С кинжалом за пазухой

Погода долгое время расстраивала жителей столицы. Практически с неделю шли дожди, народу казалось, что канули в лету последние знойные, летние дни. Но солнечный сезон не спешил уходить: в память о себе он оставил людям ещё один тёплый денек. Радостными улыбками были встречены ясные солнечные лучи, выглянувшие из-за туч, и, естественно, простые люди не могли оставить сей чудесный день без внимания. Монархи тем более. Королева впервые за долгое время решила выбраться на конную прогулку. Ведь выдался такой чудесный миг, упустить его было бы страшной ошибкой. Тем более, настроение у девушки было наилучшим: она приветливо улыбалась, много смеялась и выглядела живой, будто бы потрясений в её жизни не было и быть не могло. — Скоро ли будут готовы лошади? Спрашивая это из разу в раз, она улыбалась. И улыбка эта смотрелась удивительно естественно на лице человека, который недавно узнал ошеломляющую правду, из-за которой бился в истерике несколько часов подряд. Не было ощущения, что предстоящая прогулка для неё будто глоток свежего воздуха. Она была рада, улыбчива, но притом так спокойна, словно бы вся её жизнь до этого состояла только из подобных прогулок, балов и увеселительных бесед. Плебей с таким же умиротворением на лице следил за приготовлениями. Он отправлялся на прогулку вместе с Кирой, и сейчас стоял чуть в стороне, со слабой улыбкой остановив свой взгляд на наряде возлюбленной. Лёгкое платье из розовой ткани подчеркивало достоинства её стройного стана, а крупные складки подола придавали лишь больше спокойствия, еле качаясь при каждом движении. — Как долго нам ещё ожидать? — Громко поинтересовался парень, обращаясь к королеве. — Совсем немного! — Взглянув на плебея, со спокойной улыбкой ответила девушка, — прояви немного терпения. — Никаких проблем, — добродушно ответил раб. В следующий миг он повернулся к главному королевскому советнику, — надеюсь, и Вам не составит проблем подождать? Стоящий неподалёку Михаэль заулыбался, взглянув на плебея: — Готов хоть вечность провести в ожидании! Да уж, прогулка могла бы превратиться для влюблённых в настоящее рандеву, если бы не присутствие «третьего лишнего». В прочем, Михаэль словно совсем не считал себя таковым: на его лице не было ожидаемой растерянности и неловкости, лишь такая же спокойная улыбка, как и у всех в это день. Мужчина знал, по какой причине он приглашен на данное мероприятие. Беспокойства, коими было овеяно государство в последнее время, сошли на нет и теперь, если верить словам Её Величества, королевство ожидают изменения. Кире был необходим диалог с главным среди своих приближенных, и не что-то вроде тет-а-тет, а беседа при потенциальном короле — её избраннике, дабы на собственном примере показать всю серьёзность и ответственность, что ляжет тому на плечи. Что ж, в подобной услуге Михаэль не мог отказать властительнице, а посему находился вместе с влюбленными недалеко от королевских конюшен, ожидая, когда пригонят готовых лошадей. На протяжении всего ожидания советник отчётливо ощущал на себе взгляд плебея. Пронзительное ощущение пристального взора было неприятно, но мужчина спокойно то перенес, вдохновенная улыбка ни на секунду не покинула его худого лица. В один момент подали лошадей. Раб помог королеве взобраться на коня, с лёгкой игривостью обменявшись с ней парой слов, советник же довольно бодро вскочил на своего скакуна, широко расправив плечи. — Признаюсь, я давно не практиковался в езде верхом, возможно, мне удастся повеселить Ваше Величество своей неуклюжестью. Кира ответила скромной улыбкой на весёлый тон Михаэля. — Главное, чтобы сегодня Вы не утратили ловкости во время разговора. Все трое направили своих неспешных скакунов по небольшой тропке королевского сада, что выходила куда-то в сторону полей. Диалог завязался практически сразу же: не желающий ожидать чего-то советник предложил королеве сразу же приступить к делу. Между ними завязался разговор, в котором раб не принимал никакого участия. Увлечение, отражающееся на лицах собеседников, действительно придавало особой значимости их совершенно пустой болтовне. Парень вглядывался в лицо Её Величества: с серьёзностью сурового монарха она смотрела точно в лицо советника, периодически кивая в ответ на его речи. Мужчина же говорил быстро, с чувством, не скупясь на жестикулирования и шутки, с которых в последствии смеялся лишь он