Хроники Килдерона

Последующие дни казались сном наяву. Жизнь возвращалась на круги своя, хороводом монотонных лекций и чередой зачастую невыполнимых практических заданий вовлекая в калейдоскоп повседневной студенческой рутины. Даже отец прислал длинное письмо с искренними извинениями. Но этого оказалось недостаточно, чтобы Фрида перестала искать знакомые очертания в каждой длинной тени. «М-мне жаль, леди Ринновэт, но я с-своими глазами видел, как зверолюд вспорол ему горло. У Малагфэйна не было шансов», — упорно повторялась в голове реплика Корхурста. Вновь и вновь прокручивая недолгий разговор на скромных поминках, Фрида все сильнее сомневалась в случайности смерти брата. Прихвостень Ядозуб не тянул на роль единственного человека, пережившего встречу со зверолюдами, ведь за время беседы ничего не смог рассказать о них. Ни количества, ни отличительных знаков, ни возраста существ, словно опасался случайно обличить зыбкую ложь. И, следуя длинным коридором, Фрида вновь покосилась на свой взлохмаченный силуэт среди статных благородных теней. — Леди барашка! — раздалось за спиной, и Ринновэт раздраженно закатила глаза, прибавив шаг. Уроборос был последним человеком, с которым ей хотелось общаться, но, как назло, он и не думал отставать. Потревоженное пепелище ярости вспыхнуло с новой силой, огненными змеями поднимаясь по позвоночнику к затылку под скрип плотно сжавшихся клыков. Позорный ошейник из отпечатков его ладоней расставил все точки в их многолетних отношениях. Как бы она ни старалась, провидец не увидит в ней человека и даже в последний миг не станет ей близким. «Никогда», — синим пламенем жгло сознание. — Прошу Вас! — упало последней каплей в чашу терпения. — Мне Иранаду надо было так же отвечать?! — резко развернулась Фрида, едва не столкнувшись с ним. — Подождите, мой жених в единственный раз, когда я в нем нуждалась, решил удавить меня как подзаборную шавку! — Я был не в себе. Послушайте! — Ошарашенный напором, провидец попытался положить ладони ей на плечи. — Да я всю жизнь слушаю и играю по твоим правилам! Мне это все в край осточертело! — напирала Фрида, отбив его руки. — Я не просила любви, не просила жалости, но хотя бы уважения я заслуживаю! — Л-леди Риновэт, потише… на нас смотрят, — неловко улыбнулся Уроборос, бросая встревоженный взгляд за спину собеседницы. — Да плевать я хотела! — взяв провидца за грудки, она прижала его к стене и чуть приподняла над землей. — Пусть все знают! Покуда бьется мое сердце, союзу наших семей не бывать! — Один в поле не воин, леди барашка. П-подумайте дважды, прежде чем жечь мосты, — сощурил золотые глаза Уроборос, стараясь скрыть волнение за улыбкой. — Ты кое-что забываешь… — Фрида резко отпустила его и склонила к себе, пророкотав на ухо. — Я не воин, я — чудовище. Разжав перебинтованные пальцы, она медленно отстранилась и продолжила путь. Легкие жгла пьянящая эйфория, умоляя остаться и отомстить за каждый день вынужденной помолвки, но остатки трезвого рассудка уводили Фриду на свежий воздух. Скандальный разрыв и без того доставит Ринновэт проблем, не хватало еще привлечения преподавателей за избиение студента. И, выпуская клубы разгоряченного воздуха в высокое зимнее небо, последняя наследница Ринновэт спешила по каменной дорожке к тренировочной площадке для рукопашного боя. Любимая пора брата все сильнее вступала в свои права, укрывая уставшую землю белым покрывалом. «Там, где я родилс-ся царила вечная мерзлота… Ни одна зима Зитласа не с-способна с-сравниться с ее величием и крас-сотой», — обрывки его слов терялись в вальсе перистых снежинок и их прощальном хрусте под стальными набойками каблуков. Перевязки неприятно натирали плечо и под ребрами, но право хоть на миг безнаказанно содрать благородную шкуру и отпустить на волю изголодавшихся