Над озером

Телефон звонил, не умолкая. Оливер мысленно пнул себя за то, что не поставил его на беззвучный режим и понадеялся на благоразумие человека, пытающегося до него добраться. В конце концов, если после третьей попытки трубку никто не берёт, значит, наверно, тому есть причина? Звонивший, судя по всему, благоразумием не обладал. С тяжёлым вздохом Ридель поднялся на ноги из позы лотоса, в которую так старательно уложился с пятнадцать минут назад, и направился в соседнюю комнату. — Привет, Пауль, — произнёс он, переведя друга на громкую связь, и тут же пожалел об этом. — Какого хрена, мужик?! Ты серьёзно?! — возмущение Ландерса явно не делало его тише или менее экспрессивным. — Ты знаешь, как это называется? Кидалово! Кидалово, твою мать! — Остынь немного, хорошо? — Оливер поморщился, понимая, что доля истины в словах Пауля всё же есть, и обвёл взглядом свою очень светлую и уютную квартиру. Кристалл на подоконнике пускал радужные блики и гарантировал правильный ток энергии. Бамбук в специальной плошке стремился к потолку, символизируя жизненное начало и упорство. Пауль в телефоне разразился прочувствованной тирадой на сорок пять секунд, состоявшей, в основном, из нецензурной лексики и крайне ёмких междометий. Представив себе его лицо, Оливер вдруг расплылся в ухмылке — уж больно смешно всегда Ландерс сердился. Тот словно почувствовал чужую улыбку, потому что замолчал и, кажется, засопел обиженно. — Слушай, ну ты ведь догадываешься, почему я не хочу ехать, — поспешил начать Оливер, чтобы тот не продолжил объяснять, почему Ридель поступает некультурно. — Это же вроде как отдых должен быть, верно? — Ну! — А когда ты в последний раз отдыхал в компании этих придурков? — и, предупреждая возражения, он добавил. — Без Флаке? Судя по всему, Пауль уже набрал полную грудь воздуха для тирады, но теперь выдохнул, молча признавая справедливость этого утверждения. Без серьёзного и весьма ироничного Кристиана Флаке Лоренца, по прозвищу «Доктор» — прозвище к нему прилепилось ещё со школьной скамьи, когда тот только озвучил своё намерение стать светилом медицины — в последнее время находиться в компании Тилля Линдеманна и Рихарда Круспе было вредно для здоровья. Хотя врачи утверждали, что неправда это всё и нервные клетки восстанавливаются, но, кажется, заведомо ущербными, что очень походило на истину. Несмотря на весьма субтильное телосложение, Флаке обладал удивительным свойством вовремя и безболезненно осаживать Рихарда и отвлекать Тилля от раздражающих факторов, зачастую в лице первого. Оливер иногда думал, что, ей-богу, лучше бы Линдеманн положил своё большое сердце к ногам именно Флаке и всем от этого стало бы проще. Кристиан сердце бы подобрал с пола, оттряхнул и не позволил на грязном валяться. И, кажется, это мнение разделяли все, Тилль в том числе. Пожалуй, только жена Кристиана была бы категорически против. — Ну, Олли… — вдруг жалобно произнёс Пауль. — Ты серьёзно меня бросишь с ними? Что я тебе сделал-то? — Пауль, если ты не хочешь — то откажись. Не будь той мышью, что плачет и колется, но продолжает жрать кактус… — Ага, это классно будет выглядеть. Только Флаке отказался, так и мы с тобой оба слились прямо, — иронично согласился Ландерс. — Совет вам да любовь, ребята, грызите друг другу глотки в одиночку? — Пауль… — Я всё равно поеду с ними. Ты же знаешь. Оливер промолчал, оставив при себе мнение на этот счёт. Мнение о Пауле у него в этом вопросе было не самым лестным и максимально мягко укладывалось в «сам дурак». — Пожалуйста. Поехали вместе, — голос Ландерса стал ужасно несчастным. — Если они опять начнут собачиться, мы просто свалим в ближайший бар. Подцепим хорошеньких девчонок… —… или ещё что-нибудь. — Да брось! — почувствовав, что друг дал слабину, надавил Пауль. — Тебе давно пора встряхнуться. Эта твоя бывшая из тебя всю ци вытянула. — Ничего подобного… — Тебе гармонизироваться надо! Чакры раскрыть, ауру почистить… — Я тебе рожу начищу, Пауль, если не прекратишь издеваться, — хмыкнул Оливер и вздохнул. — Ладно. Уговорил. — Ты же знаешь, что я тебя люблю, да? Да? С меня пиво! — Не одно и не пиво, — мрачно заключил Оливер и отправился собирать рюкзак. — Ну, что, все готовы? — весело поинтересовался Пауль, осторожно уместив футляр с гитарой на заднем сиденье. — А то! — довольно отозвался Тилль и глянул в зеркало заднего вида. Судя по сощуренным глазам, он улыбался. Рихард обернулся с переднего сиденья, чуть ослабив ремень безопасности, и объявил: — Пусть и усечённым составом, я объявляю ежегодный отрыв официально открытым! Тилль посигналил на прощанье сонной улице, ничуть не опасаясь вызвать неудовольствие мирно спящих в своих домах соседей — нарушать многолетнюю традицию ни одному из них не пришло бы в голову — и внедорожник тронулся с места под одобрительные возгласы и улюлюканье его пассажиров. Каждый год пятеро друзей детства традиционно отправлялись в совместное путешествие. В этом году Флаке к ним присоединиться не смог, но по довольно приятной причине — он в очередной раз стал отцом и бросать жену сейчас он не стал бы, чего от него, впрочем, никто и не ожидал. Дружили давно. Матери Пауля и Оливера приходились друг другу какими-то сверх-дальними родственницами, что в их относительно небольшом городке не являлось неожиданностью, и мальчики росли вдвоём, оставаясь попеременно то в одном, то в другом доме. С заносчивым Рихардом они подружились сразу и на фоне повального увлечения рестлингом, захватившего их городок в то время. Только ленивый не мастерил себе причудливых костюмов и не практиковал самые крутые приёмы, подсмотренные по телевизору, на друзьях. Потом сошлись и с Кристианом, которого сперва недолюбливали — уж больно часто матери ставили спокойного и воспитанного Флаке им в пример. Спокойный и воспитанный Флаке научил их мастерить петарды из набора юного химика и вчетвером они подорвали почтовый ящик директора школы. Пройдя, тем самым, боевое крещение, Кристиан стал своим, оценки товарищей поползли вверх, но не благодаря благотворному влиянию Лоренца, как думали матери, а благодаря его своевременной помощи на контрольных и тестах. Тилль переехал позже и в первую же неделю своего пребывания в школе расквасил Рихарду нос — за то, что тот в шутку задрал юбку новенькой, оказавшейся сестрой Линдеманна, который таких шуток не просто не понимал, а терпеть готов не был. Три месяца нескончаемой вражды обернулись тем, что Тилль Линдеманн стал последним, пятым участником их группы — и всё благодаря Флаке, исправно посещающим кружок по французскому языку, куда ходила сестра Тилля. Тилль научил их плевать дальше, чем кто-то ещё из школы, разводить костёр с одной спички и плести корзины. Ещё он научил бросать топор, как томогавк, и честно заслужил место в дружной компании. — Как там счастливый папашка? — Прекрасно, — отозвался Тилль. — Передавал всем привет, говорит, в следующем году поедет. — Да уж, в следующем ещё одного заделает, — хмыкнул Пауль. — Придётся пить за него, что поделать… — Тяжела наша судьба, — подхватил Рихард. — Передай-ка мне пива, оно там рядом с тобой… — То есть, ты сменять меня не собираешься за рулём? — Не хрустальный, не треснешь, — парировал Круспе, получив вожделенную бутылку. — Я присоединяюсь к Рихарду, — заметил Оливер, щёлкнув банкой. — Прости, Тилль, но я хочу встретить рассвет с бутылкой. — Ссать будете только на заправке, — проворчал тот для вида, но ничуть не обиделся. — Раньше не остановлюсь. — А мы в банку! — В окно ещё скажи, — заржал Пауль. — Не переживай, Тилль, я пить не буду, и если что, то тебя сменю. — Да ладно, — покладисто отозвался тот и врубил музыку погромче. И хотя Рихард объявил о начале путешествия раньше, именно этот момент, когда басы ударили по ушам и они хором подхватили знакомую песню, Пауль взял за точку отсчёта. Дорога стремительно исчезала под колёсами автомобиля, несущегося по серому полотну и нарушающего тишину музыкой и песнями из открытых окон. Небо медленно светлело и в какой-то момент Оливер воскликнул: — Солнце! Тормозить на шоссе было нельзя, но Тилль всё равно затормозил, и Оливер выскочил наружу, распрямляясь во весь свой огромный рост. Пауль вылез следом, никак не комментируя и не трогая его. Ридель вскинул руки к небу, приподнимаясь на носочках, будто пытаясь дотянуться до него кончиками пальцев левой руки — в правой осталась зажата бутылка, и шумно выдохнул. Хлопнула дверь — это выбрался из машины Рихард. Посмотрел на восходящее солнце, улыбнулся ему очень тепло и умиротворённо, а потом, словно стыдясь каких-то своих личных переживаний, объявил: — Незапланированная остановка, повод отлить, кому надо, — и сам же поспешил воспользоваться своим предложением, отходя за машину и поворачиваясь к ним спиной. Тилль закурил, не выходя из автомобиля, только выставил локоть в окно, задумчиво поглядывая то на светлое уже небо, то на дорогу: сейчас совершенно пустынную, но лучше не рисковать. Оливер согнулся — стремительным, резким движением, коснулся головой коленей, положил ладони на землю, отставив бутылку, и протянул низкий, вибрирующий звук то ли глоткой, то ли диафрагмой, чёрт его разберёт. — Сколько раз уже видел твои упражнения, у меня всё равно каждый раз мороз по коже, — поёжился Пауль. — Ты не сломаешься так? — Нет, — выпрямлялся он медленно. — Ну что вы там застыли? — раздался бодрый голос Рихарда, хлопнула дверь. Круспе занял своё место и, кажется, был доволен жизнью на тысячу процентов. Тоже прикурил, откинулся на сиденье и начал стаскивать обувь. — Очаровательно, ароматов нам как раз и не хватало, — усмехнулся Пауль, возвращаясь в машину. — У меня ноги не воняют! — оскорбился Рихард. — Это правда, — неожиданно пришёл ему на выручку Тилль. — У него штук десять разных кремов для ног, после ванны, до ванны, вместо ванны, для пяток, для пальцев, для ногтей на ногах… для ногтей на ногах!!! Кажется, последнее его особенно поразило и даже возмутило, потому что Тилль даже головой покачал. — Ох, да пошёл ты, — Рихард ткнул его кулаком в плечо, но довольно-таки беззлобно. — Поехали, что ли? — предложил Оливер, закрыв дверь. — Давайте решать, где будем завтракать. — Я хочу тако! — встрепенулся Пауль. — Или бурито! — Чтобы блевать радугой? — На твои ботинки, Рихард, прицельно! На ночь остановились в придорожном мотеле. После половины ночи и целого дня в дороге они решили не геройствовать, не по двадцать пять, в конце-то концов, и, пропустив по очень культурному количеству выпивки в баре, разбрелись по комнатам. Пауль плюхнулся на свою кровать и понадеялся, что простыни здесь меняют после каждого посетителя. Оливер принял быстрый душ и, перекинув ему бутылку холодного пива, лёг на кровать, отделённую тумбочкой, на которой гордо возвышалась лампа с сероватым от времени абажуром. — Ты не против телека, пока допиваем? — поинтересовался он. — Врубай, — Пауль подтолкнул сразу две подушки себе под спину, принимая полусидячее положение, и сделал глоток, одновременно пытаясь вспомнить, какое это уже сегодня пиво по счёту. По экрану забегали какие-то люди и через пару секунд они хором воскликнули: — «Крепкий орешек!» — и обменялись довольными ухмылками. Фильм пересматривали уже не счесть сколько раз, цитируя особо запоминающиеся места, но своей прелести он всё не терял. В смежном номере что-то упало, раздался приглушённый голос с лёгкими обвиняющими нотками, явно критикующий, и мужчины переглянулись. — Думаешь, расхерячили что-то? — Что тут расхерячивать? — справедливо заметил Оливер. — Разве что лампу уродскую. — Что, не по феншую? — съехидничал Пауль, за что удостоился подушки в лицо. Ландерс не смутился, подушку забрал себе и подложил под шею. Следующие звуки были громче — что-то волокли по полу. — Кровать двигают, — догадался Ридель и тут же замолчал, поспешив сделать глоток пива, чтобы запить неловкость. Пауль кисло улыбнулся, признавая его правоту. Кровати очевидно сдвигали. Фильм подходил к своей логической развязке, когда в стену начали негромко постукивать. Уже придремавший Пауль недоумённо раскрыл глаза, потом сообразил, что это спинка кровати бьётся в стену. — Класс, — прокомментировал он и в два глотка осушил своё пиво. — Чего? — встрепенулся Оливер, но тут же сообразил. — А… ну ясно. Сейчас послушаем. — Спорим на пиво по хронометражу? — быстро предложил Пауль и, подхватив свой телефон с тумбочки, вызвал секундомер. — Сколько? — Две минуты до слышимости сквозь стену, — подумав, предположил Оливер. — А ты сколько? — Две и сорок-сорок пять секунд, — Пауль включил секундомер и мужчины затихли. — Проблемы с потенцией? — поинтересовалась грудастая девушка с экрана телевизора. — Нет! — хором ответили они и засмеялись, с преувеличенным вниманием рассматривая рекламу. Из-за стены раздался приглушённый стон. — Блин, — расстроился проигравший Ландерс. — Потерпеть не мог, что ли… — Завтра ты меня угощаешь, — довольно заметил Оливер. — Я