Если полиция спросит

      Было как-то странно ничего не планировать на день рождения. Бэкхён всегда радовался этому празднику, а в этом году почему-то не было настроения.       За прошедший год очень многое изменилось. Воспоминания о его прошлом дне рождения навевали грусть. И одиночество. Конечно, тогда у него был Лу Хань, но всё равно чего-то не хватало.       В этом году у него был Чанёль. Тот, конечно же, не был в курсе, что у младшего день рождения, ведь Бэкхён постеснялся ему сообщить, но всё же. Для него уже достаточным было просто присутствие Пака в этот особенный день.       Хоть он сказал, что ничего не хочет на день рождения, во время обеда Хань и Исин вручили ему подарки.       Исин купил ему брелок в виде собачки, которая очень походила на Мистера ПиБи. Забавно было наблюдать за Лу, который приревновал Исина из-за того, что тот проявил в сторону Бэкхёна небольшой знак внимания. Но Бёну даже не особо хотелось дразнить Ханя. Особенно когда он открыл его подарок и нашёл внутри коробки новый объектив для телескопа.       Его старый разбился пару недель назад, когда он свалился с кровати, наблюдая за тем, как Чанёль ложится спать. Сколько бы он ни говорил себе, что уже намного реже сталкерит за соседом, правда была такова: если Бэкхён проводил время не с Чанёлем, он за ним наблюдал через телескоп. Всё было очень плохо.       — Я ненавижу себя за то, что поддерживаю твоё жуткое помешательство, но я не знал, что ещё тебе подарить, — пожал плечами Лу, улыбаясь восторгу в глазах друга.              С тех пор, как Бэкхён нашёл Мистера ПиБи, щенок очень подрос. Он был самым очаровательным пёсиком в мире. Бэкхён просто обожал, когда щенок нёсся к нему навстречу, когда он заходил к Чанёлю в дом.       Он смирился с тем, что при Чанёле ему придётся игнорировать свой день рождения. Он сам виноват, что не сказал ему, а ставить Чанёля в неловкое положение очень не хотелось.       Он встал с кровати, услышав, как к соседнему дому подъезжает машина Чанёля — новенькое приобретение Пака и повод для гордости.       Бэкхён добежал до соседской двери как раз в тот момент, когда Чанёль вылезал из машины, моментально ослепляя младшего своей великолепной улыбкой. Это напомнило Бёну то, как он впервые увидел соседа — сияние, приглушённое расстоянием. Вспомнилось и грустное: те времена, когда улыбка Чанёля не являла себя свету и казалась всего лишь миражом, тёплым воспоминанием. Он надеялся, что тогда хоть немного помог Паку прийти в себя.       Бэкхён не ожидал, что из машины также выйдут хитро улыбающийся Хань и его бойфренд, держащий в руках огромную коробку с тортом.       Что это значит?       Бэкхён не понимал, что происходит даже тогда, когда три самых важных человека в его жизни усадили его на диван перед тортом и стали петь для него поздравительную песенку. После того как именинник задул свечи, Хань и Исин крепко обняли его. У Бэкхёна глаза были на мокром месте оттого, как сильно его тронул поступок друзей. Но никто не стал его дразнить за это.       Пак поднял Мистера ПиБи и поднёс его к лицу Бэкхёна, чтобы щенок смог лизнуть его в щеку. Это было настолько мило, что даже Лу не стал выражать своё «фи». И после этого Чанёль обнял его. Сердце Бёна остановилось, по телу будто пробежался огонь, наливая лицо парня краской. Объятия вышли какими-то неловкими, что не мудрено — Чанёль был как минимум на две головы выше младшего. Зажатый между ними Мистер ПиБи тоже не делал ситуацию удобнее. Но ещё никогда они не прикасались друг к другу так, и Бэкхёну казалось, что теперь он может умереть со спокойной душой.       Выходит, что Лу оказался лучшим актёром и другом, чем думал Бэкхён. Тот рассказал Чанёлю о его дне рождения ещё несколько недель назад, и с тех пор они все вместе планировали эту маленькую вечеринку.       За все годы вечных подколов и шуточных драк Бэкхён ни разу не видел, чтобы Лу выглядел таким преданным и обманутым, как в момент, когда узнал про огромную любовь Чанёля к видеоиграм.       — Ты всё знал! Ты украл у меня месяцы безлимитного доступа ко всем этим потрясным приставкам! Что ты за друг такой?       Бэкхён робко пожал плечами. По правде говоря, он не хотел, чтобы Хань знал об этом. Он хотел, чтобы никто об этом не узнал. Это ведь что-то только между ними, между ним и Чанёлем, и он не хотел делиться этими моментами с кем-то ещё.       Но теперь видимо придётся привыкать к новому раскладу.              С тех пор Лу и Син частенько проводили время у Чанёля.       Бэкхён от этого был не особо в восторге, но всё же и положительные стороны у этого можно было найти.       За восторженным Лу всегда было забавно наблюдать, а ещё забавнее было, когда тот пытался научить играть своего бойфренда, который не особо интересовался играми, но всё равно везде хвостиком следовал за Ханем.       А ещё одним плюсом было то, что теперь он мог проводить время с друзьями, не думая о том, что лучше бы он сейчас тусовался с Чанёлем. С тех пор, как они с Паком подружились, Бэкхён стал частенько забывать про Лу и Исина, и хоть Хань ни разу не жаловался, Бён знал, что другу обидно.       Но наедине с Чанёлем он всё равно оставался довольно часто. Бэкхён так привык к тому, что они постоянно вдвоём, что, наверное, уже не выжил бы без этого.       Однажды утром спустя несколько дней после того, как друзья Бэкхёна оккупировали дом Чанёля, речь зашла как раз-таки о них.       — Так твои друзья… — с любопытством в голосе спросил Чанёль. — Они ведь?..       — Не знаю. Я не спрашивал, — Бэкхён поднял взгляд на Пака, а затем снова уставился в тарелку, не особо желая говорить об этом.       — Ты не спросил своих лучших друзей, не встречаются ли они? — удивлённо охнул старший.       — Не-а. Мне, если честно, немного противно.       Бэкхён вопросительно приподнял бровь, когда от Чанёля не последовало ответа, тот выглядел напряжённым и сбитым с толку. И тогда Бэкхён понял, как, должно быть, это прозвучало. Какой же он идиот, кто ему вообще разрешал открывать рот?       — Нет, нет, ты неправильно понял! Это не из-за того, что они геи! Я имею в виду…       Чанёль ощутимо расслабился и начал хохотать. Бэкхён ударился лбом о стол, чуть не попадая лицом в тарелку.       — Я не гомофоб, — «Я вообще-то очень даже гей, ты что, не заметил?» — Дело в том, что я знаю Ханя с самого рождения, и мне странно думать о том, что они встречаются.       — И… Исин… Он ведь, получается, отнимает у тебя лучшего друга, — снисходительно улыбаясь, закончил за него Чанёль, понимая, что чувствует младший.       И Бэкхён не может не согласиться с этим. Лу всегда был его единственным другом. Несколько лет назад Бён даже был чуточку влюблён в него, и тут Хань с сияющими глазами стал рассказывать ему про Исина. Сердце Бэкхёна было разбито. Он был уверен, что больше не сможет найти человека, которому он будет нравиться таким, какой есть. И хоть Лу относился к другу по-прежнему, Бэкхён чувствовал, будто его заменили. И это ранило.              Чанёль работал допоздна, и Бэкхёну было невыносимо скучно. Конечно же, он мог сделать домашнее задание, которое постоянно откладывал на потом, но настроение на это не было.       Поэтому когда мама сказала, что собирается съездить к миссис Лу, Бэкхён решил, что лучше уж поехать с ней, чем помирать со скуки.       Когда они приехали, Миссис Лу отправила Бэкхёна наверх, сказав, что Хань и Исин там.       Исин был там. Почему он даже не удивлён? После того разговора с Чанёлем, Бэкхён понял, почему в самом начале их общения ему было немного некомфортно с Чжаном. Тем не менее Исин был очень милым, замечательным человеком и отличным другом, поэтому ненавидеть его не получалось от слова совсем.       Открыв дверь в комнату Лу, Бэкхён увидел то, что никогда не хотел бы увидеть в своей жизни. Они целовались. Держались за руки, прижимались друг к другу. Фу!       Но всё же… Они выглядели очень мило. Не так, как тогда, когда он увидел, как Чанёль целовал Кёнсу. Сейчас ему не хотелось плакать и больно не было. Скорее он был просто за них счастлив. Будто он смотрел последнюю серию аниме, и его любимая парочка наконец-то сошлась.       Лу заметил его практически сразу. Он оттолкнул от себя своего парня, настороженно глядя на Бэкхёна.       — Фу, ребята! — улыбнулся Бён, забавляясь тому, как сильно покраснели лица друзей.       — Хватит лыбиться, мерзкий извращюга! — ухмыльнулся Хань. — Это отвратительно! Тебя стучаться не учили?       — Лу, научись закрывать дверь на замок, — Бэкхён подошёл к книжной полке и взял оттуда томик манги. — А если бы это была твоя мама? Всё было бы намного хуже. Радуйся, что это всего лишь я.       Бэкхён уселся на кровать, прислонившись спиной к стене, и перелистал пару страниц комикса. Прошла всего секунда, как парень подскочил как ошпаренный.       — Подождите-ка! Вы же… Вы же не… Вы же не делали этого на кровати!       Хань выглядел так, будто сейчас голыми руками придушит друга, в то время как Исин был настолько красным, что казалось, будто он сейчас грохнется в обморок от сильнейшего смущения. Бэкхён не успел даже засмеяться над ними, как хозяин комнаты запустил в него свой тапок.       

