Честь семьи Лестрейнджей

Мы вернулись в Британию через год. Побывали в Штатах, Японии, Индии. В Африку мы не совались, зато проездили всю Европу. Много ходили пешком, освоили велосипеды и мотоциклы. В Бельгии и Швейцарии застряли надолго. За год отсутствия ничего не изменилось, и тем более приятным было признать, что изменились мы сами. Белла не психовала и не закатывала истерики. Ее характер выровнялся. Дни были насыщенными от впечатлений, а ночи жаркими от страсти. Белла оказалась пылкой выдумщицей, мне оставалось только реализовывать её фантазии. Как ни странно, мы оказались двумя сходными пазлами, и мне было радостно от этой мысли. Наши вкусы совпадали и отличались одновременно. Белла любила солёное, я — острое. Вкусы совпадали в приготовлении мяса. Белла любила ветер, я — открытое пространство, и мы вдвоём обожали бывать у морского побережья. Яркая личность Беллы совпадала с моим желанием острых ощущений, и нам практически никогда не бывало скучно. Путешествие подходило к концу, и мы вывалились из камина в Лестрейндж-холле пыльными и удовлетворёнными. Как раз мы добрались до «Дырявого котла» на маггловском двухсотом автобусе, и родной дом казался чужим и странным, потому что был пронизан магией. Мы научились обходиться без магических заклинаний в своём путешествии. Дома было тихо. Незаметно у ноги раздался писк домовой эльфийки Минни, и я радостно поздоровался: — Здравствуй, дорогая Минни. Как я за всеми вами соскучился. Отец и брат дома? — Они на концерте, — пискнула Минни. — Каком концерте? — Музыкальной группы «Пожиратели смерти». — Что? — взревел я. — Пошли вместе в душ, — предложила Белла. — Я соскучилась по нормальной горячей воде. Но момент отдыха был испорчен. Я моментально завелся, и с трудом простоял под горячими струями. Я простоял бы под водой до пришествия Мерлина, но Белла отвлекла меня самым приятным способом. К ужину я был окончательно зол, и как только отец и брат появились дома, я набросился на них. — Что ещё за «Пожиратели смерти»? Куда вы ввязались? — взревел я. — Привет, блудный сын, — ехидно произнёс отец, снимая сюртук. — Ну и весело же было! Он призвал бутылку Огденского и приложился к горлышку бутылки. — «Пожиратели смерти» — это музыкальная группа такая, и Том Риддл — ее вокалист. Эйвери — ударник, Мальсибер — бас-гитарист, а Долохов с девчонками — на подтанцовке, — объяснил Басти. Против воли я начал хихикать. Музыкальная группа? Это лучше, чем призывать духов или приносить жертвы. И лучше, чем гоняться за мальчишками из пророчества. — А Черную метку ставить фанатам не нужно? — Сам Том отказался от нее. Дело старое, — отмахнулся отец. — Почему Риддл вдруг отказался от своих целей? — спросил я, пока эти двое не напились. — Он же хотел бессмертия, власти и чего-то ещё. — Это же ты посоветовал Риддлу отправиться в Тибет. Он познал дзен, что бы это не значило, и теперь предпочитает реализовать свое истинное желание. Выразить свои мысли и чувства через музыку. Он только полгода, как выступает, но в Британии он популярен больше Стинга. Кто такой Стинг? — Музыкант такой, — против воли я стал улыбаться. Настроение стало резко улучшаться. Тут как раз появилась Белла, одетая в старое свое платье. Кроме всего прочего, много вещей с собой мы не возили, и оказалось, что здесь её вещей оказалось минимум. — Нам нужно отправиться за покупками, — недовольно произнесла Белла. — Нужно отстроить западное крыло дома, что вам было где жить. Слишком быстро и незаметно вы исчезли. Я увидел, что отец и брат лыка уже не вяжут, и оставил их в покое. Мы с Беллой отправились в мою спальню. — Я так устала, — пробормотал Белла, — надо сестер навестить. Представляешь, я даже по Сириусу и Регулусу соскучилась! Она откинулась на мое плечо и задремала. Я же раздумывал, что делать с открывшимися обстоятельствами. Весьма забавно узнать, что Волдеморт стал музыкантом, но что же стало с сообществом аристократов? Какие настроения теперь в головах власть имущих. Мне не спалось, и я написал письмо Барти. Минни передала письмо, и через пять минут Барти объявился собственной персоной. Он негромко постучал в дверь моей комнаты, и я вышел, накидывая на себя халат. Я был в штанах и рубашке, и халат скрывал следы страсти Беллатрисы на груди и