(Even at my worst) I m best with you

Намджун знакомится с остальными друзьями в следующие выходные в пивбаре в их районе, который, возможно, всё ещё работает только потому, что они ходят туда так часто. Чонгуку это кажется кощунством — приглашать виртуального незнакомца в их особенное место, учитывая то, что Тэхён знает его всего несколько недель, но никто больше, кажется, так не думает, поэтому он держит эту мысль при себе.   Перед тем, как прийти сюда, он проводит с собой подготовительную беседу, меряя комнату шагами и строго напоминая себе, что если Тэхён счастлив, то это самое главное. Он не обязан быть Намджуну лучшим другом, но он может по крайней мере вести себя как зрелый, дружелюбный взрослый человек, ради Тэхёна и остальных их друзей. Чонгук не собирается быть тем парнем, который заставляет своих друзей выбирать между ним и Тэхёном, особенно если Тэхён не сделал ничего плохого.   Конечно, убеждать себя быть взрослым человеком намного проще, чем вести себя так в реальности, и Чонгук чувствует, как его решительность ускользает в ту секунду, когда Тэхён заходит в бар рука в руке с Намджуном. Это нормально для пары так часто держаться за руки, задумывается он? Это кажется слегка чрезмерным, по его совершенно нейтральному, непредвзятому мнению.   — Он высокий, — шипит Чимин, когда Тэхён с Намджуном приближаются к столу, остальные кивают в восхищённом согласии. Чонгук сопит и выпрямляется на своём месте; Намджун выше его на несколько сантиметров максимум, и кто вообще может быть в этом уверен, когда его волосы уложены вот так вверх? Ещё он снова в очках, и, как заинтересованный друг, Чонгук только хочет отметить, что слабое зрение неблагоприятно для естественного отбора.   — Привет, парни, — говорит Тэхён, когда они с Намджуном подходят к столику. Он слегка ёрзает, что значит, что он нервничает, но он также улыбается, этой фирменной заразительной тэхёновой улыбкой. Чонгук был бы в лучшем настроении, если бы в настоящий момент он не оказался в соревновании за сердце своего лучшего друга. — Это Намджун. Намджун кивает и широко им всем улыбается, протягивая руку, которую Чимин тут же хватает. — Ты очень высокий, — выдаёт он, вызывая у Намджуна удивлённый смех. Его голос низкий и мужественный, и Чонгук застаёт себя за угрюмыми думами, нравится ли такое Тэхёну. — Просто ты очень низкий, — ухмыляется Чонгук, закатывая глаза. Чимин наступает ему на ногу под столом. Оставшиеся представления закончены, и Тэхён с Намджуном усаживаются за их столик, Сокджин разливает пиво из кувшина в дешёвые пластиковые стаканчики. К большому разочарованию Чонгука, Намджун органично вписывается в их круг друзей, легко болтая с Юнги о музыке, сравнивая ноты крафтового пива с Хосоком. К ещё большему его разочарованию, Чонгук осознаёт, что он тоже находит Намджуна вполне классным, и, возможно, он бы с радостью узнал его получше, если бы не был так занят отрицанием всего его существования. — Я так завидую, что вам, парни, удалось пробыть три недели в Нью-Йорке, — говорит Чимин, после того как приносят второй кувшин пива. Он без стеснения пялится на Намджуна большую часть вечера, кокетливо хихикая от всего, что он говорит, и утрировано поднимает большой палец вверх в направлении Тэхёна. Чонгук ненавидит его. — Я всегда хотел съездить туда. — Трудно было ориентироваться без знания языка? — спрашивает Сокджин. — У Намджун-хёна разговорный английский, — гордо объявляет Тэхён, подхватывая Намджуна под руку. Ну, конечно, у него разговорный английский. Ну, конечно, мать его. — Вау, — мечтательно говорит Чимин, укладывая подбородок на ладонь. — Есть что-нибудь, что ты не можешь делать? Чонгук толкает его локтем, пока остальные прыскают от смеха. — Ты серьёзно? — шипит он. — Ты так смущаешь. — Ты так ревнуешь, — демонстративно сопит Чимин. Чонгук хмыкает. Если бы. — Есть много чего, что я не могу делать, — смущённо говорит Намджун, потирая затылок. — Но это удача, что я говорю по-английски, потому что у Тэхёна не было выбора, только держаться меня. — Я бы держался тебя, несмотря ни на