Если полиция спросит

      — Ты же понимаешь, что это не так работает? — Лу Хань стоял у двери, глядя на друга, застывшего возле окна.       — Ты о чём?       — Во-первых, нужно дождаться ночи. Ну, чтобы можно было увидеть настоящие звёзды.       — Ага. Мне как бы пофиг на звёзды, — наконец Бэкхён обернулся к другу, улыбнулся ему и затем снова вернул всё своё внимание к новенькому телескопу.       Лу Хань возмущённо фыркнул.       — Тогда зачем ты попросил меня подарить тебе на день рождения телескоп?       — Лу, я не просил, а просто предложил как вариант, — Бэкхён медленно повернул один из рычажков сбоку, чтобы настроить объектив, и восторженно вскрикнул, когда картинка стала чёткой. — Иди сюда! Посмотри! — азартно замахал руками он, подзывая друга. Тяжело вздохнув, Хань сел рядом.       Отодвинувшись, Бэкхён дал Лу посмотреть в объектив. Парень практически дрожал от восторга, ожидая вердикта друга.       Тишина.       — Ну? Что думаешь?       — На что я, по-твоему, должен смотреть?       Бэкхён раздражённо закатил глаза и оттолкнул друга вбок, устраиваясь перед своей новой игрушкой.       — Это спальня, идиот, — смотрел он в объектив, озорно ухмыляясь.       — Ага, это я понял. Только почему твой телескоп вообще повёрнут в сторону чьей-то спальни?       — Это не просто какая-то там комната, — загадочно сказал Бэкхён, придвинувшись ближе к окну. — Ходят слухи, что у нас новый сосед. Фургон с мебелью уже подкатил, значит, хозяева будут здесь с минуты на минуту. Поэтому я тебя и позвал.       Лу повернулся к другу с чётко выраженным ужасом на лице, хотя тот факт, что ему хотелось заржать в голос, он скрывал крайне плохо.       — Давай с самого начала. Ты позвонил мне и попросил, чтобы я пришёл как можно быстрее… чтобы вместе сталкерить за твоими новыми соседями?       Бэкхён откинулся на кровать и только отмахнулся от Ханя.       — Ничего я не сталкерю, мне просто интересно.       — Ага, попытайся рассказать об этом судье.       — Да ладно, Лу! — Бэкхён дёрнул друга за рукав и посмотрел на него как побитый щеночек. — Не будь ты таким! Я просто хочу с ними познакомиться! У нас здесь впервые новые соседи!       Хань сдаётся, а на лице Бэкхёна появляется довольная ухмылка — как же здорово получалось у него вить верёвки из лучшего друга.       — Ты что, не можешь просто прийти к ним, постучать в дверь и сказать: «Приветули! Я Бён Бэкхён, ваш сосед, аки маленькая сучка, приятно познакомиться!». Понимаешь, так делают нормальные люди.       — Когда это я был нормальным?       — Твоя взяла.       Послышался звук тормозящей машины. Бэкхён отстранился от Ханя и прилип к телескопу. Он настроил фокус на заднюю дверь дома напротив, где, как выяснилось, остановилось такси. В ожидании Бэкхён затаил дыхание, мысленно молясь всем богам, чтобы у них были клёвые соседи. Не какие-нибудь старпёры, как, к примеру, ранее жившая в этом доме бабуля, которая там же и скончалась. Кто-нибудь крутой. С кем можно было бы подружиться.       — Ох, — вздохнул парень, когда новый сосед вышел из такси. Чутьё его не подвело. Среди кучи сумок и коробок стоял ОН. Высокий. Намного выше его самого (хотя Бэкхён утверждал, что всё ещё растёт, затыкая поганый рот Лу, который смел над ним подшучивать). Широкие плечи, длинные ноги. Хоть коробки в его руках закрывали половину лица, Бэкхён разглядел острую линию челюсти и выглядывающую из-под бейсболки копну шоколадных волос. Тот подошёл к входной двери дома, поставил коробки на крыльцо и достал из заднего кармана ключи. Бэкхён забыл, как дышать. Может, это и преувеличение, но у незнакомца была такая красивая улыбка. Широкая, сияющая белоснежными зубами. Улыбка как из рекламы зубной пасты. — Ох. Он… такой милый.       — Что? Дай гляну, — Лу толкнул друга в бок и сам заглянул в объектив. — Да он старый, — спустя пару секунд заключил парень, падая на кровать Бэкхёна, снова теряя интерес к происходящему.       — Он не старый! — возмутился Бён. Как Хань вообще посмел назвать Милого Парня старым?       — Ну и сколько ему? Лет двадцать? Он старый.       Бэкхён раздражённо вздохнул, но тут ему в голову пришла мысль:       — Ох, как думаешь, он сюда переехал из-за учёбы? Рядом ведь есть универ.       — Я знаю ровно столько, сколько и ты, Бён. Но да, наверное, ты прав. Другой парень тащил кучу всяких тетрадок.       Другой парень? Бэкхён повернулся к окну и в самом деле заметил ещё одного незнакомца. Эти двое создавали забавный контраст. Милый Парень был высоким, долговязым и улыбчивым, а Другой Парень был ниже, примерно роста Лу Ханя. Второй незнакомец оставил свои вещи на крыльце и с серьёзным выражением лица зашёл внутрь, осматривая дом.       — Они выглядят прикольными ребятами. Как думаешь, они станут с нами тусоваться?       — С чего вдруг они захотят с тобой тусоваться? Ты отстойник, — фыркнул Лу.       — Неправда! — обиженно надулся Бэкхён, прищурившись. — Ты тоже отстойник. Ты мой лучший друг, значит ты такой же, как и я.       — Я твой единственный друг, Бэк, — Хань перевернулся, ложась на живот, и посмотрел на парня. — Но серьёзно. Они студенты. А ты малявка сопливая. Не думаю, что они захотят с тобой общаться.       — Я больше не малявка, Лу. Помнишь, ты как бы на прошлой неделе был на моём дне рождения. Мне уже четырнадцать.       — Ты всё ещё малыш, — пропел Хань с хитрой улыбкой на лице.       — Ты всего на год меня старше. Захлопнись, — усмехнулся Бэкхён.       — Ну и дети сейчас пошли… Вообще не уважают старших.       Бэкхён бросился на лучшего друга, на время забывая о телескопе и новых соседях.              Вспомнил он обо всём этом только вечером. Закутавшийся в одеяло и готовый заснуть он услышал грохот, исходящий от дома напротив. Бэкхён подполз к изножью кровати ближе к окну, вглядываясь в единственную комнату соседского дома, где горел свет. Их окна были достаточно близки, чтобы можно было хорошо разглядеть то, что там происходило.       Через пару секунд Бэкхён понял, откуда был грохот. По телу пронеслась волна предвкушения.       Судя по всему, на пол упала коробка. Посреди образовавшегося беспорядка в своей, очевидно, новой комнате стоял Милый Парень. Сейчас Бэкхён видел его чётко и ясно: взъерошенные волосы, старая поношенная футболка. Странно, но парню нравилось то, что он видит. На соседа было приятно смотреть.       Когда Бэкхён наконец лёг спать, чувствуя, что узнал о соседе чуточку больше, он по-настоящему был рад, что попросил Лу Ханя подарить ему телескоп.              Это стало ежедневной рутиной. Каждый день, возвращаясь из школы, Бэкхён бросал сумку у кровати, доставал домашнее задание и усаживался на кровать, где был самый лучший обзор. Он дожидался шести вечера, когда Милый Парень приходил домой. Бён сразу же забывал о домашнем задании (не то чтобы он до этого был отличником) и следующие несколько часов просто наблюдал за соседом. Он утверждал, что не сталкер, когда эта тема всплыла в одном из разговоров с Лу. Просто ему было любопытно, вот и всё. Правда, он не говорил, насколько сильно нравилось ему это занятие. Ему нравилось не только узнавать что-то новенькое о соседе (а иногда ещё и о Другом Парне, когда тот тусовался в комнате Милого Парня), но ещё у него возникало ощущение, что он не один. Хань не мог проводить у него каждый вечер, а мама всегда работала допоздна, и частенько ему было невыносимо одиноко. Но теперь стало лучше. Ведь приятно было засыпать с мыслью о том, что где-то рядом так же спит твой новый друг.       

***

             У Бэкхёна был ужасный день. Не то чтобы это было чем-то непривычным. Непривычным было только то, что такой дерьмовый день случился в субботу. Субботы не должны быть плохими по умолчанию. Но Лу Хань пошёл на приём к врачу, а мама уже несколько часов ходила по магазинам. Более того, Милого Парня не было видно с самого утра.       Он решил остаться в постели в пижаме, жалея самого себя. Внезапно он услышал, как на первом этаже открывается дверь. В другой раз он бы спустился, поприветствовал маму и, чтобы принести хоть какую-то пользу, помог бы ей разобрать пакеты.       Но у него совершенно не было настроения. Он не планировал покидать комнату в ближайшее время.       Все планы разрушила мама, которая позвала его, стоя на лестнице. Бэкхёну хотелось проигнорировать её, может быть, даже притвориться спящим, но что-то в её голосе подсказало парню, что её «спустись вниз» не было просьбой, а скорее приказом.       Может быть, в гости снова пришла миссис Чжан, которая жила чуть дальше по улице. Обычно с ней приходил Исин, и Бэкхён не отказался бы от его компании.       Он совершенно не ожидал, что на кухне он увидит ЕГО. Бэкхён поражённо замер в дверном проёме, рука так и застряла в волосах, которые он до этого взъерошивал. Милый Парень был здесь. Милый Парень стоял у него на кухне. Милый Парень стоял у него на кухне, болтал, смеялся, дышал. На его кухне. С его мамой.       — О, вот и ты! — вывела Бэкхёна из ступора мама. Он успел лишь шокировано моргнуть, прежде чем женщина подтолкнула его в спину, поставив прямо напротив Милого Парня.       Это казалось нереальным. Может быть, это сон? Может быть, он ударился головой и словил глюк? Может быть, он умер?       — А вот и мой сын Бэкхён, я тебе о нём рассказывала. Ему в прошлом месяце исполнилось четырнадцать. Разве он не милый?       — Ага, милашка.       Нет, он всё же был жив. Это было реальным. Его мозг не смог бы самостоятельно придумать голос Милого Парня. Он был такой глубокий и хрипловатый. Как горячий шоколад.       Из-за первоначального шока он упустил, что мама не только рассказывала о нём Милому Парню, но и то, что тот назвал его милашкой. Ему казалось, что если он ещё не умер, то точно умрёт в ближайшие пару минут.       — А это Пак Чанёль. Он вместе со своим соседом Кёнсу переехали сюда пару недель назад, помнишь?       Чанёль. Чанёль. Милого Парня звали Чанёль. Его еле соображающий мозг решил, что это имя ему очень подходит.       — Простите, что не представился раньше, — с искренним сожалением сказал Чанёль. — Всё из-за университета и переезда…       — Ой, не беспокойся, — отмахнулась мама. — Мы познакомились в супермаркете, — объяснила женщина, повернувшись к Бэкхёну. Она с тяжёлым вздохом провела ладонью по волосам сына, чтобы пригладить торчащие во все стороны локоны.       Неловкую тишину прервал противный звук рингтона, спасая Бэкхёна от стыда и возможного саморазоблачения. Чанёль извинился, достал телефон из кармана и, проведя пальцем по экрану, принял звонок.       