***

             Вот так и закончился учебный год. Последние уроки тянулись со скоростью черепахи, но маячащая на горизонте свобода держала на плаву. Как же сладок был момент, когда Бэкхён вышел из школы, зная, что ноги его в этом здании не будет несколько месяцев!       Он был рад, что всё закончилось. Никаких больше контрольных, никаких подъёмов ни свет ни заря, никаких надоедливых одноклассников. Он был в огромном предвкушении, ведь это будет первое лето, которое он проведёт с Чанёлем.       Не то чтобы прямо всё время они будут вместе, но всё же.       Это будет его лето, он предчувствовал это.       Чанёль сдал последний экзамен через неделю. У него всё ещё была работа на полставки, но он всё равно почти всё время проводил с Бэкхёном и иногда с друзьями мальчишки.       Их игровые состязания превратились в чемпионаты. Бэкхён был уверен, что если бы Чанёль не уходил по вечерам, Лу поселился бы у старшего.       По словам Пака, они с друзьями обычно ходили в бар, играли в бильярд и пили пиво. Иногда они заглядывали в клуб, но судя по всему его друзьям нельзя было танцевать на публике.       — Вот увидишь, через пару лет вы с Ханем постоянно будете там тусоваться.       Ага, как же. Бэкхён был уверен, что это не произойдёт. Социальная жизнь Лу, а вместе с ним и Бэкхёна, просто не существовала.       Когда Бэкхён оставался один, в груди у него болезненно ныло. Поэтому когда Чанёль был занят, он тусовался у Ханя или Исина.       Он старался как можно больше времени проводить в компании друзей, потому что помнил, что с началом учебного года они будут видеться очень редко.       Когда закончится лето, Исин и Хань перейдут в старшую школу.       Бэкхён понимал, что это всего лишь на год, а потом он и сам станет старшеклассником. Тогда они снова будут вместе каждый день. Но всё же впереди были мучительные 365 дней. Он уже провёл год в одиночестве, когда Лу перешёл в среднюю школу, а он всё ещё был в начальной. Воспоминания о том времени были не особо приятными.       Теперь Бэкхён не слишком переживал о том, что о нём могут говорить другие. Он не позволит всяким придурковатым подросткам себя обидеть. Но всё же будет очень неприятно, если над ним будут подтрунивать. Ну и что, что он слишком женственный? Ну и что, что он не такой стрёмный, как его остальные одноклассники? Да, он вёл себя так, будто был лучше остальных, но ведь это так и было. Он себя очень любил. И его друзья тоже любили его. И возможно даже Чанёль. Бэкхён сильный, он справится. Он всегда справлялся. «Просто нужно продержаться год», — говорил он себе. Всего лишь год.       После того, как Бэкхён узнал об отношениях Ханя и Исина, между ними тремя что-то изменилось. Если и раньше Бён думал, что они отвратительно милые, то теперь всё стало в миллион раз хуже. Он уже и забыл, когда в последний раз видел, как Лу смотрел на своего парня с чем-то помимо восторга в глазах. Исин же постоянно сиял как лампочка от счастья. Бэкхён признавал, что в этом нет ничего плохого, но всё равно это было как-то странно.       К счастью, дома у Чанёля они не так явно демонстрировали свою привязанность друг к другу, и так у Бэкхёна появилось ещё одно оправдание торчать у Чанёля практически всё время.       Бэкхён познакомился с друзьями Пака. До этого он знал только Кёнсу, которого уже вряд ли можно было считать его другом. Чондэ и Ифань были забавными ребятами. Хоть они и были сбиты с толку, когда впервые увидели Бэкхёна и поняли, насколько он юный, но в итоге всё же смогли поладить с ним. Хань и Исин сдружились с Ифанем — одна национальность сближает. Чондэ был очень ребячливым, если не считать то, что он постоянно матерился как сапожник. Он нашёл в Бэкхёне товарища, с которым можно всех стебать и дразнить. Чанёль лишь обречённо простонал, когда понял, какой огромной ошибкой было знакомить этих двоих.       Но всё же Бэкхён умудрялся выкрадывать во всём этом хаосе моменты наедине с Чанёлем. Он по-прежнему завтракал и ужинал у старшего, проводил у него выходные, играя вместе с Мистером ПиБи.       Бэкхёну становилось лишь тяжелее. Каждый момент, проведённый вместе (они все были желанны и драгоценны для мальчишки), заставлял Бэкхёна всё сильнее и сильнее влюбляться в Чанёля. Он понимал, что его чувства не детская влюблённость, это любовь.       Чанёль любил чёрный, не слишком горячий кофе.       Ему нравилось ухаживать за садом. Орхидеи, растущие у Чанёля на заднем дворе, были предметом его гордости (после коллекции игровых приставок, конечно же). Он любил разговаривать с растениями. Он рассказывал Бэкхёну всё, что о них знал.       У Чанёля была аллергия на животных, поэтому в детстве у него никогда не было щенка. Он смог оставить Мистера ПиБи только потому, что тот особо не линял. Если бы не аллергия, он бы точно завёл дюжину щенят как минимум. Целую семью собак.       У него была двуспальная кровать, на которой Кёнсу никогда не спал. Чанёль любил обниматься во сне, но Кёнсу было слишком жарко и неудобно.       А Бэкхёну до боли этого хотелось. Он хотел спать с Чанёлем в одной кровати, хотел крепко обнимать его, вместе засыпать под звук биения его сердца. Но это было невозможно.       Но самое главное — Чанёль был хорошим. Очень-очень хорошим. Хорошим в стиле главного героя какого-нибудь милого, доброго фильма. Он здоровался со всеми соседями, переводил старушек через дорогу, восхищался новыми игрушками детей. Вот таким хорошим он был. Ему нравилось заставлять людей смеяться, делать их счастливыми. Бэкхёну нужна была всего лишь одна улыбка Чанёля (теперь, когда она постоянно украшала лицо Пака, младший ни за что не позволит ей снова исчезнуть), чтобы день стал прекрасным.              Бэкхён смирился с тем, что Чанёль всегда будет воспринимать его как младшего братишку. Это был полный отстой, но с этим ничего не поделаешь. Он хотя бы мог быть рядом, не выглядя при этом как полный идиот.              Это было самое обычное предложение.       — Сгоняем в кино?       Верно. Самое обычное. Всё круто. Как и сам Бэкхён. Потому что он не нервничал. Совсем. С чего бы это?       Он просто шёл в кино. С Чанёлем. Вместе. С Чанёлем. Всё круто.       Это была комедия. Бэкхёна это мало волновало, потому что он сразу понял, что выйдет из кинотеатра вообще не представляя, о чём был фильм.       Слава богу, в кинотеатре было темно, и полностью сосредоточенный на фильме Чанёль не заметил, как Бэкхён смотрел на него. Парень не мог отвести глаз от старшего — в приглушенном свете тот выглядел каким-то совершенно волшебным, нереальным.       Но именно когда Чанёль смеялся, он казался Бэкхёну красивее всего. Его лицо выглядело при этом крайне глупым, но сердце мальчишки почему-то начинало биться в ускоренном темпе. Люди шикнули на Пака за слишком громкий смех, и тот застенчиво и очень мило извинился, пытаясь успокоиться. Но на следующей шутке снова хохотал пуще прежнего.       