что, — ласково говорит Тэхён. Чонгуку нужен ещё стакан. Или пять. К счастью, Юнги вклинивается в их маленький праздник любви, спрашивая: — Что было самое классное, что вы видели в Нью-Йорке? — Мне правда понравился Музей современных искусств, — рассказывает Тэхён, и Чонгук оживляется при этом, так как Тэхён высылал ему фотографии из музея. Это было одним из важных моментов за три недели, пока его не было. Он оживляется ещё больше, когда Тэхён поворачивается, чтобы посмотреть на него. — Чонгук-а, я думаю, тебе бы он тоже понравился. — Это смотрелось невероятно, — кивает Чонгук, необъяснимо счастливый только от того, что Тэхён обратил на него своё внимание на несколько секунд. — Чонгукки — мастер в области искусства, — объясняет Тэхён, поворачиваясь к Намджуну. Он произносит это с той же ноткой гордости, что и тогда, когда он говорил им, что у Намджуна разговорный английский, и Чонгук чувствует себя капельку лучше. — Правда? — говорит Намджун, искренне заинтересованный. К чёрту его и эту его искреннюю личность. — Это потрясающе. В каком направлении искусства? — Э, в основном рисование и фотография, — неохотно говорит ему Чонгук. Странное ощущение, сидеть здесь и вести совершенно нормальный разговор с этим человеком, который непреднамеренно разрушил всю его жизнь. — На самом деле Тэ подарил мне действительно хороший набор цветных карандашей на день рождения, так что я много рисую в последнее время. Тэхён лыбится на него, и сердце Чонгука теплеет. — Ты всё ещё должен показать мне свои рисунки. Чонгук кивает, несмотря на то, что в последнее время он практически не мог перестать рисовать Тэхёна, и это, возможно, было бы трудно объяснить. Не так давно его рисунки стали немного… интимными, так сказать, и он думает, что на самом деле ему, наверно, придётся выброситься из ближайшего окна, если Тэхён когда-нибудь наткнётся на них. В общем и целом, это сносный вечер, какими бывают вечера, когда ведёшь себя мило с новым парнем твоего лучшего-друга-переросшего-в-увлечение. Тэхён — это всё ещё Тэхён собственной персоной, и приятно снова вернуть его, даже если наблюдать за ним с Намджуном — особенный вид мучения. Это сумасшествие — то, на чём Чонгук заостряет внимание сейчас, что он едва ли заметил бы месяц назад, — перекаты на тэхёновом горле, когда он глотает, насколько он тактильный, когда с кем-то разговаривает, то, как вырез его футболки свисает низко на его ключицах. Он хочет вернуться назад во времени и врезать себе прошлому в лицо за то, что не распознал, что было прямо перед ним, когда у него был шанс. Они расходятся около полуночи, тэхёновы прощальные объятья — особенный момент всего вечера для Чонгука, хотя и усугубляет боль в груди. Не помогает и то, как он видит, что Тэхён удаляется рука в руке с Намджуном, всё внутри него падает вниз, когда он осознаёт, что они вполне даже могут провести остаток ночи вместе. Кажется, Чимин понимает это, подхватывая Чонгука под локоть и аккуратно направляя его в другую сторону, так, чтобы Чонгук больше не мог с тоской пялиться на них. Сокджин и Хосок идут где-то за ними, захваченные своим собственным неизбежно абсурдным разговором. — Думаешь, у них есть секс? — выдаёт Чонгук, не в состоянии остановить себя, представляя Тэхёна и чьи-то руки на нём, потому что, очевидно, он какой-то мазохист. — В смысле, Намджун охренеть какой классный, поэтому — начинает Чимин, прерываясь, когда Чонгук ударяет его по руке. — Ты сейчас серьёзно? — рычит Чонгук, глядя на него. — Ты должен быть на моей стороне. — Я и есть на твоей стороне, если это значит, что Тэхён бросит Намджуна, — говорит Чимин, грациозно уворачиваясь, когда Чонгук пытается ударить его снова. — Я совершенно точно запрыгнул бы на этот член, если Тэ не возражал бы, прости господи. Чонгук таращится на него. Его друзья — предатели, все они. — Я буквально ненавижу тебя, — ворчит он, заталкивая руки в карманы, и бредёт вперёд по тротуару. Ещё слишком рано для сутолоки, кто-то идёт по домам, как они, другие только начинают ночь или перемещаются из одного места в другое. Кучка девушек