Немая Персефона

      Просыпаться было тяжело. Сон тяжелым одеялом укутал, пытаясь удержать меня в своих объятиях. И было так уютно…       Лениво приоткрыв глаза, поняла, что обнимал меня не сон-одеяло, а Регулус. Осторожно поднялась, снимая с себя его руку и тихонько поспешила уйти из комнаты. Ну, как тихонько — стоило закрыть дверь и отойти от нее на метр, как я на всей скорости кинулась по лестнице вниз, шлепая босыми ногами по ступеням.       Мне нужен кофе, завтрак и зеркало. Хотя одежда бы тоже не помешала… Где там мамины платья?       На кухне нашелся растворимый кофе и уже подсохший хлеб, с удивлением обнаружила вяленое мясо. Неспешно нарезала хлеб и мясо, заварила себе кофе. Старательно пыталась убедить себя, что единственная волнующая меня сейчас вещь — завтрак. Да, я голодная, как волк и прямо сейчас думаю только об этом невероятном бутерброде, идеально затвердевшем хлебе, волшебным образом появившимся в доме мясе и ароматном горьком кофе. Хуже которого я ничего не пробовала, кто его только притащил сюда?       А вовсе не о всей этой ситуации. Нет, конечно, разумеется. Ну что за бред?       Если бы…       Устало опустила голову на руки, наслаждаясь прикосновениями холодных пальцев к вискам. Голова была тяжелой и хотелось лечь спать. Может, подремать на диване в гостиной? — Доброе утро, — в дверном проеме появился Регулус. Кивнула, утыкаясь носом в кружку кофе. Да, замечательный кофе, ароматный, химический, с переизбытком сахара и абсолютно не натуральный… — С днем рождения.       А? Подняла голову с недоумением смотря на усмехнувшегося Регулуса. О чем это…       Стукнулась головой о деревянный стол. Ну, конечно — сегодня же была ночь Самайна, Хэллоуин, а значит сегодня уже первое ноября — мой день рождения. Совсем во времени потерялась с этими поисками, спасениями и конференцией…       Подпрыгнула, широко раскрытыми от осознания глазами смотря на Регулуса. Конференция! Я на неделю пропала с конференции, там, наверняка, уже паника поднялась — ученица пропала…       Кофе сразу показалось самым вкусным в мире, а компания Регулуса не такой смущающей. Возвращаться и разбираться в ситуации желания не было. Понятия не имею, как объяснять свою пропажу. — Тебе надо идти, я прав? — Регулус мягко улыбнулся, хотя уголок его губ дернулся досадливо. — Тогда доедай и иди, я разберусь с посудой. Не волнуйся, все будет хорошо, — он улыбнулся чуть шире, прищурившись, и отвернулся, уходя в гостиную.       Мне стало немного совестно, что оставляю его вот так, когда он только-только оправился и вообще… Но это не зависит от моего желания, у меня нет выбора…       Да конечно — выбор есть всегда. И в том, что бросаю Регулуса, виновата только я. Понятия не имею, как теперь себя с ним вести. Мне нужно время все обдумать, осознать… смириться и забыть о своих переживаниях.       Устало вздохнув, пошла наверх — переодеваться. По пути увидела превратившегося в кота и сидящего у окна Регулуса.       Перемещаясь в Стоунхендж, я ощущала на себе взгляд серебристых кошачьих глаз. — Алекс! — накинулся на меня Купер, стоило мне подойти ближе к лагерю астрономов. — Отбой, нашлась пропажа! — крикнул он кому-то за спиной, взволнованно осматривая меня. — Куда ты вообще пошла? Неделю без сознания провалялась, мы уже думали медиков вызывать, а ты взяла и пропала из палатки!       Я зависла, пытаясь понять, о чем говорит Купер. Я провалялась неделю без сознания? Медики? Я вообще была все это время, кроме последнего дня, здесь?.. — Дойл! — меня схватили в крепкие объятия.       С трудом вывернувшись, с удивлением смотрела на профессора Шварц, растрепанную и с мешками под глазами. — Как хорошо, что ты очнулась! — она улыбнулась, снова протягивая ко мне руки. На всякий случай отошла на пару шагов назад. — Как себя чувствуешь? Голова не кружится? Не тошнит?..       Меня крутили, осматривая со всех сторон и задавая сотню вопросов в минуту, изредка переходя на другой язык. Впрочем, возможно, это были ругательства, не знаю. — Очень рад, что с мисс Дойл все в порядке, — к нам подошел профессор Олдридж. — Может быть, теперь мы узнаем причину, по которой чуть не сорвалась конференция?       