***

             Бэкхён не был к этому готов. А надо было.       Он просто… пускал на Чанёля слюни, надеясь, что это не так уж очевидно. По крайней мере, Хань ещё не треснул его, а это был хороший знак. Хотя Лу сейчас не особо можно было доверять — тот мог всё это время пялиться на Исина. Кто знает?       Голый Чанёль — стоящее зрелище. Ладно, полуголый, но это мало что меняло.       Бэкхён старался не думать об этом. Ифань пригласил его к себе домой, и было бы невежливо думать лишь о его снявшем рубашку лучшем друге. Который был ещё и мокрым. И безумно красивым.       Он был благодарен, что Ифань пригласил его. У него был огромный шикарный дом.       Бэкхён был рад, что соврал маме. Хотя ложью это можно назвать с натяжкой. Её просто не было дома, чтобы спросить. Зато вот Чанёлю врать было крайне неприятно. Он обещал, что спросит у мамы, можно ли ему поехать к Ифаню и прийти домой позднее обычного. Только вот Бэкхён прекрасно знал свою маму: она ни за что не разрешила бы.       Так что оно того стоило. Особенно учитывая, что друзья Пака были такими весёлыми.       А потом они стали обливать друг друга водой. Через десять минут все промокли до нитки, а Бэкхён взгляда не мог отвести от Чанёля.       Он не впервые видел Пака без рубашки. И даже не в десятый. Но раньше он лишь подсматривал за ним в телескоп. И это ни за что не сравнится с тем, когда видишь это вблизи.              Их попытка устроить костёр как в походе закончилось тем, что они уселись вокруг потрескивающего мангала для барбекю.       Бэкхёну больше ничего не нужно было. Идеальный день, наполненный смехом и весельем, в основном благодаря импровизированной битве с водными пистолетами, плавно перетёкший в не менее идеальный вечер.       Чанёль быстро заснул — вчера он работал в ночную смену. Его голова лежала на коленях Бэкхёна, грудь ритмично то вздымалась, то опускалась.       Это казалось мечтой, такой близкой, что к ней можно было прикоснуться, такой реалистичной, что перехватывало дыхание. Бэкхён всё сильнее и сильнее влюблялся в него.       Той ночью, уже лёжа в своей кровати, Бэкхён засунул руку в пижамные штаны. Он думал о Чанёле. О мокрой широкой груди спящего Чанёля, вздымавшейся от размеренного дыхания. О его улыбке на миллион долларов, которая появлялась, когда он толкал друзей в бассейн, и которую заменило умиротворённое выражение лица спящего человека. Чанёль. Чанёль. Чанёль.       Когда всё закончилось, Бэкхён почувствовал себя виноватым. Руки и штаны теперь были грязными и липкими.       Ему было больно. Больно любить того, кто не чувствует к нему того же, и никогда не почувствует.       

