Немая Персефона

      Путь прошел достаточно спокойно. Примерно через два или три часа после отхода от станции Кингс Кросс к нам заглянула женщина с тележкой сладостей. Регулус и Барти купили немного, а я отвела взгляд на окно, притворяясь незаинтересованной. Какой смысл смотреть на эти сладости, если денег у меня все равно нет? Даже обычных английских, что уж говорить про магические сикли, кнаты и галлеоны, в которых озвучивали стоимость покупки на той магической торговой улице? Впрочем, Барти угостил меня тыквенным печеньем. Очень вкусное, кстати. Хотя вот самому Барти не очень повезло — одно печенье взорвалось прямо у него в руках, когда он собирался его съесть. Этот случай меня напугал, но я не подала вида, продолжая наслаждаться красивыми пейзажами за окном. Регулус и Барти обсуждали квиддич — тот самый спорт на метлах, делились последними слухами магического мира и обсуждали факультеты в школе. Увидев мой заинтересованный взгляд, Блэк как-то подозрительно прищурился, из-за чего я почувствовала напряжение, но рассказал. В Хогвартсе есть четыре факультета — Дом Льва Гриффиндор, Дом Змеи Слизерин, Дом Барсука Хаффлпафф и Дом Орла Рэйвенкло. Распределение идет по основным чертам личности — львы благородны и горячны, змеи хитры и амбициозны, барсуки добродушны и трудолюбивы, а орлы (которых он почему-то назвал воронами) умны и выделяются из толпы. Барти добавил, что львы со змеями чуть ли не в открытую враждуют. В основном из-за противоположных ценностей и состава факультета — на Слизерине учатся чистокровные волшебники и, редко, полукровки, а на Гриффиндоре очень много «магглорожденных». — А твои родители волшебники? — нехорошо прищурившись, спросил Регулус. Барти как-то нервно сглотнул, дернувшись.       «Я сирота» — вывела ручкой в тетради. Буквы получились острыми и резкими, этот вопрос мне не понравился. Я и сама не понимаю, что тут происходит. — Прошу прощения за свой бестактный вопрос, — глухо отозвался мальчик, уткнувшись взглядом в окно. Крауч нервничал в этой напряженной тишине, поэтому вскоре снова завел разговор. Блэк вскоре расслабился. Больше до самого прибытия никаких неприятных или неловких инцидентов не было. Единственный непонятный для меня момент — мальчики обменялись вопросами, могут ли обращаться друг к другу по имени и предложили обращаться к ним по имени и мне. Барти было пытался обратиться ко мне «мисс Дойл», но, увидев мой недовольный взгляд, исправился.       Когда поезд доехал, нам сказали оставить багаж и выходить. Не особо доверяя словам машиниста, я, тем не менее, вышла из купе, оставив свои вещи. Хотя будь у этих мантий карманы, я бы положила в них «Собаку Баскервилей» и мамину шаль. Мальчики пропустили меня первой выйти из купе и подстраховали, когда я спускалась из поезда. На улице уже было темно, поэтому их помощь была очень кстати. Нас встретил огромный лохматый человек, похожий на лешего или тролля. Особого доверия он у меня не вызывал, поэтому я держалась поближе к Барти и Регулусу. Пусть мне и не нравится подозрительное поведение, проскальзывающее у Блэка, но они хотя бы знакомые.       Нас повели по ухабистой лесной тропинке, хотя я видела, как старшие сели в кареты, запряженные жуткими лошадьми, черная кожа которых обтягивала кости. Не знаю даже, что меня напрягает больше — поход по лесной глуши в такой темени или поездка с дьявольскими конями, которые как-то слишком уж заинтересованно сверкали глазами в мою сторону. После перехода через лес мы вышли к огромному озеру. Казалось, что черная вода затянет нас на дно, стоит только ее коснуться. И я чувствовала, что в этом озере живет кто-то намного страшнее рыбок и лягушек — со дна озера веяло опасностью и настороженностью.       