же говорил… — Вообще, конечно, красавцы, — через некоторое время произнёс Пауль, только чтобы хоть что-то произнести и прервать любовные песни Рихарда из-за стены, которые становились всё громче и короче. — Казалось бы, возраст… ан нет. — Зависть — дурное чувство, Пауль, — назидательно произнёс Оливер и, поднявшись, принялся рыться в своей сумке. — Где мои наушники… — Какая там зависть… — буркнул тот и, выключив телевизор, перевернулся на бок. — Нет бы в подушку ткнуться и в неё орать… — Спокойной ночи, — не стал продолжать тему мужчина. Надев наушники, он нырнул в постель, убрал последнюю подушку, отдав её другу, и вытянулся. Пауль крепко зажмурился, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы спать, а не на том, что за стеной один его друг методично вбивает другого в постель, и обругал себя последними словами за то, что не додумался взять наушники, как Оливер. Повертевшись с пару минут, он не выдержал и, кое-как натянув одежду, вышел курить на балкон, окинув безмятежно сопящего Оливера завистливым взглядом. Ночь выдалась очень ясной. По тёмному небу плыли редкие облака, больше похожие на обрывки занавесок, чем на потенциальные предвестники дождя или плохой походы, тусклые звёзды то и дело перемигивались, словно пародируя редкие машины, ползущие по шоссе. Пауль закурил, глубоко затягиваясь, и присел на кособокий пластиковый стул, серо-жёлтый от непогоды, выпавшей на его долю за, судя по всему, долгие годы. Ножки подозрительно просели под его весом, Ландерс ожидал уже, что сейчас поприветствует задом обшарпанный бетонный пол, но стул выдержал. Пауль поёрзал подозрительно, но ничего не произошло, и тогда он закинул ноги на перила, расслабленно выдыхая. Оливер сказал, что зависть — дурное чувство, то ли пальцем в небо попал, то ли просто слишком хорошо его знал. Тилль и Рихард начали жить вместе совсем недавно — кажется, пару лет назад. До этого каждый из них успел побывать и семейным женатым человеком, Рихард так вообще пару раз, и демонстративно гетеро, и даже поссориться раз и навсегда… помирились. С возрастом ссориться раз и навсегда сложней, есть общий круг знакомых и друзей, делить которых не получается, тупо потому что они не мебель. Тему нетрадиционных отношений в их маленьком коллективе особо не обсуждали, так как эти самые отношения проходили во-первых у всех на глазах, а, во-вторых, ни один из них не тянул на стопроцентных геев. Для этого оба как-то чрезмерно падки были на роскошные формы многочисленных подружек, вереницей прошедших через их жизни. В ходе очередной общей пьянки, когда разговор ожидаемо зашёл о хорошем сексе, Тилль спокойно объявил себя бисексуалом, помедлив, его поддержал Пауль. Оливер несколько отрешённо отметил, что пробовал, но не втянулся в это дело, хотя минеты лучше удаются у парней, и, расслабившийся Рихард, всегда напряжённо воспринимавший подобные беседы, если дело касалось его непосредственно, тоже согласился на звание бисексуала. С тех пор с ним контактировать стало ощутимо проще. Хотя общались они все довольно близко, но как так эти двое согласились съехаться и вообще как вместе живут Пауль не знал, да и не стремился особо. Единственное, что его напрягало — так это то, что Линдеманн и Круспе периодически начинали собачиться, а притворяться глухим и слепым не выходило даже у самых стойких. Балконная дверь соседнего номера отъехала в сторону, и Пауль едва не свалился со своего ненадёжного места от неожиданности, но, судя по всему, испугался не он один. — Твою мать! — голосом Тилля произнесла тёмная фигура. — Пауль! Ты мне чуть сердечный приступ не обеспечил… — Уж кто бы говорил… Линдеманн закрыл за собой дверь и щёлкнул зажигалкой. Прикурить ему удалось только с третьей попытки — скосив взгляд, Пауль наблюдал за тем, как вспышки и искры выхватывают из темноты профиль мужчины. — Старое говно, — выругался Тилль, наконец, с удовольствием затягиваясь. — Лучше б спички таскал с собой, ей-богу. — Может, это знак, что надо бросать. — Нет, я думаю, надо переходить на спички. Пауль расплылся в улыбке и, затушив окурок в пластмассовой пепельнице, замолчал. По логике надо было бы уйти, но двигаться не хотелось. — Хм, а у тебя стул есть… — вдруг заметил Тилль. — Наш, судя по всему, спёрли. — Тут такой стул… тебя он точно не выдержит, так что не завидуй. — Специально для гномов? — Иди-ка ты в жопу, — посоветовал Пауль совершенно беззлобно, тем более что в чужом голосе ясно слышалась улыбка. — Ты чего не спишь-то? Ландерс помедлил с несколько секунд, прикидывая, что лучше всего ответить, но моральных сил на выдумывание правдоподобных историй у него уже не осталось, потому он честно сказал: — Вы громко трахались. Ну, в смысле, Рихард громкий. — О… извини, — он не смутился, но глянул виновато. — Стены картонные… — Ну, — кивнул, соглашаясь, Пауль. — Олли в наушниках отрубился, а я свои забыл. Ну и вообще… ночь хорошая выдалась. — И вид прекрасный, — ухмыльнулся мужчина, кивнув на мусорные баки неподалёку. — И это тоже. Тилль докурил, глянул на дверь, потом выбил ещё одну сигарету и кое-как примостился на краю балкона, опираясь спиной на стену. — Ты не свались только… — Ну я же не совсем идиот, — он повертел в пальцах сигарету, но в рот не сунул. Помолчав, Тилль произнёс. — Знаешь, что мне это напоминает всё? — М? — Керуака. «В дороге». Пауль покопался в памяти, пытаясь воскресить там школьную программу, и худо-бедно у него это получилось. Самыми читающими в их компании были Тилль и Флаке, Оливер в основном интересовался литературой эзотерической или около-духовной. Рихард и Пауль читать не любили, если речь не заходила о классических комиксах. — Это потому что мы едем хрен знает куда? — Примерно. Я недавно перечитывал… дорога ради самой дороги. Процесс важней конечного результата. — Как секс, — брякнул Пауль и тут же виновато потёр шею, надеясь, что Тилль не воспримет это шпилькой недавним событиям. Но тот улыбнулся и кивнул. — Да, именно. В дороге думается лучше вообще… помогает голову прочистить, мысли в порядок привести… я думаю, если бы не наш ежегодный отрыв, я бы спятил. Ландерс глубокомысленно кивнул. — Ты всё ещё пишешь? Ну, стихи? Тилль не ответил, только махнул рукой, что можно было понять как угодно, и закурил, осознав, что если продолжит крутить сигарету, то она просто развалится. Пауль последовал его примеру, но не потому что ему хотелось курить, а просто для того, чтобы оправдать своё присутствие. — Тебе вообще «В дороге» нравится? — поинтересовался он. — Сложно сказать. Вещь меня цепляет, но не нравится… он немного занудный, когда до философии дело доходит, — пожал плечами Линдеманн. — Атмосфера очень реальная… а смысл так, на любителя. — А ты любитель? — Я профессионал, — улыбнулся тот и, помолчав, добавил. — Знаешь, Керуак писал много, подолгу… и его даже графоманом называли. — Справедливо? — А хрен его знает. Но мне нравится одна идея… про творчество. Что оно важно, потому что имеет священное значение именно для автора. А то, как воспримут… это уже дело десятое. — Вроде как самоанализ? — Вроде как да. — Куда ты пропал? — дверь отъехала в сторону, и на балкон вышел сонный Рихард. — О… тут тусовка, а я не приглашён? — Не-а, тут дискуссионный клуб по литературным предпочтениям, — помотал головой Пауль. — Ты прикалываешься? — склонил голову набок Круспе, пытаясь определить, насколько тот серьёзен. — Нет, мы Керуака обсуждали, — Тилль протянул мужчине пачку сигарет. — Присоединишься? — Лучше б спали, — поморщился он, вытягивая сигарету. Паулю хватило такта опустить тот факт, что он бы и спал, если бы не некоторые особо голосистые товарищи. — Какие у нас на завтра планы? — Морально разлагаться, разумеется, — хмыкнул Ландерс. — Это понятно, а конкретней? — Я вообще-то рассчитывал завтра уже к вечеру добраться до начала маршрута… — нерешительно начал Тилль. — Это ты во сколько встать собираешься? В четыре утра? — изумился Рихард. Курил он красиво, округляя губы и зажимая сигарету по-дамски в длинных и ухоженных пальцах. — Если так, то можно уже не ложиться даже, — хмыкнул Пауль. — Нет, ребята, выспаться всё-таки надо. — Хрен с вами, — буркнул Тилль. — Но если так, то мы до начала маршрута доберёмся в лучшем случае послезавтра. — Я могу с этим жить, — заявил Рихард. — Да уж понятное дело. — Тилль, ну сам подумай… ты ведь толком не пил ничего даже, — вклинился Пауль, почувствовавший, что этот разговор потенциально может привести к ссоре. — Завтра спокойно проедем, сколько сможем, зависнем вечерком в баре, погудим, как следует… а послезавтра уже на свежую голову… — Послушай умного человека, — призвал Круспе. Тилль безнадёжно махнул рукой, мол, убедили, и поднялся со своего места. — Так, мужики, по койкам. Иначе мы встанем только к вечеру. — Ага. Спокойной ночи, — Пауль встал, ругнулся, когда почувствовал, как затёкшие ноги начало покалывать, и прохромал в комнату. — Что у вас тут за романтические беседы под луной? — поинтересовался негромко Рихард, когда дверь закрылась. — А ты ревнуешь? — хмыкнул Линдеманн. — Говорю же, о литературе болтали… — Я похож на ревнивого человека? — приподнял бровь тот. — И уж точно не стал бы к Кнопке… — Докуривай уже быстрей, я спать хочу, — вздохнул Тилль и, проведя ладонью по спине любовника, покинул балкон. — Старый ржавый тупой кусок говна! — Тилль в сердцах пнул колесо, словно это что-то могло изменить. — Нда… — протянул Оливер, растерянно почёсывая затылок. Ситуация под капотом ставила его в тупик хотя бы уже потому, что с виду всё казалось вполне нормальным. — Насколько всё плохо? — поинтересовался Рихард. — Да пиздец какой-то, — рыкнул Линдеманн и вернулся в салон. Минут сорок назад в ровном ходе машины послышались хрипы. На предположение Оливера о том, что это похоже на карбюратор, Тилль возразил, что заменил его на прошлой неделе. Рихард прикрутил громкость музыки, чтобы прислушаться к посторонним шумам, но через пару минут колонки вдруг испустили хриплый вой, здорово напугав дружно выругавшуюся четвёрку, и его пришлось отключить, чтобы не оглохнуть. — Что это за херня? — выразил общее настроение Пауль, до этого мирно дремавший на заднем сиденье. — Может, радио перескочило с одной частоты на другую? — предположил Оливер. — При чём тут радио, мы же свою музыку слушали… — рассеянно отозвался Рихард, потыкал кнопки, пытаясь понять, что произошло, но в итоге добиться ничего не смог: музыкальная система отключилась. Следующие десять минут они ехали в тишине, прерываемой только обсуждением возможных причин поломки. Хрипы под капотом становились всё громче, что нервировало всех, но особенно Тилля — тот молчал, плотно сжав губы, и в разговоре не участвовал. А потом машину тряхнуло так, словно они сбили какое-то крупное животное, хрип под капотом превратился в вой, и Линдеманн чудом успел затормозить до того, как они бы вылетели с дороги. Он свернул на обочину и первым выскочил из машины. — Что это, блядь, было?! — ошалело выдал Рихард, вываливаясь следом. — Мы кого-то сбили? — Да никого же не было впереди! — Пауль завертел головой. Тилль, тем временем, обежал автомобиль, заглянул под него, осматривая и явно пытаясь отыскать жертву наезда. — Может, собака? — Какая собака, тут нет ничего! — Наверно, мы наехали на камень, — Оливер тоже выбрался наружу. — Хотя странно… удар как будто не по днищу был… — Да не было никакого камня там, — раздражённо заметил Линдеманн. — Я бы заметил… посмотри, где этот камень по-твоему теперь? — Скорей всего он отлетел на обочину, — подал голос Рихард. — Но вообще я согласен с Олли. Мне показалось, что мы сбили… кого-то. Ударило спереди. — Человека-невидимку, что ли… не было никого и ничего на дороге, я тебе говорю… можно запись с камеры посмотреть. — Да какая разница, — примирительно произнёс Пауль. — Главное, что мы никого не сбили, поехали уже. — Давай, наверно, я поведу, — сказал Круспе, заслужив яростный взгляд Тилля. — Ну что ты волком смотришь? Ты явно не выспался просто… Я сменю. Тот молча направился к машине и уселся на место водителя. — Или я могу, — вмешался Оливер. — А то я как-то совсем расслабился… — Я в порядке, — коротко отозвался тот. — Садитесь давайте. Мотор зарычал, чихнул и умолк. — Да ты издеваешься! Пауль сунул руки в карманы и пнул лежащий рядом маленький камешек. Последующий тщательный осмотр не только двигателя, но и всего автомобиля ни к чему не привёл. С машиной всё было в порядке за исключением того, что она не заводилась. — Так, всё, хватит, я звоню в Три-А, — Рихард вытащил телефон и принялся искать номер в памяти. Тилль захлопнул капот и, отойдя подальше, закурил. — Странно это как-то, — поделился с Паулем Оливер. Он хмурился и то и дело тёр переносицу. — Я никаких проблем найти не смог, а если уж и Тилль не смог… — У кого-нибудь есть связь? — вдруг спросил Рихард. Пауль достал телефон и покачал головой — ни одного деления. — Олли? Ридель сходил к машине и уже оттуда