Немая Персефона

      С самого рождения, нет, даже до него, Регулус Блэк должен был играть роли. Младший наследник благородного рода Блэк, чистокровный волшебник, примерный сын… Прямая осанка, высокомерный взгляд, правильная слегка растянутая речь, грациозные движения, идеально сваренные зелья, сильные заклинания, обширные знания в разных областях, самостоятельность, послушность… Все было решено за него и он знал, что должен делать. Уже в пять лет он знал, каким должен быть в десять, двадцать, даже в пятьдесят лет.       Но просто парня по имени Регулус не существовало. Был только наследник рода Блэк, чистокровный волшебник и примерный сын.       Если говорить честно, то Регулус завидовал старшему брату. Потому что Сириус мог делать то, что хотел он сам. Потому что «просто Сириус» существовал, «просто Регулус» — нет. Старший брат мог широко улыбаться и заливисто смеяться, мог бегать и носить красные «гриффиндорские» вещи, мог поступить на тот факультет, на который хотел, и дружить. Даже не дружить с тем, с кем хочется, а дружить вообще. Да, на него ругались родители и презрительно фыркала сестрица Белла, но он был счастлив.       И он на самом деле был Блэком.       Когда говорили о двух наследниках рода Блэк, старшего называли белой вороной в семье, позором, паршивой овцой, а младшего — гордостью и надеждой. Но Регулус видел, что это не так.       Все Блэки, живущие сейчас и запечатленные на живых картинах, были гордыми и высокомерными, презирали слабость и искренне считали, что им можно все, потому что они — Блэки, «Королевская семья» магического мира. Матушка всегда говорила, что быть Блэком значит быть королевской крови.       Сириус, хоть и вел себя не так, как остальные, был точно таким же, как и все другие Блэки. Делал лишь то, что хотел, и считал свои действия правильными везде и всегда. Смотрел на слабых с презрением и издевался над ними. Вспыхивал по любому поводу, нападая. Не считался ни с кем и ни с чем, не видел границ, считая, что они созданы для слабых, а он — сильный.       Регулус же действительно был другим. Если он — будущий Король, то разве не должен он заботиться о своих подданных? Разве не должен думать о последствиях каждого своего действия? Разве он, как сильный, не должен защищать слабых? Они ведь не виноваты, что слабые. И разве не должен он держать себя в руках, чтобы не сделать непоправимых ошибок?       Он был спокойнее, сам ставил себе границы, ориентируясь на социальные и моральные нормы, со снисхождением и сочувствием относился к слабости, мог смирить гордость и отступить, когда это необходимо. Хоть Регулус и вел себя как Блэк, именно он, а не Сириус, действительно был «белой вороной» в семье.       И это его угнетало.       Его жизнь, как и жизнь множества других юных волшебников, изменилась с поступлением в Хогвартс. Хотя жизнь Регулуса начала меняться немного раньше — в поезде.       Девочка со светло-рыжими волосами и светло-голубыми, как вода в озере, глазами. Она вызывала какое-то скребущее чувство в груди. Немая, сирота из приюта, магглорожденная — она будто была комком слабости и недостатков, какими их видели в семье Блэк. Но она была искренней и настоящей.       Именно благодаря ей (ну, и еще немного благодаря Барти Краучу) появился «просто Регулус». От него не требовали ничего, его ни с кем не сравнивали и видели его настоящего, насколько он сам им это позволял. Это было ново, но так приятно.       Будто из затхлого старого подвала, покрытого плесенью и засохшей кровью, он выбрался наружу, на зеленый цветущий луг с чистым горным воздухом, где светит яркое солнце.       Солнце с яркими и искренними эмоциями и именем Офелия Дойл, которому она предпочитала прозвище «Алекс».       Она была странной и за ней было занятно наблюдать. За тем, как сменялись эмоции на ее лице, как она общается с окружающими несмотря на отсутствие голоса, как она старается на уроках и злится на гриффиндорцев. А еще за тем, как она восхищается звездами.       