Мы с Барти, Регулусом и еще одной девочкой сели в небольшую лодочку. Когда по приказу нашего сопровождающего лодки сами по себе двинулись вперед, я судорожно вцепилась в деревянный борт одной рукой и в рукав мантии Крауча — второй. При одном взгляде на воду в груди появлялось тянущее чувство, а горло сводило спазмом. Кажется, я боюсь воды.       Отвлечься от давящего чувства опасности мне удалось только когда показался замок. Он был освещен огнями, свет которых отражался в темной воде. Это было красиво, очень. Средневековая архитектура создавала особое ощущение причастности к чему-то необыкновенному. Только вот промозглый ветер, задувающий на меня брызги воды, не давал полностью отдаться созерцанию прекрасного. Я вся продрогла и промерзла. Честное слово, я сейчас за теплый плед и кружку горячего чая готова даже руками грести, лишь бы лодка быстрее плыла.       Когда нас, наконец, ввели в замок, по телу растеклось блаженное тепло. Как хорошо. Слегка отогревшись, я обратила внимание на окружающую обстановку. Встретившая нас женщина оставила нас в каком-то закутке перед большими дверьми. Дети болтали и взволнованно шептались. Но что-то тут было не так. Чего-то по-нехорошему знакомого было слишком много. Присмотревшись, я вздрогнула и чуть ли не до треска ткани вцепилась в руку стоящего рядом Регулуса. Тени. Здесь было много теней, они были плотнее, их было лучше видно и… Они видели меня! Они явно заметили мою реакцию, так как несколько из них заинтересованно обернулись на меня и приблизились. Пальцы похолодели, меня начала колотить нервная дрожь. Отступивший было холод накатывал все сильнее с их приближением. Одна из теней, молодой мужчина с длинными собранными в хвост волосами, уже почти коснулся пальцами моего лица, когда рядом появился полупрозрачный, отливающий серебристым светом, мужчина в одежде X–XI века. Его грозный вид отпугнул теней. Переведя взгляд на меня, он слегка поклонился. Не до конца осознавая, что делаю, чуть присела, склонив голову. Мужчина скупо усмехнулся в одобрении и исчез за стеной. — Призраки! — послышались восклицания вокруг. Действительно, в помещении появились еще три полупрозрачно-серебристых человека — молодая женщина в изящном платье, монах и длинноволосый молодой мужчина в одежде с гофрированным воротником. Они проплыли мимо нас, исчезнув за той же стеной, что и грозный мужчина. Не прошло и пары минут, как женщина, назвавшаяся профессором МакГонагалл, вернулась и, открыв двери, прошла внутрь, позвав нас за собой.       Мы прошли в огромный зал с высокими стенами, терявшимися в звездном небе, заменявшем потолок. При том, что этаж в этом замке далеко не один, это явно какое-то волшебство. В зале стояли пять длинных столов. За самым дальним сидели взрослые, а за четырьмя оставшимися — ученики. Видимо, здесь разделение на столы по факультетам. Перед столом преподавателей стояла не внушающая доверия табуретка, на которой лежала старая потрепанная остроконечная шляпа.       Нас вызывали по одному по списку. Нужно было сесть на табуретку и надеть на голову шляпу, которая через складку, которая оказалась ртом, объявляла свое решение, на какой факультет отправить ученика. Первым вызвали Регулуса. Он вышел вперед с поистине королевским достоинством. Не прошло и нескольких секунд, как шляпа уверенно заявила: — Слизерин!       Пока Блэк под аплодисменты устраивался за столом, к табуретке вышел Барти. Он, немного съежившись, ожидал около десяти-пятнадцати секунд, пока шляпа не отправила его к Регулусу. Крауч, облегченно вздохнув, снял шляпу и, уже более уверенно, прошел к Регулусу. — Дойл, Офелия! — назвала мое имя профессор МакГонагалл. Это что, наши фамилии подряд идут? Забавно.       Вдохнув-выдохнув, я спокойно прошла к табуретке и, надеясь не упасть с нее, аккуратно надела шляпу на голову. Она была настолько большой, что своими полями закрыла мне глаза, погрузив в темноту. В голове я услышала скрипучий низкий бархатный голос: — Ну-с, мисс Дойл, и куда же Вы хотите попасть?       