крикнул «нет». — Что ещё случилось? — Тилль подошёл к друзьям. — Тут по ходу связь не ловит, — в голосе Рихарда изумление смешалось со злостью. — У тебя как? — Никак, — ответил тот, проверив телефон. Оливер вернулся к ним и почесал в затылке. — Что будем делать-то? — Ну… можно подождать, пока кто-то проедет мимо, — Пауль обвёл всех взглядом. — Но это дохлый номер, нам ни одна машина не встретилась за то время, что я не спал… — Пока ты спал тоже не встретилась. — Значит, надо отойти подальше, пока связь не появится. Мы, видимо, в какой-то слепой зоне, — он пожал плечами. Тилль отошёл к машине и, выругавшись, вернулся с картой. — Что ещё? — Хотел по навигатору посмотреть, а он же того… хорошо хоть карту взял с собой. — Где мы вообще? Вчетвером они склонились над дорожным атласом, едва не соприкасаясь головами. — Здесь, — наконец, уверенно ткнул пальцем Рихард. — Ну, то есть, примерно в этом районе… вот тут развилка была, мы её проехали где-то с час назад. — То есть, мы посреди жопы. — Смотрите, тут рядом какой-то город, — Оливер указал на отметку. — Я предлагаю двинуть в ту сторону, связь по-любому должна быть на подходах… если что, то в городе явно есть автосервис. Не пропадём. Мужчины просветлели лицами. — Кто пойдёт? — поинтересовался практичный Круспе. — Кто останется? — Я не против прогуляться, — предложил Пауль. — Я тоже пойду, — решил Тилль. — Бесит меня эта машина. — Да давайте все двинем, — Оливер глянул на Рихарда. — Во-первых, чего тут сидеть и ловить… во-вторых, без кондиционера можно замариноваться в салоне. — А если кто-то мимо будет ехать? Может, нас на буксир возьмёт… — нахмурился тот. — Ну да, тут ведь такой поток транспорта, — ухмыльнулся Тилль. — Пошли, разомнёмся хоть. Тут некому на машину покушаться. Всё ценное берём с собой. — Ладно, уговорили. Выдвинулись сразу, предварительно закрыв машину. Пауль нацепил ковбойскую шляпу, изрядно потрёпанную по краям, и бодро зашагал впереди, то и дело проверяя наличие сигнала. Сигнал отсутствовал, но Ландерс не унывал. Так они прошли с полчаса. Солнце припекало, но периодически налетающий ветерок ситуацию спасал. — Нет, ну это вообще бред какой-то, — не утерпел Рихард, в очередной раз безуспешно пытаясь дозвониться до Три-А. — Двадцать первый век! И связи нет. — Выживали же мы как-то раньше без мобильников, — заметил Тилль. Внезапно Пауль сорвался с места, призывно замахав своей ковбойской шляпой, и рванул вперёд. Им навстречу ехал старый пикап, водитель которого, судя по всему, никуда не торопился. Машина затормозила. — Я бы не остановился перед таким психом, — хмыкнул Рихард довольно. — Он мелкий и неопасный, — улыбнулся Оливер. — Большое заблуждение. — Привет, ребята, — водителю пикапа на вид было около семидесяти. Длинные седые волосы, солнцезащитные очки и загорелая кожа на мгновение Пауля просто зачаровали: мужчина настолько органично смотрелся в пикапе, что казалось, будто машина его продолжение, как домик улитки. — Проблемы? — Ага. Мы заглохли. И тут не ловит связь. — Связь… — хмыкнул старик и, выбравшись из кабины, обменялся с ним рукопожатием. — Тут коротковолновые рации только работают, и то через раз. — А почему так? — полюбопытствовал подошедший Рихард, пожимая руку следом. — А чёрт его знает. Говорят, инопланетяне, — ответил тот. Улыбка Круспе стала натянутой, связываться с психом не хотелось. — Слыхали про зону 51? — А как же, — Тилль ухмыльнулся. — Не далековато только она отсюда? — А чёрт его знает, — повторился тот. — Я так думаю, что какие-то умники из военных неподалёку сидят… вот и глушат всё, что только можно. Где заглохли-то? Тилль махнул рукой, показывая направление. — С полчаса ходу. Город далеко? — Не очень, — старик забрался обратно в кабину. — Ну что, давайте, запрыгивайте. Один в салон, остальные в кузов… будем вытаскивать. — А может быть вы лучше нас до города подкинете? — осторожно предложил Рихард. — А мы там в автосервис обратимся… — Я тут автосервис, — хмыкнул тот. — Единственный механик в нашей дыре. Так что разницы нет. Едем? — Едем. Спасибо за помощь, — принял решение Линдеманн. — Кто в салон? Рихард за спиной старика выразительно покачал головой. Пауль уже забирался в кузов. — Давай ты, я тысячу лет так не катался, — откликнулся Оливер. — Я так свиней обычно вожу, — хохотнул старик, когда Тилль занял место рядом с ним. — Твои друзья хрюкать умеют? — Лучше всех, — ухмыльнулся он. — Ну, по крайней мере, к утру машина будет готова, — Рихард окинул друзей довольным взглядом. — И это у нас получилось почти даже приключение. — За приключения! — с энтузиазмом согласился Пауль, поднимая свой стакан. — За приключения, — согласился Тилль, энтузиазма в голосе которого было немного меньше. — Идите все сюда, — Оливер вытянул руку с телефоном, чтобы все попали в кадр. — Скажите «сиськи»! — Сиськиииии! Несмотря на то, что городок действительно оказался небольшим, здесь нашёлся довольно приличный бар. Рихард пошутил про фильмы ужасов о маленьких городках с враждебно настроенным населением, но этот, похоже, стал исключением из правил. В баре было шумно и весело, он явно пользовался популярностью — настолько, что на небольшом танцполе, достаточно нехарактерном для баров явлении, отплясывали парочки всех возрастов. Приключение с автомобилем осталось в прошлом, и о нём теперь вспоминали скорей с юмором, хотя Тилль всё же поделился с Оливером своим недоумением по поводу непонятных неполадок. Механик осмотрел машину тщательно, проворчал что-то, оценил фронт работ достаточно недорого и сказал приходить утром, больше не распространяясь. Линдеманна это не слишком порадовало, но делать было нечего. — Если к утру всё будет готово, то мы сможем выдвинуться… — Господи, Тилль, я тебя умоляю! — весело глянул на него довольный Рихард. — Давай не сейчас про наши планы на завтра, а? Меня вон уже минут пять рассматривает роскошная рыженькая… мне не до завтра. — С чего это она тебя рассматривает? — ухмыльнулся Пауль. — Она явно в мою сторону… — Давайте будем откровенны сами с собой: она смотрит на меня, — прервал их Оливер. — Седина в бороду… — фыркнул Тилль и припал к холодной выпивке. Рихард по-кошачьи сощурился, поднялся со своего места и направился к вышеупомянутой рыженькой. — Блин, похоже реально на него смотрела, — расстроился Пауль, когда девушка не только не отшила Круспе, но и довольно благосклонно приняла предложение отправиться на танцпол. — Это просто потому, что я шляпу не взял… — Был бы грибочек, — расплылся в улыбке Оливер и увернулся от справедливого тумака, отправившись танцевать. После пива в ход пошла текила, которая в баре оказалась по настолько смешной стоимости, что дальше пили, не считая. Компания из четверых очень быстро расширилась до десяти — произошло неизбежное слияние с друзьями и, в основном, подругами той самой рыженькой, которую Рихард приобнимал за талию уже совершенно не стесняясь. Та была очень даже за подобное развитие событий, то и дело касаясь плеча Круспе. Заговорщически пошептавшись с каким-то парнем, от которого сладковато тянуло знакомой всем марихуаной, Оливер исчез минут на десять. Пауль это отметил машинально и то только потому, что в этот момент вернулся за стол в обнимку с очень хорошенькой новой знакомой. Вечер томным быть давно перестал, было весело, и когда Тилль предложил назвать этот бар лучшей находкой за последние пять лет, то все горячо поддержали его. — Мужики! Вы не поверите! Вы просто не поверите, кого я встретил! — вернувшийся Оливер улыбался так счастливо и широко, что только на травку эту улыбку списать не получалось. — Кристоф! Дум здесь! — Кто? — переспросил Пауль. — Ну Кристоф же! Кристоф, мать его, Шнайдер! — взревел Ридель и буквально выдернул из толпы улыбающегося человека. — Иди ты… — потрясённо выдохнул Тилль и привстал со своего места. — Кристоф? — Шнайдер? — у Рихарда очень комично отвисла челюсть. — Сколько лун, ребята, сколько лун… — только и успел произнести тот, как оказался в медвежьих объятиях Тилля. С радостным воплем на нём повис и Рихард, едва не опрокинув свою выпивку. Пауль смотрел на этого человека с лёгким чувством нереальности, вызванным то ли текилой, то ли внезапным появлением Кристофа Шнайдера по прозвищу «Дум». — Ты… совсем не изменился, — выдавил Пауль, словно через силу, и расплылся в улыбке, поспешив к мужчине, который только-только высвободился из объятий Тилля и Рихарда. Он действительно почти не изменился — те же яркие голубые глаза, те же тёмные волосы, волнистые от природы, стянутые сейчас в хвостик, те же правильные, почти скульптурные черты лица… — Я-то да… а ты подрос что ли? — расплылся в своей красивой, лёгкой улыбке он и со смехом обнял Пауля, мужественно стерпев справедливый тычок в плечо. Оливер сверкал счастливой улыбкой, гордый, что именно он отыскал друга. Следующие минут сорок никто не вставал из-за стола: Дума забрасывали неизбежными вопросами в такой ситуации, ведь не виделись они уже… сколько лет? Тот пил, смеялся и между делом рассказывал свою историю — как расстался с девушкой, ради которой и переехал в этот городок, как решил остаться, потому что прижился, как открыл свой прокат мотоциклов, как прогорел… как чуть было не женился в Лас-Вегасе, как съездил в Голливуд… Рассказ периодически прерывался поднятием очередной стопки «за встречу!» и смехом. — А вы вообще как тут оказались? — в конце концов, задал справедливый вопрос Кристоф. — Мы сломались по дороге, — вздохнул Тилль, который всё ещё переживал о своей машине. — Причём каким-то непонятным образом… — Тилль въехал в камень, — хмыкнул Рихард. — Это тебе камень въехал, судя по всему, — вспылил Линдеманн. — Какой камень? — О, только не начинайте опять, — поморщился Пауль. — А куда вы ехали вообще? — спас ситуацию Кристоф, коснувшись плеча Тилля. — Когда сломались? — Мы собрались в поход. Я откопал новый маршрут, но, судя по всему, такими темпами мы не доберёмся вообще… — поморщился тот. — Ну, помнишь, как раньше мы ходили… — Это когда ты ногу сломал? — добродушно хмыкнул Дум. — Да нет, не в горы… по лесам, в основном… — В прошлом году даже хотели лететь в Канаду, — подал голос Пауль. — По Юкону сплавляться… — Что помешало? — По датам не совпали… у меня на работе случился пиздец локального масштаба, — вздохнул Рихард. — Но, с другой стороны, может и к лучшему. — Ну как кому, — буркнул Тилль, который долго мечтал о поездке и расстроился больше всех в тот раз. — Завидую я вам, ребята… — Кристоф вздохнул и перевёл печальный взгляд в свой опустевший стакан. — Поход… наверно ещё и с гитарой… — А то как же, — Пауль энергично закивал и подлил другу текилы. — Без гитары — какой же это поход? — Слушай… — вдруг, пристально посмотрев на Шнайдера, произнёс Рихард. — А чего ты завидуешь… пошли с нами! — Ты серьёзно? — растерялся Кристоф. — Верно! Пошли с нами, Дум! Как в старые добрые! — загорелся Тилль. — Такие встречи так просто не случаются… — Вселенная устроена умно, — кивнул Оливер. — Не просто так же мы тебя нашли в этой… кхм, в этом месте. — Попрошу! Я тут вообще-то живу, — погрозил ему пальцем Шнайдер и, переведя взгляд на Пауля, спросил. — А ты что думаешь? — А что я думаю? Пошли, конечно! Вместе веселей… — Хм… — Кристоф явно задумался и, потерев переносицу, произнёс. — Идея мне, конечно, нравится… — Но? — нахмурился Линдеманн. — Но до начала маршрута ещё далеко? — Где-то день пути… — Нет. Не смогу, — прикинув что-то в уме, покачал головой мужчина. — Туда день, обратно день… плюс если по маршруту вы прежде не ходили… кто его знает. — Ну твою же мать, — расстроился Тилль. — Ладно, не унывай. Придумаем что-нибудь… ну что, ещё по одной? — Почему это по одной? Пауль с трудом разлепил глаза и тяжело охнул. — Ты живой? — поинтересовался голос Оливера, а следом появился и сам Ридель с бутылкой холодной минералки. — Что вчера было-то? — прохрипел тот, жадно припав в горлышку, только кадык заходил. — Мы встретили Дума, нажрались, как сволочи, Рихард переспал с рыженькой, — принялся загибать пальцы он. — Тилль отказался от прежнего маршрута… — Как? Мы никуда не идём? — Пауль оторвался от бутылки. — Почему не идём? Блин, Кнопка, прекращай нажираться до такого состояния… — неодобрительно протянул мужчина. — Не мальчик уже. — Я в душе ребёнок… так, а с походом-то что? — Ну ты даёшь… Кристоф предложил альтернативу, чтобы к нам присоединиться. Забуримся в местные леса. Он говорит тут есть какое-то озеро неописуемой красоты. — Так и сказал? — Слово в слово. Озеро неописуемой красоты с хорошим клёвом и не изгаженное местными, потому что дорогу туда знает три калеки, один из которых Дум… — Дай угадаю. До него идти неделю. — Дум говорит, что день пути активным шагом. Два — если плестись вальяжно и лениво, как Рихард, — пожал плечами Оливер. — Тилль загорелся сразу… ну ты знаешь, Тилль и рыбалка. — Так когда выходим-то? — прикончив бутылку, Паулю нестерпимо захотелось избавиться от избытков жидкости