***

             В школе без Ханя было тяжело. Бэкхён больше не мог вместе с друзьями идти на занятия — их уроки начинались раньше. Было ощущение, что он начинает всё с нуля. Рядом были лишь готовые над ним поиздеваться одноклассники, которые не знали его и никогда не пытались узнать. Он снова обедал один, вспоминая свои мучения, когда так же год учился без Лу в начальной школе. Вернулось одиночество.       Всё становилось лучше только тогда, когда он возвращался домой. Но не к себе домой, а к своему самому любимому соседу.       Поскольку Хань и Исин теперь торчали в школе допоздна, Бэкхён не чувствовал ни грамма вины за то, что бросал всё и бежал домой к Чанёлю.       И когда он приходил туда, все печали отступали. Пак был рядом. Даже если он, будучи двадцатиоднолетним, а вскоре двадцатидвухлетним студентом инженерного факультета, зарывался на весь вечер в бумагах, Чанёль был рядом. Старший выпускался из университета уже в следующем учебном году, чего он с нетерпением ждал. Бэкхён был рад за него. Очень немногое доставляло ему такое удовольствие, как сидеть и слушать, как Чанёль рассказывает о своих планах в жизни, своих мечтах. Бён лишь надеялся, что он будет рядом, когда они воплотятся.              — У тебя есть подружка? — однажды спросил Чанёль, отвлекаясь от приставки. В тот вечер они играли в «LittleBigPlanet» [1].       — Подружка? — испуганно замер Бэкхён. — Нет.       — Но тебе ведь кто-то нравится?       — Типа того? — «Что ты несёшь?».       — Ох! — Чанёль улыбнулся. — Она красивая?       — Очень, — мгновенно ответил Бэкхён. Человек, который ему нравился, был очень красивым.       — Круто. Надеюсь, у вас всё получится, — искренне сказал Пак, отчего у Бэкхёна ком подступил к горлу.       — Это вряд ли, — горько усмехнулся он.       — Почему? Ты очень красивый, любая девочка захочет с тобой встречаться.       Бэкхёну хотелось влепить ему пощёчину. Жаль, что его лицо было слишком хорошеньким для этого.       — Спасибо. Я на это надеюсь, — «Хотя и не следовало», — А что насчёт тебя? — Ему не хотелось знать ответ, но так было нужно.       — Девчонки мне не особо нравятся, — усмехнулся Чанёль, глядя младшему в глаза. — Но мне нравится один парень.       Сердце Бэкхёна заколотилось как бешеное, хоть оно всегда сходило с ума рядом с Чанёлем.       — Он… милый?       — Он горячий, — мягко улыбнулся Чанёль. — Мы занимаемся вместе по некоторым предметам, — «Заткнись. Заткнись. Заткнись». — А ещё у нас есть парочка общих друзей, и из достоверного источника до меня дошла информация, что ему тоже нравятся парни, — он замолчал на пару секунд, глядя на готового в любой момент заплакать Бэкхёна. — Я подумываю пригласить его на свидание. Что думаешь?       Бэкхён сглотнул комок в горле.       — Уверен, что ты можешь заполучить любого, — выдавил он из себя. Это всё равно была правда.       — Ага, — впервые яркая улыбка Чанёля заставила его чувствовать себя жалким. — Спасибо, Бэк.       Бэкхён должен был уйти оттуда.       — Ёль, слушай, мне пора домой. Мама попросила помочь ей кое с чем, — соврал он. В нём не осталось энергии даже на то, чтобы найти отговорку лучше.       — Так рано? — обиженно выпятил губы Чанёль. «Прошу, не делай так».       — Да. Прости.       — Да ничего. Закончим игру завтра, хорошо?       — Ага.       — Ты в порядке?       «Нифига подобного».       — Да.       — Ладно тогда, — неуверенно улыбнулся Чанёль. — Ой! Вспомнил! Помнишь, я заказывал игру для «Нинтэндо 64»? Её завтра должны доставить. Протестируем её завтра!       — Я приду. Увидимся.       И на этом он вышел из дома, даже не попрощавшись с Мистером ПиБи.              — Я говорю это, только потому что люблю тебя, — через несколько часов сказал ему Лу, стоя в дверях комнаты.       Глаза Бэкхёна были красными и припухшими, голова болела, но казалось, он мог проплакать ещё целую вечность. Хань обнимал друга, пытаясь успокоить, но потом позвонила миссис Лу, и парню пришлось собираться домой, ведь было уже достаточно поздно.       — Бэк, думаю, тебе нужно отпустить его.       Мальчишка сухо усмехнулся, а затем снова уткнулся лицом в подушку, даже не попрощавшись с Ханем. Если бы всё было так просто.              Первая любовь никогда не срабатывает, так ведь? Так обычно говорят. И Чанёль был его первой настоящей любовью, а значит, им было не суждено быть вместе. Старший всегда лишь воспринимал его как младшего брата, о котором приятно заботиться. И Бэкхёну нравилось чувствовать заботу и опеку Чанёля, нравилось, что тот волнуется о нём. Но этого было недостаточно, чтобы построить отношения. По крайней мере, не такие отношения, какие ему хотелось бы.       Так что Лу Хань был прав. Нужно отпустить Чанёля. Хотя бы попытаться. Он не собирался всю жизнь быть одному, лишь только потому что самый главный для него человек воспринимал его лишь как братишку, так ведь?              У него был пошаговый план.       Шаг первый: перестать ходить к Чанёлю. Это было необходимо. Как можно перестать любить кого-то, когда ты видишь его каждый день и из-за этого лишь сильнее влюбляешься? Поначалу это было очень тяжело. Он чувствовал себя таким одиноким, что от тоски помереть хотелось. Но каким-то чудом выполнено.       Шаг второй: завести новых друзей. Оказалось, это проще, чем он думал. Для этого ему пришлось немного поработать над своим вредным характером и не слишком напрягаться рядом с новыми людьми. Вот так он подружился с пятью парнями из школы. Честно говоря, он не был уверен даже в том, как точно этих ребят зовут. Но это было не особо важно. Выполнено.       Шаг третий: перестать любить Чанёля. В процессе выполнения.       

***

             Бэкхён старался навещать Мистера ПиБи, когда Чанёля не было дома. После школы он перепрыгивал через забор, разделявший их задние дворики, играл с собакой и возвращался к себе, как только слышал, как машина Чанёля подъезжала к дому. Каждый раз ему хотелось разреветься.       Мистер ПиБи скучал по нему, это было очевидно. Но он не ждал, что по нему будет скучать Чанёль.       Спустя неделю Пак постучал в дверь его дома. Он знал, что это он. Конечно же, ведь он наблюдал за ним из телескопа. Что не особо помогало осуществлению третьего пункта плана, но хотя бы спасало его от чёрной тоски. Отчаяние уже начинало сводить Бэкхёна с ума.       Он не открыл дверь в тот раз. И на следующий день. И через неделю.              Хань не был в восторге от этого плана.       — Я следую твоему совету, Лу.       Чанёль приходил к нему домой несколько раз.       Но Бэкхён старался не обращать на это внимание.              Бэкхён гулял со своими так называемыми новыми друзьями. В торговый центр и прочие скучные места. Вскоре он понял, что жутко устал притворяться, что ему всё это интересно. Но хотя бы ему не приходилось уделять этим ребятам слишком много внимания. Они были для него лишь отговоркой, чтобы не идти туда, где хотелось быть больше всего.              Чанёль звонил ему. Он видел в телескоп, как тот набирал номер и держал у уха трубку. Бэкхён не отвечал.              Только ночью мальчишка позволял себе удовлетворять собственные желания. Он готовился ко сну раньше обычного, а затем садился у изножья кровати и направлял телескоп на гостиную Чанёля.       Обычно тот сидел именно там. Чанёль угрюмо смотрел в тарелку с ужином, поглаживая сидящего под столом не менее грустного Мистера ПиБи, который периодически тявкал, выпрашивая вкусняшки. Затем Пак шёл в спальню, натягивал пижаму и помогал собаке забраться на кровать. Он завешивал шторы, опустив печальные глаза в пол.       Когда в соседнем доме погас свет, Бэкхён отстранился от телескопа. В груди что-то неприятно засвербило. Он говорил себе, что поступает правильно. Чанёль тоже в выигрыше от этого. Он ведь собирался начать встречаться с тем парнем. Какой ему толк от соседского ребёнка?       Но Чанёль будто вернулся в те времена, когда его только бросил Кёнсу. Это не было частью плана. Старший должен был быть счастлив оттого, что избавился от мальчишки. Или хотя бы освобождённым от ноши в виде глупого подростка. Он должен был начать встречаться с тем одногруппником, а не выглядеть таким грустным. Но в глубине души Бэкхён радовался, что Чанёль так сильно скучал по нему.       