Бэкхён не упустил того, как посветлело лицо Чанёля, когда тот услышал голос на другом конце провода. В животе что-то неприятно перевернулось. Чанёль сказал неизвестному, что находится на кухне у Бёнов. Не прошло даже минуты, как послышался стук в дверь.       Кёнсу. Другого Парня звали Кёнсу. Сосед Чанёля и его друг детства.       Он не понравился Бэкхёну. Не понравилось то, что он такой невысокий. Намного ниже Чанёля, но выше его самого. Не понравилось то, как он улыбался, выглядя при этом таким робким и милым. Не понравилось то, как он глядел на Чанёля. И совершенно не понравилось, как Чанёль смотрел на него.       Он понимал, что в их глазах был всего лишь ребёнком. Он был уверен, что они никогда не смогут подружиться, что Чанёлю совсем не интересно, кто он и какой он, что он всегда будет воспринимать его как соседского ребёнка. Он чувствовал себя как пустое место. Боль в животе стала просто невыносимой.       Он не мог это выносить. Если на него будут смотреть как на ребёнка, то почему бы не вести себя соответствующе. Как только он понял, что на него никто не смотрит, он вышел из кухни и побежал вверх по ступенькам, снова взъерошивая волосы.       Зайдя к себе в комнату, он захлопнул за собой дверь и плюхнулся на кровать. До его слуха донёсся приглушённый голос мамы, которая извинялась перед гостями за поведение сына. Ему было плевать.       Бэкхён практически заснул, хоть на дворе и был только ранний вечер субботы. Злость и замешательство вымотали его. Но тут он услышал, как захлопнулась входная дверь.       Парень подполз к телескопу, направляя его на улицу.       Они были там. Только теперь держались за руки. Милый Парень смеялся, выглядел счастливым и влюблённым. Сердце Бэкхёна болезненно вздрогнуло. Он с трудом проглотил ком в горле.       Это многое объясняло. Бэкхён всегда считал, что понять свои чувства намного проще, когда они причиняют боль. Когда тебя настигает понимание того, что ты был счастлив, а в другую секунду уже нет. Понимание того, как сильно ты нуждаешься в ком-то, только когда этого человека уже нет рядом. И Бэкхён ощущал именно это. Он не осознавал, что Милый Парень нравился ему, до тех пор, пока не выяснилось, что он встречается с кем-то другим. Он знал, что это глупо. Он понимал, что даже если бы Чанёль был один, у него всё равно не было бы ни единого шанса.       Они мило смотрелись вместе. Они казались счастливыми. Они могли быть вместе, несмотря на то, что на это могут сказать соседи, включая его собственную маму.       Бэкхёну тоже хотелось быть причиной счастья Чанёля.       Натянув одеяло на голову, Бэкхён пытался заснуть. Он чувствовал себя таким одиноким как никогда в жизни.       

***

             — Ты, блядь, прикалываешься?       Бэкхён вовремя подскочил с кровати и увернулся от летящего в его сторону ботинка лучшего друга.       — Опять ты за своё? Если мы снова опоздаем, клянусь, я…       — Одну секундочку, хорошо? Он почти готов.       — Ты о чём вообще? — кипя от злости, спросил Лу. Он поднял брошенные Бэкхёном у двери книги и засунул их в рюкзак друга. — Ты ведь понимаешь, что твоя мама прибьёт тебя, если ты продолжишь в таком духе?       Тишина. Вид в объективе телескопа был намного важнее, чем остроумный ответ на реплику Ханя. Хотя у Бэкхёна всегда и на всё был остроумный ответ.       Лу встал за другом, всматриваясь в дом напротив. В котором, кстати, всё было прекрасно видно и без телескопа. Но Бэкхён как всегда любил драматизировать, а сейчас ещё и был похож на крипового сталкера.       Рассмотрев, что происходило в окне соседнего дома, Хань ударил себя ладонью по лбу и решил, что нужно вправить другу мозги.       — Бэкхён, ты, блядь, шутить? Ты, мелкий извращенец! Он же голый! — выпалил он, сдерживая себя от того, чтобы схватить парня и потрясти его за плечи.       — Да нет же! — ответил Бэкхён, снова поворачиваясь к телескопу. — Просто без рубашки. Он уже пятнадцать минут ищет чистую. Он милашка. За ним забавно наблюдать.       Что за бред. Лу Ханю хотелось то ли смеяться, то ли силой вытащить друга за дверь. За волосы. Хотя вообще-то ему часто хотелось так сделать с Бэкхёном.       — Мне что ли позвонить в полицию и сказать, что тут один четырнадцатилетний извращенец подсматривает за своим голым соседом?       Бэкхён усмехнулся. Что за неуважение к старшим.       — Ты тоже подсматривал. Тебя тогда тоже ждёт небо в клеточку.       В его словах была логика. Лу Хань решил, что не хочет в тюрьму из-за чьих-то слишком широких голых плеч. Кроме того, они уже опаздывали в школу. Опять.       — Ладно, пофиг. Если ты не выйдешь из комнаты через две минуты, я иду без тебя. Ты можешь полюбоваться на своего голенького Милого Парня в любой другой момент.       После этих слов Бэкхён развернулся к другу, что, по мнению Лу, уже было достижением, и начал искать свои кроссовки. Как и всегда Бён не мог ничего найти в своём бардаке.       — Хань, его зовут Чанёль, не Милый Парень.       — Ага, я помню. Ты уже месяца три только и делаешь, что говоришь об этом Чанёле. Даже если бы захотел, я не смог бы забыть его имя. Но мне похер. А теперь можешь, пожалуйста, пошевелить булками?       