в организме и он энергично ринулся в ванную комнату. — Договорились встретиться в два, пожрать в неплохой забегаловке уже с поклажей и оттуда двинем, — Оливер добавил что-то ещё, но из-за закрывшейся двери и звукового сопровождения Пауль его не расслышал. — Чего ты там сказал? — поинтересовался он, закончив начатое, и принялся умываться, раскрыв предварительно дверь. — С нами пойдут вчерашние знакомые… — судя по довольному тону, Ридель широко улыбался. — Рихардовская Эмма, та брюнетка, с которой вчера я познакомился — Софи, очень милая девушка. И возможно какая-то непонятная Ханна, о которой я только слышал, но судя по тому, что я о ней слышал — добро пожаловать. — Хм… — с сомнением протянул Пауль, выдавив зубную пасту. — Как-то… не знаю даже. — В связи с чем у меня возникла просьба… и ты мне не откажешь. Потому что я вообще согласился на этот поход, — Оливер возник в дверях. — Ты можешь пожить с Думом? — Чего? — Ну смотри… я предложил Софи место в моей палатке, потому что у неё вроде бы как палатки нет. — В твоей палатке? — промычал неразборчиво Пауль, старательно полируя зубы щёткой. — Не будь говном, Пауль… ты сам говорил, что мне надо развеяться после неудачных отношений. От тебя не убудет… не сожрёт же тебя Шнайдер, в конце концов. — Ладно. Надеюсь, он не храпит, — сплюнув, пожал плечами тот. — Он-то в курсе? — Да. Короче, собирайся скорей, — Ридель уже очевидно предвкушал поход, а вот сам Пауль приуныл. Даже не потому что друг так откровенно его спихнул, это-то как раз было вполне понятно, делить палатку с хорошенькой девушкой, которая очень даже и не против знакомства, гораздо приятней, чем с мужчиной. Совместные путешествия были традицией, в ходе которой подружки и приятные знакомства, конечно, появлялись, но изначально всё же смысл был в том, чтобы провести время со старой компанией. «Ну да и ладно, зато Дума встретили…» — сказал себе Пауль. — Расскажи-ка лучше, что там за рыженькая, с которой Круспе успел… и Тилль как вообще на этот счёт? Ему нормально? — Я с Тиллем на этот счёт не говорил, он передо мной не отчитывался… мужики взрослые, пусть сами определяются со своими отношениями, я в них лезть не хочу. — Как бы они не расплевались на этой почве… — Время покажет… — мудро заметил Ридель и кинул ему рубашку. — Давай быстрей, а то опоздаем. — … я, кажется, сейчас лопну, — вздохнул Пауль, откидываясь на спинку стула. — Будешь много есть — вырастешь большим и сильным, — ухмыльнулся Кристоф. Вчерашний хвостик остался в прошлом, волосы почти касались плеч, придавая ему едва уловимое сходство то ли с рокером, то ли с Иисусом с какой-нибудь не слишком тщательно прорисованной картины, что можно найти в мексиканских церквушках. — Опоздал с советом, — рассмеялся Рихард, настроение у него явно было на высоте. Вчерашняя девушка, которую действительно звали Эмма, кокетливо поглядывала на него и явно собиралась продолжать близкое знакомство с максимальным удовольствием для себя. Пауль украдкой посматривал на Тилля, но того, судя по всему, присутствие Эммы никак не задевало, из чего Ландерс сделал вывод, что-либо он рассчитывает присоединиться к парочке позже, либо такая ситуация для них не является чем-то новым. В итоге, Пауль решил последовать примеру Оливера и не совать нос в чужую постель, хотя было, конечно, интересно. — От лица невысоких людей я призываю прекратить эту бессмысленную войну, — печально вздохнула Софи. Она уступала ростом Паулю и казалась совершенно миниатюрной. Рядом с двухметровым Оливером она смотрелась почти забавно, но явно ему симпатизировала. — Понял, Рихард? Иди в жопу, — показал ему язык Пауль и повернулся к Шнайдеру. — Что там за озеро-то? — Всё сами увидите, не хочу сюрприз портить, — загадочно отозвался тот. — Разочарованным никто не останется. — Если Кристоф так говорит, значит, это правда, — заметила Эмма. — Я озера не видела, кстати… говорят, оно проклято. — Кто говорит? — перевёл на неё взгляд Тилль. — Да все. То ли индейцы тут жили, а потом исчезли… то ли там какое-то кладбище в лесу старое было… — Прямо Стивен Кинг, — усмехнулся Рихард. — Мы обречены, да? — Несомненно, — согласился Дум. — Это даже не обсуждается. — А, ну тогда я спокоен, люблю, когда всё по плану идёт, — деловито кивнул Круспе. — На самом деле, я тоже слышала что-то такое, — вмешалась Софи. — Только не про индейцев, а про НЛО. Тилль хрюкнул в свой кофе, сдерживая смех. — Нас подвёз местный механик, он тоже про НЛО говорил, — пояснил неожиданное веселье товарища Оливер. — А ты что слышала? — Что тут приземлялась тарелка и с тех пор образовалась геопатогенная зона, — нерешительно продолжила девушка. — И что иногда в лесу огни видят. — Кто видит? — Пауль улыбался, поглядывая на Рихарда, у которого на лице было очень отчётливо написано всё, что он думает по поводу сверхъестественного. — Не знаю, если честно. Я в это не верю. — Я предлагаю снимать наш поход в стиле фильмов ужасов. Компания друзей отправляется в проклятое место, — Тилль сделал глоток своего кофе, успевшего уже остыть. — В середине мы должны обязательно разделиться. — Ага, половина пойдёт в заброшенную сторожку, где жил местный егерь-психопат, — подхватил Пауль. — А другая половина сразу потопает в заброшенный дом, где приносили жертвы сатанисты. — К сожалению, ни егеря-психопата, ни сатанистов в местном фольклоре не наблюдается, — развёл руками Шнайдер. — Не настолько он богат. — Есть только Бугимэн, — хихикнула Эмма и опустила руку под стол, накрывая ладонь Рихарда. — Серьёзно? Расскажешь? — оживился Оливер. — Вечером, у костра. Чтобы стало страшно, — пообещала та. — Ладно, если мы сейчас не отправимся, то костёр можно будет на паркинге разводить, — Кристоф поднялся со своего места. — Все всё взяли? — Ты палатку-то взял? — напомнил ему Пауль. — Взял, взял… — Вперёд, — лаконично объявил Рихард и, рисуясь, легко закинул свой рюкзак на плечо. Тилль, у которого к рюкзаку была примотана их палатка, едва заметно улыбнулся и вышел из кафе первым. Шнайдер вёл их небольшой отряд уверенно, признавшись, что любит эти леса и периодически ходит их исследовать в одиночку. Тилль поворчал, что это опасно, но, в целом, его хорошо понимал — он любил природу и тишину, а раскачать на внеплановый поход в глушь даже лучших друзей не всегда бывало просто. Паулю в принципе лес казался каким-то магическим местом. Даже не особо густой и довольно светлый, он периодически мог сбить с толку — высокие деревья и мягкая подстилка на земле мало-помалу заставляли терять ориентацию в пространстве. Через час пути он уже точно не мог сказать, откуда они пришли, так много и долго они петляли. По счастью, Кристоф, кажется, не испытывал никаких проблем — он то шёл впереди, указывая неочевидные повороты, то отставал, поджидая самых медлительных участников похода, и в целом напоминал пастушью собаку, бдительно следящую за стадом. — Ты это… не особо часто отставай, — придержав его за локоть, вполголоса произнёс Пауль. — Олли не потеряется, а вот времени наедине с этой Софи ему явно не хватает… Кристоф понятливо кивнул и улыбнулся. — Жаль, что Ханна в последний момент идти отказалась, — сказал он, примерившись к скорости Пауля, и зашагал рядом. — Тебе бы она понравилась. — Да я как-то не особо и стремился… может, и не жаль. — Ты женат, что ли? — Нет, в разводе… — Ландерс хмыкнул. — Знаешь же, как оно бывает… — Знаю, сучки, — коротко согласился Кристоф и, помолчав, добавил. — Ты, я вижу, не особо в восторге от того, что к нам присоединились… — Да ну, брось. Я рад за… остальных. Просто рассчитывал на чуть более мужскую компанию. Ну, потрепаться у костра, повспоминать… — Пауль посмотрел на идущих впереди Эмму и Рихарда, что-то самозабвенно ей рассказывающего. Тилль шёл дальше, прокладывая путь. — Хотя, кажется, Рихард доволен. — Я с тобой посижу у костра. Нам есть что повспоминать, — заметил Дум и, протянув руку, вдруг легонько щёлкнул пальцем по серебряному колечку в ухе Пауля. — Помнишь, как я тебе уши проколол? — Ещё бы, — расплылся в улыбке тот. — У тебя руки тряслись больше, чем у меня. — Ну извини, это был мой первый опыт… и довольно удачный, кстати. — Ухо не порвал и на том спасибо… — Тебе, кстати, здорово идёт, — вдруг произнёс Шнайдер. — Не помню, говорил или нет. — Спасибо. — Эй, Дум, куда дальше? — крикнул Тилль, и тот поспешил на зов. Пауль проводил его задумчивым взглядом и коснулся серьги в ухе, оглаживая её. Что-то в этом прикосновении его напрягло… хотя, может быть, напрягло — это не совсем подходящее слово. Зацепило. Кристоф вновь возглавил их отряд, ловко петляя между поваленных стволов деревьев. Он практически не смотрел на солнце и не пользовался никакими приборами, даже банальным компасом. Двигался он довольно легко, будто не замечая рюкзака за плечами, видимо, часто отправлялся в подобные походы. — Слушайте, а когда привал? — через какое-то время поинтересовался Рихард. — Ты уже устал? — обернулся на него Линдеманн. — Нет, я бы пожрать не отказался, если честно. — Я всецело поддерживаю, — выдохнул Пауль, у которого свежий воздух и физическая активность вызвали недюжий аппетит. — Давайте ещё минут пятнадцать прошагаем ударно, а там будет поляна с бревном, — предложил Кристоф. — Я бы и сам уже пожрал. — Почему стоим? — поинтересовался подошедший вместе с Софи Оливер. Его, судя по всему, всё устраивало. — Сейчас промаршируем бодро минут пятнадцать и поедим, — мечтательно протянул Пауль. — Дум обещал. — Я мечтаю о сэндвиче, — вздохнула Эмма. — И о сникерсе. — Мечтай о чём-нибудь более достижимом, — предложил Рихард и, склонившись к её уху, что-то шепнул. Та хихикнула, ткнула его в плечо и поспешила вперёд. Круспе подмигнул Кристофу и пошёл следом. Пройти пришлось чуть дольше, чем пятнадцать минут, но место того стоило. Бревном Шнайдер назвал поваленное дерево, довольно старое и корявое. Тилль сбросил рюкзак, аккуратно снял с плеча футляр со сложенными удочками и с удовольствием выпрямился. Эмма вместе с Софи зашуршали в своих рюкзаках, доставая упакованные сэндвичи — еду для привала отдали им, чтобы после перекуса поклажа девушек стала ощутимо легче. Круспе присел на поваленное дерево и с наслаждением закурил, весело поглядывая на Линдеманна, но к нему подходить не стал. Видимо они договорились, что для новых знакомых в лице Софи и Эммы останутся просто близкими друзьями. Насколько Тилля это устраивало судить сложно, он был не самым разговорчивым человеком, но Паулю почему-то стало некомфортно. — Далеко отсюда ещё до озера? — поинтересовался Оливер, медленно потягиваясь и перекатываясь с пятки на носок. — За сегодня уже, к сожалению, не дойдём, — откликнулся Шнайдер. — Но воду можно не экономить, там рядом родник. — Это хорошая новость, — Тилль подошёл ближе. Его футболка у горловины потемнела от пота, но в целом мужчина выглядел хорошо и не сильно уставшим. — Часа через два надо будет искать место для ночлега, темнеть начнёт. — Я, в принципе, и по темноте могу… — начал было Дум, но Линдеманн непримиримо качнул головой. — Нет. Во-первых, это опасно — даже если ты хорошо ориентируешься. А, во-вторых, с нами девушки… — И Рихард, — брякнул Пауль. — Вы чего ржёте? — подозрительно обернулся на смеющихся мужчин Рихард. — Да ничего, мы так… просто, — махнул рукой Олли. — Ну смотрите мне… и вообще, давайте уже сюда. Пора питаться. — Ты после того случая с переломом осторожничаешь? — негромко спросил Кристоф, когда Пауль и Оливер пошли на зов Рихарда, и кивнул на колено Линдеманна. — Не беспокоит? Тот пожал плечами. — Не особо. Но, да, стараюсь не рисковать по глупости… — мужчина коротко глянул на Шнайдера. — Если бы не ты тогда… — Брось. — Нет уж. Если бы ты не перевязал меня… и ногу правильно не зафиксировал… — он покачал головой. — Не факт, что я бы сейчас нормально ходить мог. Ну и вообще… что пережил бы поход. — Не преувеличивай, — Кристоф положил ладонь на его плечо и сжал пальцы. — Я сделал то же, что сделал бы любой друг… верно? Тилль кивнул. Ладонь Шнайдера на его плече была тёплой и сильной. Он на мгновение прикрыл глаза, вспоминая то самое, неудачное восхождение на гору, а когда открыл их, то понял, что стоит один, а Кристоф уже подошёл к остальным. — Почему «Дум»? — спросила Софи, с аппетитом уплетающая свой сэндвич. — Что? — не понял Шнайдер. — Говорю, почему тебя называют «Дум»? — О… это старая история, — засмеялся Рихард. Он сделал широкий глоток из бутылки пепси и глянул на Кристофа. — Ты-то сам хоть помнишь? — Просвети меня, — улыбнулся он, удобно облокачиваясь спиной на ноги Пауля, сидящего на бревне. Тот протянул руку и почесал макушку Дума, почти ожидая, что волосы окажутся влажными от пота, но наткнулся на необычную мягкость и шелковистость, словно Кристоф только что вымыл голову кондиционером. Рихард довольно расплылся в улыбке, почувствовав на себе любопытный взгляд не только Софи, но и Эммы. Он любил быть в центре внимания. Огорчало только, что