Вам, наверное, лучше знать. Не я же всемогущая волшебная шляпа, прожившая, видимо, уже далеко не одно столетие. Интересно, и как я должна отвечать? Или эта шляпа мысли читает? — Читаю-читаю, девочка, не волнуйся. Да, на Хаффлпафф тебе точно нельзя — загрызешь всех там.       Не съем, так покусаю, да? Ну, возможно. — Амбициозна, недоверчива, горяча нравом… Да и аура у тебя пятнами идет. Кто ж тебе ее так продырявил, не скажешь?       Аура? Это еще что такое? Я понятия не имею, что это все такое. Аура разве не отображение души, как говорили? Душу можно продырявить? В ответ послышался низкий грудной смех шляпы. Ничего мне не ответив, она объявила: — Слизерин!       Сняв с головы шляпу, я поднялась и прошла к столу под зелеными флагами. Села рядом с Барти, слегка кивнув сидящим там. Регулус как-то неуверенно хмурился. Старшие с интересом меня оглядывали. Вспомнились слова Барти о том, что на Слизерине все ученики чистокровные волшебники или полукровки. Словом «маггл» они называют человека, не обладающего магией, «магглорожденный» — волшебник, оба родители которого магглы, так? Мои родители, кажется, не были магами. Значит, я магглорожденная? Да и профессор Слагхорн говорил про какие-то проблемы из-за моей немоты… Нехорошее у меня предчувствие…       Когда всех распределили, на столе появилась еда. Много разнообразной аппетитной еды. И сколько там было мяса! Сразу почувствовался подавляемый весь день голод — я ведь только утром в приюте позавтракала, да немного печенья в поезде съела. Положив себе тушеной свинины с отварным картофелем, приступила к еде. И как все было вкусно! Просто прелесть.       После ужина нас собрали и повели, как я поняла, в подземелья. Перед голой каменной стеной в одном из дальних коридоров, кто-то из старших произнес какую-то фразу, после чего в стене открылся проход.       Мы прошли в, как я поняла, гостиную. Уютные зеленые диванчики, камин с красивой резьбой, несколько больших окон открывали вид на подводный мир озера. Кажется, я видела чьи-то щупальца и огромный глаз…       Старшие разошлись по диванчикам и подоконникам, некоторые парни сели прямо на ковер, часть ушла в спальни. Нам представили старост — Бенджамина Уилкиса и Эмму Ванити с четвертого курса. Профессор Гораций Слагхорн оказался моим деканом. Нас поздравили с поступлением в Хогвартс, рассказали несколько факультетских легенд, вроде Мерлина-слизеринца, предупредили о враждебном отношении к нам всех остальных факультетов, Гриффиндора — в особенности, агитировали держаться друг за друга и гордиться своей причастностью к Дому Змеи. После предупредили о времени подъема и завтрака, указали на два коридора к спальням — левый для девочек и правый для мальчиков, разрешили обращаться с вопросами и проблемами. Обещали выдать расписание уроков завтра за завтраком и сопровождать по школе ближайшую неделю, чтобы не потерялись.       Меня сильно напрягало, что на меня косили все, кому не лень. Взгляды были заинтересованными, раздраженными, недовольными… Откровенно враждебных не было — и то ладно. Один мрачный парень лет тринадцати безразлично провел по мне взглядом, как-то понимающе усмехнувшись. — Можете расходиться по спальням, уже поздно, а завтра вам нужно на уроки, — добродушно сказал декан, сложив руки на животе. — А Вас, мисс Дойл, прошу пройти со мной.       Подошла к нему, не обращая внимания на недоуменные взгляды Барти и Регулуса. В этих взглядах так и читалось: «что ты уже успела натворить?».       Пройдя вперед, профессор Слагхорн повел меня из подземелий наверх. Остановившись перед очередными большими дверями, он открыл их, пропуская меня. Внутри уже был директор, Альбус Дамблдор, и, очевидно, медсестра. — Проходите, мисс Дойл. Мы просто хотим помочь Вам с Вашей небольшой проблемой, — благожелательно сказал директор. И почему у меня зубы сводит, как от приторной сладости?       