Хроники Килдерона

Тремя днями ранее. Золотые блики перепуганными зайцами прятались в снежной белизне трепещущих на ветру штор от схватки двух озверевших вечерних теней. — Тебе не разрушить мою жизнь! Просто сдохни! Сдохни, Иранадово отродье! — заливался смехом провидец, яростно сжимая горло Фриды. С каждой секундой борьба становилась ожесточённее и оттого бессмысленней. Штопанные раны горели под перевязками, аккомпанируя тошнотворной слабости отравления скверной, но, словно по привычке, последняя наследница Ринновэт боролась за каждую минуту. В Зитласе не осталось людей, видевших в ней нечто большее, чем паразитку, а впереди ждала лишь петля эшафота под возгласы скандирующей толпы. Даже отец, ссылаясь на слабое здоровье, отказался свидетельствовать в ее защиту. И, задыхаясь в агонии собственного бессилия, Фрида заметила темный силуэт в отражении витража. — Ма… Малагфэйн, — из последних сил позвала она, в отчаянном порыве протягивая руку. Все прекратилось в тот же миг. Словно повинуясь безмолвному приказу худощавое тело провидца мешком упало рядом, позволив наполнить изголодавшиеся легкие холодным осенним воздухом. Заходясь в приступе кашля, Ринновэт различила высокие кожаные сапоги, сделанные в лавке мадам Шалтир, но их обладателем оказался совершенно другой человек. Офицер с повязкой на одном глазу аккуратно похлопал ее по щеке. — …ишишь меня?..Едва успел… Че не шумела-то, дуреха? Высокий, на десять лет старше и, как на зло, совершенно не похожий на Малагфэйна. Изо дня в день Фрида слепо надеялась на его возвращение, но реальность диктовала печальную истину. Волчий лес не прощает ошибок, и выбеленные кости ее милого брата наверняка украсили пояс вожака рядом с костями ее матери. И по насмешке Богов, не осталось ни времени, ни даже сил отомстить зверолюдам за их смерти. — Я… Меня… — хрипела Ринновэт, с горем пополам сев на полу. Боль, разочарование и страх переполнили душу до краев, хлынув градом горьких слез. Не в силах прекратить череду раскатистых всхлипов, Фрида беспомощно смотрела на незнакомца, присевшего возле нее. В ярко-зеленой радужке его глаза не отражалось ни злости, ни отвращения, словно перед ним сидел вовсе не свирепый зверь Приграничья. Тяжелая ладонь мягко опустилась на лохматую макушку, приглаживая вечно торчавший хохолок и, подавшись спонтанному порыву, Фрида покорно прильнула к руке. Смесь табака и терпкой дурман-травы пьянила разгоряченную голову сильнее крепкого эля, увлекая в распростертые объятья первого встречного. — Ну-ну, худшее позади, — убаюкивающе говорил офицер, приподняв ее лицо за подбородок. Тихий бархатный голос терялся в шуме осеннего ветра, а силуэт собеседника вновь утрачивал очертания. Сидя на полу, они долго о чем-то говорили, но Фрида не могла припомнить ни единого слова. Лишь остатки тепла чужих прикосновений и умиротворенная душевная усталость подтверждали реальность случившегося. — Теперь все будет хорошо, — похлопав ее по макушке, словно питомца, крайне удовлетворенно произнес офицер. — Боюсь… Вы ошиблись, сэр. — Фрида резко отодвинулась на допустимую этикетом дистанцию, сконфуженно уронив взгляд в пол. — Через три дня меня казнят за убийство, которого я не совершала, а единственный человек, способный поручиться за меня на ритуале Откровения, сейчас лежит без чувств. В какой момент он подобрался настолько близко? Лишь брату дозволялись подобные фамильярности, так почему же ненасытное пламя злости не туманило рассудок? Колдовство ли то или воля случая не имело значения, ведь офицер выиграл ей время и с этим стоило считаться. — Звучит действительно паршиво, а что за ритуал? — он непринужденно достал из внутреннего кармана трубку с тонким длинным мундштуком. — Закурю? — Д-да, пожалуйста, — спешно кивнула Фрида, не поднимая взгляда. — Он проводится в храме Данари. Там, в кругу Истины, обвиняемые получают последний шанс доказать свою невиновность. Но… подобная роскошь не доступна для отлученных, вроде меня. — Если нет друзей, готовых поручиться за тебя… Почему бы не нанять кого-нибудь? — набивая табак и раскуривая трубку, спросил офицер. — Поручитель ступает в круг Истины вместе с осужденным и, если вина подтвердится, они оба исчезнут в пламени гнева Данари. Единственный безумец, способный довериться мне, сейчас лежит без чувств, — Фрида бессильно сжала кулаки. — Возможно он не единственный безумец в Зитласе, — раскурив трубку, хитро сощурился