Колесо сансары

      Уборщик не обманул. Было больно. Настолько, что казалось, я схожу с ума. Что за адский суп это был? Мне было неизвестно, что мне подсунули, но то что из этого не выйдет ничего хорошего было понятно и без подсказок.       Я корчился на грязном полу, бился в ознобе, истекал потом и проклинал этого проклятого «доброжелателя» за это непонятое снадобье. А потом все вдруг закончилось. Наступило неимоверное облегчение. Я стал размышлять что же это за снадобье?        « Что же это было? Форма капсулы, побочные эффекты, все это так знакомо. Хм. Ох, неужели…» — и тут меня осенило, это же таблетка, которую один гениальный мальчик со мной в паре разрабатывал, когда мы были студентами. По идее, она должна была быть лекарством от различных болезней, но тогда у нас ничего не вышло, по многим причинам. Одной из которых являлась гибель моего товарища. В любом случае, проект был закрыт лично мной и выброшен в мусор. Но как тогда эта разработка оказалась здесь, у уборщика? Может на мне ее тестируют? Что же дальше будет? Я умру? Почему меня вдруг решили убрать и кому это надо? Я же обычный человек, у которого если и были конфликты, то только так, по мелочам, у всех такое бывает. Вопросов у меня, к сожалению, больше, чем ответов.       Будущее подкралось с рассветом — столь же неясное и неощутимое, как и сам рассвет, оставшийся там, отделенный от меня непробиваемой толщей земли.       Все началось достаточно буднично и просто. Утром, четко по графику рабочего распорядка пришли лаборанты и стали готовить оборудование. Включились и начали гудеть центрифуги, какие-то перегонные кубы, непонятные машины с роботизированными «клешнями», обвешанные датчиками и мотками тонких, как вены, шлангов и проводов.       Чуть позже стал собираться и старший научный персонал. Здесь были разные люди, некоторые из них были мне известны по своим научным книгам и статьям, но, самым интересным было то, что руководила ими всеми Сабрина. Какие забавные шутки выкидывает иногда жизнь. Мне крупно везло, до этого момента, ведь она часто вызволяла меня из самых тупиковых ситуаций. Вот только видно в этот раз выверт не в мою пользу, на что указывает все, происходящее вокруг.       С первых же минут своего появления в лаборатории Сабрина избегала смотреть в мою сторону. Она определенно знает, кто сидит именно в этой клетке.       Сабрина методично руководит подготовкой лаборатории к какому-то «новому циклу». И эта подготовка мне очень не нравится, особенно учитывая то, что в ее руках до боли знакомые документы. Не нравилось примерно так же, как и сидеть за решеткой рядом со странными, потерявшими человеческий облик, но все еще человекоподобными существами. — Эй, вы! — схватившись за прутья, выкрикнул я — Выпустите меня отсюда! Но на меня даже не посмотрели. Все были заняты работой. — Вы не знаете кого вы тут держите! — злобно крикнул я, тряхнув проклятую решетку, но та даже не шелохнулась. — Я буду жаловаться! Черт!       Сабрина наконец обратила внимание. Нехотя, словно выполняя важный, но хлопотный и неприятный долг, она неторопливо подошла к решетке и уставилась на меня ничего не выражающим взглядом. — Ты не имеешь права со мной так поступать! — заявил я — Я живой человек! Вы что же — экспериментировать надо мной собрались? Ставить опыты на живых людях противозаконно! Ты думаешь что я не понимаю, что здесь происходит? Я все понимаю! Я биохимик, черт возьми! — Ты здесь не биохимик, а образец, и к черты любимому ты сейчас пойдешь — негромко сказала Сабрина, ехидно улыбаясь мне. — Лучше не ори и не мешай работать, а то хуже будет.       