***

             Чанёль почему-то допоздна не возвращался домой. Бэкхён вернулся со школы, поиграл с час с Мистером ПиБи, сделал домашнее задание, поужинал и уже приготовился ко сну. Но Чанёля всё не было. Как бы парень ни пытался заснуть, он не мог, не убедившись, что Чанёль в порядке.       Когда Пак вернулся, на улице уже была кромешная тьма. Бэкхён подскочил к телескопу, собираясь глянуть лишь одним глазком. Прошло уже пара месяцев с тех пор, как он в последний раз был у Чанёля, и он старался всё реже и реже наблюдать за соседом. Но сейчас парень очень волновался и поэтому просто обязан был посмотреть.       Чанёль не выглядел счастливым. За последние дни к этому можно уже было привыкнуть, но и грустным он тоже не выглядел. Скорее ему просто было до смерти скучно.       Зайдя в дом, Чанёль стащил кроссовки и погладил по голове приветствующего его Мистера ПиБи. Затем он сделал себе бутерброд и сел за приставку.       Бэкхён любил наблюдать за тем, как Чанёль играет, и теперь очень скучал по этому. Особенно учитывая, что это единственное место в доме, за исключением спальни, где соседа было видно очень хорошо.       Бэкхён смирился с тем, что не сможет долго понаблюдать за Чанёлем, потому что глаза слипались. Видимо, он задремал, потому что вздрогнул, когда услышал, как захлопнулась дверь, ведущая на задний дворик Пака. Заглянув в телескоп, он увидел Чанёля, сидящего среди своих любимых растений. Приглушённый свет, исходящий от редких фонариков в саду, позволял разглядеть, что в руках у него был древний и очень ценный для него тетрис.       Картина была завораживающей. На душе у Бэкхёна стало теплее, а вечно мучающая грусть ненадолго отступила.       Он смотрел, как Чанёль выключил устройство, закончив игру.       И вдруг Пак посмотрел вверх. И улыбнулся. У него была такая красивая улыбка. Такая красивая, что зубные врачи должны были останавливать его на улице и делать ему комплименты. Бэкхён так скучал по его улыбке… Но, подождите-ка.       Он улыбался. И смотрел вверх. Смотрел прямо туда, где стоял Бэкхён. Туда, где он провёл целый час (а если точнее, то последние двадцать месяцев), подглядывая за ним через телескоп, как сумасшедший сталкер. Вот дерьмо.       Бэкхён подскочил с кровати, благодаря всех богов, что мама ещё не пришла с работы и не слышала его панических метаний по комнате. Парень схватил телефон.       — Бэк? Что случилось? Ты чего…       — Лу, — задыхаясь выкрикнул Бэкхён. — У меня большие проблемы.       — Что такое?! Ты поранился?! Мне приехать…       — Нет времени, Лу! — перебил он. Ему уж точно не хотелось, чтобы Хань был здесь в момент, когда все его преступления раскроются. — Слушай сюда. Если полиция спросит, скажи, что я обожаю астрономию и всё такое, понятно?       — Что ты, блядь, натворил? Никто в жизни не поверит, что ты увлекаешься чем-то интеллектуальным!       — Я делал это ради любви!       Хань повесил трубку. Какой замечательный лучший друг. Зачем нужны враги, когда есть такие друзья как Лу?       Бэкхён снова забрался на кровать, аккуратно выглядывая из окна.       Чанёль всё ещё был там. Теперь он не только улыбался, а ещё и махал ему.       — Ты выйдешь или мне тебя ещё полгода ждать? — крикнул старший, когда заметил в окне соседа.       Бэкхён решил, что ему конец. Он проведёт остаток жизни в тюрьме. Спасёт ли его признание, что он делал всё это из-за любви? Скорее всего, нет, если даже Лу не принял эту отговорку, а тот всё-таки был его лучшим другом. Ладно, плевать. Хотя бы последние минуты своей свободы он проведёт с любовью всей его жизни.       С трудом решившись, Бэкхён вышел из дома и, еле волоча ноги, пошёл к соседнему. Впервые за несколько месяцев он постучал в дверь Пака.       Чанёль открыл сразу же, словно стоял прямо под дверью и ждал мальчишку. Он улыбался. На самом деле это Чанёля нужно посадить за решётку. По обвинению в том, что он слишком милый, а его улыбка опасна для общества. Как перед ним вообще можно устоять? Бэкхёну должны дать за это нобелевскую премию.       — Наконец-то, мистер невидимка, — сказал старший, пропуская Бэкхёна внутрь.       — Ты о чём вообще?       — Эй, прояви уважение. Я как бы твой хён, ребёнок.       — Да пофиг.       Чанёль неловко застыл у двери.       — Ну, так что? Ничего не хочешь мне сказать, к примеру, о том… почему ты перестал приходить и начал меня игнорировать?       — Не-а, — Бэкхён не был готов к этому разговору. — Ни капли.       — Понятно, — кивнув Чанёль, выглядя непривычно серьёзным. — Но ты не только передо мной должен объясниться, — он нагнулся и поднял требующего внимания Мистера ПиБи. — Он очень по тебе скучает! Ты не можешь просто взять и бросить меня и нашего ребёнка! — он прижал собаку к груди и обиженно выпятил губы.       Так нельзя. Бэкхёну словно пощёчину дали. Как мог Чанёль говорить о них как о женатой паре? С ребёнком!       — Я… приходил к нему. Почти каждый день, — признался он, чувствуя себя виноватым.       — Я знаю. Ты не такой хитрый, как думаешь, — ухмыльнулся Чанёль. — Но он всё равно скучает по тебе. Без тебя всё стало другим.       А вдруг? Вдруг Чанёль говорил о себе через собаку? А вдруг старший скучал по нему так же, как и Бэкхён?       — Бэк, прости.       — Что? — вздрогнул младший. — За что ты извиняешься?       — Не знаю. Но, наверное, я сделал что-то плохое, раз ты перестал приходить… И я правда очень извиняюсь за это.       В его глазах читалась грусть. Нет, это неправильно! Последнее, чего в этом мире хотел Бэкхён, — это расстроить Чанёля. Именно чтобы этого избежать он всё это и затеял! А теперь из-за него грустили его оба щеночка (а Мистер ПиБи тоже был расстроен, судя по его жалобному скулежу). Он не мог себе этого простить.       — Ты ничего не сделал, — ответил Бён, еле сдерживая эмоции.       — Тогда почему ты не приходишь?       «Я пытаюсь разлюбить тебя, а когда я вижу тебя каждый день, то только сильнее влюбляюсь».       — Ох… Ну… Дело в том… — «Думай, Бэкхён! Думай, думай, думай». — Ты… Ты говорил, что тебе кто-то нравится. И я подумал, что из-за того, что ты целыми днями торчишь со мной, тебе не хватает времени на то, чтобы ходить с тем парнем на свидания.       Это звучало ужасно. Тупо. И намного ближе к правде, чем ему хотелось бы. Молодец, Бэкхён. Ты заслужил провести в вонючей тюремной камере всю оставшуюся жизнь.       — Что? Ты серьёзно?       Бэкхён кивнул, пожимая плечами. Ему было стыдно за такую глупую отговорку.       — Бэк. Да я даже толком не общался с тем парнем, когда я тебе о нём рассказал. Что за фигня? Почему ты так поступил?       Промолчать в данной ситуации было мудрым решением. Бэкхён не был уверен, что не скажет что-то ещё более глупое, если снова раскроет рот.       Опустив Мистера ПиБи на пол, Чанёль тяжело вздохнул, а затем взял младшего за руку. В момент, когда огромная ладонь Пака обернулась вокруг его запястья, Бэкхён перестал дышать. Он позволил хозяину дома затащить себя в гостиную и усадить на диван.       — Бэкхён, ты никогда не будешь мне мешать, — «Пожалуйста, Пак, не говори мне такого, а то я тебе поверю». — Ты очень важен мне. Я волнуюсь о тебе. Ты для меня как семья, — «Ну вот опять эта фигня с младшим братишкой». — Так что даже не смей думать, что ты мне мешаешь, понятно?       Бэкхёну ничего больше не оставалось кроме как кивнуть.       — И, кстати, тот парень… Мы сходили с ним на свидание, — «Заткнись, никто тебя об этом не спрашивал». — Это было ужасно.       Бэкхён сразу прислушался, внимательно глядя на Чанёля, удивлённо приподняв бровь.       — Просто внешне всё при нём, а вот в плане интеллекта… Это были самые скучные три часа в моей жизни. Думаю, это о многом говорит, — холодно усмехнулся Чанёль. — Но это неважно. Он мне всё равно не подходил. Поэтому, пожалуйста, возвращайся, ладно?              Той ночью Бэкхён больше не смотрел в телескоп.       Чанёль был полным идиотом. Он ненавидел Чанёля.       Или нет.       Но ему хотелось, чтобы всё было именно так.       Как Пак мог не заметить его чувств? Все видели, насколько сильно он влюблён. Все, кроме Чанёля.       Но больше всего Бэкхён ненавидел самого себя. Потому что он точно будет возвращаться к Чанёлю. Каждый день.       У него был идеальный план, который теперь можно выбросить в мусорку.       