шее. — Привет, друг, я так соскучился! — Барти не сдержался и обнял меня. — Привет, дружище! Беллатриса спала, пока мы говорили. Лишь на рассвете мы с Барти умолкли, и то, он случайно зевнул. Лишь тогда я понял, что он очень устал. Он отправился спать в принадлежащую ему комнату, а я стал собирать вещи в наш дом Экстра-холл. Хорошо, что есть куда вернуться, и самое главное, хорошо, что есть к кому. Я не собирался злоупотреблять гостеприимством отца и брата, и подумал, что Белле будет комфортно в собственном доме. Но утром меня поразило внезапное недомогание Беллы. Ее тошнило, и она выглядела зеленоватой. Отец ничего не замечал. За завтраком он сообщил о визите Волдеморта сюда домой. Стоило ему переступить порог комнаты, как Белла выскочила и умчалась в уборную. Но она до неё не дошла. Содержимое завтрака оказалось на лощеных ботинках пресловутого певца. Он брезгливо скривил губы, а Белла даже не обратила внимание на красавчика Тома. Я вдруг с удивительной ясностью понял, что Белла даже не глянула на него, а Волдеморту на нее совершенно чихать. Внезапно появились пятеро наших домовиков. Они заломывали руки, и что-то наперебой галдели. — Тихо! — гаркнул отец. — Тинки, говори ты. — Хозяйке Беллатрисе нельзя перемещаться, и нельзя оставаться одной в Экстра-холле. Ей нужно быть в месте силы, чтобы ребенок напитывался магией. Прекрасно подойдёт Блэк-хаус. — Никакого Блэк-хауса! — заявил я. — Так ты говоришь, Тинки, хозяйка Белла ждёт ребенка? — Отец! Это значит… — воскликнул Рабастан. Отец глупо заулыбался. Риддл деликатно кашлянул. — Простите, я, наверное, пойду. Такую радостную новость нужно переживать в семье. — Да, конечно, Том. Я попозже свяжусь с вами. Наконец-то появилась и собственно, сама хозяйка происшествия. Я обнял ее, приподнял и закружился вместе с ней. — Это замечательно, Белла! Моя жена выглядела недовольной. — Это не значит, что я буду лежать и стонать! Я хочу гулять! Кроме того, нам нужно подкупиться. — Нет смысла, — вздохнул я. — Мы остаёмся здесь. — А одежда, косметика, эльфы? — возмутилась Белла. — Это не значит, что я буду сидеть как нищенка, и я желаю вечеринку! Басти почему то простонал, отец, наоборот, заухмылялся, и все вчетвером глянули на меня. Это я должен всё устраивать? Вечеринка была интересным опытом, и Волдеморта на ней не было. Центром всего моего мира стал мой первенец, а Беллатриса — самой желанной женщиной на свете. На вечеринке обсуждали не «Пожирателей смерти», а внезапную смерть Альбуса Дамблдора. Никто его не жалел, и подозревали его в финансовых махинациях. Кроме того, искали лучшего кандидата на пост директора Хогвартса, и шли жесточайшие бои за его кресло. Ожидали всех аристократов на этой должности. Когда никто не подошёл, стали искать среди учителей и профессоров. Всё было бесполезно. Пока не стало поздно, я стал уговаривать Беллу закончить образование. — Ты же не думаешь оставаться без диплома и быть обычной домохозяйкой. Может, тебе стоит попробовать на должность профессора ЗОТИ? У Беллы загорелись глаза. — Да! Хочу! — Так и будет! — произнёс я с улыбкой. И в ближайший понедельник мы отправились сдавать экзамены в Хогвартс. Я отвык от магии, и, тем не менее, с уважением поприветствовал заместителя директора профессора Макгонагалл взмахом волшебной палочки. — Мистер Лестрейндж, прошу! — пригласила на чашку чая Минерва. Я с удовольствием вдохнул аромат чая с бергамотом. Чашка так и ластилась ко мне. Кроме того, портреты вдруг негромко заговорили, создавая неприятный шум. Но я и виду не подал, что разговор портретов меня раздражает. Наоборот, кивнул какой-то женщине, похожей на Минерву. — У меня к вам необычная просьба, — замявшись, произнесла профессор Макгонагалл. — Вы позволите? И мне на лоб легла Распределяющая Шляпа. Я думал услышать «Слизерин!» и рассмеяться удачной шутке, но Шляпа, пробормотав «амбиции, дети, желание всё изменить», вдруг заорала: — Годен! Директор найден! У Минервы сделался удивлённое лицо, не более, но я испытал настоящий шок. — Какой из меня директор? Это не смешно! — я отбросил Шляпу в сторону. — Не смешно, — произнесла Минерва тихо, и я понял, что попал. Не тогда, когда испугался, что женюсь на Беллатрисе, а сейчас, когда должен отвечать за полтысячи маленьких волшебников.