Тилль ушёл подальше с блокнотом и ручкой, его фигура то и дело мелькала среди деревьев, будто он всё пытался ухватить вдохновение за хвост. Оливер тоже исчез, но с куда более прозаичной целью, продиктованной физиологией. — Наша крепкая дружба началась с того момента, когда Кристофу родители подарили набор юного химика. Мы, конечно, сперва его поддразнивали здорово, что в полку ботанов прибыло… — Рихард лукаво сощурился. Шнайдер бросил в него хлебным шариком, но промахнулся. — Но это ровно до того, как Крис вычитал где-то, как изготовить петарду в домашних условиях. — Так… я, кажется, знаю, что случилось дальше, — усмехнулась Софи. — Поверь мне — ты не знаешь, — хмыкнул Пауль. — Крис решил, что только дурак не попробует сделать петарду сам, а наш Шнайдер дураком никогда не был, — продолжил Рихард. Когда он говорил, то казался моложе, вряд ли кто-то дал бы ему больше тридцати. — И вот, в руках юного гения и не менее юного химика оказалась петарда… никого из нас почему-то не смутило, что размером она была с мой кулак. — В мою защиту, в то время у Рихарда кулаки были поменьше, — Шнайдер устроил на ногах Пауля и затылок, очевидно расслабившись. — Проблема была в том, что петарда получилась только одна и испытывать её абы как было неинтересно. Поэтому мы как-то вечером отправились к дому нашего школьного директора… тот ещё мудак, если честно, был… — Он просто тебе запрещал красить ногти, — прыснул Пауль. — Вот ты и взвился. — Я самовыражался, как мог! — отмахнулся Рихард. — Короче, мы подожгли петарду и сунули её в почтовый ящик… — Ну вы и говнюки… — протянула Эмма одобрительно. — Ещё какие. Рвануло так, что от ящика почти ничего не осталось… мы бежали со всех ног, а с утра в школе всех созвали в спортивный зал, и наш директор, которого аж трясло от злобы, минут сорок читал нам лекцию о хулиганстве и опасности взрывчатых веществ, — весело закончил Рихард. — С тех пор, Крис стал «Дум». По созвучию с тем, как громко рванул почтовый ящик. — Почтовый ящик? — переспросил Оливер, появившийся на поляне. — Я так понимаю, я опоздал на историю о наборе юного химика? — Да… но давайте-ка уже собираться и двигать, — Кристоф быстро поднялся на ноги и направился к своему рюкзаку. — А то мы и так засиделись… Тилль! Тилль, возвращайся! Через пять минут, взвалив на спины рюкзаки, туристы отправились дальше. Тилль оказался прав, темнело быстро — в основном ещё и потому, что как только солнце начало опускаться, в лесу стало сумрачно, даже несмотря на светлое небо над головой. Пауль старался смотреть под ноги внимательней и не отставать, хотя футляр с гитарой, который он героически пёр с собой и о наличии которого успел пожалеть уже раз сто пятьдесят, делал это занятие гораздо сложней. — Так, стоп, — наконец, скомандовал Шнайдер, когда они вышли на небольшую поляну. — Неужели… — облегчённо вздохнула Эмма и тут же скинула рюкзак. К чести девушки, она показала свою усталость только сейчас. — Встанем здесь? — Да, дальше открытого места особо не предвидится, — кивнул Дум. — Так, давайте разделимся, — деловито начал Тилль. Ответом ему послужил дружный смех. — Что я сказал? — Как там Пауль говорил… половина к егерю-психопату, половина к сатанистам? — сквозь смех выдавил Рихард. — Нет, но мы действительно поделимся на половины, — усмехнулся тот. — Пока ещё не сильно стемнело, надо набрать дров, так что трое мужиков покрепче… — Это сексизм! — возмутилась Софи. — Это рационально, — спокойно отозвался Тилль. — Я не ставлю под сомнение способности женщин собирать дрова, но, адекватно оценивая, я дотащу дров больше за раз, чем ты или Эмма. — Эмма не хочет таскать дрова, Эмма боится пауков, — тут же вставила та. — Тем более… так, я, Рихард… Пауль, пошли с нами. — Так точно, сэр генерал-майор! — козырнул Ландерс. — Я весь в вашем распоряжении! — Я распоряжусь, не беспокойся… Дум, Олли — поставьте нашу палатку, хорошо? — Не беспокойся, Тилль, всё сделаем, — покладисто кивнул Ридель. Мужчины направились в лес и скоро скрылись среди деревьев, периодически до оставшихся на поляне доносился хруст ломающихся веток и приглушённые голоса. Впрочем, прислушиваться времени особо не было. Оливер быстро поставил палатку для себя и Софи, оставив ту разбирать её вещи, и занялся палаткой Рихарда и Тилля. Действовал он ловко, тем более, что палатка друзей отличалась от его собственной только цветом. — Оливер? — А? — он обернулся на голос. Стоявшая рядом Эмма казалась немного смущённой. — Что такое? — Я немного запуталась в своей палатке, ты мне не поможешь? — Конечно, — Ридель отошёл к тому месту, где решила остановиться Эмма, и присел на корточки. — А, ну так тут не очень сложно… смотри, вот эти палки вставляются одна в другую… вот так. И получится две опорных дуги. Он начал собирать опорную дугу. Эмма, посмотрев на его действия, понятливо кивнула и приступила к сборке второй дуги. Дум возился со своей палаткой поодаль, насвистывая какую-то мелодию. — Спасибо, а то я начала немного паниковать. — Да ладно, всё нормально… тем более, сейчас уже темнеет, — утешил её Оливер. — Вы все старые друзья, верно? — начала издалека девушка. — Да. Довольно старые, — уклончиво ответил тот, искренне надеясь, что сейчас его не станут терзать расспросами о том, насколько готов к серьёзным отношениям с малознакомой девушкой мистер Круспе. Такие разговоры периодически случались и почему-то всегда насчёт Рихарда, что ожидаемо, но только у Оливера, что неприятно. — Просто удивительно, что вы вот так внезапно встретили Кристофа, — она кивнула в сторону Шнайдера. — И всё равно… как будто не расставались. — Так бывает с друзьями детства, — улыбнулся Ридель, мысленно порадовавшись выбору темы для разговора. — Мы с Паулем очень быстро подружились с Думом… — Правда? Как? — Мы тогда бредили рестлингом, — Оливер поднялся на ноги и распрямил палатку, быстро привязывая внутренний тент к опорным дугам. — А у Кристофа здорово получались броски и некоторые сложные приёмы… — Рестлинг — это когда в трусах, как у супергероев? — засмеялась Эмма. — У нас ещё плащи из простыней были, — кивнул тот. — Дум здорово изображал популярных тогда рестлеров и у него даже маска была… с буквой R прямо на лбу. — Почему с буквой R? — Потому что… — тут Оливер замолчал, пытаясь припомнить, почему. В памяти буква всплывала очень яркой, вышитой красными нитками на старой шапке, из которой и была сделана маска. — Эй, Дум? — Что? — тот подошёл к ним и подобрал внешний тент с земли, встряхнул его и набросил на палатку Эммы. — Спасибо… слушай, а почему у тебя была буква R на маске? Я не помню, — честно признался Оливер. — R — rocket. Я был ракетой, которую не остановить, — в сумерках видно было плохо, но, судя по всему, мужчина улыбнулся. — А… верно. Тилль выдал каждому из них по две тонких, но прочных верёвки. — Я думал, мы идём за дровами, а не вешаться, — заметил Рихард. — Зачем тебе вешаться, я тебя и так удавлю, — ухмыльнулся Линдеманн. — Это чтобы дрова удобно собирать. Берёшь охапку, перевязываешь и тащишь. — Давайте без этих игр с удушением, — запротестовал Пауль и принялся за дело. Сухих веток в округе валялось достаточно много и вскоре первая верёвка, которую дал ему Тилль, пригодилась. Оставив связку у себя на виду, Ландерс начал быстро собирать и вторую, надеясь управиться поскорей. Он не сомневался в том, что Дум палатку установит правильно, но ему начинало казаться, что его периодически покусывают комары, а репеллент остался в рюкзаке. Становилось по-настоящему темно, Пауль старался ни обо что не запнуться и, когда набрал веток достаточно, с трудом отыскал первую связку. Опустившись на корточки, чтобы закрепить дрова, он увлёкся вязанием узлов, что в темноте было делать не слишком удобно, и вздрогнул от неожиданности, когда услышал обрывок разговора: -… на многое рассчитываю… ты ведь не против? — голос Рихарда звучал мягче и вкрадчивей, чем обычно. — Я не в восторге, — ответил Тилль и, судя по его тону, он был действительно не в восторге. — Ты хоть презервативы взял? — Тилль. — Я не хочу, чтобы ты подцепил что-нибудь от непонятной девицы из бара. И вообще… — судя по звуку, Линдеманна прервали поцелуем. «Блядь,» — подумал Пауль. Подглядывать и подслушивать ему не хотелось, но это он спохватился слишком поздно. — Ладно, чёрт с тобой, — буркнул Тилль, наконец. — Развлекайся. — Уж поверь мне, я развлекусь, — весело отозвался Рихард и, помедлив, вдруг с несвойственной ему серьёзностью произнёс. — Я тебя люблю. Пауль скорчился за деревом, умоляя всех известных ему богов, чтобы его никто не заметил. — И я тебя, — так же серьёзно ответил Тилль. — Ну, иди давай уже, я Кнопку поищу, а то он куда-то затерялся… Судя по звукам, мужчины разошлись в разные стороны. Пауль мысленно досчитал до тридцати, потом поднялся, подхватив связки дров, и гаркнул: — Эй, мужики! Есть кто? — Пауль? Я тебя ищу как раз, — отозвался издалека Тилль и направился в его сторону. — Ты куда вообще провалился? — Да ни хрена не видно просто уже… — подождав друга, Пауль зашагал к лагерю, стараясь не запнуться ни обо что. — А Круспе где? — Ускакал уже… олень молодой, — хмыкнул Тилль и вздохнул. Костёр весело потрескивал, вокруг него расселись туристы. Плотно поужинав тем, что было с собой, они сперва традиционно пели под гитару — Пауль мигом утешился, что тащил её всё это время с собой, а потом достали выпить. Эмма и Софи, судя по всему, подошли к проблеме похода крайне серьёзно, потому что каждая достала по бутылке текилы. — Я обратно это не понесу, — категорично заявила рыженькая избранница Рихарда. — Не беспокойся, дорогая, я не позволю тебе это тащить обратно, — промурлыкал тот, более чем довольный обилием спиртного. — Мне кажется, мы тут рискуем умереть, — усмехнулся Тилль. — У меня литр виски в пластиковой бутылке. — И у меня, — встрепенулся Оливер. — Литр водки, — скромно признался Пауль. — Я взял коньяк, — весело заявил Рихард. — И хорошее настроение. — Сбор общество анонимных алкоголиков объявляю открытым, — засмеялся Дум и, под вопросительными взглядами, произнёс. — Текила. Литр в пластике. — Так, давайте будем последовательны и с неё и начнём, — предложил Тилль и предложение было принято единогласно. Комары не кусали — то ли репеллент их отпугнул, то ли дым от костра, но когда Пауль сделал глоток, то понял, что жить, в принципе, не просто хорошо, а очень даже замечательно. В костре треснуло полено, отправив сноп искр к небу, Тилль протянул ладони к огню поближе, довольно щурясь — больше всего в походах он любил именно костёр. Софи уютно устроилась рядом с Оливером — тот приобнимал её деликатно, но очевидно нежно, и Паулю они вдруг показались удивительно гармоничной парой, хотя невысокая Софи макушкой доставала ему примерно до плеча. Рихард с Эммой не особо смущались, то и дело начиная тихо нашёптывать что-то друг другу на ухо, пользуясь тем, что остальные беседуют или поют. Шнайдер сидел рядом с Паулем и в его голубых глазах отражался костёр, отчего казалось, что зрачки то и дело вспыхивают красным. Ландерс попытался вспомнить, когда они сидели вот так вот рядом у костра в прошлый раз — и не смог. Первую бутылку распили быстро и безболезненно. Софи отказалась продолжать, Эмма молодцевато выпила ещё, поморщилась и впилась крепкими зубами в дольку лимона. Рихард низко и тепло хохотнул, погладив её по спине широкой ладонью. — Слушай, а ты ведь собиралась нам рассказать что-то… — встрепенулся Оливер, глядя на девушку. — Про НЛО опять? — выгнул бровь Тилль. — Нет-нет, про этого… как его… местную страшилку. Про Бугимэна! — А… точно… — Эмма задумалась. — Сейчас, я вспомню, как там было… — Крис, а ты знаешь эту историю? — вопросительно глянул на него Рихард. — В некотором роде, — отозвался тот. — Пусть Эмма расскажет, что она знает, а я добавлю, если что. — Так, ну короче, как-то так… — неуверенно начала девушка. — Насколько я знаю, этот лес и вообще вся территория рядом раньше принадлежала какому-то индейскому племени… — Собственно, как и вся Северная Америка, — не удержался Круспе. — Ну типа того, да. И когда первые поселенцы сюда пришли, то они попытались сперва выкупить землю у племени. Тилль промолчал, проглотив «первых поселенцев», Эмма явно не блистала знаниями истории родной стран. Пауль ткнул легонько Кристофа в бок, призывая посмотреть на лицо Линдеманна, но тот, кажется, не обратил внимания. Прикрыв глаза, он явно внимательно слушал Эмму. — Я точно не знаю, как называлось племя и вообще всякие тонкости, но суть в том, что индейцы отказались продавать здешние леса с туманной формулировкой о том, что вроде как это священная земля и у них то ли духи тут какие-то обитают, то ли предки похоронены… хотя я думаю, что просто они были не совсем идиоты и менять территорию на бусы и зеркала не особо стремились. — Дай-ка угадаю, белым дьяволам это не понравилось, — заметил Пауль, подливая себе ещё текилы. — Ещё как. Они разбили поселение