***

             Всё стало по-прежнему. После школы Бэкхён сразу же бежал на задний двор к Чанёлю, играл с Мистером ПиБи и дожидался Чанёля у него на крыльце. Затем до ужина они играли в приставку, потом вместе кушали, болтали и смеялись, забыв как ночной кошмар те несколько месяцев, когда не общались. А Бэкхён лишь сильнее влюблялся.       Иногда к ним присоединялись Хань и Исин. У ребят теперь было намного меньше свободного времени, и Бэкхён скучал по ним. Поэтому он обожал, когда ребята приходили к Чанёлю.       Однако теперь два дня в неделю Бэкхён заставлял себя не приходить к Паку. Это было необходимо. Иначе выходило бы так, что он проводит со старшим всё своё время.       Эти два дня он гулял со своими новыми школьными друзьями.       Они не нравились Ханю. Он постоянно говорил, что эти ребята кажутся не очень хорошими людьми, и что Бэкхёну лучше держаться от них подальше. Младший прекрасно это понимал. Но его это не сильно волновало. Они ему не были друзьями, а лишь людьми, с которыми он тусовался, когда больше было не с кем.              Предложение ребят… заинтриговало. Позже он, конечно, понял, что это была не самая гениальная идея, но чего ещё можно было ждать от его новой компании?       Правда, теперь было очень больно.       Бэкхён приволочился домой позже обычного, как раз в тот момент, когда Чанёль вернулся с работы.       — Бэк! — крикнул он, стоя на пороге своего дома. — Иди сюда! Я наконец-то прошёл тот уровень!       У Бэкхёна не было настроения на игры, но и отказывать своему любимому в мире человеку тоже не хотелось.       Через минуту Бэкхён сидел на диване Пака. Пока старший включал игру, настроение Бёна постепенно начало приподниматься.       Парень практически забыл о том, что его так беспокоило, и сконцентрировался на прохождении следующего уровня. И тут на нём застыл взгляд Чанёля.       — Бэкхён! Что ты натворил?! — Пак поставил игру на паузу. Бэкхён испуганно повернулся к соседу.       Чёрт. Заметил. Парень надеялся, что он не обратит внимание. По крайней мере, не так быстро.       — Прикольно, правда?       — Бэк, твоя мама тебя прибьёт. Или выгонит из дома.       — Всё равно выглядит круто. А с мамой я разберусь позже, — пожал плечами младший, поворачиваясь к экрану.       — Боже, как тебе вообще это сделали без разрешения родителей? — обеспокоенно спросил Чанёль. Бэкхён закатил глаза — нету в этом никакой трагедии.       — У одного парня есть знакомый, у которого есть знакомый.       — Бэкхён!       — Да расслабься ты, Ёль! Я не ребёнок, я знаю, что делаю! — вспылил он, раздражаясь из-за нотаций старшего.       Чанёль холодно посмотрел на него, а затем схватил за руку и поднял с дивана. Он повёл Бэкхёна на кухню, где открыл морозильник, достал оттуда пару кубиков льда и положил их в чистый целлофановый пакетик.       — Вот, приложи, — протянул он пакет Бэкхёну. — Надо было сразу что-то сделать. Теперь всё опухло и воспалилось.       Бэкхён молчаливо принял пакет. Он знал, что Чанёль прав. Он чувствовал, как ухо болезненно пульсирует вокруг новоприобретённого прокола.       Парень вздрогнул, когда лёд прикоснулся к его повреждённой коже, а затем облегчённо вздохнул, когда холод притупил боль.       И только тогда он поднял испуганный взгляд на Чанёля, который всё это время молчал. На мгновение их взгляды пересеклись. Пак присел на стол, проводя рукой по лицу.       — Бэкхён, нельзя быть таким беспечным. Ты не знаешь, что это было за место. Ты мог подхватить там инфекцию! О чём ты вообще думал?       — А ты что, эксперт что ли? — проигнорировал вопрос Бэкхён. Ну и что, что он проколол себе ухо? Это было его собственное решение, не мамы, не Чанёля. Его. Ему так надоело, что его постоянно воспринимают как ребёнка.       Чанёль вздохнул, а затем взял парня за свободную руку и куда-то потащил. В любой другой раз, Бэкхён был бы в восторге от такой заботы старшего, но сейчас он был слишком зол.       Бён сидел на крышке унитаза, непонимающе наблюдая за старшим, который выискивал что-то в аптечке.       Наконец-то Пак достал из коробки небольшую коричневую баночку. Убедившись, что срок годности лекарства не истёк, он протянул склянку Бэкхёну, который вопросительно приподнял бровь.       — Это антисептик. Специально для пирсинга. Нужно каждый день мазать прокол, пока не перестанет болеть. И не забудь, что нужно периодически прокручивать серёжку. Но вообще старайся её не трогать лишний раз. Особенно грязными руками. Тогда всё будет в порядке.       — У тебя что, у самого есть пирсинг? — удивлённо приоткрыл рот Бэкхён.       Чанёль отвёл взгляд, моментально заливаясь краской.       — М-можно и так сказать.       Бэкхён просканировал лицо Чанёля на случай, если что-то упустил, хотя это было невозможно, учитывая, сколько времени он провёл разглядывая Пака. На лице ничего не было. На груди тоже — он видел его топлес.       Если так подумать… то он не видел лишь одну часть тела Чанёля.       Его глаза инстинктивно опустились на пах Пака. Мозг полностью выключился.       — Куда это ты смотришь?! — старший вздёрнул Бэкхёна с унитаза, выталкивая за дверь. — У меня когда-то был парень, который заводился от такого, понятно?! — Чанёль резко замолчал. — Зачем… зачем я тебе это рассказываю?!       Казалось, что Пак на грани истерики. Бэкхён тоже не понимал, зачем он ему это рассказал. Хотя единственное, о чём младший мог сейчас думать, так это о том, как сильно ему нужно это увидеть. Чёрт побери.       — Бэк, думаю, тебе пора домой, — тяжело вздохнул Чанёль. — Придумай, что ты скажешь маме. Если она тебя выгонит, двери моего дома всегда для тебя открыты, — пошутил он, хотя голос всё равно был на октаву выше.              Мама наорала на него, и Бэкхёну пришлось снять серёжку.       На самом деле ему было наплевать. Жалко только, что пришлось вытерпеть столько боли зазря. Но так как прокол был совсем новым, зажить он должен был очень быстро. По крайней мере, так было написано в интернете.       Той ночью это было самое неинтересное, что он гуглил.       Несколько часов Бэкхён искал в интернете информацию о генитальном пирсинге, и, кажется, узнал всё, что можно.       Парень фантазировал о том, как это выглядит на Чанёле. Попускав слюни на картинки в своей голове, Бэкхён быстро заснул, ибо был слишком измотан. Но он не чувствовал себя виноватым. Оно того стоило.              Больше они об этом не говорили. Чанёль избегал этой темы как чумы, а Бэкхён, хоть ему и не терпелось задать несколько вопросов, не хотел ставить старшего в неудобное положение.       Дружить с теми ребятами он не перестал. Те были безмозглыми инфантильными идиотами. Но Бэкхёну же нужно было как-то привлекать внимание Чанёля.       Он не был глупым, но ему нравилось таким притворяться.       Вот, к примеру, случай, когда Бэкхён впервые покурил. Он пришёл к Чанёлю, когда от него пахло, как от пепельницы, и естественно Пак сразу же всё понял.       Целый час его отчитывали и показывали разные жуткие видео о вреде курения, после чего Бэкхён признался, что даже полноценной затяжки не сделал. Из-за дыма у него заболело горло, что вызвало приступ кашля, а на вкус сигареты были просто отвратительны. Он убедил Чанёля, что больше никогда не будет курить, и тот, наконец, перестал смотреть на него таким тяжёлым взглядом.       Пак покачал головой, но всё же заметно расслабился. Позже он рассказал Бэкхёну, что сам курил, когда был в его возрасте, и лишь только благодаря Кёнсу смог бросить.       Он умолял младшего не делать ничего подобного. Его глаза были такими грустными, что Бён ни за что не стал бы снова курить.       