сам. Королева лишь слабо улыбалась в ответ на поверхностные колкости собеседника. Участие, с которым она вслушивалась в каждое слово этого отвратительного человека, поражало плебея. Ему становилось тошно от этой вынужденной игры, и он отвел взгляд в сторону. Шло время, и сад уже был пройден, героям открывался волшебный вид. Перед ними предстала широкая, совершенно пустая песчаная дорога, полностью открытая солнечным лучам. Она казалась длинной, если не бесконечной, ведь даже её самая тонкая часть где-то там, на горизонте, по-прежнему оставалась заметной для человеческого взора. По обе стороны от этого пути расстилалось огромное, зеленое море, сочетающее в себе миллионы непередаваемых оттенков. «Море» уходило за горизонт, за которым, возможно, перетекало в необъятный океан зелени. Но для плебея не могла вмиг открыться вся широта этих полей: лазурное небо вечной чертой недосягаемости перечеркивало все, что было за ним. Парень невольно прошелся взглядом по нему, безжалостному и глубокому, и в один миг глаза его обжег тёплый свет большого, солнечного диска. Он зажмурился. На фоне послышался наигранный смех Михаэля, являвшийся частью беседы. — «Дьявол, пусть сегодня он будет рыдать». Через некоторое время их диалог прервался. Поле, которое так долго казалось бескрайним, через некоторое время пути уходило в заброшенный сад. — Я знаю это место, — словно бы неожиданно вспомнив об этом, заметила Кира, — мы могли бы остановиться здесь на время. Тут ещё может быть сохранилась беседка. И это действительно было так: небольшая постройка с ветхой крышей хоть и была не в лучшем своём виде, но оставалась пригодной для безмятежных человеческих посиделок. Все трое оставили своих коней неподалёку, а сами благополучно разместились в беседке. В её тени можно было укрыться от безжалостно палящего солнца, и королева, порядком вымотанная и долгой дорогой, и разговором, вздохнула полной грудью. — Свежий воздух удивительно хорош, — с прежней улыбкой на лице подметил советник, устремив свой взор на множество деревьев где-то впереди. Его профиль с выдающимся, орлиным носом вызывал у раба теперь лишь большее отвращение. Королева в ответ лишь кивнула. — Да, — согласилась она, — ребёнком я проводила много времени на природе. Я помню… Как ложилась матери на колени и вслушивалась в её истории, покуда она работала с вышивкой… Тёплые, личные воспоминания вызвали у девушки нежную улыбку. Михаэль улыбался, слушая королеву, плебей с долей печали смотрел на её красивое, бледное лицо. — Она рассказывала много преданий. И часто говорила о Боге… — королева опустилась задумчивый взгляд, — говорила, что все мы под его взором. Что он видит каждую человеческую провинность. — Ваша мать была доброй женщиной. Хотя бы за её искреннюю веру во Всевышнего её можно считать добродетельной. И вера эта перешла Вам, вместе со всеми умениями и способностями Вашей матушки. — Верно, — королева обратила свой чистый взор на Михаэля, — и я, когда обрету свою семью и своих детей, передам им все истины, что знаю сама. Мои дети, подобно их предкам, будут ходить под Господом и будут любимы им, ведь никогда не созреет злобный умысел в их душах. Я этого не допущу. Плебей обратил внимание на лицо советника. Улыбка ещё держалась на его губах, но из последних сил. — Значит, Вы не позволите своим детям примкнуть ко злу? — Верно. — Позвольте же узнать, что для вас злой человек? Раб уже в открытую смотрел в сторону Михаэля. Тот был спокоен. Конечно, он лишь хотел порассуждать на философскую тему, раз уж выдался случай. Ему по-прежнему было противно смотреть на мужчину. Парень сжал одну ладонь в кулак, сдерживая своё напряжение. — «Это их поединок, — останавливал себя он, — не стоит вмешиваться сейчас». Посему рабу оставалось быть лишь наблюдателем. Королева какое-то время молча смотрела на Михаэля. Взгляд её был притягателен, но отражал непонятные эмоции. — Что ж… — девушка устроилась поудобнее на скамье, поправив подол своего наряда. — Каждый человек грешен. Изменщики грешны, сквернословы, каждый мальчишка, хоть раз в жизни своровавший что-либо. И я с Вами грешна. Но обычные грехи ещё не показатель человеческого зла. — Тогда что для вас настоящее зло? — Наигрязнейшие из помыслов и деяний человеческих, — ответила девушка, — Например, убийца злобен. Помышляющий об убийстве тоже. И предатель злобен, какова бы ни была значимость его предательства. Что уж