в блестящих платьях на высоких каблуках проходят мимо, и одна часть его хотела бы, чтобы он просто мог пойти за ними, неважно в какой клуб они идут, и забыть о своих тревогах на какое-то время. Однако он не хочет, потому что это было бы странно, а ещё он терпеть не может клубы. Чимин легко догоняет его, смеясь и примирительно хватая его за руку. — Прости, прости, — говорит он, сжимая его руку. — Я на твоей стороне, конечно, Гук. Но ещё я на стороне Тэ, и я хочу, чтобы он был счастлив. Чонгук вздыхает. Он тоже хочет этого, он действительно искренне хочет. — Ему тяжело было с тобой, ну, знаешь, — рассказывает ему Чимин, голос его теперь мягче. — Ему тоже приходилось смотреть на тебя с другими людьми. От этого Чонгук ощущает укол вины, переводя взгляд на движение своих ног по растрескавшемуся тротуару. Ему страшно даже думать, что он в любом случае причинил Тэхёну боль, даже если он понятия не имел и явно не намеревался. — Отстой, — сопит он. — Стечение обстоятельств — отстой. — Я знаю, — грустно кивает Чимин. — Правда. Они доходят до своего дома, вход которого однобоко освещается, так как одна из наружных ламп не работает уже несколько месяцев, и никому нет дела, чтобы починить её. Они потеряли Сокджина с Хосоком где-то по пути, возможно, в каком-то заведении с поздним перекусом. Чимин возится с ключами, в то время как Чонгук прислоняется к перилам лестницы и жалуется на своё невезение. — Если это как-то утешит тебя, — говорит Чимин, как только они внутри, кружат по обшарпанным ступенькам вверх на их этаж. Чонгук замечает соседского кота, который смотрит на них с высоты следующего пролёта, его глаза сверкают в тусклом коридоре. — Не думаю, что у них уже есть секс. Почти комично, как быстро настроение Чонгука поднимается от этого открытия. — Серьёзно? Чимин пожимает плечами. — Прошло какое-то время, с тех пор как у Тэхёна кто-то был, а он обычно не торопится в этом плане. Я бы не удивился. — Может, ему просто не настолько нравится Намджун? — простодушно замечает Чонгук. Чимин хмыкает, по-доброму закатывая глаза. — Может, Гук. Парень может помечтать, правда? *** Вечера, которые они проводят без Намджуна, — любимые у Чонгука. Ему всё ещё тяжело, потому что Тэхён всё равно иногда говорит о нём, и Чонгук всё так же хочет намного больше, чем ему позволено. Но, по крайней мере, это лучше, чем быть вынужденным сидеть и наблюдать, как Тэхён сидит на коленях Намджуна или позволяет Намджуну целовать себя, и нацеплять фальшивую улыбку, чтобы скрыть то, как его ногти впиваются полумесяцами в ладони. Сегодня вечером только они вшестером готовят ужин и играют в игры в квартире Сокджина и Хосока. Намджуну предложили присоединиться, потому что, очевидно, все друзья Чонгука нахрен одержимы им, но, к сожалению, у него уже были планы. (— Большой и толстый облом, — говорит Чонгук, когда он слышит новость. Тэхён бросает на него странный взгляд, и Чонгук немедленно притворяется, будто слышит, как его зовёт Юнги.) Еда вкусная, выпивка дешёвая, но действенная, и Чонгук в том счастливом захмелевшем состоянии, когда от присутствия в кругу друзей он чувствует себя тепло и приятно. В качестве бонуса они с Тэхёном оказываются в одной команде по настольному футболу, потому что прежде всего это даёт ему дополнительный повод быть близко к Тэхёну и дотрагиваться до него, когда они зарабатывают очко. Что бывает очень часто, потому что, не для хвастовства сказано, но Чонгук реально офигенно крут в настольном футболе. (Лучше, чем Намджун, наверно). Они обыгрывают Сокджина и Чимина, и протирают пол с Юнги и Хосоком, а потом им приходится сделать перерыв, чтобы остальные могли сыграть и узнать, кто займёт второе место, а кому достанутся грязные тарелки. Именно в это время Тэхён берёт его за руку и тихонько спрашивает, можно ли ему посмотреть какие-нибудь новые рисунки Чонгука. Остальные слишком увлечены матчем, чтобы заметить, когда Чонгук и Тэхён выскальзывают в коридор, закрывающаяся за ними дверь приглушает звуки совершенно безумных разговоров. Чонгук с Чимином оставили свою дверь