Даже не глянув на друга, Бэкхён взял из его рук свой рюкзак и вышел из комнаты.              Вечное ворчание Лу начинало раздражать. Ну и что, что он смотрел на Чанёля, который технически не был полностью голым? За парнем просто было забавно наблюдать, вот и всё. Когда Пак не мог найти нужную одежду, он выглядел таким миленьким и в то же время потерянным, словно побитый щеночек. На этой неделе это происходило уже пять раз. Но не то чтобы Бэкхён считал, конечно же.       Кроме того, не Ханю было его судить. Бэкхёну приходилось уже целую вечность наблюдать за тем, какими глазами Лу смотрит на ещё одного его соседа. Серьёзно, каждый раз, когда рядом был Исин (а он был рядом часто, учитывая, что они были практически лучшими друзьями), Хань становился красным как помидор. И то, что у Исина была такая милая нежная улыбка, совсем не помогало. У Бэкхёна были дела важнее, чем разбираться с подобными детскими влюблённостями.       И это «более важное дело» как раз топталось на своём крыльце, как раз когда ребята наконец вышли из дома. Чанёль помахал им и направился в их сторону. Бэкхён решил умолчать о том, что парень наконец-то сумел отыскать подходящую рубашку. Это было бы крайне неуместно.       Чанёль был слишком хорошим. Он не мог просто пройти мимо, вежливо проигнорировав их, как это делал его бойфренд. Нет, он обязательно должен был быть лучиком солнца и подружиться с каждым. Он помнил имена каждого, даже Лу Ханя, который жил на другом конце города, и каждый раз, когда они встречались, старался хоть немного поболтать с ними. Вот такой замечательный человек.       И нет, Бэкхён не думал об этом с горечью или ехидством. Просто подобные вещи ни на грамм не позволяли Бэкхёну избавиться от своей влюблённости. А теперь он даже взгляда не мог поднять на Чанёля.              — Если для тебя это так важно, почему бы тебе с ним не поговорить, — заявил Лу Хань во время обеда, получая ободрительный кивок от Исина.       — У него дома сидит очень милый и крутой бойфренд. И именно ты мне сказал, что он не захочет иметь дело с малявкой. Он на семь лет меня старше. Семь! — Бён поднял палец вверх, приложившись лбом к столу.       — Ну, скорее на шесть… с половиной? Три четверти? Не так уж и много, — улыбнулся ему Исин, на его щеке проступила красивая ямочка. Бэкхёну было тошно — Лу захихикал над словами Исина, отчего тот покрылся смущённым румянцем. Бэкхён встал из-за стола, ведь любовное воркование этих голубков окончательно испортило ему аппетит.       

***

             Он правда не собирался подсматривать. Честно-честно. Но как тут сдержаться, когда из соседского дома в полночь слышались повышенные голоса. У Бэкхёна просто не оставалось выбора. Перед ним развернулась довольно тревожная картина.       Обычно спокойный и собранный Кёнсу носился из комнаты в комнату, собирая вещи и бросая их в открытый чемодан, стоящий на его кровати. Чанёль не ходил за ним, он сидел за своим столом, слушая оправдания своего бойфренда. По крайней мере, это звучало как оправдания, но конкретных фраз Бэкхён расслышать не мог.       Он не понимал. Он старался по максимуму сократить время, которое проводил, подсматривая из телескопа за Чанёлем, но всё же иногда он делал это и видел, что Чанёль и Кёнсу были очень счастливы вместе. Они практически не ссорились, а то, что он видел сейчас, даже на ссору не походило, скорее на конец.       И он был прав. Не прошло и часа, как, застёгивая чемодан, Кёнсу неловко встал напротив разбитого Чанёля. Перед домом остановилось такси, и Кёнсу вышел из дома.       Где-то час Чанёль просто сидел в полной тишине, а затем погасил свет.              Окна были зашторены, дом не подавал признаков жизни.       Опять.       Весь день, не считая похода в школу, до самого вечера Бэкхён ждал. Ждал, когда хоть что-то произойдёт. Он знал, что это какой-то детсад, но не мог выбросить из головы образ расстроенного, ошеломлённого Чанёля, сидящего в одиночестве в своей комнате. Такой Чанёль казался слишком чужим, неправильным.       И не он один заметил. За ужином его мама шёпотом, словно они были не одни дома, рассказала ему, что соседские старушки сплетничали о том, что видели, как один из парнишек посреди ночи уехал с чемоданом, а второй закрылся в доме и даже не ходил на занятия.       Она сказала, что так даже лучше, ведь зачем им такие пары в их образцовом районе. Если бы только она знала.              Эта ночь была не такой, как другие.       В грудной клетке Бэкхёна засело какое-то неприятное давление, причину которому он не мог понять.       Пользы от Лу Ханя было как и всегда, то есть никакой.       — Бэк, ему на тебя плевать. Совсем. Тогда почему ты так паришься?       Ему точно нужны друзья лучше.       И что с того, что Чанёль практические не знал его? Это не значит, что Бэкхён не имеет права о нём волноваться. По крайней мере, как друг.       — Потому что когда я видел его в последний раз, он выглядел еле живым. Лу, он не улыбался, прям совсем. Ты хоть представляешь, как странно видеть Чанёля, который не улыбается?!       — Представляю. Это всё грустно, но его же парень бросил. Ты же не ждал, что он будет счастлив по этому поводу?       