***

             Вскоре был день рождения Чанёля. Друзья подготовили для него небольшую вечеринку дома у Чондэ, не забыв пригласить Бэкхёна, Ханя и Исина.       Ифань подарил несколько игр для драгоценной «PlayStation 2» [2] Пака.       — Их так сложно достать, Чанёль! Избавься ты уже от этого старья! — пожаловался Ифань.       Разговор заходил об этом каждый раз. После этого Чанёль конечно же давал другу пару затрещин за то, что тот говорил ему выбросить его любимую малышку. А Ифань хохотал. Бэкхён обожал узнавать об этих ребятах подобные вещи.       Чондэ подарил новую версию «Dungeons & Dragons» [3], которая, очевидно, пришлась имениннику по вкусу. Со всеми этими подарками гостиная начинала походить на съёмочную площадку сериала «Теория Большого взрыва» [4].       Хань и Исин подарили Чанёлю свитер, чем заслужили объятия старшего.       Бэкхён не имел права ревновать, но всё равно ревновал. Когда настала его очередь вручать подарок, Бэкхёна трясло от страха и предвкушения. Он купил Чанёлю шарф с узором, напоминающим Мистера ПиБи. Это был простой подарок, пожалуй, самый дешёвый. Но Бэкхёна переполняла гордость оттого, каким счастливым выглядел Чанёль, когда открыл его.       — Спасибо, Бэк! — сказал он, широко улыбаясь. — Буду носить его каждый день!       И он действительно носил его каждый день. Даже на Рождество. По крайней мере, так он сказал Бэкхёну. Как только начались каникулы, старший поехал в родной город к родителям, и с тех пор Бэкхён его ещё не видел. Они разговаривали каждый день, Чанёль отправлял ему фото всего, что видел, начиная с дома, где вырос, заканчивая снимками родителей и сестры. Было приятно понимать, что Чанёль тоже думает о нём.       Пак вернулся к началу семестра. Из-за непривычных для этой местности снежных бурь, несколько раз отменяли занятия, и каждый такой день Бэкхён проводил у Чанёля. Они баловались с Мистером ПиБи в снегу или играли «Dungeons & Dragons», согреваясь кружкой горячего шоколада.       Иногда Чанёль, предварительно вручив младшему лопату, вёл его на улицу, чтобы расчистить подъездные дорожки соседей от снега. Особенно они помогали тем старушкам, которые часто сплетничали с мамой Бэкхёна.       Бён не понимал этого. Почему они должны помогать этим вредным соседкам, которые вечно говорили о них гадости?       — Бэк, они ведь пожилые. Они не могут сами расчистить снег, поэтому мы должны им помочь, согласен?       — Но ты им не нравишься! Они говорят о тебе гадости из-за твоей ориентации! — однажды взбесился младший. Ему не нравилось, что эти старухи пользуются добротой Чанёля, но продолжают его осуждать.       — Я знаю об этом. Но, может быть, это изменит их мнение обо мне. Так почему бы не попытаться?       Он слишком хороший.       

***

             Бэкхён никогда бы не думал, что ему признаются в симпатии на День святого Валентина. Даже предположить такого не мог.       Именно поэтому, когда к нему подошла худощавая одноклассница, Бён пытался скрыть своё глубочайшее удивление. Хоть они учились в одном классе целую вечность, Бэкхён совсем ничего не знал об этой девчонке, и на самом деле не особо-то хотел узнавать. Ему в принципе в классе никто не был интересен.       Он отказал ей как можно вежливее, напоминая себе, что она не виновата, что ему не нравятся женщины. Но так он, конечно же, сказать не мог, поэтому объяснил свой отказ тем, что совсем её не знает.       А она заявила, что в этом и есть смысл свиданий — на них вы друг друга узнаёте.       Она была симпатичной. Во всяком случае, так говорили его одноклассники. Кроме долговязого соседа Бэкхёну никто не нравился, но эта девчонка была вроде милой и очень настойчивой. Ничего же плохого не случится, если он попробует, так ведь?       Где-то через месяц Бэкхён всё же принял её предложение. И они начали… встречаться. Бён не испытывал к ней никакой симпатии. «Это всё потому что ты гей», — напоминал ему голос в голове, но они всё равно ничего такого не делали, что слишком бы его напрягало.       Их свидания не зашли дальше прогулок по торговым центрам и одному походу в кино.       «Что эти дети так прилипли к торговым центрам?» — представлял он ворчащий голос Чанёля.       Кстати о Чанёле. Тот быстро вычислил, что Бэкхён с кем-то встречается. И поздравил его. Поздравил! Бэкхён собирался прибить Лу Ханя за его длинный язык       — Это не та девушка, о которой ты мне раньше рассказывал? Которая тебе нравилась? — спросил Пак, когда они играли в теннис на «Wii». [5]       — Нет, — Бэкхён ощутимо напрягся.       — Ох. Отстой. Она красивее?       — Нет, не совсем, — он окинул Чанёля взглядом. — Но она нормальная.       — Не могу в это поверить, — усмехнулся Пак. — Этот ребёнок завёл девушку, а я один, будто какой-то скунс.       — Скунс?       — Ты что, забыл? Скунсы — животные-отшельники. Да ладно, Бэк, мы же только повторяли это, когда готовились к твоей прошлой контрольной по биологии.       Он это серьёзно?       — Что за глупости? И она мне не девушка.       — Ох, что за дети пошли? Так боятся ответственности в отношениях.       Опять это дерьмо про современных детей.       