Я неловко сжалась, виновато смотря на мужчину. Ой?.. — Не пугайте девочку, она только пришла в себя! — Шварц положила руки мне на плечи, осторожно уводя. — Пойдем, я тебя накормлю, приведу в порядок…       Что странно, по дороге я увидела буквально всех присутствовавших на конференции астрономов, но не Шаня, который постоянно был где-то неподалеку от Шварц. Это было странно, но у него и свои дела могут быть, не все же ему с ней ссориться.       Прибыла я вовремя, успев как раз к началу программы предпоследнего дня конференции. Внимательно все слушала и записывала, стараясь все понять. Поднималось раздражение на ситуации, из-за которой меня выдернули с конференции, лишив великолепного шанса. Когда мне еще выпадет возможность побывать на таком мероприятии?       Вечером я таки увидела профессора Шаня. Точнее, услышала ругань Шварц на него. Но это не было похоже на их обычный спор — женщина кричала на него, размахивая руками и вела себя агрессивно. Сам Шань стоял спокойно, спрятав руки в широкие рукава, и смотрел на нее… без эмоций.       Подойдя ближе и прислушавшись, я впала в шок. В моем состоянии обвиняли профессора Шаня!       Многие видели, как он дал мне чашку с напитком, отпив который я вскоре потеряла сознание. И все сразу решили, что он дал мне что-то, из-за чего мне стало плохо. Тут против него сработали стереотипы, которые есть везде. Среди магов был силен стереотип, что китайские маги всегда носят при себе хотя бы один бутылек с ядом. А учитывая, что Шань, как оказалось, был весьма неплохим зельеваром и, что в данной ситуации важнее, хорошо разбирался в ядах, почти все астрономы были уверены, что он меня отравил. И это несмотря на то, что никаких доказательств не было — наоборот, в чашке был только чай, состав и саму чашку проверили на пять раз.       Шварц что-то крикнула Шаню прямо в лицо, после чего он помрачнел и, сурово посмотрев на нее, ушел. Женщина тяжело дышала, бормоча ругательства ему вслед.       Немного помявшись, пошла за профессором. Я точно знаю, что он ни в чем не виноват. А из-за меня и всей этой ситуации с Янтарем его теперь обвиняют в моем отравлении. И, как я успела услышать, если бы не заступничество Олдриджа, Шаня уже могли бы открыто обвинить в отравлении студентки другой страны и судить по международным законам, что вызвало бы конфликт между магическими правительствами Англии и Китая и испортило бы жизнь профессору, запятнав его репутацию несмываемым пятном. — Красивое сегодня небо, да, маленький астроном? — обратился ко мне Шань, не оборачиваясь.       Он запрокинул голову наверх, смотря на звезды. Со своими черными волосами и в темной одежде он почти терялся в темноте и только серебристая вышивка слабо отражала свет, давая точно понять, где он.       Подошла ближе, тоже поднимая взгляд на небо. Красиво, нечего возразить. Звезд сегодня, казалось, было еще больше, чем всегда — они серебристой пылью покрыли темное небо, сверкая. — Не вини себя, ты ни в чем не виновата, — мягкий голос Шаня успокаивал. — Ингрид разозлилась бы на меня в любом случае. Жаль немного, конечно, что мне так сильно не доверяют, но тут ничего не поделаешь, — он слегка усмехнулся. — Хорошо, что ты в порядке, иначе я бы огорчился.       Подняла на него взгляд, пытаясь рассмотреть выражение на его лице. Смуглая кожа сливалась с темнотой не особо хуже темных волос, из-за чего это было сложно сделать. — Ты мне понравилась, маленький астроном, — он приподнял уголки губ в подобии улыбки. — Старательная и энергичная, искренне любишь звезды и готова слушать то, что тебе говорят. Когда не нужно отвлекаться на собственные слова, слышишь больше, не так ли? — он хмыкнул, потрепав меня по голове. — Уверен, что не только ты любишь звезды, но и они любят тебя. Когда-нибудь звезды заговорят с тобой. Буду рад видеть тебя в своей обсерватории как-нибудь. Если захочешь посмотреть на одну из высочайших гор в мире, редчайших животных и прекрасные звезды, жду в гости.       Я благодарно улыбнулась, слегка склонившись. Шань кивнул и, вдохнув прохладный ночной воздух, ушел.       Я еще немного полюбовалась звездами, обдумывая этот разговор, в котором собеседник будто бы читал мои мысли, а после пошла обратно к Соларису, где меня ждал волнующийся Купер с чашкой горячего шоколада и зефиром.       Последний день конференции прошел весело и интересно. Правда, мрачные взгляды и гневное бормотание Шварц в сторону Шаня нагнетало атмосферу. Шань старался не обращать на это внимание и, что я заметила далеко не с первого взгляда, избегать женщину. Это было почти незаметно, настолько гармонично все его «побеги» вписывались в остальные действия.       