В его словах был смысл. Бэкхён знал, что отношения — штука сложная. Слышал о разбитых сердцах. Но никогда прежде он не сталкивался с таким.       — И кстати про отношения, — подал голос Хань, разрывая настолько затянувшееся молчание, что Бэкхён уже успел забыть, что они всё ещё были на связи. — Я подумываю над тем, чтобы пригласить Сина на свидание на этих выходных. Что думаешь об этом?       Послышались короткие гудки.              Лучше не становилось.       Ладно, становилось. Чанёль отвесил шторы, вернулся на занятия, стал ходить в магазин за продуктами. Но вокруг него так и витала буквально осязаемая грусть. Теперь каждый день, проходя мимо Бэкхёна и его друзей, он даже не здоровался с ними, совсем не замечая ничего вокруг. Он полностью погрузился в собственное страдание.       И Бэкхёну было плохо от этого. Он должен был как-то это исправить. Ему нужно было снова увидеть ту улыбку, пока её отсутствие не нанесло непоправимый урон его сердцу.       Проблема была лишь в том, что он не знал, что делать. Хоть, когда было нужно, Бэкхён мог быть харизматичным и добродушным, в данной ситуации его навыки были совершенно бесполезны. Не мог же он устроить Чанёлю засаду у мусорных баков и дожидаться, когда тот будет выносить мусор (к слову, когда Чанёль выносил мусор, выглядел он просто ужасно, будто не спал неделю). Но Бэкхён продолжал мучиться вопросом, как помочь соседу.       Конечно же, это не его дело. Но это никогда его не останавливало, хотя в этот раз всё было по-другому. Бэкхён хотел знать почему. Почему они расстались? Почему ни с того ни с сего рассталась такая идеальная пара? Ведь они даже умудрились разозлить консервативных старушек по соседству, потому что выглядели слишком уж мило вместе.       Сидя на своей кровати и наблюдая в телескоп за плачущим в подушку Милым Парнем, Бэкхён мог думать лишь о том, как вернуть самую очаровательную в мире улыбку самого потрясающего в мире мужчины.       

***

             Этот день идеально подходил для грусти. Часами лил дождь, зонт Бэкхёна сломался от сильного ветра, и куча домашки, которую больше нельзя было откладывать на потом. В довершение всего лучший друг кинул его ради того, чтобы сходить в кино. Лу клялся, что идёт туда один и что это не свидание, но кто ему поверит? И Чанёля не было видно всё утро. Просто супер.       Но тут он услышал звук. Самый душераздирающий скулёж в мире, который был еле слышен из-за бьющего по крышам дождя.       Резко остановившись, Бэкхён прислушался.       Может, это всё плод его воображения? Но тут снова послышался скулёж.       У тротуара стояла картонная коробка, которая в любой момент грозилась развалиться. Сбоку чёрным маркером были нацарапаны слова «Приюти меня». Этого было достаточно, чтобы привлечь внимание Бэкхёна.       Заглянув внутрь коробки, сердце парня разбилось. Внутри сидел щеночек, такой крошечный, что с лёгкостью мог бы вместиться в его рюкзак. Шоколадная шерсть промокла насквозь, малыш безостановочно трясся от холода. Бэкхён не думал ни секунды. Он прижал щенка к груди и спрятал его под пальто, чтобы согреть.       Мысль о том, что сейчас он похож на главного героя одного из тех аниме, что так не любит Хань (точнее притворяется, что не любит), приводит Бэкхёна в восторг. Но сейчас важнее всего высушить и согреть щенка.              Искупав щенка в импровизированной ванне, после которой Бэкхён был чище (и мокрее) самого малыша, парню нужно было всё обдумать.       Бэкхён сидел на кровати, уже сухой щенок лежал у него на коленях, виляя хвостиком из стороны в сторону.       — Ты само очарование, — умилялся он, почёсывая животик крепышу. — Как кто-то мог тебя выбросить?       Щенок не ответил (и слава богу, Бэкхёну и так казалось, что он сходит с ума), вместо этого он пару раз умильно тявкнул.       — Как же мне тебя назвать? — хихикнул парень. — О! ПакБён звучит круто, как тебе? — щенок поднял на него взгляд. — Ты прав. Будет странно так тебя называть при маме. А как тебе Мистер ПиБи? Нравится?       Щенок мазнул крошечной лапкой по носу Бэкхёна.       — Приму это за «да», Мистер ПиБи. А теперь давай-ка покормим тебя.       Возможно, сейчас он выглядел как самый жалкий человек на Земле. Лу в жизни не спустит ему того, что он назвал собаку в честь парня, в которого влюблён. Но хотя бы сам щенок не был против.       Он лишь забыл принять во внимание то, что его помешанная на контроле мама, которая не особо питает слабость к маленьким хорошеньким животным, никогда не позволит оставить в доме этого малыша.       И в самом деле, по дому громом пронеслось: «Что ЭТО делает в моём доме?!». Бэкхён загородил щенка, защищая его от матери.       — Я нашёл его на улице. Под дождём. Его зовут Мистер ПиБи, и мы его оставим!       — Чёрта с два, — усмехнулась женщина. — Чтобы к вечеру его здесь не было.       — Но мама!       — Я всё сказала, Бэк. Мы не оставим это животное.       — Но я буду заботиться о нём! И он хорошо воспитан, смотри!       И к ужасу Бэкхёна именно этот момент Мистер ПиБи выбрал для того, что спустить прямо на диван. Парень застыл в ужасе, чувствуя себя преданным тем, кто должен был заменить Ханя как его лучшего друга.       — Бэкхён, — произнесла мама с пугающим спокойствием. — Убери ЭТО из моего дома, пока тебе самому не пришлось искать место жительства.       