Einen Gott, der mir ergeben ist

Шерлок смотрит в потолок, из бездонной глубины которого кружатся хлопья пепла. Кипу бумаг на каминной полке перебирает сквозняк. Кинжал исчез. Шерлок смотрит на дверь. За ней темно. Тянет холодом. Шерлок начинает искать своё пальто. Находит его брошенным на спинку кресла. Набрасывает не застёгивая себе на плечи. Садится у стены, трёт озябшие руки. Потом рыщет по карманам в поисках папирос и огня. Шерлок закуривает. Оранжевое пламя пляшет на спичке, его тепло ощущается на кончике носа, уголками замёрзших пальцев. Догорев, пламя гаснет. За дверью шаркают об пол подошвы. Шерлок не смотрит на вошедшего. Тот проходит в комнату, и присаживается рядом с ним. — Ещё не сошёл с ума? — спрашивает его злодей-консультант. — Там всё закончилось? — глухим голосом спрашивает у него Шерлок. Его начинает мелко трясти. — Там больше ничего нет, — отвечает злодей-консультант, вытаскивая из почерневших пальцев Шерлока папиросу. Они сидят бок о бок. Мориарти докуривает и щелчком стреляет окурок в угол комнаты. Шерлока трясёт. Он вытягивает перед собой ходящие ходуном руки. Из рукавов белеют запястья. — Какое безумие, — шепчет Мориарти, утыкаясь носом Шерлоку в шею. — Весь мир считал нас психопатами. Все сдохли, и не я тому виной. Смешно, — цедит он со злобой, — сдохнуть вместе со всеми. — Ты никогда не боялся сдохнуть, — отвечает ему Шерлок, передёргиваясь от дрожи. От Джеймса пахнет холодом и смертью, которых он принёс с улицы. Мориарти насыпает из пузырька пригоршню таблеток. — Последний кайф, — усмехается он и предлагает Шерлоку. — Хочешь разделить? Шерлок наклоняется к поднесённой к его рту руке и берёт губами таблетки. Проглатывает. Прислоняется к стене и тяжело дышит. Ему ещё удается подавлять растущую панику. Скоро это будет труднее. Его тело уже распадается от радиации, но боли он пока не чувствует. Мориарти садится перед ним. Он запускает пальцы Шерлоку в кудри и тянет за голову к себе. У этого подлеца, несмотря ни на что, тёплые руки. Шерлоку от этого становится тоскливо. Джеймс похлопывает его по щеке. Вжимается ему в грудь. Дышит у самого лица, и прикасается губами к помертвевшим губам Холмса. Отогревает своим дыханием; заставляет хотеть, водит влажным языком у него во рту, оставляя привкус мятной жвачки. Он целует Шерлока глубоко, нежно, успокаивающе, крепко, дразняще, обнадёживающее. — Джеймс, — хрипло стонет Шерлок, хватая воздух между поцелуями. — Джеймс! Злодей-консультант дразнит его рот языком, надавливает зубами, мягко поглаживая Шерлоку затылок. — Тебе страшно, мой герой? — Джеймс целует его в шею, причмокивая от удовольствия. — Я знаю, что страшно. Со страхом легче справиться одному, Шерлок. — Джеймс, мне… — Я знаю, что страшно. Расслабься. Холмс дрожит. Руки Джеймса ласкают его проворно и нагло. Пятерня лежит на паху, потирая под брюками стояк. Шерлок стонет громко, возбуждение затмевает панику и ужас перед неизбежной гибелью. Мориарти настойчив, как чёрт. Он нажимает Шерлоку на член, заставляя кончить прямо в брюки. Шерлок встряхивает кудрями, выгибаясь от пронзившей живот боли. Джеймс вгоняет кинжал по рукоять, обжигаясь хлынувшей из печени кровью. Голова Шерлока покоится у него на плече. Он поглаживает тяжелеющее тело, слушая, как стихает хрип и свист из приоткрытых пухлых губ. Джеймс легко поднимается с пола, оставляя Шерлока лежащим на боку, и выходит из дома через проём в окне. Чёрное от пепла пространство, изредка озаряемое огнём. Ветер становится ещё холоднее. Он липкий и пахнет копотью. Вскоре пепел сыплет гуще, он набивается в нос, першит горло. Джеймс замёрз, почти окоченел. Он уже ничего не видит. Во рту полно крови. Джеймсу страшно. Он улыбается, продолжая упрямо идти по улице на ощупь.