Спокойствие для истерички

 — Мам, ты снова пьешь? — я остановилась в проеме между комнатой и кухней. — Скажи спасибо своему отцу. Постоянно она обвиняла во всем отца, а то, что она пила и при их отношениях, это ничего. Да и мои отношения с ней никогда не были идеальными, она всегда жила для себя, а я так, груз на шее. А после проблем отца на работе, мы уехали в этот странный город, в котором нас никто не знает, кроме ее любовника. Любовника, который слишком быстро стал частью ее жизни. Между ног прошел рыжий кот. Его подарил отец, когда мне было пятнадцать. Назвала я его в честь мальчика, который мне безумно нравился, когда я училась в Балтиморе. Патрик Сандерс, короче просто Сандерс. Рыжик — самое приятное, что было в этом доме. Теплый урчащий комок счастья. Совершенно безобидный, много спал и верно ждал меня в комнате. — Что ты делаешь здесь? Ты разве не должна сейчас делать уроки, или что вы там подростки делаете? — голос маминого любовника прозвучал у меня за спиной, и холодок пробежал по телу, завязывая желудок в тугой узел. — Сейчас уйду, — тихо сказала я. Он терпеть не мог, когда я находилась рядом с мамой, такая вот извращенная форма любви и собственничества. — Она опять мне предъявы кидала, представляешь? Подняла глаза на маму, мои голубые, полные боли глаза не вызывают в ней никакой эмоции, кроме отвращения. Как мне заслужить ее любовь? Как мать может насколько пренебрежительно вести себя? Зачем тащила с ней в этот город, если меня ждали здесь исключительно страдания? — Вырастила дочь, — фыркнула она, опрокидывая очередной стакан. — Дрянь, — его любимейшее слово, которым он меня называл, прежде чем сделать больно. Эндрю, так звали ее ухажера, который испортил мою жизнь. Он схватил меня за волосы, с силой сжимая в свой кулак у основания высокого хвоста. Я не впервые получила от него. Как же больно. Я кричала, просила маму помочь, но она даже не смотрела на меня, она не слышала меня. Она меня игнорировала, лишь писк моего кота раздавался, когда Эндрю толкнул его в сторону, волоча меня за волосы. — Иди к себе. Ты ведь не хочешь снова в подвал, маленькая дрянь? Подхватив на руки кота, скрылась с ним за дверью своей комнаты, подпирая входную дверь комодом. Пока он не слишком пьян, чтобы побить меня. Эта ночь будет спокойной. Подвал. Это жуткое, холодное, вонючее место он использовал для наказаний за плохие поступки. По его меркам плохие поступки — это все, что я делала рядом с мамой, когда пыталась позвонить отцу, который, к слову, даже не брал трубку, когда я пыталась дозвониться. Я не могла никому пожаловаться, потому что никто не верил. Да и откуда мне взять друзей, если даже собственный отец меня игнорировал? А Эндрю все уважали и боялись, город был под его контролем. Дерек — единственный, кому я открылась, также скептически отнесся ко всему, что я рассказывала, но после очередного избиения я показала ему синяки. Он был напуган и в ужасе рванул к отцу, но тот не поверил, хотя наведался к нам домой, выпил с Эндрю пива. Мне оставалось только повиноваться, и отсидеть три дня в подвале без еды. Я ходила в школу, училась и старалась появляться дома только перед сном. Но теперь и это их не устраивало. Ему нужно, чтобы я была в поле зрения и не натворила ерунды. В школе всем плевать, что я не хожу на занятия, мама сразу предупредила про суд отца, и что мне надо часто бывать в Балтиморе. Все стало ужасно, когда я пошла на ту чертову вечеринку в доме старшеклассников. Познакомилась со Стивом, который угостил интересной таблеткой. И после ее действия весь вечер липла к зеленоглазому парню, который орал на Стива за наркотики на вечеринке. Он мне