говорить, если предательство совершалось в огромнейших масштабах. — Не могу с Вами не согласиться! Предательство — один из страшнейших грехов. В истории существует множество примеров: тот же Марк Юний Брут, Иуда… — Но Иуда покаялся в своём грехе. То зло, что он совершил, мучило его душу. Он не остался к нему хладнокровен. Самый же страшный злодей — тот, что не признаёт совершенного им зла. Волк в овечьей шкуре. Скрывающий свой оскал за беззаботной улыбкой. Безмятежность в то же мгновение оставила лицо Михаэля. Перед королевой вмиг предстала серьёзность, будто по заказу. Кира перевела удивительно равнодушный взгляд на солнечный пейзаж впереди. Она положила ногу на ногу, приняв ещё более вальяжную позу. — Каждый человек в жизни может оступиться, но при жизни ему никогда не поздно раскаяться. Душа, измученная совестью, может искренне попросить у Господа милости, а бог добрее любого человека, он примет искупление, примет исповедь. — Но ведь… Если человек совершил зло, обычной исповеди будет недостаточно, так? — Так. — Тогда… Что же требуется для искупления злодея? — Мучительная смерть. Плебей увидел, как раскрылись маленькие и хитрые глаза советника. Эти слова острым копьем пронзили его сознание, сделав совершенно безоружным. Раб знал, что злорадствовать — тоже грех, но ничего не мог с собой поделать. Улыбка появилась на его лице. Королева же удавалось сохранять спокойствие. Она взглянула на своего подданного, одного из тех, чьим долгом было служить ей верой и правдой. Его седеющие с возрастом волосы сейчас ярче бросались в глаза. — Ну, знаете ли… — Настоящий злодей должен принять свой грех, найти в себе силы не наложить на себя руки и принять все боли, что ему останутся на жизнь и смерть. Иуда Искариот, которого Вы так любезно упомянули ранее, покончил с собой, это привело его к вратам ада и вечным мучениям его души… — Девушка подняла взгляд на небо, выглядывающее из-под крыши, словно и не ощущая на себе панического взгляда предателя, — он не получил возможности даже взглянуть на красоты Эдемова сада… Как Вы думаете, красив ли он? Губы Михаэля дрожали. Он силился что-то произнести, но не мог. — Хотя, Вы можете и не предполагать. Вам буквально выложена дорожка в адское пекло. — Как!.. Ужас отражался на лице злодея. Глаза были раскрыты удивительно широко, казалось, ещё немного и они выскочат из орбит. Его пробирала дрожь, он сдерживал слёзы, словно какой-то мальчишка, своровавший что-то с чужого сада. Да, почти мальчишка, только взрослый мужчина, подстроивший заговор против короля, что увенчался успехом, нанявший людей во имя убийства королевы, пытающийся обрести власть. Но дорожка, по которой он так уверенно шёл, закончилась для него обрывом. Пытавшийся обойти гнев Господа, он рухнул прямо в пучину грешного безумия, и сейчас ничуть не каялся, а просто трясся от страха. Смотреть на него было тошно. Королева поднялась на ноги. Вместе с ней поднялся и плебей. — А он?! — провизжал вмиг постаревший мужчина, указывая на раба, стоящего за спиной королевы, — а как же он?! — От злобы его спасла любовь, — спокойно ответила девушка, — он совершил очень много зла, но он многим его искупил. И многим искупит в будущем. Губы, доселе вытягивающиеся на лице лишь в улыбке, противно искривились от досады. Теряя последнее, что осталось от его самоуважения, он свалился со скамьи и припал к ногам девушки, схватившись за подол её платья. Королева вздрогнула, плебей отстранил ту за плечи. Девушка не ожидала подобного. — Я боюсь… Что Вы не признаёте своего зла даже сейчас… — тихо, с неким сочувствием произнесла она, уверенно стоя перед скривившимся трусом, — но я попытаюсь помочь Вашему извращенному духу всем, чем смогу… Кира сжала руки в кулаки, словно собираясь с силами. Она почувствовала ладони своего возлюбленного, что лежали на её плечах. — Я… Подарю Вам искупление. Вы проведете неделю в темнице… Прежде чем Вас казнят. Ответа не последовало. Припавшее к земле тело лишь ещё тряслось от периодически слышимых всхлипываний и завываний. Михаэль уже давно был не в себе.

***

День казни не настал ни через неделю, ни через две. Ослабевшее от произошедшего сердце мужчины остановилось через пару суток после того рокового разговора в беседке. Похоронили его тихо, недалеко от заброшенных садов. Королева видела мучительную, медленную смерть своего ненавистника. В последствии она молилась о нем несколько ночей подряд.