примерно там, где сейчас стоит наш город, построили то ли крепость, то ли форт… и остались там жить, периодически отправляясь на охоту то за животными, то за опять-таки индейцами. — О дивный новый мир, — неодобрительно пробормотал Оливер. Софи согласно кивнула. — Короче, я не сильна в истории… Судя по лицу Тилля, он очень сдерживался, чтобы не сказать «да ладно». —… но смысл в том, что во время очередной вылазки бледнолицые пристрелили шамана этого племени. — И, умирая, тот наслал страшное проклятие на поселенцев? — предположил Рихард. — Ага, дизентерию, — ухмыльнулся Тилль. — На самом деле, нет, — улыбнулась Эмма. — Обычно в таких историях всё так и происходит: убили вождя или шамана или ещё кого-то важного, и те на последнем вздохе прокляли всё и всех. — Я бы так и поступил, — согласно кивнул Пауль. — Я маленький и злобный. Как чихуа-хуа. — Поселенцы, в общем-то, примерно этого и ожидали. Но вместо страшной мести и массовых убийств, индейцы просто ушли. Разобрали свои вигвамы… или как там это называется… короче, собрали все свои вещи и просто исчезли, — Эмма заговорила быстрей, явно не собираясь позволить себя снова перебить. — Их сперва хотели искать, потому что ожидали нападения или какой-то подлости, но потом просто рукой махнули. Не до того людям было, они выживали, как могли… но это всё предыстория вроде бы как. Через какое-то время в поселение приехали люди, то ли торговать хотели, то ли почту привезли… неизвестно. Но никого не нашли. Форт стоял, дома стояли, даже вещи все остались на месте… а людей не было. Ни следов, ни тел, ничего. Они словно сквозь землю провалились. — Извини, что перебиваю… — подал голос Оливер. — Это очень напоминает историю колонии Роанок. Там то же самое было, люди просто исчезли. — Да, я знаю эту историю, — кивнула девушка. — Может быть, её использовали и тут… я на историческую достоверность не претендую. — Так, а Бугимэн при чём тут? — нетерпеливо спросил Рихард. — Сейчас уже про него будет, — успокоила его Эмма. — Место колонии посчитали не особо счастливым, потому её просто забросили. А потом где-то в начале двадцатого века это место выбрали, чтобы валить лес. Так, кажется, и образовался наш город. Сперва просто деревья рубили, потом осваивать тут всё заново начали… город разросся, население сюда повалило. И всё было хорошо. — Но? — протянул приглашающе Пауль. — Говно, — отрубил Тилль, — Заткнитесь уже, ради бога, дайте ей рассказать спокойно и без комментариев. — Как только город стал достаточно крупным для того времени, населения прибавилось, — Эмма бросила на Линдеманна благодарный взгляд. — То стали происходить странные вещи. Люди начали пропадать — понемногу. Причём не лесорубы и не охотники, а как раз те, кто в лес не ходил: женщины, дети, старики… сначала на это внимания особо не обращали, потому что в любом городе люди пропадают и по самым разным причинам. Но в где-то в двадцатых годах одновременно пропали пятеро мальчиков — и тогда забили тревогу. Организовали поисковые отряды, прочесали лес, насколько смогли, конечно… детей не нашли. История весёлой быть перестала и даже подкалывать Эмму больше не хотелось. Пауль подлил себе ещё текилы и представил, каково было пятерым детишкам оказаться в тёмном лесу — а в том, что какой-то маньяк попросту затащил их в лес, он не сомневался. По спине пробежал холодок и он подсел поближе к костру. — А потом матери детей вспомнили, что незадолго до своего исчезновения мальчики все жаловались на какое-то чудовище, которое приходит по ночам… — Эмма понизила голос. — Из шкафа. — Из шкафа? — переспросил Рихард. — Да. Из шкафа или из-под кровати. Тогда детей не особо баловали, спать с зажженной лампой было роскошью… и родители думали, что это обычные детские страхи. Когда мальчики пропали, то сначала никому и в голову не пришло связать их рассказы про монстра из-под кровати с реальным исчезновением… но даже такое совпадение особо ничего не прояснило. Так прошло несколько лет… честно сказать, я не знаю, как много… — И появилась страшилка про монстра из шкафа, — понимающе кивнул Рихард. — Нет, — покачала головой Эмма и в её рыжих волосах отразился огонь костра. — Никакой страшилки не было тогда ещё… через несколько лет сын местного приходского священника ворвался в церковь во время мессы и начал кричать о том, что у него под кроватью живёт монстр. — Сколько сыну было лет? — Около двадцати, насколько я знаю. Его приняли за душевнобольного и пытались лечить, но он упорно твердил, что под кроватью у него живёт монстр, который приходит ночью… тогда кто-то вспомнил, что эта история очень уж похожа на ту, ну, что с пропавшими детьми. Кто-то даже попытался обвинить парня в их исчезновении, но по времени не сходилось… а потом через неделю он исчез и его тоже не нашли. — Ну тут уже не очень загадочно получается, — пожал плечами Оливер. — Предположим, парень был нервно-возбудимый, услышал страшилку про монстра и пропавших детей, у него крышу и сорвало… а потом он убежал в лес потихоньку и либо руки на себя наложил, либо просто заблудился. — Это была основная версия. Но проблема была в том, что парня отец-священник держал под постоянным надзором. Его запирали на ночь в комнате без окон, чтобы он себе не навредил… получается, что парень исчез из запертой снаружи комнаты. Бесследно… — Эмма глотнула текилы и продолжила уже совсем обыденным тоном, ей явно надоело рассказывать. — С тех пор почти каждое таинственное исчезновение в городе приписывали монстру, который живёт в шкафу или под кроватью. Монстра назвали Бугимэном, как каждую непонятную хрень, и в детстве мама меня им пугала. Что, мол, если я не буду быстро засыпать, тогда ко мне придёт Бугимэн. У нас это местная страшилка, типа Фредди Крюгера. Тупо, но детям нравится. — Погоди, а как от него защищаться? — подал голос Пауль. Эмма недоумённо посмотрела на него. — Ну… в смысле… от того же Фредди можно было спастись, если не спать. А тут, получается, наоборот — главное спать? — От Бугимэна нельзя защититься, он приходит по ночам из шкафа или из-под кровати. — А если у меня нет шкафа и кровати? — Тогда он к тебе не придёт, на хрен ему такой бомж, как ты, — ухмыльнулся Оливер. — Тогда я спокоен… эй, Дум, ты спишь, что ли? Кристофер вздрогнул, раскрыл глаза и улыбнулся. — Нет, я историю слушал. — Я всё правильно рассказала? — Да. Только теория про кровати и шкафы — это только один из вариантов. Бугимэн приходит из тени, не обязательно по ночам. И он забирает с собой только тех, кто с ним заговорит, — Шнайдер потянулся к выпивке. — Что-то такое там было, кажется, да, — подумав, кивнула Эмма. — Но я говорю, я не особо историей интересовалась, это просто местная страшилка. В одном варианте у него вообще железная челюсть вставная. — А почему он забирает только тех, кто с ним заговорит? — поинтересовался Тилль и подбросил веток в костёр. Огонь с жадностью принялся за дерево. — Ну одиноко мужику, что ты хочешь от него, — буркнул Рихард, которого история про Бугимэна уже откровенно достала. — Друга себе ищет. — А кто его знает. Может, Рихард и прав, — хмыкнул Шнайдер. — Не ищи логики в страшилке, Тилль. Ещё до того, как вторая бутылка подошла к концу, от компании как-то незаметно отделились сперва Оливер и Софи, а потом в ночи скрылись и Рихард с Эммой. И если первые отправились спать относительно молча, то Круспе устроил целый спектакль под названием «пойдём, я покажу тебе, как здорово видно звёзды подальше от костра». Тилль даже не глянул в их сторону, подлил себе ещё и тихо, но достаточно очевидно фыркнул. К середине третьей бутылки отправился спать и он, явно не собираясь дожидаться Рихарда и его подружку. Пауль едва слышно перебирал струны гитары, чтобы никому не мешать. — И давно они так? — наконец, нарушил тишину Кристоф. Его негромкий голос растворился в ночи, безболезненно смешавшись с ветром в верхушках деревьев. — Кто? Тилль и Рихард? — Пауль пожал плечами. — А хрен их знает, если честно. Вроде как живут вместе, но отношения, как сам видишь, у них те ещё. Я не лезу. — Ты никогда не лез, — заметил Дум и сделал очередной глоток. Пауль машинально кивнул, потом поднял на мужчину взгляд. — Что ты имеешь в виду? — Да ладно. По-моему очевидно, что я имею в виду, — Кристоф поднял на него спокойный, изучающий взгляд. В ярких голубых глазах совсем не было хмельного блеска, будто он и не пил ничего. — Сколько лет ты уже вздыхаешь по Линдеманну, краснея, соприкасаясь рукавами — и далее по тексту? Любовь, которая назвать себя не смеет? — Иди-ка ты на хер, Шнайдер, — ощерился он. — Покажи дорогу, — не остался тот в долгу. В обнимку, перешёптываясь и сдавленно хихикая, Рихард и Эмма прокрались к её палатке и скрылись внутри. Последовала короткая возня с застёжкой, потом, очевидно, с одеждой, и стало относительно тихо. Пауль взял мажорный аккорд, потом прижал струны ладонью, обрывая их звучание, и буркнул: — Извини. — Ничего. Ничего нового, — покачал головой тот. — Неправильно это, но не моё дело. — Окей. — А жаль, что не моё, — продолжил Кристоф и подсел ближе, вынимая гитару у Ландерса. Тот потёр висок, неожиданно вспыхнувший болью, словно с похмелья. — Не думаешь, что ты просто привык? — К чему? — тупо спросил Пауль, пытаясь побороть приступ боли. — Быть влюблённым безответно. Это же проще, чем иначе, — Кристоф осторожно положил гитару рядом и приобнял его за плечи. — Пауль — он ведь Кнопка. Весёлый, лёгкий, друг. С ним можно и о херне поговорить, и о литературе, и о бабах… — Завязывай, — сдавленно отозвался тот. — А вот сам Пауль никогда не говорит. Потому что боится ляпнуть что-то не то, так ведь? От чего потом всем некомфортно станет, — Кристоф склонил голову, его длинные волосы мазнули Ландерса по щеке. — Помнишь, как мы с тобой после выпускного?.. — Ещё бы, — голос чуть дрогнул, но по губам скользнула улыбка. — Я думал, что ты пьяный. — А я был трезв как стёклышко, — Кристоф приподнял кончиками пальцев лицо мужчины. — Не сильно-то ты и изменился. Морщинок прибавилось у глаз, ну и всё, в общем-то. — Совсем урод? — В моём вкусе, — Шнайдер подался ближе и медленно поцеловал уголки его послушно закрывшихся глаз. — А ты совсем не изменился, — произнёс Пауль, положив ладони на плечи мужчины. Пальцы обрисовывали рельеф мышц, скользили ниже, будто пытаясь отыскать различия. — Ты заспиртованный, что ли, или замороженный? — Скорей второе, — усмехнулся Дум и потянул его за собой, поднимаясь. — Пошли в палатку. Мало ли кому среди ночи приспичит… я прерываться не хочу. Пауль даже не стал уточнять, что тот имел в виду — всё и так было понятно. В памяти услужливо всплывали картины из прошлого, которое они делили с этим человеком: первый секс после выпускного, неловкий и полный энтузиазма; бесчисленное количество раз по пьяни, когда было хорошо до боли и больно до удовольствия. Быстрый перепих, пока никто не видит, и долгие, почти медитативные занятия сексом в залитой солнцем спальне Пауля — когда физическое удовольствие становилось почти духовным, когда легко было представить, что его любят и что он, самое главное, любит конкретно этого человека. Не другого. В палатке было прохладно и темно. Пауль поёжился, когда стянул футболку, но горячие ладони Шнайдера огладили его тело, скользнули на поясницу, большие пальцы со знанием дела потёрли чувствительное место на крестце, и Пауль с трудом удержался от стона. — Прыткий какой, — хмыкнул Кристоф. — Мы можем болтовню до утра отложить? — выдохнул тот недовольно. — Я тут трахаться вроде как собрался… — Ну вот, а я тебя в шахматы играть пригласил… — пробормотал Шнайдер и прекратил препирательства довольно банальным способом. Его язык вломился в рот мужчины, вылизывая зубы, нёбо, язык, почти по-собачьи и не особо эротично. Пауль сглотнул свою и чужую слюну и кое-как стянул штаны, стараясь не запутаться ни в них, ни в нижнем белье. Кристоф инициативу явно оценил, потому что, оторвавшись, смачно лизнул свою ладонь, сплюнул на неё и взял член Пауля, не особо нежничая. Тот не успел даже удивиться тому, как легко угадал его желания Кристоф, и просто начал толкаться бёдрами навстречу. Он как-то пропустил тот момент, когда Шнайдер успел раздеться, потому удивлённо моргнул, почувствовав на себе горячее обнажённое тело, но быстро отвлёкся на поцелуй, в который вместе с языком вклинился большой палец Кристофа. — А помнишь, как мы трахались на заднем сиденье моей первой машины? — шепнул ему на ухо Шнайдер. — Ты тогда сказал, что не хочешь, чтобы это закончилось. — Помню, — с трудом произнёс Пауль, которому говорить мешали пальцы Дума, заменившие его язык. Воспоминание ярко развернулось внизу живота. — А когда мы к океану сгоняли? — продолжил низко мурлыкать Кристоф и медленно ввёл большой палец, преодолевая сопротивление. — Ты был солёный и весь золотой от загара. Везде солёный… — Блядь, у нас вечер воспоминаний, что ли? — выдавил Пауль недовольно, но губы дрогнули в улыбке, довольно