На выступление Шаня в последний день пришло мало людей, многие смотрели на него недоверчиво, с укором и даже иногда с презрением. Я пробралась поближе к нему и внимательно слушала, записывая. У профессора на губах промелькнула легкая улыбка, тут же скрывшаяся.       Я с интересом слушала про Марс и Антарес, их взаимосвязь и взаимовлияние. Профессор часто ссылался на мифы и легенды, как на подтверждение истинности его слов, разумеется, подкрепляя все это и научными фактами и собственными исследованиями. Противостояние планеты-воителя и королевской разрушительной звезды затянуло меня настолько, что я, кажется, чуть ли не пожирала Шаня голодным интересующимся взглядом. Его это, впрочем, не пугало, а только подталкивало продолжать.       С трудом поднявшись, я разминала затекшие ноги, когда ко мне подошел профессор. Остальные немногочисленные слушатели уже ушли, поспешив на доклад астронома из Испании. — Тебе не стоит возвращаться после Нового года, — без предисловий сказал мне профессор, удивив. — Антарес, твой покровитель, говорит, что скоро что-то произойдет.       И ушел.       Сначала я удивилась и подумала, что профессор решил подшутить надо мной, а потом насторожилась. Не думаю, что он стал бы шутить так. И если профессор астрономии говорит, что моя звезда-покровитель предсказывает что-то, что заставило его волноваться, то это стоит принять во внимание. Но до Нового года еще достаточно времени, посмотрим ближе к делу.       Мы с Купером вернулись в Хогвартс. Происшествие со мной замяли, списав на мое слабое здоровье, в Хогвартсе об этом не знали, Купер сказал, что даже директору сообщать не станет, за что получил мой благодарный взгляд.       Я готова была молиться на нежелание Олдриджа разбираться с Международной Конфедерацией Магов и брать на себя ответственность за дальнейшее развитие конфликта. Это сильно облегчало жизнь не только профессору Шаню, но и мне.       В школе все было тихо-мирно-спокойно. Я училась, постоянно бегала в башню к Куперу, иногда урывала время на общение с таким же занятым Барти и увлекшейся растениями Энди. Барти начал выписывать газеты из разных стран, теперь каждое утро на завтраке рядом со мной лежала толстая стопка газет на разных языках. Пока друг ограничивался только теми газетами, которые мог прочитать, но и английского, французского, немецкого, испанского и болгарского ему хватало, чтобы набиралось большое количество новостей. Краткую сводку особо интересных в фоновом режиме пересказывали мне прямо за завтраком, после чего мы расходились на занятия, во время обеда же сидели, уткнувшись в книги и конспекты.       Мне стало немного легче переносить ночные посиделки с Купером за телескопами и звездными картами из-за начавшейся бессонницы. К обеду я клевала носом, но к полуночи снова была бодра и энергична. Заметивший это Купер запретил мне пить кофе и сократил время посиделок, заставляя меня ложиться раньше и спать больше.       Время летело стремительно. Я училась-училась-училась, выбиралась на выходных в Хогсмид, изредка получала письма от Тары и Северуса и писали ответные им. Из-за недоедания и недосыпания я чувствовала себя не очень хорошо, но не обращала на это внимания. Два месяца прошли незаметно, ничего страшного, предсказанного Шанем, я не заметила, поэтому со спокойной душой и улыбкой на лице отправилась на каникулы в Файринн.       Встретили меня с улыбками и объятиями, тут же накормили и рассказали новости. Самой шокирующей была принесенная мне книга с моим именем. Это был один из моих рассказов, тетрадь с которым я оставила в Андершоу. Тара нашла его и он настолько ей понравился, что она решила связаться с издательством и выпустить его под моим именем.       Признаюсь честно, я около получаса гонялась за прикрывающейся руками Тарой, замахиваясь на нее той самой книгой. И даже Сев не пытался меня остановить, лишь шепнув в чашку чая «я же говорил».       В Файринн было весело, три дня до Йоля я провела там, как и сам Йоль, в Андершоу возвращаться было боязно.       А после Йоля меня ошарашили новостью, что в Хогвартс мне возвращаться категорически запрещают.       Что там профессор Шань про Антарес говорил?..