Немая Персефона

      Очнувшись на берегу реки в окружении кучки детей и нескольких взрослых, я была не особо удивлена. В тот момент меня больше занимала забившая нос и горло вода. Вокруг суетились две женщины, незнакомый мужчина накинул мне на плечи шерстяной плед и прикрикнул на детей, чтобы не мешались.       Уже отогреваясь на кухне с чашкой чая в руках, я заметила несоответствие. Последнее воспоминание у меня совпадало, а вот то, что было до этого…       Я, по непонятной мне причине, помнила жизнь девочки по имени Офелия. И, какая ирония, нас обеих постигла печальная судьба той самой шекспировской Офелии — пытаясь развесить цветочные гирлянды на ветках деревьев, мы упали в воду и, видимо, захлебнулись. Что удивительно, это произошло в один и тот же день — тридцать первое октября. Еще удивительнее, что и у меня, и у Офелии завтра был бы день рождения. Мне бы исполнилось восемнадцать, а ей — одиннадцать.       Сопоставив лица окружавших меня людей, я поняла, что сейчас, видимо, я — Офелия. Хотя четко помню, что меня зовут Алексис, лучше — Алекс. Я помню, что не так давно окончила школу и поступила в университет. Мы с друзьями выбрались за город, чтобы отпраздновать Хэллоуин и мой день рождения. Повезло, что тридцать первое выпало на субботу. Офелия же помогала украсить побережье реки, рядом с которой был приют, в котором она и жила. Удивительно, но мне достались даже те воспоминания, которые годам к семи-десяти забываются.       Офелия Дойл была, по рассказам отца, правнучкой того самого знаменитого Артура Конан Дойла, внучкой Адриана Конан Дойла, дальним потомком короля Эдварда III, первого герцога Ланкастерского Джона Гонта и короля Генриха IV. Джон и Ричард Дойлы также отметились в предках — один знаменит своими карикатурами на политиков, второй — своими картинами. В общем, родословная очень даже хорошая. Девочка счастливо жила со своими родителями лет до трех-четырех, пока ее любимая матушка не скончалась от, как я поняла, туберкулеза. А через два месяца после этого отец Офелии погиб в результате ограбления — вор, украв кошелек, ранил его. До оказания помощи мужчина не дожил. После этого осиротевшую мисс Дойл, ближайшие родственники которой жили в Швейцарии, отправили в приют. Дядюшки и тетушки не могли взять ее к себе. Да и был один момент, из-за которого ее бы и не взяли — Офелия была нема. Причину врачи определить не могли. У девочки просто не было голоса, хотя и слух, и голосовые связки, и психическое состояние были в полном порядке.       Дети в приюте сторонились тихую девочку, которая дергалась от каждого движения и постоянно сжимала одну из немногих вещей, оставшихся у нее от родителей — небольшой медальон с гравировкой «Steel True, Blade Straight» — «Верен как сталь, прям как клинок». Если меня не подводит память, именно эти слова написаны на надгробии Артура Конан Дойла. Кроме медальона у Офелии была тонкая потрепанная книжка «Собака Баскервилей» и мамина шаль с вышитыми нарциссами. Все остальное было в доме, который они с отцом оставили после смерти мамы. Ключ от дома, бывший у отца, девочке отдали, но жить в том доме она сможет только после совершеннолетия.       Отогревшись, я отправилась в комнату, где жила Офелия. Нужно подумать. Моя жизнь мне явно не приснилась, но и это точно не сон. Я как-то заняла место Офелии? А что тогда с самой девочкой? Жалко ее, если она умерла…       Почти год в приюте прошел спокойно, хоть и тяжело. «Подмены» Офелии Дойл никто не заметил. Правда, не смирившись со сменой имени, я заставила всех называть меня Алекс. Алекс Дойл, на мой взгляд, и звучит лучше. Окружающие скинули этот бзик на стресс от падения в реку. Меня тогда вообще с трудом откачали. Жизнь в приюте была странной. Я держалась настороженно, прекрасно помня из статей в интернете и журналах о весьма неприятных, мягко говоря, происшествиях в приютах Великобритании. Я не привлекала внимания, да и меня не трогали. Не знаю, почему, но меня сторонились. Мой взгляд пугал детей. А меня сильно настораживали мелькающие за углами тени. Я с трудом, но видела человеческие силуэты, скитающиеся вокруг. Это пугало и настораживало. Пора бы задуматься о своем психическом здоровье, но я яро отрицала саму возможность того, что тронулась умом. Кроме того иногда невыносимо сильно хотелось выговориться, но, сколько бы я ни пыталась, кроме шипения, свиста, кашля и чихания никаких звуков издать не могла. Даже банального мычания! Это раздражало. Хорошо, что работники приюта были понимающими и выделили еще Офелии тетрадку и карандаш. А вот мне пригодилось мое достаточно хорошее знание английского. Много писать не получалось — места жалко, да и долго, но основное записать было можно. В основном я общалась с мистером Робертсом — тем самым мужчиной, который вытащил меня из реки и управляющим приюта. Хотя и с ним я была настороженна. Доверия тут не вызывал особо никто.       