Он нагнулся, чтобы поднять щеночка, понимая, что угроза мамы не пустой звук.       — Пожалуйста, хотя бы дай мне его куда-нибудь пристроить!       И он поехал к Ханю. Потому что спрашивать особо больше не у кого было.       Но у Лу был слишком маленький дом. И как бы не умолял своих родителей Исин, который от жалости к животному чуть ли не рыдал, это не меняло факта — у его папы была жуткая аллергия на шерсть, а значит и он не мог забрать малыша. Убедив Исина, что всё будет хорошо и он никому не позволит обидеть Мистера ПиБи, Бэкхён, еле волоча ноги, шёл домой, пытаясь придумать, как пронести щенка, чтобы мама не заметила.       И тут он увидел Чанёля. Тот сидел у себя на крыльце в кресле-качалке, выглядя при этом безумно одиноким и нуждающимся в объятиях. Щенок его тоже заметил, вырвался из рук Бэкхёна и рванул к Чанёлю.       Мистер ПиБи остановился прямо напротив великана, разглядывая его своими чёрными глазками-пуговками и обнюхивая его ногу. Казалось, Чанёль был очарован малышом. Его лицо сразу разгладилось и посветлело. Он тотчас подхватил щенка на руки. Тот запыхтел, высунув язык. Смущённый Бэкхён торопливо последовал за животным.       — Кажется, у меня новый сосед! Бэк, он твой?       Бэкхён даже не понял сразу, что ему задали вопрос. Его больше волновал тот факт, что Чанёль говорил с ним, улыбался, просто находился рядом с ним впервые за несколько месяцев.       — Ох! Ну… Типа того… Я нашёл его сегодня, но мама не разрешает мне его оставить.       — Обидно. Он такой хорошенький, — Чанёль сам выглядел не менее хорошеньким, но Бэкхён не сказал этого, ведь это было бы как-то невежливо. — Ты уже дал ему имя?       — Мистер ПиБи, — без задней мысли выпалил Бэкхён. — Ему понравилось это имя.       — Мистер ПиБи? Типа Мистер Пинат Батер [1]? Так мило. Ему подходит, — улыбнулся Чанёль.       Бэкхён не стал исправлять Чанёля, ведь не мог же он сказать, что назвал собаку их соединёнными фамилиями, что звучало как какое-то шипперское прозвище для влюблённой парочки. Да и Мистер Пинат Батер звучало забавно. Так мог бы назвать свою собаку пятилетний ребёнок, что было не очень круто, учитывая, что он хотел выглядеть перед Чанёлем взрослым и зрелым. Но теперь уже ничего не поделаешь.       Чанёль почёсывал шею щенка. Если бы можно сделать их фото, вышла бы отличная обложка для журнала об образе жизни.       — Может… Ты, хён, мог бы забрать его? — Чанёль удивлённо посмотрел на него, отчего Бэкхён неловко затараторил: — Я имею в виду, ты не обязан, конечно! Уверен, у тебя полно других дел, ведь ты в универе и всё такое! А собака — это такая ответственность. Прости.       Чанёль засмеялся. Его глубокий хрипловатый смех прошёлся вибрацией по телу Бэкхёна. Это был совершенный оригинал той размытой версии, что ему доводилось видеть в свой телескоп.       — На самом деле я искал соседа… — сказал Пак. Бэкхён на полном серьёзе готов был предложить свою кандидатуру, но мама вряд ли это одобрила бы. — Так что да, почему бы и нет.       — Ты серьёзно? Ты заберёшь его?       Чанёль снова улыбнулся, и от его улыбки на сердце Бэкхёна стало так тепло.       — Да, конечно. Если ты, конечно, не против?       — Я только за!       — Тогда можешь навещать Мистера ПиБи в любое время.       Это что, было разрешение навещать двух своих любимых существ на Земле тогда, когда ему захочется?       — Ты серьёзно?       — Конечно. Если хочешь, можешь помогать мне о нём заботиться.       Бэкхёну казалось, что он никогда в жизни не был настолько счастлив.       — Договорились.              Бэкхён не назвал бы это ложью. Скорее полуправдой. Конечно же он проснулся аж на час раньше, чтобы навестить Мистера ПиБи перед школой. Просто ещё важнее ему было увидеться с Чанёлем.       Во время завтрака мама осуждающе поглядывала на сына, который торопливо запихивал в себя еду, чтобы быстрее пойти к дому напротив. Женщине не очень нравилось, что Бэкхён проводит время с таким человеком, как их сосед, несмотря на то, что Бэкхён доверил ему своего драгоценного щенка. Но она не могла сказать ничего против. Она потребовала, чтобы сын избавился от собаки, и тот сделал это.       Бэкхён очень волновался. Он не знал, чего ожидать от этого визита. А что, если Чанёль пригласил его просто из вежливости? Ему не хотелось бы злоупотреблять чужим гостеприимством и мешать ему, даже если у него была уважительная причина в лице Мистера ПиБи.       Но, как и всегда, Чанёль умел удивлять.       Он открыл дверь с широкой улыбкой на лице, от которой колени Бэкхёна превратились в желе. Мистер ПиБи следовал за Чанёлем хвостиком. И вот уже в мгновение ока парень сидел на диване в доме Пака, пока сам хозяин доедал завтрак.       Находиться здесь было странно. Бэкхён знал этот дом как свой собственный — часы, проведённые перед телескопом, не прошли даром. Но прежде он видел всё только с одной стороны, будто смотрел телевизор.       А теперь он мог полноценно всё разглядеть. Бэкхён и раньше знал, что дом красивый. Но в телескоп он не мог разглядеть, пожалуй, самую важную вещь.       — Это всё твоё? — восторженно хватал ртом воздух Бён, широкими глазами рассматривая целую полку разных аккуратно разложенных игровых приставок и, наверное, самую большую коллекцию видеоигр, которую он когда-либо видел. Даже в магазинах столько не было. Посреди стоял огромный телевизор, который раза в два точно больше того, что стоял у Бэкхёна дома.       Чанёль выглянул из-за угла ванны с зубной щёткой во рту и улыбнулся.       — Приставки? Ага. Моя самая ценная собственность.       И этого было достаточно, чтобы рассеять неловкость, которая мучала Бэкхёна с самого утра. Потому что если уж в чём-то он разбирался, так это в приставках. Вините в этом его лучшего друга Лу Ханя, который сам себя называет помешанным геймером. Бэкхён лет с семи каждые выходные резался в приставку часами, узнавая всё больше и больше о разных играх. К этому он был готов.       — Это что, «Нинтэндо 64» [2]? — Бэкхён подходит ближе к древней приставке, восхищаясь тому, в каком она идеальном состоянии. Лу отдал бы всё на свете, чтобы оказаться на его месте.       — Красивая, да?       Бэкхён подумал, что красивый тут Чанёль, но не стал этого говорить, ведь это было бы крипово. А ещё слишком уж по-гейски.       — Ага. Как ты сохранил её в таком хорошем состоянии?       Чанёль хохотнул с зубной щёткой во рту, выглядя при этом слишком милым и юным для своего возраста.       — Не думал, что ребята в твоём возрасте знают о таких приставках.       «Ребята моего возраста?»       — Мне Лу Хань обо всём таком рассказывает. Так что, может быть, я больше твоего знаю, — хмыкнул Бэкхён.       И снова послышался хрипловатый смех Пака. Если бы Бён не был по уши в него влюблён, то точно бы обиделся.       — Эй ты, ребёнок, — ребёнок? Бэкхёну совершенно не нравилось, как это звучит. — Я играл ещё до твоего рождения. Ты меня точно ничему научить не сможешь.       — Хён, спорим?              Его напускное хвастовство закончилось яростным сражением в «Марио Карт» [3]. Бэкхёну пришлось признать, что Чанёль был слишком хорош для своего возраста. Но до его мастерства Паку было далеко.       Бэкхён вспомнил о школе, только когда услышал стук в дверь, а затем и звонок. И судя по крикам Ханя, они ужасно опаздывали.       Чанёль отключил приставку и быстро глянул на часы, которые показывали, что опаздывали они оба.       Прощаться с Чанёлем и Мистером ПиБи было труднее, чем он думал. Но Бэкхён был счастлив от мысли, что позже он снова придёт к ним в гости. Лу вытащил друга из дома силой.       Пройдя пару кварталов и смирившись с неминуемым опозданием, Хань потребовал объяснений. Когда Бэкхён закончил рассказ, Лу вскрикнул от шока, а Исин похлопал Бёна по спине, поздравляя. Бэкхён решил, что с этого момента его лучшим другом будет Исин. По крайней мере, тот его поддерживал, в отличие от бойфренда Чжана (Бэкхён не уточнял этот момент, но Лу и Исин шли, держась за мизинчики, так какие тут нужны объяснения?), который безостановочно повторял о том, что ничего хорошего не выйдет от времяпровождения с тем, кем ты одержим.       Но в тот день ничто не могло стереть улыбку с лица Бэкхёна.              Через несколько дней, после его первого визита к Чанёлю домой, Бэкхён проспал. Проспал не настолько, чтобы опаздывать в школу, но настолько, чтобы пришлось выбирать между завтраком и утренней встречей со своими любимыми ребятами из дома по соседству.       Спустя пару дней после начала их дружбы, Чанёль попросил младшего перестать называть его хёном. И Бэкхён был невероятно счастлив этому. Казалось, что у Чанёля были какие-то комплексы, связанные с возрастом. Ему не нравилась вся эта тема с хёном, учитывая, что он был геймером, окружённым подростками. Зато теперь Бэкхён чувствовал себя чуточку ближе к Паку.       На пороге соседского дома он показался с тостом в зубах, что заслужило осуждающий взгляд Чанёля.       — И это весь твой завтрак? — Бэкхён кивнул, на что старший тяжело вздохнул. — Ладно, иди сюда. Запей хоть, — Чанёль протянул ему кружку. — Ты любишь кофе? Постой-ка, а тебе вообще уже можно кофе? Он вроде не очень полезен… для детей, замедляет рост?       — Я не ребёнок, дай сюда, — дожёвывая тост, Бэкхён смерил его разъярённым взглядом.       — Ты почему нормально не поел?       — Я сегодня проснулся чуть позже, чем обычно, но всё равно очень хотел поздороваться с Мистером ПиБи. Ничего страшного, — пожал плечами парень.       — Как это ничего страшного? Если плотно не позавтракаешь, не сможешь нормально учиться, — отчитал его Чанёль.       Бэкхён озорно закатил глаза, в тайне радуясь тому, что старший заботится о нём.       — Знаешь что, — продолжил Пак, когда, казалось, Бэкхён уже был готов переключиться на другую тему, — почему бы тебе не завтракать у меня?       — Что? — Бэкхёну что, послышалось?       — Если хочешь, конечно! — выпалил Чанёль, качая головой. — Ты говорил, что твоя мама уходит на работу раньше тебя, вот я и подумал, что… — он провёл рукой по волосам. — Я всё равно привык уже готовить завтрак на двоих.       Бэкхён изучил его любопытным взглядом, стараясь не слишком быстро дать согласие, а то выглядел бы совсем отчаявшимся.       — Да, круто. С удовольствием.       — Отлично!              Это вошло в привычку.       Каждое утро Бэкхён бежал к дому напротив, стучал в дверь и заходил внутрь.       