незапертой, как они часто делают, когда в гостях у Сокджина с Хосоком — преимущества проживания прямо через площадку от своих лучших друзей. К тому же, не то чтобы у них имелось что-то ценное в любом случае, так что, если кто-то собрался бы их обокрасть — им же хуже. Чонгук направляется в свою комнату, сердцебиение нарастает, когда он осознаёт, что он будет в своей комнате наедине с Тэхёном в первый раз с тех пор, как началась вся эта ситуация. Слава богу, в нём несколько стаканов алкоголя, в противном случае прямо сейчас он мог бы быть неловким заикающимся нечто. Рисунки с Тэхёном спрятаны подальше в верхнем ящике его старенького потёртого стола, но те, которые доступны для всеобщего просмотра, сложены на нём аккуратной стопкой. Цветные карандаши, которые подарил ему Тэхён, лежат рядом со стопкой, тщательно ухоженные и всё ещё распределённые по цветам. Тэхён улыбается, когда видит их, тянется к самому верхнему рисунку, но медлит, прежде чем взять его. — Можно? — спрашивает он, глядя через плечо на Чонгука. Чонгук кивает, и в груди у него разливается нежность. Тэхён всегда воспринимал его творчество с почтением, будто Чонгук какой-то прославленный художник, а не простой пацан с дипломом по искусству и без понятия, куда его вообще применить. — Конечно. Так как спальня Чонгука грубо говоря размером с небольшую кладовку, и сесть больше негде, Тэхён приземляется на кровать, когда начинает внимательно разглядывать наброски. Это поза, в которой они были много раз до этого, но сейчас сердце Чонгука заходится от одного вида, а его пальцы беспокойно подрагивают по бокам. Вместо этого он решает сесть рядом с Тэхёном, алкоголь делает его достаточно смелым, чтобы прижать ноги к тэхёновым, голову — близко к тэхёновой, пока они всматриваются в рисунки. Это случайная смесь предметов, некоторые пейзажи, супергерои, какие-то случайные прохожие, которых он зарисовывал наобум во время перерыва в кофейне. Некоторые закончены или близки к тому, другие приблизительные, полунаброски, чтобы просто чем-то занять руки, когда ему нужно отвлечься. Все они имеют какой-то цвет, следы тэхёнова подарка прослеживаются на листах голубыми, розовыми, жёлтыми, красными оттенками. Ему всегда нравилось экспериментировать с цветом, не зависимо от формата, и его друзья часто подкалывают его за это, ведь в его собственном гардеробе в основном чёрный, белый и серый. — Ох, — выдыхает Тэхён, останавливаясь на рисунке, который Чонгук рисовал, думая о нём. Это огромный кит, плывущий по небу, вокруг клочки облаков и смутно очерченный горный хребет под ним. На самом деле это один из наименее красочных его рисунков, в основном голубой и серый цвета, но это также один из его любимых. — Чонгукки, — говорит Тэхён, поворачиваясь к нему. Их лица сейчас очень близко, глаза Тэхёна тёплые и нежные, и внезапно Чонгук забывает, как дышать. — Я… это красиво. — Ты вдохновил меня, — глупо говорит Чонгук, отчего тэхёновы брови подскакивают вверх. Он паникует и немедленно отступает, прочищая горло. — Я — я имею в виду фото, которые ты выкладывал, с конференции. Натолкнуло меня на мысли о китах и, эм. Да. Тэхён улыбается при этом, и в его глазах всё ещё это тепло, что заставляет Чонгука задуматься, может, ну, может, у него всё ещё есть шанс. Или, может, это в нём говорит алкоголь. — Это радует меня, — говорит Тэхён, опуская взгляд на рисунок. Чонгук не может сказать, он расстроен или рад от того, что этот взгляд больше не на нём. Наверно, и то, и то понемногу. — Мне нравится. — Можешь взять его, — говорит ему Чонгук. Глаза Тэхёна расширяются. — Серьёзно? Чонгук пожимает плечами, кивая. — Конечно. В любом случае он закончен. — Ты уверен? — спрашивает Тэхён, хмуря брови. — Я мог бы купить его у т- Чонгук фыркает, отмахиваясь от него. — Даже не думай. Это подарок, Тэ. — Люди заплатили бы за твою работу, Гук-а, — настаивает Тэхён, всё так же хмурясь. Чонгук терпеть не может забегать вперёд; это только напоминает ему обо всех тех случаях, когда у него не получается применить своё образование. — Да, может быть, — говорит