понравился, и я хотела его, но ничего не вышло из-за его девушки. Майкл и Адель, эталонная парочка нашей школы. Клишированная до невероятности. Он отшивал меня всеми возможными способами, на глазах всячески проявляя нежность к этой рыжей красотке. Я бы хотела быть на ее месте, с какой же нежностью он смотрел на нее, как трепетно он целовал ее. Он буквально утопал в своей красивой девочке. А я просто одинокая. После таблеток я еще и напилась. Не удивительно, что я подралась с кудрявой девчонкой, подралась так, что она попала в больницу, а меня домой привез шериф. Пригрозив Эндрю, что посадит меня в камеру на несколько суток. Но Эндрю это не нужно было, он должен был наказать меня сам. Наказать так, чтобы неповадно было. Он был в ярости, бил меня так сильно, что я не знаю, как пережила ту ночь. Он орал, пил и продолжал меня избивать. Я защищалась, правда, защищалась как могла. Думаю, из-за действия таблеток, я просто отрубилась и он отстал. Тогда меня закрыли в подвале надолго, а моего кота… кота, который просто хотел ко мне, бросили в подвал со сломанной шеей через пару дней. Я орала и рвала волосы на голове от боли и безысходности. Именно в тот день он стал накачивать меня наркотиками и транквилизаторами. Чтобы я не была помехой для счастливой пары. Но почему они просто не дали мне уйти? Почему держали в этом подвале? Стоп. Я рассказала человеку о жестоком убийстве. А он спрашивает про кота? Стоп. Стоп. — Откуда ты знаешь, как звали моего кота? — Почему шериф прикрыл то страшное убийство? — Я не говорила тебе о своем коте, я не говорила тебе ничего про шерифа, я ничего не говорила. Я впадаю в истерику, кручу в голове все вопросы. — Помнишь, во время нашей встречи, я сказал, что ты можешь быть и без них спокойна, Сара? Без кого? — Без таблеток? — Никаких таблеток не существует. Без кого —без них? Думай! — ухмылка на его лице начинает меня пугать. С чего шериф хранит мою тайну? Почему не было суда? Почему не было полиции на месте? Почему шериф сам увозил труп? Почему Майкл так загадочно говорит? Столько «почему» и ни одного «потому что». — Почему ты это все придумала, Сара? Почему ты назвала психолога именем твоего кота? — все происходит, как в замедленной съёмке, голос Майкла звучит расплывчато и плавно, меня окутывает приступ паники, слышу стук сердца в ушах. — Почему ты придумала меня, Сара? Он продолжает что-то говорить, до моего сознания долетают отдельные слова, смысл которых вскрывает мне душу скальпелем. — Да потому что! Кот всегда утешал меня и согревал с момента появления в моей жизни. Он своим урчанием успокаивал меня, он спал со мной, свернувшись калачиком, а этот псих свернул ему шею, чтобы сделать мне больно! Чтобы наказать меня за ту вечеринку! Вечеринку, на которой ты меня отшил! Я хотела хоть на минутку почувствовать себя нормальной, почувствовать себя желанной и любимой, как Адель. — Вот оно, Сара! — он хлопает в ладоши. — А теперь вернись в свою реальность и будь спокойна без них. Не таблеток, девочка, а без твоих губителей! Нет! Нет! Не-е-ет! Черт! Как жжёт в груди. Я задыхаюсь. Силуэт Майкла смазывается в густом тумане. Я сношу остатки моего воображения громким криком, разрывающим грудную клетку изнутри. Все уходит, оставляя во рту горький привкус, оставляет желудок связанным в тугой узел, оставляет дикую головную боль и приступ тошноты. Я хочу кричать, но не могу выдавить из себя ни звука. — Очнулась, красотка. Думал, ты подохла. — ухмылка Эндрю при свете фонарика вызывает панику. Он с силой меня трясет, смотрит за моей реакцией. — В следующий раз надо дать меньшую дозу, — бурчит он себе под нос. — Не хватало, чтобы ты откинулась тут.