он. — Вы… Хотите поручиться за меня? Разве вы не знаете, кто я? — Фрида Ринновэт, первокурсница факультета поддержки пониженного медного уровня, — офицер выпустил клубы дыма из легких. — Совсем забыл представиться. Я новый преподаватель по рукопашному бою, Индрис Ларсик. — Но… почему? — не веря в реальность происходящего, она резко подняла взгляд, в попытках уловить в жестах шутку. Но ни один мускул не дрогнул на лице собеседника, он был абсолютно серьезен. — Потому что учитель всегда в ответе за своих учеников, — спокойно ответил он, расслабленно прислонившись спиной к стене. — Или предпочитаешь эшафот? — Нет-нет, я благодарна! Просто…– Фрида отрицательно покачала головой и тут же была перебита собеседником. — Вот и умница, — хмыкнул он, выпустив клубы дыма из легких. — Слышал, ты в рукопашную сцепилась со старшей хнарой. Признаться, я ждал увидеть кого-то… менее целого. Похоже, ты хорошо разбираешься в этих тварях. — Разумеется. Приграничье испокон веков служит первой преградой на пути к Зитласу, — настороженно кивнула она. Мир всегда держался на сделках, и спасение жизни не могло обойтись бесплатно. Только что взять с изгоя без будущего? Тело? Верность? Фрида нахмурилась и осторожно потянулась к спрятанному в рукаве кортику, но под снисходительный смешок учителя обнаружила пропажу. — Хочу, чтобы ты научила этому всех, — покрутив нож в руке, произнес Ларсик, направив на нее рукоятью вперед. — Многие впервые услышали о зелье, подавляющим скверну, только после Королевской охоты, а это меньшее, что может спасти их жизни. Это недопустимо для боевого мага. — Вы странный учитель, — Фрида забрала кортик, рассматривая золотые блики на лезвии металла. — Но, если это все, я согласна.

***

Хор колоколов заливался тревожным звоном на вершине старой часовни, заглушая визгливые стоны колес тесной тюремной кареты и гул людской молвы. Сквозь крохотное окошко у самого потолка пробивавшиеся лучи солнца рисовали ровные квадратики мелкой решетки на полу и закованных в стальные браслеты подавителей магической энергии руках. — Вы слишком расслаблены для того, кто поручился за паразитку, — произнесла Фрида, медленно подняв взгляд. Огромный, словно зверолюд, и достаточно привлекательный, чтобы не нуждаться в уважении загнивавших семей, офицер насмешливо сощурился и выпустил клубы дыма из легких. Необходимость обучения аристократов охоте на нежить казалась лишь предлогом, но для чего? У грязнокровки не осталось ничего, что могло бы пригодиться благородному господину, и ей оставалось лишь послушно следовать его игре. — Для убийцы ты слишком беспокоишься о первом встречном, — беззаботно парировал он. — Может, пропустим по кружечке эля после ритуала? — Сэр Ларсик, Вы же учитель, — строго напомнила она, скрестив руки под грудью, но, услышав крики за окном, обеспокоенно приподняла внутренние уголки бровей. — В-впрочем, если Ваша безумная идея действительно сработает, угощу Вас полноценным обедом. — Звучит многообещающе, — удовлетворенно протянул офицер, поднимая взгляд к окошку. — Кстати, все хотел спросить. Там, в лазарете, ты все звала какого-то Метлофея. Твой жених? Сложно произносимое драконье имя вновь вспыхнуло в воспоминаниях причудливыми символами синего пламени, сжигая пыль с далеких дней, когда раскидистые лапы сосновой рощи бережно укрывали их от беспощадных нравов Зитласа. «Ма-лаг-фэйн! Пиш-шется как Скрытый крыльями Фей! Три символа! Три! Неушели так с-сложно запомнить?» — шипящими раскатами, словно наяву, звучал знакомый голос. — Малагфэйн… Пишется как Скрытый Крыльями Фей, в три символа, — вторила голосу воспоминаний Фрида, опустив взгляд на старые ожоги. — Ты хотела сказать в девять? — после секундной паузы осторожно переспросил офицер. — Д-да!.. — резко встрепенулась она и неуклюже засмеялась. — Мой младший брат всегда увлекался звериными языками, особенно драконьим. — Интересный у тебя брат. Где же он сейчас? — склонившись к собеседнице, мужчина задумчиво прикусил мундштук. Уголки фальшивой улыбки надломились под гнетом безутешной скорби. И, обняв себя за плечи, Фрида опустила взгляд. — На Королевской Охоте его растерзали зверолюды, — борясь с подступавшим к груди комом тихо говорила она, но не совладав с горечью выкрикнула: — Это я должна была сопровождать группу в волчий лес! Я, а не он!... Малагфэйн был гением! Прирожденным наследником Ринновэт! Это он был достоин жизни, а не я! — Думаешь, он