Возвращение

      — Юмичика? Юмичика-а…       — Мать твою! — Юмичика выскользнул прочь из спального мешка на голых рефлексах, даже толком не успев проснуться — его чуть не сожрало существо, похожее на бледно-серого склизкого дракона с мохнатыми алыми лапами о крючковатых пальцах, тремя глазами и кустом дурацких радужных волос между ослиных ушей. — Фу! Ну и уродище…       — Слышь, за это можно и в рыло получить!       — Рви в безумстве, Рурииро Кудзяку! — Светящиеся лозы выстрелили из его занпакто и опутали мигом все четыре лапы чудищу, но то разодрало узы как тузик грелку и показало язык. — Ах, тааак? Эй, Иккаку!       — Чего ты орешь, идиот? Я тут!       — Сейчас мы тебя быстренько, тварь, прикончим! Стой, не уходи! Иккаку! Иккаку!       Дракон фыркнул раздражённо и напрыгнул на шинигами, но Юмичика ловко ушёл в шунпо и вновь хлестнул высвобожденным шикаем как хлыстом, метя дракону в спину, украшенную в розовый цветочек, но тот отбил атаку, живо разворачиваясь — цветочки оказались сотней бабочкиных крыльев. Такая безвкусица застали Юмичику врасплох — следующий удар хвоста выбил из его рук Рурииро Кудзяку.       — Сай! — полетело кидо. — Шаккахо! И Соккацуй на сдачу! Подавись, животное!       Дракон отрыгнул паром, проглотив три энергосгустка за раз, и уставился в разоруженного офицера. Юмичика брезгливо поморщился и вновь кликнул друга, лейтенанта и капитана.       — Они не услышат тебя, ты меня слышишь?       Дракон сердито тряхнул разноцветной гривой.       — Король душ, какое же ты отвратительное.       Юмичика ушел в кувырок подхватил свой занпакто с земли, вызвал вновь шикай, но, обернувшись, не увидел никого перед собой. За спиной запоздало послышался топот проснувшихся в лагере бойцов.       — Пятый офицер Аясегава?! Что-то стряслось?!       Дракон не стал дослушивать их до конца — понял, что пора уносить ноги. Хуже разом разбуженных бойцов Одиннадцатого отряда может быть только капитан Одиннадцатого отряда, и Иккаку прочувствовал это на своей шкуре. Буквально. Не более четверти часа тому назад, когда застукал на опушке леса командира Шибу, склонившегося над Куросаки и целовавшего её в засос…       «Извращенец старый!» — скрипнул зубами Иккаку, но оцарапал клыками себе дёсны — в новой личине зубы походили на кинжалы, такие же длинные и острые. «Предатель проклятый! Ведьмак чёртов! Задурил девчонке небось голову всякими зельями-заклинаниями, а она тоже — уши развесила!» — не переставал возмущаться Иккаку, пока нарезал круги аккурат над верхушками деревьев у кромки Края. Отряд отправился сюда, чтобы изловить чертовщину, поджигавшую рисовые поля для забавы и лишавшую тем самым пропитания нередких тут сильных плюсов. С Восьмидесятого по Семьдесят восьмой районы начался мор из-за той скотины, а теперь за «эту скотину» в итоге примут его, Иккаку, в теле непонятно кого.       — Тоже мне друг называется! — припомнил он Юмичику, не сподобившегося его распознать. Он же эту кидошную хрень лучше чувствовал. Капитан превратил Иккаку в какое-то чудо-юдо, но вряд ли сумел бы изменить его рейацу.       Внизу активизировалась возня и встали вспыхивать поочередно не то факелы, не то сферы шаккахо. Иккаку ещё не подожгли хвост, но задница уже подгорала — он должен был изъясниться с товарищами, покуда они его тут же и не закопали. Помирать так, да ещё и не в своем теле страшно не хотелось — это, что благодарность от Короля Душ за полтораста лет службы верой и правдой? — но, похоже, никто Иккаку не понимал. Он вроде бы говорил ясно, а в ответ небось получалось одно рычание. При другом раскладе попарить в небесах было плюсом, но ему и шунпо хватало. А еще — не доставало меча. И в мохнатых лапах было жарко как в ботинках рёка.       Единственным спасением могло бы стать оборотное кидо от капитана, но Шиба будто под землю провалился, и лейтенант вместе с ним. Иккаку напрягал свои ослиные уши, высматривал все — три — глаза и принюхивался даже, но следов командования не обнаружил. «Дожили», — вздохнул Иккаку так, что верхушки елок загнулись: его подставляли соплячка и тысячелетний старикан, решившие покувыркаться на опушке…       — Вот оно! — Юмичика вырос в воздухе как истинный ёкай. — Хватай его, парни!       Иккаку сориентироваться не успел — как на него накинули не магическую, а всамделишную сетку, он потерял равновесие, юркнул камнем вниз, но сила десятка рук удержали его тушку на весу, плавно спустив на землю.       — У, вредитель! — пнул его один из сослуживцев. — Щас мы тебе покажем, как чужое добро портить и души на голодную смерть обрекать.       — Точно! привяжем его здесь и бросим подыхать с голоду, чтобы другим демонам неповадно было! Ещё и ловушек наставим — если кто сунется освободить.       Толпа радостно подхватила идею, и Иккаку сглотнул: а вот это уже звучало менее весело. Он понятия не имел, обратил его капитан навсегда или заклинание само спадёт через год или два, да только жить промеж нежити не хотелось, как без чарки саке после тяжелого рабочего дня.       — Предатели… — фыркнул он в усы, уткнув нос в лапы, но шинигами отпрянули от него как от огня, мигом растеряв храбрость, а Юмичика озадаченно моргнул.       — Оно говорящее?       Иккаку, обрадовавшись, дёрнул шеей, но сетка срикошетила и он стукнулся о землю лбом.       — Чёрт! Юмичика?!       — Иккаку? Какого…       — Это всё капитан. Разыщи его и Ичиго!       — Зачем капитану делать из тебя уродище такое?       — Вот и спросишь его сам, идиот! — Иккаку пожевал язык и, даже негодуя, подумал о друге. — Не, лучше не спрашивай. Но найди его. Пускай он снимет с меня эту хрень.       — Эту хрень так просто не снимешь, третий офицер Мадараме.       С воздуха как по ступенькам спустился сам капитан, придерживая Куросаки за талию. Иккаку подрыкнул, заметив ее искусанные губы и разорванное косодэ, сквозь которое теперь виднелись бинты, утягивавшие ее грудь.       — Совсем совесть потеряли… — цокнул Иккаку и по щелчку пальцев обзавелся ещё парой рогов на макушке.       Юмичика мигом выхватил меч и наставил тот против командира. Остальные последовали его примеру немедля.       — Стоп-стоп-стоп, — выбралась из объятий Ичиго и её мигом повело. — Чёрт, в голове до сих пор искрится…       Иккаку жгуче покраснел даже под чешуёй дракона и скребонул когтями земли. Если бы он мог метать пламя, то с удовольствием превратил бы Шибу в обугленную кочерыжку, даже если бы остался чудой-юдой на всю оставшуюся жизнь.       — Что произошло? И кто это? — ткнула лейтенант пальцем в сети.       — Технически, это Иккаку, — хмыкнул Юмичика, — но на кой капитан его в это обратил — вопрос. Капитан, а, капитан? При всём уважении, но у нас не было такого уговора, что вы практикуете магию на подчинённых.       — Командир — прежде всего воспитатель, а наказания всегда существовали в Готей. Ну же, Мадараме, не робей — поведай товарищам, за что тебе прилетело от меня в лоб кидо? Лейтенанту тоже будет весьма интересно много чего нового о себе услышать.       Иккаку проворчал что-то нечленораздельное, а потом напомнил про задание — он мог и подождать до зари, пока отряд не закончит охоту. Сделалось стыдно за подсмотренную сцену и он точно не хотел распространяться о чужой интимной жизни во всеуслышание.       — Во-первых, мы с капитаном уничтожили цель полчаса назад, пока вы все спали, — фыркнула Ичиго и недовольно скрестила на груди руки. — Тот урод метнул какой-то молнией, и меня здорово шибануло током, но хорошо, что капитан успел меня откачать без бригады медиков из Четвёртого. Да и до дефибрилятора в Двенадцатом я бы точно не дотянула.       — Де… чего? — переспросил Юмичика.       — Аппарат такой, по запусканию остановившегося сердца заново. Если такового нет по близости — можно заменить непрямым массажем сердца и дыханием рот-в-рот. Вас что, такому не учат?       Иккаку моргнул по очереди каждым глазом и поторопился сказать, что «нет», но отрыгнул ещё бурлившим в желудке Соккацуем Юмичики. В воздух пошли не пары, а искорки, переливавшиеся зелёным и синим, точно выпорхнувшие из пасти светлячки. Иккаку заикал, и отряд дружно спрятал смешки в кулаки, потому что каждый его «ик» походил на «пук».       Ичиго скривилась подобно Юмичике, хотя никогда не отличалась излишней брезгливостью, а капитан оскалился. Он вообще наслаждался теперь, глядя на мучившегося совестью Иккаку — ведь только они двое знали, что тот в пылу наговорил ему…       — Доскажешь до конца историю?       Иккаку рьяно помотал головой.       — Хэй? А что там было-то дальше?       Капитан хохотнул и блеснул лукавыми огоньками в лейтенанта:       — Ну, скажем помягче, офицер Мадараме решил, что у нас с тобой начался брачный период в разгар миссии.       — Капитан!       — Чего-о-о?       Шиба подошел к Иккаку впритык, похлопал того сочувствующе по спине и шепнул в ослиное ухо:       — Ой не знаю теперь, приятель, как ты и уговоришь лейтенанта помочь тебе. Снять проклятье по всем канонам поможет только поцелуй девушки.       — Какой ещё поцелуй девушки?! — сунулась та, услышав конец фразы. — Никого я целовать не собираюсь! Пускай этот шпион до самого Готея плетётся вот так и уговаривает потом Рангику-сан проделать это! Или Рукию! Чтоб от Бьякуи ещё и сверху по лысине прилетело!       Капитан Одиннадцатого отряда расхохотался: никто не ожидал, что Ичиго могла быть такой жестокой и неумолимой.       Юмичика с опаской пригладил друга по голове, помогая выбраться из сетки. В лице читалось по-прежнему отвращение пополам с соболезнованием, но это не помешало ему выдвинуть идею сгрузить на друга все вещи миссии как на верблюда. Офицеры таки заржали в голосину, но заткнулись, когда на них фыркнули новой порцией светляков.       Иккаку уныло поплёлся в хвосте за шинигами. О том, что первые лучи солнца вернут ему прежний вид, он узнает посреди дороги к превеликому разочарованию Юмичики, не терпевшего таскать самостоятельно генсейские спальные мешки.