он, отмахиваясь. Внезапно то, что он в комнате с Тэхёном и его глаза, и его вера в Чонгука кажутся слишком ошеломляющим. От этого он хочет сказать такое, что он не должен говорить, то, что он не может сказать сейчас. — Пойдём, нам, наверно, надо вернуться и посмотреть, кто проиграл. Тэхён вздыхает, но кивает, осторожно встаёт и складывает рисунки Чонгука обратно на стол. Он прижимает рисунок с китом близко к своей груди, как что-то ценное. — Спасибо большое за рисунок, Чонгукки, — искренне говорит он. — Я буду беречь его. Чонгук улыбается и смущённо кивает, чувствуя, как сердце болезненно сжимается в груди. *** Итак, вроде как Намджун клёвый. Он клёвый и классно целуется, и Тэхёну он нравится. Может, не в том плане, как Чонгук, когда чувствовалось притяжение, и его тело реагировало само по себе, но тоже в хорошем смысле, новом и волнующем. Ещё Намджун добрый, рассудительный и уважающий, что позволяет Тэхёну чувствовать себя комфортно. Вот поэтому Тэхён определённо не может понять, почему через месяц с половиной отношений у них до сих пор не было секса. Хорошо, это неправда. Он может понять, почему, и это его собственная вина. Он до сих пор не чувствовал себя готовым. Что он не может понять — так это почему он не чувствовал себя готовым. Намджун замечательный, и они делали много чего другого, но по какой-то причине Тэхён просто был не в состоянии дойти… дотуда. У него есть пара теорий. Для начала, прошло какое-то время, с тех пор как он был с кем-то в этом плане. Ну, около года. И, прежде всего, весь его список людей не особенно длинный, поэтому он не очень-то источает сексуальный опыт и уверенность. Более того, Намджун — первый новый человек, который ему действительно, по-настоящему нравится, поэтому он чувствует некое дополнительное давление, чтобы всё получилось хорошо. Что вроде даже пугает, ввиду вышеупомянутого недостатка опыта и уверенности. Иногда он говорит себе, что шесть недель — не такой долгий срок, что им всё ещё нужно узнать друг друга, и, как уже говорилось, не то чтобы они не делали совсем ничего. Иногда он паникует, уверенный, что ни одна пара не ждала так долго до секса, и что Намджун, возможно, скоро его бросит, потому что он недотрога, который не даёт. Даже если в реальности он знает, что Намджун — не тот тип человека, который когда-либо так поступит. Короче говоря, он не может не думать об этом, до того момента, когда решает, что ему просто надо обсудить это с одним из его друзей. Изначально он планирует, чтобы таким другом стал Чимин, но в итоге он напивается вином с Чонгуком однажды вечером, когда Чимин поздно застревает на работе, и оно само как-то так выходит. — Гук, — говорит Тэхён, сидя со скрещенными ногами у Чимина и Чонгука на провисающем диване, с наполовину полным бокалом вина в руке. — Гук, Гук. Чонгук кивает ему с противоположного края дивана, его ноги закинуты на кофейный столик перед ними. На одном его носке дырка, из которой выглядывает большой палец. — А. Да. Что, Тэ? Тэхён прочищает горло, заранее чувствуя смущение. — Можно мне спросить тебя кое о чём? Чонгук наигранно поднимает брови, заставляя Тэхёна захихикать. Он всегда делает это так просто, даже несмотря на то, что сейчас он переболел им. — А то. — Это неловко, — увиливает Тэхён, пялясь на чонгуков большой палец. Чонгук фыркает. — Ты всегда неловкий. Тэхён кидает в него подушкой, которую Чонгук легко ловит. — Эй. — Я всего лишь утверждаю факты, — хихикает Чонгук. — Но давай, спрашивай уже. Тэхён пыхтит, скрещивая руки на груди. — Нет. Забудь. — Не будь ребёнком. — Ты ребёнок. — Это часть моего обаяния, — игриво ухмыляется Чонгук. — Но давай, серьёзно. Расскажи мне. Тэхён вздыхает, расправляя руки. Он смотрит вниз на свои колени, теребя край своих штанов. — Это правда неловко. Чонгук заметно смягчается, разворачивая туловище, так что он полностью повернут к Тэхёну. — Ты можешь рассказать мне что угодно, — осторожно говорит он, и Тэхён чувствует знакомое тянущее ощущение в районе сердца, которое он быстро отметает. — Я... — начинает Тэхён. Кажется странным обсуждать