считал так же? — резко перебил Ларсик. От неожиданного вопроса тьма бездонных омутов дрогнула. В трудные времена несносный сварливый младший брат всегда становился ей надежной опорой и защитой, пусть лишь на время бури. В Зитласе не было никого, кто настолько сильно любил бы ее вопреки эстерианскому происхождению. — Ты знаешь ответ, — продолжил говорить офицер, прислушиваясь к шуму с улицы и убирая трубку. — Прошлого не изменить, но сделать его жертву ненапрасной еще в твоих силах. Заскрипели ржавые засовы и ослепительный свет очертил силуэты мрачных королевских стражников в сверкавших доспехах. Офицер вышел первым и помог выбраться Фриде под негодующие возгласы толпы. «Давно пора было вздернуть эту зверюгу!», «И как совести-то хватило!» — доносилось со всех сторон, наливая свинцом и без того ватные ноги Фриды. Кто-то даже бросил тухлыми овощами, но те лишь глухо ударились в щит стражника. — Хозяйка Приграничья не убийца! Судью на плаху! — внезапно вырвалось среди многоголосия толпы. В суете разношерстной толпы Фрида приметила рослую простолюдинку. Она смотрела прямо на нее. Не как на чудовище, ни как на преступницу, а как на леди благородного происхождения. В румяной незнакомке Ринновэт даже сразу не признала грязную рабыню, что служила приманкой на Королевской охоте. Гвеоллин сдержала слово и подарила ей право на спокойную жизнь простолюдинки, значит, артефакт матери раскололся не напрасно. Все было не напрасно. Сотни хмурых лиц наблюдали из теней белокаменных лоджий за процессией, женщины с покрытыми головными уборами, напоминавшими рога сонных лун, брезгливо щурились сквозь кружева расписных вееров. Молодой король скучающе подпирал голову кулаком, наблюдая, как жрицы спешно снимали подавители с лохматой коротышки в перевязках, пока прокурор на распев оглашал перечень пороков проклятого рода Ринновэт. Пожилой судья, облаченный в черные одежды с золотой тесьмой, внимательно слушал обвинение и в полумесяцах его позолоченных очков отразился хищный оскал обвиняемой, ступившей в круг печати со своим поручителем. — Леди Ринновэт, ваши злодеяния переполнили меру терпения людей на земле, и вы осмелились испытать милосердие Богов? — эхом разнесся его благородный бас. — В ваших глазах я виновна лишь в том, что просто жива, — Фрида гордо вскинула голову. Потревоженная голосом подсудимой печать залилась сетью золотых узоров, реагируя на каждое слово всполохами искр. Судья медленно приспустил очки на кончик крупного орлиного носа, чтобы внимательнее рассмотреть осужденную. — Что ж, леди Фрида, значит, вам не составит труда ответить, желала ли ваша семья смерти Кристиану Лаксису? — судья задумчиво соединил кончики пальцев рук. — Наш конфликт был личного характера, — невозмутимо произнесла она, замечая на одной из лоджий блеск стальных вееров семьи Ядозуб. — Он оскорбил мою семью, и я пыталась лишить его жизни на экзамене. Глупо это отрицать. — И, потерпев неудачу, решили действовать окольным путем? В омутах черных глаз отразился силуэт судьи. Неоднозначные вопросы могли стоить жизни не только ей, но и учителю Ларсику, и следовало закончить заседание как можно быстрее. Набрав воздуха в грудь, она выступила вперед. — Его поставила на колени на глазах всего Зитласа грязнокровка медного уровня. Это куда унизительнее смерти, — Фрида ощерила клыки в ехидной ухмылке и сделала широкий пас рукой, прежде чем положила ее на сердце. — Но вот, что могу ответить наверняка. Я не убивала Кристиана Лаксиса и понятия не имею, кто это сделал! Поднятая возгласом яркая вспышка ослепила присутствующих, но когда всполохи искр поутихли, присяжным открылись невредимые силуэты подсудимых. — Кхм-кхм, не самый благородный, но на редкость прямолинейный ответ, — прочистив горло, судья обратил взор на ее спутника. — Что ж, сэр Ларсик, я понимаю бессмысленность вопроса, но обязан спросить. Вы действительно были уверены в невиновности леди Ринновэт? — Разумеется, — невозмутимо ответил офицер, положив ладонь на плечо Фриды. — Учитель всегда в ответе за своих подопечных. — Что ж, на этой ноте завершаю ритуал Откровения и снимаю все обвинения с семьи Ринновэт, — прикрыв глаза, он стукнул молотком. Король поманил советника пальцем и что-то сказал ему на ухо, не сводя взгляда с наследницы Приграничья. Фрида нервно сглотнула, не рассчитывая силы, она сжала предложенную офицером руку. Смерть брата оказалась лишь началом испытаний.