На Астрономии Алекс улыбалась звездам, а он — восторгу в ее глазах.       Она ничего не знала о волшебном мире и была похожа на новорожденного котенка, который любопытно осматривается, но к окружающему относится с подозрением. И старается держаться поближе к первым, кого встретил и кому доверился — самому Регулусу и Барти.       И когда она опрометчиво сказала «буду должна» третьекурснику за подарок для них, он сорвался. Сорвался впервые в жизни, крича на эту глупую девчонку, не следящую за словами. Самому становилось дурно от мысли о том, что с его друзьями может произойти что-то плохое. Друзьями?..       Да, Барти Крауч стал его другом. А Алекс? Вроде, тоже. Но что-то внутри недовольно скреблось. Барти он мог подпустить к себе ближе, чем Алекс. Раньше он особо не думал про чужое мнение о себе, но перед Алекс хотелось выглядеть… хорошим?       Вот только ни хорошим, ни добрым Регулус Блэк ни был. Одна фамильная черта Блэков в нем все же была. Эгоизм. Регулус был эгоистом до мозга костей и настоящим слизеринцем.       Слушая рассуждения о сути факультетов, Регулус мысленно хохотал, утирая слезы, внешне оставаясь хладнокровным. Смелые и благородные? Хитрые и амбициозные? Честные и трудолюбивые? Умные и проявляющие индивидуальность? Все эти качества можно найти в любом человеке, пусть и в разной степени. Барти, например, был трудолюбивым и умным, возможно амбициозным, что сказать пока было трудно, но хитрым не был. И как же тогда его распределили на Слизерин?       Регулус с помощью живых портретов предков и старых записей, среди которых были даже дневники современников Основателей Ховартса, разобрался, по каким качествам распределяли на факультеты.       Ответ был прост — принципы.       Для гриффиндорцев главным была идея, за которой они следовали до конца, но действовали они открыто, «честно», идя с атакой напролом. Ученики Рэйвенкло тоже шли за идеей, но использовали все подручные средства, не гнушаясь даже «грязных» методов. Хаффлпаффцы видели главным своих родных и близких, но, как и гриффиндорцы, действовали только открыто и честно. Слизеринцы же использовали любой способ, вне зависимости от моральных устоев и общественного мнения, если это касалось их и их семьи. В дневнике далекого предка Регулус нашел фразу, которая, к его удивлению, как нельзя точно описывала Гриффиндор и Слизерин и показывала, почему именно идет вражда.

Гриффиндорцы готовы пожертвовать собой и своими близкими, чтобы спасти мир, а Слизеринцы способны уничтожить мир, чтобы спасти своих близких.

      У него тогда едва получилось сдержать истеричный смех — настолько хорошо эта фраза описывала их с Сириусом. В том, что брат с легкостью пожертвует ими во благо чего-то, Регулус даже не сомневался.       Сам же Регулус был истинным слизеринцем, ради близких способным пойти на что угодно. Он чувствовал это, он поступал так. И нередко мысленно корил себя за сделанное, но не сожалел, если это приносило пользу.       Регулус считал, что его сердце черно, как ночная тьма, и не хотел, чтобы светлая девочка Алекс это видела.       Он не считал, что она попала на нужный факультет, но был рад, что она рядом с ним. Рядом с ней было тепло и радостно, он мог не скрывать улыбку и дышать полной грудью, не заботясь о том, как выглядит со стороны. Алекс была слабой и беспомощной, но усердно старалась, если чего-то хотела добиться, и заражала своим энтузиазмом.       Его маленькое солнышко постепенно начинало становиться чем-то другим, чем-то более опасным и… прекрасным.       Ее волосы по непонятной ему причине начали набирать цвет и яркость, все больше напоминая не рассеянные солнечные лучи, а языки пламени. Она становилась смелее, открывалась им больше и доверяла.       И за это доверие, искреннее и даже беспечное, ее хотелось оберегать. И он, почему-то, не боялся обжечься жаром пламени.       А защищать ее было от чего. К его огромному сожалению, Алекс почти везде умудрялась находить неприятности. И далеко не безобидные, а очень даже опасные. Но защитить ее от них он обычно не мог, поэтому взял на себя менее опасные.       