А в середине августа меня привели в кабинет управляющего. Там напротив мистера Робертса сидел полноватый начинающий лысеть мужчина в опрятном клетчатом брючном костюме охристого цвета. — О, мисс Дойл, вот и Вы. — Алекс, — мистер Робертс неуверенно улыбнулся, кося взглядом на посетителя. — Это мистер Слагхорн. Он принес приглашение для тебя в особенную школу, — эти слова меня насторожили. Если я правильно помню, именно под предлогом «особенной школы» и увозили детей из приютов. Нахмурилась и отступила на пару шагов назад. — Нет-нет, не бойся. Он пришел просто поговорить с тобой. Ты сама справишься или мне остаться?       Мистер Слагхорн почти незаметно дернул уголком губ в недовольстве. Кивнула, соглашаясь на разговор. Страшно, но, надеюсь, ничего действительно ужасного не произойдет. Буду верить, что мистер Робертс не даст меня в обиду. Управляющий достал из ящика своего стола чистую тетрадь и ручку. Ободряюще мне улыбнувшись, он вышел из кабинета, аккуратно притворив дверь. — Ну-с, мисс Дойл, давайте поговорим, — благодушно улыбнулся мужчина. — Не стоит меня бояться, я не наврежу Вам.       Старательно давя в себе желание выказать ехидство, иронию или сарказм, села в соседнее с его кресло, придвигая ближе тетрадь с ручкой. — Вы не хотите поздороваться, мисс? — спокойно, не подавая и намека на раздражение, уточнил мистер Слагхорн.       Тяжело вздохнув, послушно открыла тетрадь и написала: «Добрый день, сэр». — Ты можешь говорить? — с него мигом слетела маска благожелательности, сменившись предельной серьезностью. Отрицательно покачала головой. — Кхм, это создает небольшие трудности. Тем не менее, давай познакомимся. Я Гораций Слагхорн, профессор зельеварения в школе магии и волшебства Хогвартс.       В этот раз мне не удалось сдержаться — правая бровь приподнялась, а взгляд явно стал скептическим. Недоверчиво окинув его взглядом, взяла ручку. «Офелия Дойл. Лучше Алекс. Одиннадцать лет, сирота. В магию не верю.» — появилось на бумаге. — Зря, юная мисс, — снова улыбнулся «профессор» Слагхорн. — Магия, действительно, существует. Хм, — он задумчиво хмыкнул, а после встал с кресла и в мгновение ока сам превратился в такое же. Я крепко вцепилась пальцами в подлокотники, стараясь подавить страх. Мне все это не нравится. Для меня и бродящих теней слишком много.       Мужчина превратился обратно. Я настороженно смотрела на него исподлобья, медленно и сосредоточенно дыша. Без паники, все хорошо. Если я перенеслась в тело девочки, которая лет на семь меня младше и живет лет на тридцать с лишним раньше, если я вижу невидимые для других тени, то почему не может быть магии? Да и… Я не чувствую, чтобы он мне врал. Если логически подумать, то он сейчас скажет мне, что я тоже волшебница или ведьма или как там они называют женщин-колдуний. Судорожно вспоминаю, не происходило ли что странное. Да, рядом с Офелией иногда происходили странные необъяснимые вещи. Со мной… Иногда мне кажется, что я знаю, что произойдет, заранее. Но ведь это интуиция или логические выводы… так ведь? — С Вами, мисс, ничего странного не происходило?       «Допустим, происходило» — написала, не отводя взгляда от мужчины. Сейчас он пригласит меня в эту школу магии и волшебства, так? — Вы волшебница, мисс Дойл, — довольно кивнул Слагхорн. — Вот Ваше приглашение в Хогвартс. Я здесь, чтобы помочь Вам купить все нужное к школе, ответить на вопросы и помочь уладить вопросы с администрацией приюта.       Он предупредил мистера Робертса, что ненадолго отведет меня за покупками к школе, и мы ушли. Что странно, управляющий приюта не возражал, его взгляд был какой-то туманный… Нехорошее предчувствие росло.       