы меня воспитывали не Дурсли, привившие только одну единственную цель: найти любящую семью и иметь много детей, чтобы никогда не быть одиноким, а любящий человек... Например, тот же Сириус Блэк, чистокровный, получивший с детства все навыки распознавать потенциально сильных волшебниц, в конце концов, просто сердцеед и опытный мужчина. Посоветовал бы мне Сириус обратить внимание на Гермиону? – А сам ты что думаешь, мой мальчик? – Альбус Дамблдор нахмурился. – Сам я думаю, что к тому моменту, когда он мог мне что-что посоветовать, Сириус уже видел, что вы поощряете внимание ко мне Джинни. Замечал, что опять же вы все толкаете Гермиону к Рону. И просто промолчал, то ли не желая идти против ваших предпочтений, профессор, то ли считая, что поезд ушел. Альбус Дамблдор не ответил тогда на его вопрос. Просто сперва сделал вид, что задумался, а потом вообще заснул. Больше Гарри не спрашивал об этом великого манипулятора, а вот самого себя – постоянно. Ответ напрашивался только один. Сириус Блэк был не менее опытным мужчиной, чем его собственный отец Джеймс Поттер или Люциус Малфой. А значит, сам Гарри мог бы вполне повторить историю Джеймса или Драко Малфоя. Но после драки, особенно уже имея в наличии трёх детей, кулаками действительно не машут. - Что ж, всё ясно, а теперь позвольте оставить вас, – вернувшись в реальность из своих размышлений, проговорил начальник Аврората. Гермиона и Малфой кивнули, и через мгновение Гарри Поттер исчез в зелёном огне пламени камина. Нет, он ни о чем не жалел, но иногда задумывался, что было бы, если бы судьба когда-то рассудила по-другому.