Алекс верила если и не всему, что он ей говорил, то большей части точно. И поэтому когда он рассказал ей «детскую» версию причины напряженных отношений между волшебниками и магглами, она поверила, как и тому, что ее приняли на Слизерине. В реальности же все было намного сложнее, не обходилось без чувства собственного превосходства, надменности и презрения, желания «очистить» мир от слабых… А на факультете он воспользовался влиянием фамилии Блэк, запретив трогать Дойл. Да, это было нечестно по отношению к ней, но ему хотелось, чтобы она побыла наивным ребенком еще хотя бы чуть-чуть, чтобы не видела все то, что он видел с рождения.       Чем дольше они общались, тем сильнее он расслаблялся. Чем больше улыбалась Алекс, тем чаще он чувствовал тепло в груди, смотря на нее. Чем ярче становились ее волосы, тем больше места этот огонек занимал в его темной душе.       Правда, это относилось только к ее настоящему рыжему цвету. Все эксперименты Дойл со своими волосами его неимоверно раздражали. Чем ей не нравился такой прекрасный огненный цвет?! Но Алекс была довольна своим новым внешним видом, поэтому Регулусу пришлось усмирить свой гнев. Портить отношения из-за такой глупости не хотелось.       Тем более, что Алекс не стала ругаться, когда глупость, по ее мнению, совершили Регулус с Барти. Идея стать анимагами без присмотра и по записям брата, возможно, действительно была не самой лучшей. И он предполагал, что брат мог сделать ошибки или специально переписать заметки, изменив. Поэтому он почувствовал облегчение, когда Алекс отказалась пробовать с ними.       А потом его дернуло в библиотеку, где он увидел, как Алекс протягивала Снейпу зерна граната. Он даже подумать не успел как следует. Мысли просто переполняла ярость. Хотелось перехватить ее руку и… Что «и» он понять не успел, уже почувствовав губами мягкую кожу, а языком — гранатовый сок.       Забрав гранат и поспешно уйдя, Регулус прислонился спиной к стене. Слегка коснувшись пальцами губ и осознав, что только что принес Офелии Дойл клятву верности, неизвестно в каком плане, он понял, что не имеет ничего против.       Пожалуй, он бы сделал это и добровольно, даже если бы все осознавал и не был в такой ситуации. Если бы решился отбросить все свои роли и быть просто Регулусом.       А Хэллоуин принес с собой долгожданную грозу и анимагическую форму. Черный кот. Обычно Блэки превращались в воронов или волков, а он стал котом. Но черным. Снова он «неправильный» Блэк. Хотя в старых записях Блэков часто упоминались коты, особенно львы. И это вызывало смех, так как символом ненавистного родителям Гриффиндора, на котором учился Сириус, был именно лев.       Но собственная «неправильность» Регулуса больше не волновала. Он сам не понял, когда мнение Барти и Алекс стало для него важнее мнения родителей. Но от этого ему было легче. С ними он не чувствовал себя лишним или чужим, кем-то, кем не являлся.       А потом Алекс стала его избегать, когда узнала о данной клятве, и от этого становилось так тоскливо, что он и правда чувствовал себя котом. Которого выкинул на улицу под ливень любимый хозяин. Сначала обида и раздражение, потом тоска и одиночество, а в конце он забыл о гордости и пришел к ней сам. Да, Алекс определенно стоила того, чтобы забыть о такой мелочи, как гордость.       Рубиновые серьги, подаренные Алекс, и вовсе заставили забыть почти обо всех глупостях вроде гордости и ролей. Это было непохоже на него, но он в кои-то веки делал именно то, что ему хотелось. Регулус подозревал, что это было влияние рубинов, очень сильных талисманов, носить которые постоянно, вообще-то, опасно, но ему было откровенно все равно.       Да, чувство вседозволенности и свободы от рамок ему, определенно, нравилось.       Возможно, он все же немного больше Блэк, чем думал раньше.       