Когда меня завели в непрезентабельного вида бар, я готова была рвануть назад, даже несмотря на возможность потеряться, но мистер Слагхорн взял меня за руку. Неохотно пошла за ним, понимая, что вырываться теперь уже поздно. Остается надеяться, что в случае опасности я успею как-нибудь удачно ударить и сбежать.       Но, к моему облегчению, надолго мы в баре не задержались. Пройдя его насквозь, мы вышли к странному тупику с кирпичной стеной, которая как-то подозрительно подергивалась. Достав из внутреннего кармана пиджака какую-то палочку, мистер Слагхорн стукнул несколько раз по кирпичам. Стена разъехалась, открывая мне торговую улицу, полную странно одетых людей. Настороженно косясь по сторонам, я шла за профессором. Впрочем, выбора у меня не было — он все еще держал меня за руку. На улице было много подростков в одинаковых черных балахонах. Через минут пятнадцать я тоже была в такой. Черная мантия, как это назвала продавщица, из грубой теплой шерсти. Как мне объяснил мистер Слагхорн, школа находится в Шотландии, чуть ли не в горах. Поэтому теплая одежда там нужна. Учитывая то, что у меня кроме юбки до колен, двух рубашек, ночной сорочки и потрепанного пальто ничего нет… У меня большие проблемы. Нет, в том же магазине на меня сшили и белую рубашку, и юбку до колена, и достаточно легкий джемпер, и даже гольфы, но… Мне ли не знать, что такое холод и как в него нужно одеваться? А если учитывать, что Хогвартс — каменный замок, судя по словам Слагхорна, то там будет просто жуть, как холодно.       После магазина одежды меня, погрузившуюся в тяжкие думы о том, где достать хотя бы теплые брюки и свитер, отвели сначала в книжный, где нагрузили стопкой учебников, а после в подобие аптеки, в которой пахло откровенно отвратно. Зачем-то мне купили громоздкий сундук, в который все и сложили. Пока мы шли по улице, профессора постоянно приветствовали, да и в магазинах тоже. Последним пунктом в списке была потрепанная лавка с пустыми витринами. Зайдя внутрь, я столкнулась взглядом с пронзительными глазами цвета расплавленного серебра. Я резко успокоилась, тревожность и настороженность отступили. Появилась уверенность, что этот человек не причинит мне вреда и не позволит это сделать кому-либо, пока я нахожусь в его лавке. — Добрый день, мисс. Здравствуй, Гораций Слагхорн. Палочка из кедра с сердцевиной из сердечной жилы дракона, не так ли? — отстраненно, будто на автомате, произнес пожилой маг, с прищуром осматривая меня. — Меня зовут Гаррик Олливандер, юная мисс. Я один из лучших изготовителей волшебных палочек, и сегодня я подберу палочку Вам. Какой рукой предпочитаете пользоваться? — приподняла правую руку, слегка пошевелив пальцами. — Замечательно, — удовлетворенно кивнул Мастер и кинулся ко мне с измерительной лентой. Я невозмутимо замерла, терпеливо ожидая и выполняя все указания. — Попробуйте вот эти палочки, мисс, — на прилавок передо мной поставили несколько вытянутых коробок.       Я попробовала взмахнуть несколькими палочками — из вишни, ели и лавра. Появлялись взрывы, ветер и один раз ударила молния. А после палочка из виноградной лозы вылетела из коробки мне навстречу, как только мистер Олливандер поднял крышку, но палочка из закрытой коробки кинулась ей наперерез, буквально врезаясь в меня. Мой левый глаз дернулся в нервном тике. — Хах, — слегка нервно хохотнул Мастер, успокаивающе поглаживая палочку из виноградной лозы. — Никогда еще не видел, чтобы палочка из кедра так себя вела. Видимо, Вы ей сильно приглянулись, мисс. С сердцевиной из сердечной жилы украинского железнобрюхого дракона, очень твердая и упругая, десять дюймов, — около двадцати пяти сантиметров, перевела я для себя. — Вы нас еще удивите, мисс.       Благодарно кивнула. Резко взмахнула палочкой — по телу моментально распространилось обжигающее тепло, побежали приятные мурашки, а на конце палочки появились яркие огненные искорки. Всмотрелась внимательно в палочку, замечая на толстой рукояти изящную резьбу в виде цветов нарцисса. Прямо как на маминой шали. От этой мысли губы расплылись в нежной улыбке, а палочка слегка завибрировала, посылая еще несколько золотых искорок.       Мистер Слагхорн заплатил за палочку и мы ушли. Когда мы возвращались, профессор предупредил меня, что колдовать пока что запрещено, ингредиенты для зельеварения лучше пока тоже не использовать. Еще дал билет на поезд до школы на первое сентября и объяснил, как пройти на нужную платформу.       