***

             — У тебя скоро день рождения. Что-нибудь планируешь? — однажды вечером спросил Хань, засовывая в рот ложку с мороженым, которое они с Исином делили на двоих, несмотря на довольно прохладную погоду. Фу.       — Нет вроде. А что?       — Хочешь пойти на вечеринку?       Бэкхён удивлённо посмотрел на него. Хань? Приглашает его на вечеринку? Раньше Лу никогда бы не потратил своё драгоценное время на какую-то там вечеринку.       — Её устраивает баскетбольная команда Сина, но он не хочет идти один, поэтому я подумываю составить ему компанию. Но это на твой день рождения, а я не хочу оставлять тебя одного.              У Бэкхёна выработался иммунитет на выпрашивающие глазки Лу Ханя, но чарам Исина он устоять не мог. Тот всего лишь пару раз посмотрел на него как щеночек, показал улыбкой свою ямочку на щеке, и Бён сдался.       Именно так в ночь своего шестнадцатилетия он оказался в доме, наполненном подвыпившими подростками. Он не понимал, как вообще сюда поместился — здесь не было места, даже чтобы яблоку упасть.       Он взял с собой свою «девушку», думая о том, что всё равно нужно же иногда проводить с ней время.       Примерно через час после начала вечеринки, Бэкхён понял, что совершил ужасную ошибку. Хань и Исин куда-то свалили буквально через пару минут после того, как зашли в дом. Парочка перебросилась такими взглядами, что младшему следовать за ними совсем не захотелось.       Его девушка сразу же направилась к столу с напитками, даже не глядя на танцпол. Естественно, она очень быстро напилась и теперь куда-то тащила Бэкхёна через самую гущу толпы.       Всё это и так было каким-то жутко неловким, но стало совсем невыносимо, когда она сказала, что «хочет попробовать на вкус его мужское достоинство». Это фраза звучала так, будто была вырвана из сцены какого-то дешёвого порно, которое Бэкхён иногда смотрел до того, как понял, что гей. И это был довольно плохой знак.       Девушка прижала его к холодной грязной стене ванной в доме какого-то незнакомца, и это не то, о чём мечтал парень, как о своём первом сексуальном опыте. Девушка была слишком пьяной и вряд ли понимала, что вообще делает, стоя перед ним на коленях. Бэкхён не был возбуждён от слова совсем. Это был худший минет за всю историю минетов. Как же парню «повезло»!       Через пару минут девушка отрубилась, и Бэкхён вздохнул с облегчением, засовывая член в штаны. Он оставил её на диване возле двери и ушёл, прекрасно понимая, что был таким же натуралом как Элтон Джон. [6]              Вскарабкаться по дереву, которое стояло прямо рядом с балконом у его комнаты оказалось сложнее, чем Бэкхён думал.       Он пытался проскользнуть в свою комнату, потому что маме он сказал, что будет ночевать у Ханя. А эти голубки куда-то запропастились, и парню больше некуда было идти.       Именно такого замёрзшего, вспотевшего от потуг и неспособного забраться на дерево выше чем на полметра нашёл его Чанёль спустя десять минут. Было поздно, но не настолько, чтобы Чанёль успел выключить «Call of Duty» [7] и пойти спать. Бэкхён совсем об этом не подумал.       — От тебя разит алкоголем, — сказал Пак, сняв Бэкхёна с дерева и поставив его на ноги.       — Я выпил совсем чуть-чуть. И что в этом такого? — на самом деле он вообще не пил. Зато сосался с пьяной в хлам девушкой, от которой несло как от пивной банки. Только вот это было труднее объяснить.       — Что в этом такого? Бэкхён, тебе пятнадцать.       — Шестнадцать, гений. У меня сегодня день рождения. Кроме того, я буквально сделал один глоточек, так что совсем не пьян. Расслабься.       — О, точно. С днём рождения, Бэк! Ты теперь такой взрослый, — голос Чанёля источал сарказм.       — Я тебя ненавижу, — пробурчал младший. Он злился на Чанёля, но всё равно не хотел, чтобы тот услышал эту фразу и посмотрел на него как побитый щеночек.       Но Чанёль лишь скривился.       — Ну и почему такой взрослый шестнадцатилетний не может просто войти в дом через дверь?       — Мама думает, что я ночую у Лу, — пожал плечами Бэкхён.       — Ох, какая гениальная идея вернуться домой посреди ночи, воняя как алкаш, и в полной темноте и не совсем в здравом разуме карабкаться на дерево, ну конечно!       В словах Чанёля была логика.       — Идём, пошли ко мне.       — Что?!              Хоть Бэкхён очень устал, у него хватило сил, чтобы принять душ, после которого он почувствовал себя намного лучше. Он натянул на себя старую пижаму Чанёля, которая была ему слишком велика.       Он спал почти до полудня.       Пока Бэкхён завтракал, Чанёль положил перед ним на стол небольшой свёрток.       Это, должно быть, сон.       — Возьми, это тебе. С днём рождения, Бэк, — старший уже не злился, он смотрел на парнишку заботливо и с волнением, но улыбнулся, когда Бэкхён взял подарок в прикрытые слишком длинными рукавами ладони.       На подарке была записка, которая гласила:       «Для Бэкхёни       От: Мистера ПиБи и Чанёля»       Его сердце забилось слишком быстро для такой мелочи. Бэкхён настолько сильно потерял от любви голову, что даже такая записочка стала для него драгоценностью. А ещё это было очень по-гейски. Словно его ориентацию и так не доказало то, что он совсем не возбудился от минета симпатичной девочки.       Бэкхён разорвал бумагу и достал небольшую коробку, в которой нашёл утончённую статуэтку. Должно быть, она была очень дорогой, учитывая, насколько детально она была выполнена.       Но не это привело Бёна в ступор.       Внутри коробки нашёлся крошечный телескоп, которой был идентичной копией того, что стоял в его комнате.       — Надеюсь, ты не считаешь меня странным за то, что я подглядывал в твою комнату? — робко усмехнулся Чанёль. «Если бы ты только знал». — Но я заметил, что ты очень любишь свой телескоп, так ведь? Ты часто в него смотришь. Я даже не подозревал, что тебе нравится наблюдать за звёздами.       Он заметил. Бэкхён был уверен, что через пару минут в его дверь постучится полиция.       Но сейчас его это совсем не волновало.       — Спасибо, Ёль, — напряжённым голосом сказал Бён. — Мне очень нравится.