И это подтвердилось, когда Сириус стащил один из двух рубинов. Такой ярости и желания уничтожить Регулус никогда еще не испытывал. Он с трудом держал себя в руках, чтобы не накинуться на брата. От этого станет еще хуже. Но серьга, подарок его огонька, была потеряна. От этого вторая стала еще ценнее.       Действие клятвы он почти не чувствовал до урока, на котором их знакомили с боггартом. Кинуться на помощь Алекс он тогда не успел — его начало душить, а сердце будто стягивало железными цепями. После появился жуткий холод, от которого синела кожа.       Единственное, что он помнит о том случае — желание, чтобы Алекс была в порядке.       Наверное, он уже тогда начал сходить с ума.       Походы в Хогсмид, прохладные руки Алекс, перебирающие его волосы, когда он уставал, ее улыбки и беззвучный смех. Даже свалившаяся на него должность старосты факультета не омрачала теплую нежность в груди.       Его внутренние демоны прятались глубже, чтобы маленький огонек их не увидел. Нельзя, иначе убежит, погаснет. Огонек слишком важен, ее нельзя терять.       Начавшиеся отношения Барти он как-то пропустил мимо себя, увлеченный больше волнующейся Алекс. Ее тревожили экзамены и Рождественский прием у Краучей. Это было даже мило.       Но сама Алекс в темно-синем платье и с ярко-рыжими волосами была не милой, а прекрасной. Он не мог отвести от нее глаз. А танцевать с ней было еще лучше. Чувствовать ее в своих объятиях, вести в танце, легко разговаривать, получая в ответ говорящие выражения лица. Регулусу казалось, что все находящиеся в зале — слепцы, раз не обращают внимания на такую красавицу.       Не сказать, что он не был рад такому положению дел.       Честно говоря, он с трудом удержался от того, чтобы пригласить Алекс на четвертый танец. Удерживало только понимание, что после этого матушка пойдет на что угодно, лишь бы уничтожить магглорожденную, на которую обратил внимание ее любимый сын и, более того, негласно объявил своей невестой. На это он пойти не мог, Алекс была важнее.       Бал был последним ярким воспоминанием перед навалившимся ужасом. Регулус поддался влиянию родителей и харизме Темного Лорда, обещавшего сделать этот мир лучше, помочь магглорожденным и полукровкам найти место.       Нападения сторонников Темного Лорда на магглов Регулус старательно игнорировал. Метка на левой руке ясно говорила, на чьей стороне он должен быть, какую роль он взял на себя.       Быть просто Регулусом — непозволительная роскошь для наследника рода Блэк. И он должен с достоинством нести на себе бремя ответственности.       Как же его тошнило от всего этого.       Еще хуже стало, когда Алекс узнала о метке. Он стал избегать ее, чтобы защитить. На него могли начать давить через нее, на нее могли напасть из-за него. Голова разрывалась от мыслей, а цепи клятвы перетягивали горло и сердце, причиняя заслуженную боль.       Внутренние демоны выли, желая вернуть огонек. Они согласны уйти, залечь на дно, если огонек вернется.       Но без него они отказываются смирно сидеть на цепи. Они рвутся, желая разорвать всех на кусочки и вернуть свое.       И Регулус отпустил внутренних демонов, когда увидел Алекс в разодранной мантии, побитую, с обрезанными под корень рыжими волосами. А лицо ее было исчерчено порезами.       Ему хотелось плюнуть на все и утешить ее, когда она увидела свою разломанную волшебную палочку. Хотелось обнять ее и закрыть от всего мира. Но она сбежала от него, объятая яростным пламенем, оставившим ожоги на его руках.       Демоны разорвали цепи, кинувшись на виновных. Те старшекурсники смотрели на него с ужасом и просили не трогать их, говорили, что думали, будто он бросил свою «игрушку».       От последнего слова Регулус сам почувствовал себя разгневанным демоном. Никто не смеет называть его Алекс "игрушкой".       Из больничного крыла тех парней отправили в больницу Святого Мунго, где они лежали два месяца, пока с них пытались снять сильные темные проклятия.       Демоны довольно скалились, чувствуя страх добычи.       На Рождество он ей отправил желтые нарциссы. Язык цветов, изученный еще в детстве по настоянию матушки, иногда был полезен.