Затем он садился за стол, поглаживая сидящего у его ног Мистера ПиБи, в то время как Чанёль расставлял тарелки с тем, что приготовил на завтрак.       За этим следовала эпичная битва в одну из древних приставок старшего. Иногда они доставали и новые консоли, к огромной радости Бэкхёна.       Сражение заканчивалось обсуждением. Бэкхён частенько называл Чанёля «игровым снобом», в то время как старший настаивал на том, что старые игры самые крутые.       Каждый день, возвращаясь домой после школы, Бэкхён старался как можно быстрее сделать домашнее задание, чтобы перепрыгнуть невысокий заборчик, разделяющий их задние дворики, покормить Мистера ПиБи и там же дожидаться возвращения хозяина дома.       После изнуряющей учёбы Чанёль шёл на работу, где трудился на полставки. Его смена заканчивалась на закате. Пак всегда был рад видеть Бэкхёна у себя, и для младшего это значило очень многое. Они вместе играли со щенком, а затем устраивали ещё одно сражение в видеоигры. После Чанёль помогал Бэкхёну с домашним заданием, что, по словам старшего, компенсировало то, что большую часть времени парнишка проводил не у себя дома, занимаясь, а у Пака.       Заканчивали они всё это довольно поздно, но Бэкхёна это не сильно беспокоило — дома его всё равно никто не ждал.       Поэтому когда Чанёль предложил ему оставаться и на ужин, Бён лишь разок для вида попытался отказаться. Честно говоря, он бы сюда переехал, только вот мама прибила бы его за это.       — Мне не так одиноко, когда ты остаёшься на ужин, — однажды сказал Пак. — Не люблю есть в одиночестве.       По телу Бэкхёна разлилось приятное тепло. Он понимал Чанёля. Он сам почти каждый вечер кушал в одиночестве, ожидая, когда мама вернётся с работы, где она постоянно задерживалась. Но, конечно же, Бэкхён осознавал, что речь не только об одиночестве. Чанёль говорил о Кёнсу. Пак всегда выглядел слишком расстроенным после того, как случайно упоминал его.       — Это ведь связано с… твоим другом, так?       Чанёль пару секунд смотрел ему в глаза и затем улыбнулся.       — Да, так и есть. Это связано с моим другом, — хихикнул он. — Но на самом деле Кёнсу был моим парнем.       Неосознанно Бэкхён поморщился. Ему было неприятно слышать это. Он знал, что они встречались, но ему всё ещё было больно оттого, как расслабленно говорил об этом тот, кто так сильно ему нравился.       — Эй, не надо тут гримас. Ты обижаешь меня, — хохотнул Чанёль, наблюдая за тем, как Бэкхён закачал головой, замахал руками, чуть ли не затрясся всем телом, пытаясь убедить Пака, что тот неправильно его понял.       — Нет, нет! Всё не так! Я ведь знал, что вы встречались! Не подумай, я не сталкерил за вами, просто это и так было очевидно! Ну, не очевидно, я имею в виду…       — Бэк, расслабься, я прикалывался над тобой. Я знаю, что ты не такой, — сказал Чанёль, широко улыбаясь.       Бэкхён откинулся на спинку стула, неосознанно размазывая вилкой по тарелке остатки еды.       — Почему… почему вы расстались? Мне казалось, вы хорошо ладили…       Улыбка сползла с губ Чанёля, заменившись гримасой боли, которая ещё пару месяцев была постоянной на его лице. Бэкхён пожалел, что спросил, в ту же секунду, но обратной дороги не было.       — Да, ладили. Он был моим лучшим другом. Но он… Кёнсу боялся.       — Боялся? Чего?       На лице Чанёля появилось жалкое подобие прежней улыбки, которая так и говорила в ехидной манере: «Если ты не заметил, нам, геям, не особо-то легко по жизни приходится. Не всем мы нравимся».       «Ты нравишься мне», — подумал Бэкхён. На этом, казалось, Чанёль всё разъяснил, и Бэкхён не стал продолжать тему, возвращаясь к еде.       Сидящий под столом Мистер ПиБи, испугавшись напряжённого молчания, привлёк к себе внимание, требуя еды.       Когда Чанёль заныл о том, что щенку нельзя давать то же, что они сами ели на ужин, а нужно кормить его специальной собачьей едой, Бэкхён подумал, что всё у них будет в порядке.       

***

             — Уже через пять дней, правильно?       — Что?       — Твой день рождения, идиот, — со скучающим видом сказал Хань. — Что планируешь?       — Школа, дом, Мистер ПиБи.       — Ты собираешься на свой день рождения заниматься тем же, что и каждый день? Никаких отстойных посиделок как в прошлом году?       — Не-а, я для этого уже слишком стар.       Хань и Исин захихикали:       — Слишком стар? Тебе всего пятнадцать исполняется. Возьми себя в руки, малыш.       — Не дразни его, Лу. Наш крошечный и миленький малыш Бэкки теперь весь такой взрослый. Он слишком зрелый для скучных, глупых вечеринок для четырнадцатилеток.       Бэкхён ненавидел их. Вот честно. Словно просто быть их лучшим другом было недостаточно, так теперь они ещё мозолили ему глаза своими странными отношениями, да ещё и не стеснялись над ним подшучивать и дразнить. Как только им обоим исполнилось по шестнадцать (Исину почти полгода назад, а Лу в прошлом месяце), они стали вести себя словно всезнающие мудрецы, хотя никто, конечно же, такими их не считал.       И как всегда эта тошнотворно милая парочка постепенно перестала хихикать над раздражённым другом, вместо этого начиная пялиться друг на друга влюблённым взглядом.       Бэкхён пересел за другой стол, пытаясь выбросить из головы эту картину и закончить обед спокойно.