На меня словно обрушилось ведро ледяной воды. Все мое красноречие разбилось об ледяное спокойствие Сабрины. Она внимательно, с ног до головы, осмотрела меня. — Видишь, как оно бывает, — неторопливо проговорила девушка. — Сначала ты, якобы случайно, устраиваешься на рабочее место человека, которое он добивался годами. А потом вдруг оказываешься в клетке в полной власти этого самого человека… — Это было сто лет назад, и ты прекрасно знае… — Тише. — Сабрина перебила меня. Я задышал — тяжело и часто. До меня стал доходить зловещий смысл этой ситуации. А она продолжила: — Вот после такого и вправду начинаешь думать: все-таки есть Бог на свете. Правда? Мне нечего было ей сейчас ответить. — Ты, был биохимиком. Я имею в виду — до того как стал экспериментальным материалом. А значит тебе будет интересно узнать, что здесь сейчас произойдет… Теперь я почувствовал настоящий страх. Страх, что подкрадывается к тебе медленно и очевидно, даже если сейчас ничего не происходит, оно непременно настигнет тебя. Словно поджидать в камере предстоящей казни. — Во-первых, тебя интересует — почему эксперименты проводятся на людях, верно? Видишь ли, опыты на животных или на специальных андроидах, которые разрешены нашей обузой в виде ангелов, не дают нам чистоты картины. А нам нужна идеальный результат воздействий самых разных условий на человеческий организм и сможет ли он ужиться с модификациями из тела демона. Для чего это нам? Причин много и это не твое дело. Но у меня есть и хорошая новость, ты отлично подходишь, ты –качественный материал. Сабрина нервно хохотнула и продолжила: — Итак, есть еще одна хорошая новость для тебя, поскольку мы используем возможности не рядового организма, а организма беса, то и тебя придется сделать таковым, подконтрольным нам. Надеюсь, ты доволен? Ты станешь бессмертным. Ах, мне такое счастье не грозит. Но и завидовать тебе не стоит. Ох, не стоит… — Правда есть и не слишком приятная для тебя новость: мы все-таки ученые-гуманисты, а потому не проводим опыты над разумными существами. Так что твое сознание будет, эм… приглушено. Попросту говоря, мы лишим тебя разума путем воздействия на ряд мозговых центров. Так что все дальше будет происходить все же с тупым безмозглым животным.       Сабрина любовалась реакцией будущего подопытного. Наверное зрелище того стоило: я полностью потерял над собой контроль. Запертый в клетке, истощенный работой над этим проектом и психологическим давлением, я был близок к тому чтобы смириться с судьбой, осознавая безвыходность своего положения.       И чертова садистка это прекрасно видела! Она приблизила лицо к клетке и, понизив голос, с нескрываемой ненавистью прошипела: — Я бы лично предпочла бы, чтобы ты мучился осознанно гаденыш, козел сломавший мне жизнь!       В этот момент что-то щелкнуло в моем мозгу — я схватил эту ненавистную голову и изо всех сил притянул на себя.       Она крепко приложилась лицом к решетке, вскрикнула от боли и рявкнула: — Уймите его! — Какой злой! — чуть ли не с восхищением воскликнул один из лаборантов. — Хороший бес получиться!       И тогда я заорал изо всех сил, вкладывая в этот крик все, что осталось у меня еще от свободного человека: -Да, злой! Я ненавижу вас! И лучше бы вы не злили меня! Потому что я выйду отсюда — и вы все узнаете что такое настоящая ярость и ненависть! Я пригнулся, сжав зубы, готовы биться хоть с тысячью лаборантов, если те действительно решаться войти в клетку, чтобы унять меня. Я был готов умереть — но умереть в схватке. Однако, ничего такого не произошло. Молчаливый лаборант подошел к клетке, не ближе чем на пару метров, и вскинул руки с массивным предметом, который держал за пистолетную рукоятку с толстым кабелем. Прозвучал глухой щелчок, что-то острое воткнулось в плечо. Через пару секунд мои ноги стали ватными, а тело само по себе свалилось на упругое покрытие пола.