Когда я рядом с тобой, всегда светит солнце

      Полученный чай с календулой — Объясни свое поведение — заставил его решиться рассказать друзьям о своей ситуации. И успел он вовремя — Барти бы точно не остался прежним под влиянием Темного Лорда, никто не оставался прежним.       Демоны согласно обнажали острые когти и внушительные клыки, которые отрастили там.       Его огонек вернулся к нему, простил его и принял обратно в свои теплые объятия. Демоны виновато скулили, прячась во тьме его души, чтобы не запачкать свет. От улыбки Алекс было тепло-тепло и он крепко прижимал ее к себе, не желая отпускать.       Понимание того, что Темный Лорд, которому он пытался верно служить, расколол свою душу, поставило точку в сомнениях Регулуса. Человек, расколовший душу, рано или поздно начинал сходить с ума. И какими бы благими изначально не были цели, они приносили в мир лишь разрушительный хаос.       Демоны злобно рычали, понимая, что не справятся с этим монстром. Ради его уничтожения, ради защиты Огонька, они были готовы на все.       И тогда Регулус решил уничтожить крестраж — вещь, в которую Темный Лорд поместил часть своей души. В дневниках предков были описания крестражей, но не было способов их уничтожения. Регулуса это не волновало.       Он знал, что шел на верную смерть.       Поручив уничтожение медальона с инициалами Слизерина своему верному домовому эльфу и отослав его назад, Регулус погрузился в кошмары, в которых раз за разом горела Алекс. Она звонко кричала, чего не могло быть на самом деле, и просила его помочь. Она смотрела на него с разочарованием и ненавистью. Она плакала и царапала себе руки.       Демоны накинулись на собственного хозяина, пытаясь загрызть насмерть. Какая ирония, это был трехголовый пес Цербер. Будто сама сущность Блэка уничтожала его.       Когда кошмар отступил, вместо Демонов его начала мучить жажда. Горло горело, сушило, царапало. Жажда душила, заставляя ползти в сторону озера.       Появившуюся перед ним Алекс он счел бы очередным видением, призванным уничтожить его, если бы не присутствие Барти. Он с трудом нашел в себе силы прохрипеть «Уходите», но Алекс обожгла его гневным взглядом.       Не ненавидяще-гневным, а обеспокоенно-гневным.       Поверить в то, что все еще жив, Регулус долго не мог. И произошедшее у дома Северуса, где Алекс танцевала вокруг костра, казалось еще одним кошмаром. Он чувствовал что-то сильное и непонятное, что-то потустороннее сначала рядом с Алекс, а потом за своей спиной. Это что-то было опасным и не нравилось Демонам. Оно могло навредить Огоньку, а этого допускать нельзя.       Алекс подошла и, посмотрев на него, улыбнулась кому-то за его спиной.       Его объял огонь. Сжигающий все в нем, добираясь до самого сердца.       Оковы пали. Род, семья, Темный Лорд, Слизерин. Осталась только цепь Огонька. Демоны покорно склонили головы, согласные с этим.       Жить с Алекс в ее доме, оказавшимся неожиданно большим, было странно, но приятно. Он обустраивал «свою» комнату, наводил порядок, помогал по дому. Осознавать, что выжил, когда уже смирился со смертью, было странно. Но воздух стал еще важнее, свет — ярче, а улыбка Алекс — еще прекраснее.       Демоны прятались поглубже, чтобы не напугать Огонек. Они не хорошие, но и плохими для Огонька быть не хотят.       Регулус терпеливо ждал возвращения Алекс в комнате в виде кота. Забирался ей на колени, наслаждаясь нежными прикосновениями. То, что не мог получить просто-Регулус, кот-Регулус получал с легкостью. И он готов был мириться с этим.       