Спокойствие для истерички

Незаконно так смотреть, вообще незаконно. — Майкл. — Что? — Прекрати так на меня смотреть. — Как так? — уголки его губ ползут вверх, а в глазах танцуют чёртики. — Вот так, сводить меня с ума. — Могу себе позволить, — он мягко целует меня. Я не успеваю ничего ответить, потому что звонит мой отец, я понимаю это по характерной мелодии, установленной на него. Нехотя, правда нехотя разрываю объятия, беру телефон и сигареты с зажигалкой. — Это отец, я на минутку, — выхожу из квартиры на лестничную клетку. — Привет, пап, — подкуриваю сигарету. — Сара, как ты после приступа? — Все хорошо, — отец шумно выдыхает.— правда. Я очень хочу с тобой поговорить. Нужен твой совет. — Все, что в моих силах. Я не знаю, как сформулировать то, что хочу у него спросить. Запретить или разрешить мне на расстоянии вряд ли сможет. — Короче говоря, есть человек, который мне нравится и я чувствую себя с ним здоровой, понимаешь? — Дерек? — Нет, это новый знакомый. Ну не вздыхай так. Я хочу открыться ему, все рассказать. — Доченька, милая, эта тайна только твоя, ты вправе распоряжаться ей, как захочешь. Если ты чувствуешь, что он сможет залечить твою душу и закрыть в ней дыру, то вперёд. Ничто не сделает меня настолько счастливым, как знание, что ты справилась. — Спасибо, папочка, до завтра, — он прощается в ответ, сбрасываю вызов. Холодно. Спешу потушить наполовину выкуренную сигарету и бегу в квартиру. Пора на работу. — Я расскажу тебе, что случилось. Проводишь меня на работу? Меня всю трясёт от мысли, что я расскажу ещё кому-то эту историю. *** — Сара… Мне послышалось? Открываю глаза. Никого нет. Снова голос: — Сара, я здесь. — Где здесь? — шепчу в пустоту и темноту сырого подвала. — В твоей голове, дурочка. Пугаюсь. Очень сильно. Но то, что я схожу с ума, совсем не удивительно. Но, тем не менее, мне страшно. — Не бойся меня, я это ты, ты это я, и я не позволю нас обидеть. Ты должна верить мне. — Почему только сейчас? Нас уже обидели и продолжают обижать. — Потому что ты терпела, а я ждала, когда ты очнёшься. Озноб пробивает мое тело, пытаюсь поплотнее закутаться в тот несчастный лоскуток ткани, которую мне дали вместо одеяла. Я не знаю, сколько это продолжается. Дважды в неделю я могу поговорить с отцом и забрать домашку у Дерека. Раньше меня отпускали в школу, теперь нет. После того, как шериф зашёл к нам на ужин. Я не знаю, что со мной делают, пока я в отключке. Но по боли между ног могу догадаться. Бесконечные ожоги от потушенных о мое тело сигарет. Спутанные волосы, тело чешется от невозможности принять душ. — Не реви, давай что-то с этим делать. Голос в моей голове с каждой фразой становится все яснее и громче, он заглушает мои мысли, тем, что говорит. — Сара, ты должна выбраться отсюда. И я знаю как. С того появления мы четко придумали план. Две Сары, заключённые в одном теле. В книжке, которую я передала Дереку, по определенным страницам были выделены слова, чтобы он понял, что мне нужно и как это сделать. Поэтому при последней с ним встрече удивилась, что он не прочитал. — Черт, наша жизнь зависит от него, неужели у нас нет другого варианта? — Нет, — отвечаю я. — Подождём. Я украла с кухни коробок спичек, пачку сигарет. Нашла в подвале свечу. Ночью ко мне почти не приходили. И днём редко стал наведываться. Я вела себя тихо, не провоцировала, не нарывалась на конфликт. — Давай девочка, мы сможем. Я тихо выхожу из подвала под пристальным взглядом моего кота. Дерек отдаёт мне учебники и говорит, что книгу прочитал и ему очень понравилось. Я спешу в подвал делать уроки, но на самом деле меня интересует только основной учебник, в который Дерек должен был вклеить в толстую картонную обложку скальпель. Пробую остроту лезвия и режу свой палец. Капельки крови вызывают тошноту, но я точно уверена, что лезвие острое. — Он смог! — ликует внутренняя Сара. А я лишь предвкушаю то, что должна убить человека. И я готова. Сейчас он придет, чтобы уколоть меня, и я сделаю это. Я трясусь вся, пряча тонкий скальпель в ладошку и рукав кофты. Он приближается, звук его ботинок. — Ты сможешь, Сара! Освободи нас. Хриплое дыхание. — Приготовься. Свет фонарика, который упал на матрас. Вижу его мерзкий оскал, когда он набирает в шприц жидкость из пузырька. — Сейчас! Он наклоняется, и все как в тумане. Я хватаю его за волосы и в одно жесткое движение разрезаю шею. Кровь брызжет мне в лицо. Я отпрыгиваю от него, тошнота подкатывает с такой силой, что чувствую во рту горечь, а затем меня выворачивает. Он лежит, грудная клетка не вздымается, тело переодически дергается в конвульсиях. Решаюсь подойди к нему и убедиться, что он мёртв. — Возьми шприц и уколи то, что он хотел уколоть тебе. Делаю все так, как велит голос. Он не дышит, тело больше не содрогается. Я выбегаю из подвала, хватаю телефон и звоню Дереку, в истерике все ему рассказываю. Отец Дерека пришел слишком быстро, и сделал все настолько тихо и аккуратно, что никто не узнал об этом. *** — Шериф сделал так, чтобы никто этого не знал. Кроме него, психолога и Дерека. — Ты ходишь к психологу? — Да, давненько. — Как давно? — Что за допрос? — роюсь в сумке в поисках сигарет. Когда нахожу, подкручиваю с дрожащими руками и делаю такую желанную затяжку. — Просто интересно, как давно ты к нему ходишь, — он пожимает плечами. — И почему он не замечает, что ты постоянно под кайфом. — Потому что, — фыркаю я. Разговор меня порядком начинает раздражать, к чему все эти вопросы? Но Майкл даже не собирается униматься. — Как его зовут? — Мистер Сандерс, — выпаливаю я. — Имя? — Патрик Сандерс, Майкл, что дальше? — Почему у него такое имя? — Да не знаю я, что ты пристал?! — Подумай, Сара, почему он не видит то, что ты под кайфом, почему у него такое имя, почему он ничего не делает с твоей зависимостью от таблеток, почему, черт тебя подери, твоего психолога зовут так же, как и твоего кота, Сара?! Почему?