неуместной сейчас. Конечно, он помнил ту поездку, и как обгорел, и как Шнайдер учил его стоять на доске… очередной палец оказался внутри, второй или третий сказать уже было сложно. Ландерс поплыл, полностью передав инициативу любовнику, который, судя по всему, был очень даже за такое развитие событий. Он продолжал шептать на ухо, но что именно Пауль уже не соображал толком, шёпот то и дело срывался на тихие стоны, особенно когда Кристоф вошёл и начал двигаться. Паулю было больно, как и следовало ожидать, но не настолько некомфортно, как должно было быть. Видимо, тело помнило Кристофа, подстраивалось под него, а тот явно знал что и как нужно делать. Когда ладонь Шнайдера легла ему на рот, Пауль благодарно всхлипнул, и больше не думал вообще. Дум сжал зубы на его плече и это было последним, что тот запомнил. Ландерс проснулся на рассвете потому, что замёрз. Он потянулся за спальником, который отбросил к краю, потом сел в палатке и поморщился. Тело любезно напомнило, чем они с Кристофом занимались. — Ты чего подскочил? — хрипловато произнёс Шнайдер. — Я замёрз… и грязный. — Ничего ты не грязный, я тебя обтёр, — Дум зевнул и повернулся на другой бок. — Ложись уже, скоро станет светло… Пауль молча натянул одежду, завернулся в спальник и закрыл глаза. То ли оргазм был настолько силён, что он просто отрубился, то ли текила и усталость сделали своё чёрное дело… в любом случае, приятная тяжесть в мышцах ясно давала понять, что ночь удалась. — Слушай… Дум. — М? — Мы не это… не слишком громко? — Нет. Не беспокойся, — Кристоф повернулся и притянул Пауля к себе, обнимая поверх спальника. — Спи уже, а то сожру… хотя что в тебе жрать… — Достали по поводу роста уже… — пробормотал Ландерс и действительно отрубился. — Кофе хочешь? — Да, спасибо, — Софи кивнула и протянула кружку. Тилль аккуратно подлил горячего напитка. Оливер закончил утреннюю гимнастику и подошёл к импровизированному столу, в который превратился чехол от гитары Пауля. — Ты здорово гнёшься, Олли. Не больно? — Я инструктор по йоге, — с улыбкой ответил он и, сев рядом с Линдеманном, налил себе чая. — Так что нет, не больно. — Йога это круто, — оживилась девушка. — Я всё хотела попробовать, но как-то не получалось. Как ты думаешь… Мозг Тилля отключился. На тему йоги Ридель трепаться мог бесконечно, особенно получив благодарного слушателя. Куда больше Линдеманна интересовала палатка Эммы, в которой только-только началось шевеление. Мужчина прихлёбывал свой кофе и думал о том, что не должен ревновать, а всё равно ревнует, хотя это и глупо и проходили они это с Рихардом уже сто раз. — Доброе утро, — поздоровалось отвлекающее обстоятельство в виде Шнайдера, появившееся из соседней палатки. — Судя по тому, что рожа у тебя не особо опухла, бутылку прикончил Кнопка и ты делишь палатку с трупом, — произнёс Тилль. — Пауль жив и, кажется, даже здоров, на природе пьётся легко, — отмахнулся Шнайдер. — Мы трепались до утра просто… — Я хочу кофе, — жизнерадостно объявил Рихард, появление которого из палатки осталось незамеченным, опускаясь рядом с Тиллем. — Где моя чашка? Линдеманну очень хотелось ответить в рифму, но он молча протянул ему чашку с растворимым кофе и залил кипятком. — Спасибо… А где Пауль? — Да что вам всем от меня надо с утра пораньше, — раздалось недовольно из палатки. — Сейчас вылезу, терпите! Эмма неслышно подошла — уже умытая, причесанная и даже накрашенная — и, усевшись поудобней, принялась за еду. — Дождались? Не умерли от тоски? — вид у Пауля был не то, чтобы очень цветущий, но вполне сносный. Он налил себе кофе, сделал глоток и включился в обсуждение последующего маршрута. По словам Кристофа, идти до озера оставалось часа два, не больше. — Мы могли бы и вчера дойти, — задумчиво заметил Рихард. — Раз уж тут так близко. — И шею свернуть по дороге тоже могли бы, — не согласился Оливер. — Мне нравится твой позитивный настрой, — хмыкнула Эмма. — Мистер Оптимизм у нас Пауль. Что он скажет? — Тилль поднял взгляд на друга. Тот пожал плечами. — У меня нет подходящей кричалки. Я в группу поддержки не входил. — Тогда я предлагаю по-быстрому собираться и добраться до озера за обещанные пару часов, — Рихард допил кофе и поднялся. — Ну-с, за полчаса сложимся? — Можно попробовать. Они уложились за двадцать минут. Пауль окончательно проснулся и даже ожил более или менее. Тилль любовно примотал к своему рюкзаку чехол с удочками, явно довольный, что скоро придётся их использовать. Оливер ненавязчиво взял часть вещей Софи к себе в рюкзак, чтобы ей было полегче. Рихард давал всем и каждому ценные советы по упаковке, о которых его никто не просил, но которые работали, и вскоре компания была готова отправляться. — Так, ну-ка фото перед отправлением, — скомандовал Тилль. Они сгрудились, пытаясь втиснуться в кадр, и, сделав снимок на телефон, Линдеманн остался доволен. — А теперь вперёд. За Думом. — Как звучит-то, — иронично заметил Рихард и двинулся первым вслед за Кристофом. — Какая красота… — зачарованно протянула Софи. Оливер молча кивнул, соглашаясь с ней. Озеро оказалось гораздо больше, чем кто-либо из них представлял. Обрамлённое деревьями, с одной стороны подступившими к нему так близко, что ветви касались воды, оно переливалось всеми оттенками синего и зелёного одновременно. «Совсем как глаза Тилля», — подумал Пауль и виновато обернулся на него, будто Линдеманн мог услышать его мысли. Но Тилль, судя по всему, оказался настолько не готов к захватывающему дух пейзажу, что не услышал бы и прямого обращения. Он комично приоткрыл рот, то ли прикидывая, какие рыбные богатства таят в себе воды, то ли просто пытался впитать красоту. Первым очнулся Рихард. Выхватив телефон, он тут же принялся фотографировать. Помедлив, к нему присоединились и остальные — и только Дум, который явно озеро видел уже много раз, стоял в сторонке и, кажется, даже скучал. — Не верится даже, что это ещё не туристический объект, — подойдя к нему, произнёс Пауль. — Ну или просто, что нигде нет домика на берегу. Я бы в таком месте пожил. — Это легко исполнить, — Кристоф улыбнулся. — Ну что, идём? Вблизи будет даже лучше. Спуск к озеру занял около получаса — склон был не столько крутым, сколько сыпучим, и когда они оказались на ровной поверхности, Пауль облегчённо вздохнул — ноги подрагивали от напряжения. — А купаться тут можно? — спросила Эмма. — Я бы не стал, здесь могут водиться пиявки, особенно на мелководье, — предупредил Шнайдер и снял рюкзак. — Ну что, разбиваем лагерь? — А не будет холодно у воды вечером? — с сомнением протянул Рихард. — Около озера будет в любом случае холодней, чем в лесу, но здесь не бывает ветрено, если ты об этом, — пояснил Дум. — Ну так? — Давайте встанем здесь, я хочу посмотреть рассвет на озере, — мечтательно произнесла Софи. — Да, зрелище, должно быть, великолепное, — согласился Оливер. В этот раз палатки поставили быстро и отправились изучать окрестности. Тилль прихватил с собой рыболовные снасти и вскоре оторвался от основной группы, пояснив, что ждать больше не может и рыбы свежей хочет прямо на ужин, хотя и не рассчитывает на улов. Пауль подумал о том, чтобы присоединиться к нему, но не придумал, как это сделать: судя по настроению Линдеманна, тот не особо обрадовался бы компании. Рихард, вооружившись телефоном, фотографировал озеро с разных ракурсов, забыв даже про сигареты. Оливер и Софи неторопливо отгуляли в сторону — сперва посмотреть на какой-то большой и живописный камень, а потом и просто подальше. Их фигуры в свете, отражающемся от воды, походили на миражи. — Я знал, что вам понравится, — Кристоф присел на камень. — Почему об этом месте никто не знает толком? — почти требовательно спросил Рихард, будто обвиняя Шнайдера. — Ну во-первых, как ты помнишь, озеро проклято, — усмехнулся тот. — А во-вторых, это я вас правильной дорогой вёл. Так-то его ещё попробуй найди. — Мы с друзьями пытались его найти, когда я ещё в школе училась, — согласилась Эмма. — Но только чуть не заблудились. — Слушайте, а где все животные? — вдруг спросил Пауль, только-только сообразивший, что его всё-таки напрягало в последнее время. — Я ни белки, ни ежа, никого ещё не видел. Только комары, и то какие-то не сильно активные… — Ты смотри, не угодишь ему… комары неактивные, — фыркнул Кристоф. — Вообще да, странно, — неожиданно согласился Круспе. — Я даже птиц толком не слышал… хотя, казалось бы, если сюда никто не ходит, то тут живности должно быть до хрена… утки всякие, гагары дикие… — Я не егерь, понятия не имею, что тебе ответить, Рихард. — Софи, кажется, говорила, что тут вроде бы как геопатогенная зона… — припомнил Пауль. — Ага, после посадки НЛО, — ехидно закивал Круспе. — Ну тогда у меня идей больше нет. — А птиц-то всё равно не слышно, — заметила Эмма. Геопатогенное озеро было или нет, но Тилль к вечеру вернулся с полным садком рыбы. Дремлющий на солнышке Пауль встрепенулся, Рихард отложил в сторону гитару, которую насиловал с упорством маньяка — но, надо признать, получалось у него здорово — и присвистнул. — Ни хрена себе… это ты поймал? — Нет, в магазин по-быстрому сбегал, — фыркнул тот. — Дайте мне острый нож и пакет. Куда все остальные делись? — Олли с дамами и Думом отправились на прогулку. Подозреваю, что в том числе и за дровами. — А ты что же за дамой своей не отправился? Сдулся? — Мне лениво двигаться, — признался Рихард и отправился за пакетом и ножом. — Я вон Паулю играл на гитаре. — И хорошо играл, — покладисто согласился Ландерс. — Я даже задремал. — А я думал, что вы тут уже пьёте, — Тилль, заполучив необходимое, отошёл ближе к воде и принялся потрошить и чистить рыбу. Рихард присел рядом, с живым интересом наблюдая за его действиями, но помогать не стремился. Впрочем, мужчина помощи и не просил. — Мне нравится твоя идея. Можем и начать, — подал голос Пауль. — И как в тебя столько влезает, а? Как вы вчера усидели текилу с Думом — уму непостижимо. — Я человек многих скрытых талантов, — лениво парировал тот и прикрыл глаза, наблюдая за ними из-под опущенных ресниц. Рихард что-то негромко рассказывал ему и Тилль слушал, явно заинтересованно. Паулю стало неловко, будто он подсматривает за чем-то очень интимным, потому он плотно сомкнул веки. Проще было представлять Рихарда поверхностным и самолюбивым, способным трахать малознакомую девушку при постоянном любовнике. Проще было представить Тилля с ним несчастным и недовольным. Но вот такие моменты, когда они оставались вдвоём и просто говорили, смотрели друг на друга, будто открывали глаза — и Пауль не мог определиться нравится ему это или нет. Ему хотелось, чтобы Тилль был счастлив с Рихардом, раз уж выбрал себе в спутники именно его. Но с другой стороны… «С другой стороны я говно то ещё», — подумал Ландерс с сожалением. Вон вчера с Думом бодро очень трахался и ничего, великая любовь ему нигде не жала. Может, и прав был Кристоф… что-то он такое вчера говорил, умное кажется, но после текилы и окончания вечера Пауль ни в чём не был уверен на сто процентов. Проснулся Ландерс уже вечером и от того, что от костра аппетитно тянуло жареной рыбой. Он потянулся, заметив, что кто-то укрыл его спальником, и виновато обернулся на собравшуюся у костра компанию. — Эй, ты проснулся, что ли? — помахал ему Оливер. — Иди к нам, тут Тилль приготовил что-то такое, что я сейчас захлебнусь слюнями. — Очень поэтично, но я поддерживаю, — согласилась Эмма. Пауль забросил спальник в палатку и подошёл к друзьям. Ему тотчас протянули стакан, бодряще пахнущий виски, и Ландерс бросил хищный взгляд на рыбу. — А когда можно будет употреблять? — Ждите, ещё не готово, — рыкнул низко Линдеманн, которого тормошили последние десять минут на тему «да уже готово, точно тебе говорю!» и пытались покуситься на полусырую рыбу, которую потом всё равно придётся дожаривать. — Я предлагаю употреблять прямо сейчас, — отсалютовал ему стаканом Круспе, в уголке губ зажавший сигарету. — За озеро! — Дай сюда, — отобрал у него сигарету Тилль и затянулся. Софи вскинула бровь, Эмма очевидно этого не заметила, она была поглощена беседой с Кристофом, который выглядел достаточно бодро, словно только что купался. — Со мной никто не хочет пить и я медленно, но верно вступаю на торную тропку алкоголизма! — Только сейчас вступаешь? Врёте вы всё, мистер Круспе, — усмехнулся Пауль. — Давайте вступать вместе. — Мой единственный друг, — смахнул несуществующую слезу Рихард и с явным удовольствием приложился к стакану. Судя по всему, пить он начал раньше. — Вот теперь готово, — объявил Тилль и принялся раскладывать по тарелкам благоухающую рыбу. Она немного отдавала озером, но дымок от костра маскировал все нежелательные запахи. Следующие минут десять было почти тихо — все сосредоточенно жевали, периодически выплёвывая кости. Утолив первый голод, они сосредоточились на виски и настроение выправилось. — Я собираюсь на рыбалку рано утром, — произнёс Линдеманн. — Так что