Присела на указанную кушетку, настороженно смотря на взрослых. Да, существование магии и реальность этой школы мне доказали, но… Но возможность верности моих опасений это не исключает. В закрытых школах-интернатах иногда порядки еще похлеще бывают.       Женщина, которую декан представил как мадам Помфри, достала свою палочку и, произнеся какое-то сложное длинное заклинание, направила ее на меня. По всему телу будто прошлись много мелких и достаточно слабых молний. Ощущение не из приятных. Напряженно поджав губы, она произнесла еще несколько заклинаний. После одного из них перед ней появилась моя полупрозрачная копия, вокруг которой клубился темно-синий туман с черными пятнами. И почему-то мне эти черные пятна ой как не нравились. — С девочкой, кажется, все в порядке, — неуверенно начала мадам Помфри. — Она здорова и никаких заклятий на нее не наложено, но… Эти пятна на ее магической ауре… Похоже на воздействие темной магии. Что-то, связанное с миром мертвых, — она с жалостью посмотрела на меня.       А я замерла, перебирая в памяти все, что знаю я и помнила Офелия. Ни Офелия, ни ее-наши-мои родители ничем таким не увлекались и ни разу не занимались, в подозрительные ситуации она-я не попадала, провалов в памяти не было. Значит, предки? Но кто? Кто у нас самый именитый близкий предок? Прадедушка Артур. Тут память Офелии ничем помочь не может. Выкапываю все, что помню про Артура Конан Дойла сама. Ирландец, католик, врач, писатель… Был членом масонской ложи… Увлекался… Прадед увлекался спиритизмом! А его вторая жена, моя кровная прабабушка, считалась довольно сильным медиумом. Связанное с миром мертвых, говорите? У меня, чтоб всю эту магию, прадед с духами умерших говорил! Есть у меня теперь предположения, что это за тени такие… — Значит, кто-то из мертвых забрал ее голос? — серьезно спросил директор, внимательно смотря на меня. — Не уверена. Это могла быть плата за какой-то ритуал или помощь, могла быть месть… Но девочка точно магглорожденная — слишком неплотная и прозрачная аура, — тяжко выдохнула медсестра, вытирая лоб запястьем. — Значит, мы не можем вернуть ей голос? — спросил Слагхорн, не смотря на меня. — Нет, — покачала головой мадам Помфри. — Девочке остается только пытаться овладеть невербальными заклинаниями, но это так сложно…       Сморгнула, скинув состояние оцепенения. Значит, из-за увлечений прадеда и, возможно, деда у меня нет голоса? Но мадам Помфри сказала про невербальные заклинания. Значит, я смогу колдовать? Действительно, моя палочка же выбрала меня, она ощущается как родная. Я смогу, как бы ни было это сложно. Для этого ведь всего лишь нужно учиться, стараться и не сдаваться? От мира магии мне не сбежать, буду выгрызать себе место здесь. Что там про Слизерин говорили — мы ставим высокие цели и изо всех сил добиваемся их? Что ж, не просто же так шляпа отправила меня в Дом Змей. — Я уверен, что мисс Дойл будет стараться изо всех сил. Я прав? — декан, наконец, перевел взгляд на меня. Решительно кивнула. — Ну вот, видите, Альбус, Поппи. Все в порядке, не так ли?       И, не дожидаясь ответа, он помог мне подняться с кушетки и повел обратно в подземелья. Обещал подумать, как быть с паролем, но пока посоветовал держаться рядом с кем-нибудь из однокурсников. Проводив меня до гостиной, декан пожелал спокойной ночи и отправился к себе.       Пошла к спальням для девочек и нашла дверь с моим именем. Нет, надо все-таки и тут приучить всех звать меня Алекс. Офелия — слишком нежное и изящное имя. Мои соседки по комнате уже спали, поэтому я тихо прошла к свободной кровати, переоделась и залезла под мягкое тяжелое одеяло. Глаза слипались. Уютно устроившись на пуховой подушке, я заснула.