это с Чонгуком, из всех людей, с этим парнем, который играл главную роль в его фантазиях большую часть последних двух лет (и нескольких лет в университете заодно). — Сколько самое долгое ты был с кем-то без, эм. — Он снова прокашливается, поднимая глаза на Чонгука. — Ну, знаешь. Несколько секунд Чонгук тупо на него таращится. Потом, кажется, что-то встаёт на свои места, его брови поднимаются вверх, какое-то выражение мелькает на его лице, которое Тэхён не совсем может уловить. — Ты имеешь в виду, э.. — говорит Чонгук, явно подбирая слова. — Ты — ты и — и Намджун, вы не -? Тэхён мотает головой, в ужасе, и Чонгук издаёт какой-то нелепый булькающий звук. Вау, блядь, его реакция даже хуже, чем Тэхён ожидал. — О, господи, ты думаешь, что я чокнутый, — причитает Тэхён, зарываясь лицом в ладони. Он был прав, что-то на самом деле с ним не так, и Намджун, наверно, хочет порвать с ним, но слишком добрый, чтобы сделать это. Его бросят до того, как у них случится секс, и ему придётся вернуться к постыдной дрочке под порно с парнями, смутно похожими на Чонгука. — Нет! — резко вскрикивает Чонгук, врываясь в водоворот тэхёновых мыслей о жалком неудачнике. Он пододвигается вперёд, аккуратно убирая руки Тэхёна от его лица. — Нет, прости меня, я просто — ты просто застал меня врасплох, вот и всё. — Застал тебя врасплох, потому что я чокнутый, у которого не было секса с его парнем? — безнадёжно спрашивает Тэхён. — Нет, — настаивает Чонгук. Его щёки странным образом раскраснелись, но на лице нет и тени насмешки. — Нет, Тэ, серьёзно, я правда не думаю, что это так странно. Тэхён шмыгает. — Серьёзно? — Серьёзно, — кивает Чонгук. — Клянусь. Это позволяет Тэхёну чувствовать себя немного лучше. — Хорошо. — Просто, эмм, — осторожно говорит Чонгук. — Могу я спросить — почему? Ну, это из-за него? Он неловкий в постели? — Что? — хмурится Тэхён, озадаченный. — Нет, нет, это не — это не он. — Чонгук выглядит слегка разочарованным, но Тэхён не вдумывается, почему. В последнее время у него создалось впечатление, что Чонгук не самый большой фанат Намджуна, но кажется, сейчас он не готов в этом разбираться. — Это моя вина, я просто — нервничаю, наверно? Он мне очень нравится, но прошло достаточно времени, с тех пор как я с кем-то спал, и я просто... — он вздыхает, расстроенный самим собой. — Я вроде как боюсь. — Тэ, — говорит Чонгук. Он всё так же сидит на коленях на диване перед Тэхёном, белая мешковатая футболка свисает с его плеч, тёмные прядки волос на лбу. Тоненький голос в голове Тэхёна спрашивает, не в этом ли причина, что он не может продвинуться с Намджуном, потому что на каком-то уровне он всё ещё не пережил это. — Это не — это не твоя вина, что ты не готов. Ничего страшного в том, что ты не хочешь спешить. — Я просто чувствую, что я должен быть готов, — тихо говорит Тэхён. — Мне плохо от того, что я заставляю его ждать. — Нет, — отвечает Чонгук, его голос жёсткий. Он кладёт руки Тэхёну на плечи и смотрит ему в глаза. — Я серьёзно. Намджуну повезло быть с кем-то настолько замечательным, как ты. И если он не абсолютный говнюк, он будет ждать столько, сколько тебе нужно. То, как Чонгук это произносит, заставляет Тэхёна задуматься, а не считает ли он Намджуна абсолютным говнюком на самом деле, но прямо сейчас он больше фокусируется на всём остальном, что сказал Чонгук. В его взгляде напряжение, от чего Тэхёна почти захлёстывает, и его трогает то, насколько серьёзно Чонгук это воспринимает. Именно такие вещи, будь они несколько месяцев назад, могли позволить ему надеяться на возможность чего-то большего между ними. Такие вещи, которые он всегда слишком боялся продолжать. — Спасибо, Гук, — тихо говорит он, самую капельку разочарованный, когда Чонгук отсаживается назад, и его руки соскальзывают с его плеч. Просто его тело реагирует, говорит он себе. Он годами хотел Чонгука, как будто тропинка, протоптанная в его мозгу. Сейчас формируется новая тропинка, но её существование не стирает до конца старую. Чонгук в ответ улыбается ему, и сам он выглядит слегка потрясённым. — В любое время.