Не знаю, что случилось с мистером Робертсом, но он не возражал против моего отъезда. Кажется, он был бы согласен с ним, даже если бы я сама была против. Мои подозрения остались, но ощущение крепкой кедровой древесины в руке дарило спокойствие и уверенность. Есть у меня подозрение, что палочка, действительно, имеет собственное сознание. Интересно, чем это я ей приглянулась?       Оставшееся время до отъезда прошло спокойно. Меня, как обычно, никто не трогал, тени не приближались, чрезвычайных происшествий не было. Первого сентября меня подвезли до вокзала Кингс Кросс и оставили. Пройдя через стену между платформами девять и десять, я увидела сияющий алый поезд, создающий ощущение нереальности происходящего, что мне очень не понравилось. Мне было бы спокойнее, выгляди он… менее «чудесно».       Тем не менее, я зашла в купе и, придвинув достаточно тяжелый сундук поближе к стене, устроилась на диванчике у окна. Сразу достала мантию, в которой нужно было заходить в школу, «Собаку Баскервилей», доставшуюся от отца, и тетрадь с ручкой. Учеников должно быть много, а поезд, на мой взгляд, не особо вместительный. Значит, одна я точно не поеду. А в таком случае вопросов и общения не избежать.       Я оказалась права. Уже через несколько минут дверь отодвинулась и я увидела достаточно симпатичного темноволосого мальчика моего возраста. — Добрый день. Могу я здесь сесть? — на удивление вежливо спросил он, слегка склонив голову. Прикрыла книгу, которую читала до этого, и согласно кивнула, мягко улыбнувшись. Мальчик поставил свой сундук на верхнюю полку и сел напротив меня. — Я Регулус Блэк, первокурсник.       Отложила книгу и, открыв тетрадь, начала писать ответ. Старалась писать коротко, но вежливо, чтобы и не обидеть, и не заставлять долго ждать. «Добрый день. Я Офелия Дойл, но лучше просто Алекс. Тоже первокурсница.» — достаточно коротко и ясно. Аккуратно передала тетрадь мальчику. Он принял ее с почти неуловимым неудовольствием. — Ты что, немая? — слегка раздраженно спросил Регулус, возвращая мне тетрадь. Спокойно кивнула. Понимаю, что это раздражает. Меня и саму невозможность сказать что-либо бесит. Мальчик смутился, отведя взгляд в сторону и невнятно пробормотав что-то, сильно смахивающее на извинения. Лишь пожала плечами и отвела взгляд к окну.       Мы сидели в тишине, пока дверь снова не открылась. К нам заглянул наш ровесник с непривычно светлыми волосами и заметными веснушками. В сочетании с шоколадного цвета глазами смотрелось необычно. Он немного помялся, но раскрыл дверь шире и сделал шаг вперед. — Здравствуйте. Могу я присоединиться к вам? — Разумеется, — с достоинством кивнул Регулус, я лишь снова кивнула с легкой улыбкой. Когда мальчик поставил свой сундук и устроился рядом со мной, Регулус слегка склонив голову представился сам и представил меня: — Меня зовут Регулус Блэк, а это Алекс Офелия Дойл.       Меня восхитило, как изящно и непринужденно он представил меня, еще и указав желаемое обращение. Ну и что, что Алекс не официальное мое имя? Мда, кажется, я попала в общество маленьких джентльменов. — Бартемиус Крауч, можно просто Барти. Рад знакомству, — кивнул мальчик, приветливо улыбнувшись. Затем обернулся ко мне, окинув взглядом стоявший на полу сундук. — Алекс, тебе помочь с багажом?       Согласно кивнула, неловко-извиняющеся улыбнувшись. Барти лишь отмахнулся, ловко поставив мой сундук наверх.       Когда все устроились, мальчишки завели разговор о каких-то метлах. Немного послушав, поняла, что легенды о летающих на метлах ведьмах — правда. Кажется, тут даже спорт какой-то есть. Когда Барти хотел пригласить в разговор меня, Регулус осторожно сообщил, что я не могу говорить. Крауч тут же начал рассыпаться в извинениях, а я лишь махала руками, чтобы он успокоился. Но остановился он лишь в момент, когда поезд тронулся. Просто от неожиданного движения его толкнуло в сторону и он завалился на меня. Он было хотел начать снова извиняться, но, увидев беззвучно смеющуюся меня и давящего смех Блэка, он и сам рассмеялся, неловко потирая затылок.       Ну что, едем в Хогвартс! Надеюсь, все обойдется. Хотя какое-то у меня нехорошее предчувствие…