демонов стоило всех рисков. Приближаясь к излюбленному месту Фрида застыла в изумлении. На идеально расчищенном поле находились абсолютно все ее одногруппники, одетые по форме и выстроенные по росту. Лишь знакомые обшарпанные лавки и покосившиеся столбы вернули былую уверенность. Это точно ее площадка для рукопашного боя. Спиной к Фриде сосредоточенно проводил инструктаж широкоплечий мужчина в отглаженной черной форме офицера, учитель Индрис. Сколько она на него ни смотрела, для человека он казался слишком рослым. Правильные черты казались слишком подозрительными, как и стойкий запах табака. Услышав, как Фрида бросила на лавку сумку, он медленно обернулся. — Кажется, леди Лиралайн запретила Вам нагрузки, леди Ринновэт. На сегодня, Вы свободны, — произнес он, сощурив единственный целый глаз. — Если буду валяться в постели, только потеряю форму, — фыркнула она, вставая в конец шеренги. — Учитель Индрис, не утруждайтесь, она сумасшедшая. Учитель Рил просто разрешал ей делать, что она хочет, — гаденько хихикнула одна из чародеек. — Тишина, — строго произнес он и, подойдя к Фриде, добавил: — Я не учитель Рил и на моих занятиях ученики обязаны следовать моим правилам. И сегодня я приказываю восстанавливать силы. — Можете сколько угодно играть в наставника с ними, но не со мной. Я пришла убедиться, что Вы не настолько глупы, чтобы отстранить от занятий существ, — надменно вздернула подбородок Ринновэт, уперев руку в бок. — И, похоже, ошиблась. Еще несколько недель приличного поведения и пацифизма грозили стать худшей из возможных пыток. Бесконечные раздражавшие перепалки с братом оказались горькой пилюлей, помогавшей ей сохранять человечность. Поджимая губы, Фрида пристально всматривалась в невозмутимое лицо собеседника, надеясь, что дешевый выпад хоть немного распалит пламя противостояния. Хотя бы на удар, на несколько резких слов, на несколько секунд лишенной благородства ярости. — Вы бросаете мне вызов? — будто читая ее мысли, офицер скептически выгнул бровь, глядя на подопечную сверху вниз, и усмехнулся. — Что ж, попробуйте справиться хотя бы со мной, и тогда я подумаю над Вашим предложением. Немного помолчав, он отступил назад и не столько игриво, сколько снисходительно добавил: — Не вздумайте сдерживаться. — Раз настаиваете, — ошарашенная согласием Фрида счастливо и почти плотоядно улыбнулась. — Не дайте мне заскучать, учитель! Вступив в круг и хрустнув костяшками пальцев, Индрис принял боевую стойку, готовясь преподать быстрый, но очень доходчивый урок. На что Ринновэт мелодично хохотнула, раскинув руки в стороны, и начала свободное падение вперед. Однако возле самой земли совершила резкий рывок, смазанным силуэтом скользнув к ногам учителя. В последнюю секунду он ушел с линии атаки, попытавшись ударить по хребту Ринновэт, но лишь рассек облако взрытого снега. Впившись пальцами в землю, она резко сменила направление на сто восемьдесят, сделав подсечку, чем сбила его с ног. Крутанувшись волчком, Ринновэт собиралась добить размашистым ударом сверху, но Индрис резким кувырком назад поднялся на ноги. Зимний воздух накалился в повисшей тишине. До этого дня ни один студент не мог даже коснуться нового учителя, не то что сбить его с ног. И когда в его глазах отразилась клыкастая улыбка в клубах разгоряченного пара, он расстегнул верхнюю пуговицу кителя. Воспитательная борьба принимала оборот, в котором не оставалось места снисхождению, однако Индрис поманил ее двумя пальцами, настаивая на продолжении. Фрида опустилась на все четыре конечности под осуждающие шепотки одногруппников и сделала рывок. Но стоило ей приблизиться, он резко присел и нанес удар ногой. Не успей Ринновэт лечь и пропустить атаку над макушкой, все могло кончиться лазаретом. Швы под перевязками обожгло свежей кровью