я скоро вас покину, чтобы выспаться. — Клятвенно обещаем не орать, — смиренно произнёс Рихард. — Я лично прослежу, чтобы Пауль не буянил. — Да что ты к нему прицепился сегодня, — Кристоф привлёк Пауля к себе. — Оставь в покое Ландерса, а то отправишься купаться ночью. — Идея, в сущности, неплохая… — Купаться ночью? — Оставить Пауля в покое, — Рихард вытянулся прямо на земле, устроив голову на коленях Эммы. — Ну что, кто сегодня ужасы рассказывает на ночь? — Давайте что-нибудь не очень страшное, — вдруг попросила Софи. — А то мне после вчерашней истории всю ночь казалось, что вокруг палатки кто-то ходит. — Может быть, это был енот? — предположил миролюбиво Рихард. — Или ёж. — Нет. Как будто человек. — Ну не знаю, не знаю… когда ёж ломится сквозь лес, то похоже вообще на целую компанию… — Да ветер это был скорей всего, — вмешалась Эмма. — Посреди леса, тем более. Сегодня будет потише, деревья далеко. — Так, я спать, — Тилль поднялся со своего места. — Рихард, если придёшь спать, то не забудь палатку застегнуть… — Ты мне это теперь каждый раз напоминать будешь? — поморщился он. — Да. Потому что ловить сколопендру в пять утра мне не понравилось, — с этими словами Линдеманн действительно направился к своей палатке. — А что такое сколопендра? — спросила Софи. — Многоножка в панцире. Они ядовитые, ожоги оставляют, когда напуганы, — пояснил Пауль. — Бывают здоровыми, и убить их сложно. — Какая прелесть, — прокомментировала Эмма. — Теперь мне будет очень весело спать. — Я обещаю осмотреть всю твою палатку на наличие в ней сколопендр, — расплылся в улыбке Рихард. — Так что там со страшными историями? — Кто-нибудь слышал про человека с крюком? — начал Оливер. Слышали все, но с разными подробностями, и пустились в живое обсуждение о происхождении этой байки, а заодно и тройки других. В какой-то момент Пауль почувствовал ладонь Кристофа у себя на спине и расслабленно повёл плечами, призывая его к порядку. Тот ухмыльнулся, мол, всё равно никто не смотрит, но руку убрал. Они сидели ещё долго, периодически подбрасывая дрова в быстро прогорающий костёр, но в итоге ушли раньше, чем остальные. Пауль только и успел подумать: не будет ли это выглядеть странно, что они отправились спать одновременно, но, оказавшись в темноте палатки, сразу почувствовал руки Кристофа на своих плечах. — Я так понимаю, спать ты не особо хочешь, — тихо пробормотал он, улыбаясь. — Ты шутишь? Ночь только началась, — ответил Шнайдер, покрывая его лицо короткими поцелуями. — Окей. Но я сверху, — быстро сказал Пауль и замер, напряжённо ожидая ответ. — Хорошо, — легко согласился Кристоф. — Только надо потише, а то всё будет слышно. Рихард подтянул к себе гитару и принялся наигрывать незатейливую мелодию. — И всё-таки отсутствие птиц меня напрягает, — произнесла Софи, уютно устроившаяся под рукой Оливера. — Можете смеяться, сколько хотите, но что-то с этим местом не так. Ненормальное оно какое-то. — Да брось, — поморщилась Эмма. — Озеро потрясающее, тихо, красиво… чего ещё надо? — А я вот с ней согласен, — неожиданно сказал Рихард. — Про геопатогенные зоны это, конечно, всё херня, не бывает такого… но то, что ни птиц, ни живности никакой тут нет — это аномалия. — Как думаете, что с теми пропавшими детьми стало? — после некоторой паузы спросила Софи. — Честно говоря, я думаю, что тут орудовал маньяк. И детей просто выманил из дома, а там… лес большой. — Всегда приятно знать, что ты оптимист, — попенял ему Оливер. — А какие у тебя идеи? — Я думаю, что дети прослышали про озеро и отправились все вместе его искать. Может, нашли, даже скорей всего нашли… и утонули. Или обратно выйти не смогли. Потому и тел не нашли. — А как твоя версия более оптимистична, чем моя? — озадачился Рихард. — Ну вообще никак, — вынужден был признать тот. — Обе версии, конечно, звучат логично, но не объясняют исчезновения сына священника, — решительно возразила Эмма. — Меня вот оно больше всего и напрягает. Рихард не стал ввязываться в спор и хотел уже предложить отправиться спать, когда Софи задумчиво сказала: — А вот странно получается… что есть легенда про Бугимэна, который, по сути, просто пугалка. И к ней привязано исчезновение людей. А про озеро это, которое реально существует, никакой легенды нет, кроме какой-то невнятной истории о том, что оно как бы и есть, но никто не знает, где. А ещё оно проклято. — Может быть, дело именно в труднодоступности, — Оливер устремил взгляд на тёмное озеро. Сейчас, ночью, оно ему вдруг совершенно разонравилось, вызывая какие-то смутные ассоциации то ли с тёмным провалом раскрытого рта, то ли с немигающим глазом, в котором отражение недоспевшей луны играло роль слепого зрачка. — Гораздо проще сочинять про то, что у тебя под боком и на виду… — Так, всё, я засыпаю, — Рихард нехотя поднялся и, потянувшись, покосился на палатку Тилля. Эмма встала следом. — Сперва ты проверишь мою палатку на сколопендр, ты обещал, — шутливо произнесла девушка. Круспе улыбнулся, правда, без особого энтузиазма, и вдвоём они покинули место у костра. Оливер и Софи после этого сидели тоже недолго: они никак это не обсуждали между собой, но в относительном одиночестве, даже у костра, здесь стало неуютно. Пауль чувствовал, как сон подкрадывается к нему, почти накатывает волнами. Кожа после секса медленно остывала и мало-помалу становилось прохладно, но из лежащего у него на плече Дума вышла неплохая грелка. Ландерс лениво перебирал длинные волосы Кристофа, с лёгким удивлением — хотя сил удивляться особенно уже не было — отмечая, что те наощупь чистые и мягкие, как и в день их встречи. Мысли приобрели философский оттенок и Пауль вдруг задался вопросом, почему Дум всё-таки уехал. Но озвучивать это сейчас не хотелось, он не был готов к длинной истории, а короткой отговоркой не удовлетворился бы. — Зря солнце. — Что? — до этого момента Пауль пребывал почти в полной уверенности, что Кристоф спит, потому его довольно спокойный и вполне бодрый голос немного сбил с толку. — Какое солнце? Дум коснулся плеча, обводя пальцами татуировку, и повторил: — Лучше бы набил луну. Ты и так горячий, куда тебе столько… — Ты мне комплименты отвешиваешь, как пинки, честное слово… — хмыкнул Пауль. — С другой стороны, — продолжил тем же задумчивым тоном Кристоф. — Ты очень солнечный человек. Даже морщинки у глаз на эту мысль наводят. Это даже странно. — Что конкретно? — ход мысли Шнайдера как-то всё время от Пауля ускользал, он бы уже отрубился, но, судя по всему, у Дума сна не было ни в одном глазу. — Что мы с тобой так хорошо друг другу подходим. Я солнце не люблю. — Говорят, противоположности притягиваются, — выбранная тема разговора Ландерса начала напрягать, слишком уж походило на подготовку к ненавистному «куда идут наши отношения». От Кристофа, конечно, такого он не ждал, но атмосфера из непринуждённой превратилась в тяжёлую. В голову даже пришла предательская мысль натянуть одежду и выйти покурить, в надежде на то, что Дум уже заснёт к его возвращению. — Врут. Подобное тянется к подобному, — Кристоф поднялся с его плеча и, откатившись, устроился поудобней. — Ничего. Это всё поправимо. Логично было бы спросить, что именно поправимо, но Пауль промолчал — и, о чудо, Шнайдер вскоре задышал глубоко и спокойно. Под этот звук Ландерс и заснул, завернувшись в спальник, словно в кокон. Тилль проснулся по будильнику и тут же его отключил: в тишине любой инородный звук казался преувеличенно громким и неприятным. В палатке Рихарда не было. Это обстоятельства его не слишком расстроило — он и не ожидал ничего иного, но и удовольствия никакого тоже не принесло. Впрочем, времени на рефлексию он тратить не стал. Одевшись и умывшись, Тилль подхватил снасти и быстрым шагом направился к облюбованному ещё вчера месту. Прохладный воздух приятно освежал. По спокойной глади озера то и дело пробегала лёгкая рябь, тишина не оглушала, как принято говорить, а медленно затопляла его и в какой-то момент Линдеманн вдруг понял, что слышит стук собственного сердца. Он сбавил шаг, стараясь не шуметь. Собственная поспешность и волнение напоминали ему о свиданиях в юности, теперь он шёл на свидание с озером. И рыбой. Поплавок погрузился в волны, Тилль приготовил садок и, закурив, уставился на оранжевый кусочек пластмассы, который уже через три минуты пошёл в сторону, а потом погрузился в воду. Как и ожидал Линдеманн, клёв был превосходен — настолько, что он в какой-то момент даже уговорил себя смотать снасти. Рыбу хранить долго на природе идея плохая, лучше вечером сходить ещё раз, а выпускать улов было попросту глупо: спортивной рыбалки Тилль не понимал. Тем более, что пойманная рыба зачастую оказывалась ранена настолько, что потом уже не могла вернуться к нормальной жизни. Он сидел долго: курил, смотрел на озеро, меняющее свой цвет по мере того, как вставало солнце, и даже потянулся к потрёпанному блокноту, но отбросил эту затею. Никаких зарисовок и набросков делать не хотелось. Наконец, солнце взошло, и вода заиграла под его лучами. Тилль чутко прислушивался, но по водной глади не доносилось ни голосов, ни звуков, присущих группе людей. Судя по всему, идея смотреть рассвет на озере у его друзей так и осталась всего лишь идеей. Тилль вытащил телефон и, помедлив, вызвал номер Флаке. Звонить так рано, конечно, было идеей не самой хорошей, но стоило хотя бы отметиться — в лагере связи никакой не было, он проверял ещё вчера, а тут экран гордо демонстрировал целых две палочки. Шанса упускать было нельзя. Несмотря на ранний час, Флаке ответил почти сразу. — Тилль? — Привет. Угадай, что я делаю сейчас… я, кстати, не разбудил? — Нет. Я встал ещё с час назад… что ты делаешь сейчас? — Кристиан звучал несколько странно, но, с другой стороны, человек, у которого недавно произошло прибавление в семействе вообще редко звучит адекватно. — Я наловил рыбы и сижу на берегу озера, — похвастался Линдеманн. Он перехватил поудобней телефон, зажав его между щекой и плечом, и продолжил, закуривая. — Представляешь, мы Кристофа Шнайдера встретили. Ну, Дума. Он, оказывается, переехал в этот город — честное слово, чёрте-нигде, штат Хрен-его-знает. Прикинь, какая встреча? Завёл нас на местное озеро, я тебе сейчас скину фотку, пока связь ловит. Ты там как вообще, счастливый отец? — Я в порядке, — голос Флаке звучал словно издалека и со странным, едва слышимым эхом. Видимо, связь здесь шалила. — Тилль? — Что? — Кто такой Кристоф Шнайдер? Улыбка мужчины застыла. Он смотрел на искрящуюся гладь озера и не мог понять, что именно спрашивает у него Флаке. Слова старого друга, собранные вместе в одно предложение, не несли с собой никакого смысла. — Ну, Кристоф. Шнайдер же. Дум который, — наконец, повторил он, чувствуя себя немного идиотом. — Который жил на нашей улице… Ну, помнишь, он мне на ногу шину наложил, когда я в горах её сломал… да ты помнишь его, голубоглазый такой, волосы волнистые… ну? — Тилль… когда ты сломал ногу в горах, шину тебе наложил я, — теперь Флаке звучал обеспокоенно. — Ты в порядке? — Да что ты несёшь, — начал терять терпение Линдеманн. Ситуация складывалась абсурдная, как если бы Лоренц вдруг спросил у него, а кто такой Рихард Круспе. Внезапная боль ударила в висок, такая сильная, что глаза заслезились. — Сейчас я тебе фото скину, жди. Он перехватил телефон поудобней отчего-то дрожащими пальцами и переслал Кристиану вчерашнюю фотографию, на которой они все прижались друг к другу, чтобы попасть в кадр. Дум буквально впечатался в плечо Тилля, улыбаясь в камеру такой знакомой и обаятельной улыбкой, и почему-то именно эта улыбка вызывала особое раздражение. Как можно забыть человека с такой улыбкой? — Получил? — Да, — произнёс Флаке и после короткой паузы продолжил. — Тилль… я не знаю этого человека. — Это Кристоф Шнайдер. Дум, — тупо повторил Тилль. Головная боль усилилась, он говорил почти через силу. — Он жил по соседству… в доме номер… его мать… ну, такая… высокая… он… мы с ним учились, Флаке! Наш лучший друг, он… — Тилль, у нас никогда не было друга по имени Кристоф Шнайдер, — медленно и членораздельно повторил Кристиан Лоренц. — Нас всегда было пятеро. Ты. Я. Рихард. Пауль. И Оливер. Лучи солнца, отражавшегося в глади озера, били прямо в глаза. Мужчина почувствовал, что у него кружится голова от этого сияния, и опустил веки. Удивительно, но боль отступила. — Кто этот человек, Тилль? Где вы? — в голосе Флаке теперь слышался страх. — Тилль, ты меня слышишь? Тилль? Телефон вдруг издал короткий хрип, словно кто-то судорожно вдохнул, и отключился. Линдеманн медленно и очень аккуратно убрал его от уха, нажал кнопку включения… сигнала не было. «Кто такой Кристоф Шнайдер? Кто этот человек, Тилль?» — голос Флаке, казалось, эхом отражался от водной глади и раз за разом накатывал на него. А вместе с этим призрачным голосом внезапно пришёл ужас — ледяной, беспощадный… Тилль вдруг понял, что не может ответить ни на один из этих вопросов.