Демоны насмешливо смотрели на хозяина, но не вмешивались со своими советами.       В Андершоу у Регулуса не было обязанностей. Он читал книги, прибирался, рассматривал картины, играл в бильярд — потому что хотел. И это было приятно. Понимать, что ты волен делать то, что хочешь. И главное — видеть Алекс каждый день, по-домашнему расслабленную и искренне ему радующуюся.       Отпускать ее обратно в школу было тревожно, но там был Барти. Оставалось надеяться на него. После отбытия Алекс в Андершоу часто заходил Северус, они обсуждали зелья и заклинания, Сев пытался научить его готовить. Это было достаточно весело, но сердце сжимала тоска по Алекс.       А в один день в конце октября он почувствовал что-то неладное. Он не смог бы объяснить, что именно это было, но он знал, что с Алекс что-то случилось.       Через три дня цепи впились в горло, душа. Легкие сдавило. Снова появилось что-то. Регулус сразу посмотрел в его сторону, пытаясь увидеть. Но не мог. Просто дрожание воздуха. Кашель с каплями крови заставлял содрогаться, а почти невыносимая боль — сдавленно шипеть. Цепи сжали горло и он потерял сознание от недостатка кислорода.       Следующие пять дней он провел как в бреду, даже не поднимаясь со своего места. Он чувствовал, что умирает, что цепи разрывают его на кусочки, отнимая силы и саму жизнь. Но хуже всего было от того, что он не ощущал Алекс.       Будто ее больше не было.       Демоны выли в отчаянии, отказываясь верить в то, что Огонька больше нет.       И когда он очнулся ночью, не ощущая хватки цепей на горле, но чувствуя Алекс в ее комнате, тут же сорвался туда.       Она лежала на своей кровати и мирно спала, будто и не пропадала никуда, будто всегда была здесь.       Но Регулус знал, что это было нет так.       Он не мог сдержать себя. Обнимал ее и прижимался губами, прощупывая биение пульса, бормотал что-то, даже разбудил ее случайно.       Но смотря в эти светлые серо-голубые глаза, он не жалел о том, что она проснулась.       Живая. Целая. Здесь. С ним.       Он прижался губами к ее запястью, осознавая, что это правда, что она здесь.       Демоны, раньше молчавшие, подняли головы. Если она пропала один раз, то почему не может пропасть еще? Разве должны мы ее отпускать? Разве хочешь ты ее отпускать?       Регулус начал наклоняться, слушая этих Демонов, поддаваясь им.       Демоны осторожно выходили, нашептывая: Стоит ли ограничиваться малым, если можно взять все, что хочешь?       Он слишком устал бороться, слишком устал терпеть и ограничивать себя. Так может, стоит попробовать?..       И он решился. Нежно коснулся ее губ, готовый отпрянуть, если она будет против. Демоны должны знать свое место, не стоит давать им полную свободу. Но Алекс не была против, обняв его и ответив.       Демоны довольно щурились, подбираясь ближе. Больше, еще больше. Огоньку это не навредит. Не стоит себя ограничивать.       И Регулус сдался. Он решил не останавливаться, пока Алекс не остановит его сама. Один намек с ее стороны, и он покорно уйдет. Но до этого — нет. Хватит останавливать себя.       Он Регулус Блэк и он имеет право на счастье.       Алекс его останавливать не стала.       Демоны были довольны, добровольно отступая в тень, оставляя хозяина наедине с Огоньком.       Легонько поглаживая заснувшую у него на плече Алекс, Регулус понял, что его счастье заключается в том, чтобы Алекс была рядом, чтобы он мог вот так ее обнимать и оберегать ее сон.       Он не покажет Алекс своих Демонов, но тут же спустит их на любого, кто посмеет подумать о том, чтобы навредить ей. И на любого, кто попытается ее у него отобрать.