и эйфорией настоящей угрозы. Выгнувшись колесом, она ударила ногами в голову противника, отомстив за покушение на целостность черепа. Внезапно взгляд офицера сменился заинтересованным и, заблокировав удар, он отстранился. Грязные и дикие методы благородной леди интриговали переменчивостью, но затягивание поединка грозило обернуться печальным исходом. И когда Фрида в очередной раз поднырнула под его рукой и собиралась нанести удар в живот, Индрис тихо произнес: «Поиграли и хватит». И прежде, чем она успела осознать, схватил Ринновэт за вздыбленную гриву и, сделав подсечку, с силой впечатал в землю лицом. Перья снежинок жгли раскрасневшиеся щеки, оставаясь горьковато-кислым послевкусием на губах. Разряд неведомой энергии прокатился от затылка до кончиков пальцев, заставив истосковавшееся по охоте тело выдохнуть. В гробовой тишине офицер поднялся на ноги, отряхиваясь от снега. — Среди учеников, действительно вряд ли Вы кому-то по зубам, только вот я Вам не по силам. А теперь… — Я… Еще не проиграла… — донесся хриплый голос. С трудом поднимаясь на ноги, Фрида небрежно размазала рукавом кровь с разбитого носа и ободранной щеки и улыбнулась. В плывущем силуэте учителя, она видела брата. Его острые широкие плечи, гордую осанку, его черную тень на перистом снегу. Видение то или игра самообмана, но Фрида мечтала остановить мгновение легкой контузии и еще немного побыть той, кого боялись люди. Кого никогда не боялся Малагфэйн. — Раз настаиваете, — произнес Индрис, вновь приняв боевую стойку напротив нее. Внезапно их прервал выбежавший из строя Корхурст. Он уверенно встал на пути Фриды и призывно расставил руки в стороны, в отчаянном порыве желая остановить ее. Возможно, впервые за долгое время парень смотрел не вскользь, не исподлобья, а прямо на нее. Впервые его тусклые глаза выражали что-то кроме равнодушия. — Леди Ринновэт, прекратите! Вы пугаете… — уверенно и без заиканий начал он, но учитель перебил. — Раз благородных господ может напугать хрупкая девчонка — это не ее вина. Если это все, вернитесь в строй. — Эстерианские приемы запрещены, — не унимался Корхурст, обернувшись на него. — Снова не то, — отрицательно качнул головой учитель, скрестив руки на груди, под недоумевающие взгляды учеников. — Либо говори прямо, либо не лезь под руку. — Леди Фрида заносчива и несносна, но все еще ранена, — Корхурст склонил голову так, что длинная челка скрыла его глаза. — Я не могу просто смотреть как Вы ломаете человека, даже если это Ринновэт. — Вот это совсем другой разговор, — удовлетворенно улыбнулся Индрис и, покосившись на соперницу, насмешливо добавил: — Слышали, леди Фрида? Не заставляйте одногруппников беспокоиться. Ринновэт застыла в изумлении. Никто и никогда раньше не волновался за нее, кроме брата. Так было всегда. Люди считали ее чудовищем, эстерианским зверем. Или она хотела так считать? В черных омутах глаз отразился сутулый силуэт нелюдимого парнишки. Почему он выглядел настолько виноватым, когда прилюдно протянул руку помощи? И зачем помог одной из главных неприятелей его госпожи? — Кхм-кхм, так и быть, отложим наш разговор. Но это не значит, что я согласилась с Вашими методами, — прочистив горло, сконфуженно буркнула Ринновэт и собрала вздыбленные кудри в низкий пучок. — В следующий раз я буду настойчивей. — Обязательно, — усмехнулся офицер, а после обратился в ученикам: — Итак, продолжим…

***

Перистые снежинки кружили за морозным витражом крохотного окошка, вторя ленивому вальсу домашней пыли в тусклом свете лучины. Тонкий флер цветочных духов и накрахмаленной ткани заполнял пространство тесной каморки на чердаке. Длинные, худощавые, словно лапки паука пальцы, застирывали окровавленное ситцевое полотенце в небольшом тазу. — Ты проснулся раньше, чем я предполагала, мой мальчик.