Strangerthings7 Universe. Alternative final

Взгляд. Взгляд обсидиановых глаз — самое первое воспоминание. Пятилетний омежка в очередной раз будет папу после странного сна. — Папа, он снова пришел, — прошептал малыш, слегка толкая родителя. Тот сонно промычал и повернулся на другой бок. — Папа, он снова пришел, — уже громче позвал омежка, будя папу. — Ну что такое? — наконец-то проснулся омега. Уджи 25-летний папа-одиночка. Так вышло, что отношения с альфой, которые начались еще в школьном возрасте, охладели, оба поняли, что больше ничего друг к другу не испытывают, и потому расстались. А через месяц Уджи узнал, что ждет ребенка. Навязываться он не хотел, а чтобы о нем подумали, как об омеге, который с помощью ребенка удерживают альфу — тем более. Поэтому он с помощью родителей, которые поначалу были против, но, всё же, смирились с его решением, воспитывает и содержит себя и ребенка. И не то, чтобы это было тяжело — Юнги послушный и спокойный ребенок, но иногда он говорит, что видит или слышит кого-то во сне, и это сильно беспокоит омегу. — Я снова видел его, — грустно прошептал ребенок, и забрался к папе на коленки. — Этот монстр тебя пугает? — спросил папа, поглаживая сына по голове. Тот отрицательно закивал и ответил: — Он монстр, но он меня не пугает, — воодушевленно сказал омежка, — он обычно просто смотрит на меня, а сегодня заговорил! — радостно сказал Юнги, не замечая как хмуриться родитель. — И знаешь, что он сказал? — Что он сказал? — укладывая рядом ребенка, спросил Уджи. — Он сказал, что я его и в этой, и в следующей, — засыпая, прошептал Юнги, обнимая папу. Уджи решил больше не тянуть и завтра же сходить с Юнги к детскому психологу. *** –Привет, — миловидный психолог-бета обратился к Юнги, — Меня зовут Ю Сынхо, а тебя? –Мин Юнги! — радостно ответил ребенок и протянул свою крохотную ручку для рукопожатия, вызывая улыбку у окружающих. –Юнги-я, — обратился к нему Уджи, — я бы хотел, чтобы ты рассказал о своих видениях во снах доктору Ю. — Зачем? — с опаской спросил младший Мин. — Малыш… — тяжело вздохнув, Уджи присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с сыном, — папа очень волнуется, что из-за этих снов ты плохо спишь, а иногда ты и вовсе просыпаешься со слезами на глазах, а если ты расскажешь об этих снах доктору Ю, он сможет дать совет, как сделать так, чтобы эти страшные сны прекратились. Юнги, нахмурив личико, задумался ненадолго, но взглянув на папу, улыбнулся и согласно кивнул. — Что ж, тогда идемте в мой кабинет, у меня как раз есть яблочный сок и конфетки! — радостно хлопнув в ладоши, сказал бета, разрядив обстановку. ***15 лет спустя*** — О, Юнги-я, ты уже пришел? — спросил бета, зайдя в свой кабинет. — Привет, хен, — поедая очередную конфетку, ответил двадцатилетний Юнги, у которого сегодня голова нового — небесного, цвета. — Ну, рассказывай, как жизнь писателя? — сев за стол и сразу достав миску с шоколадками, спросил бета, который за столько лет стал очень близким другом семьи Мин. Младший Мин всё надеялся, что его папа и доктор сойдутся, но те ведут себя как первоклассники, боясь лишний раз взглянуть друг на друга, чем сильно бесят омегу. — Да всё так же, редактор О орет из-за дедлайнов, но не понимает, что я не могу просто взять и написать, что он хочет, — ответил Юнги, напав теперь на шоколадки беты. — Как давно тебе снились те сны? Было что-то новое? — открыв дневник, спросил Сынхо. С тех пор, как Юнги с Уджином впревые пришли к нему на прием, Юнги ведет дневники, где записывает всю информацию о своих снах, о событиях в них, о том как часто они бывают, состояние самого Юнги после этих снов. Сначала они пробовали привычные всем способы — успокоительные, прогулки на свежем воздухе, медитации, но сны не прекращались, а потом бета сказал восьмилетнему Юнги, который начал замыкаться в себе, считая себя ненормальным, что дело просто в его сильной фантазии. Юнги ухватился за слова хена, как за спасательный круг. «Юнги-я, ты очень умный мальчик.Те истории, что ты видишь во снах, как и любые истории, чему-то да учат, а тебе эти сны дают большой жизненный опыт, поэтому на многие вещи ты смотришь не так, как твои сверстники, но это даже хорошо. Из этих историй ты узнаешь о жизни, ты взрослеешь — и в этом нет ничего плохого. Но ты держишь всё это в себе, а это может довести до срыва. Поэтому давай поступим так — пиши, пиши обо всё, что видишь во снах. Они у тебя о разных событиях, так записывай их всех, чтобы понять, что в них общего, какой фрагмент относится к какой истории. Соберем этот пазл и сможем понять, почему эти сны не дают тебе покоя. Я верю, что это не обычные сны, они хотят о чем-то тебе поведать, может быть, кто-то хочет, чтобы ты рассказал о них? Так давай поможем и им и тебе, потому что и ты и твои сны хотите быть услышаны. Я здесь, чтобы услышать вас. Поэтому не бойся, пиши обо всём, что увидишь, а я обязательно прочту, хорошо?» И Юнги написал. Первой записью в дневнике было описание волка с глазами цвета крови. В начале сна этот волк казался самым страшным существом на свете, его оскал заставлял молить о пощаде, но в конце сна Юнги сам тянулся к волку, зарывался в его шерсть, вдыхал самый вкусный запах в мире и был уверен, что волк защитит его от всех угроз на свете.* А в конце эта фраза, что была в каждом сне, что до, что после, «и в этой, и в следующей». Время шло, дневников становилось всё больше, как и снов. Те с каждым разом становились всё яснее, красочнее, с большими деталями. Лет в 13 впервые во сне Юнги увидел кого-то кроме обладателя обсидиановых глаз и себя, после чего эти люди стали появляться и в других «историях». Проснувшись после очередного сна омега понял, что он собрал первый пазл, собрал одну историю. Вместе с Сынхо они нашли всё записи из дневников, связанные именно с этой «историей» и, перечитав, убедились, что это действительно вся «история». Именно тогда бета предложил Юнги написать книгу. Юнги на это только посмеялся, но после долгих уговоров, отнес рукопись в издательство, где ему сразу предложили напечататься. И вот, уже как 3 года, Юнги — знаменитый писатель под псевдонимом Шуга. Он выпустил 2 книги, а сейчас пишет третью. Каждая книга — законченная «история». Вот только с написанием третьей у омеги возникли трудности: он всё еще не узнал всю историю, а сны теперь снятся реже. С одной стороны парень этому рад, но с другой ему грустно. Люди из снов стали для него родными, Юнги переживает с ними их судьбы, их боль, остаться без них сейчас звучит как-то дико, неестественно. — Где-то две недели назад, может чуть больше, — ответил Юнги, вспоминая, когда был последний сон. –Юнги-я, у меня тут недавно идея возникла, –заговорчески взглянул на него доктор, — В истории, которую ты сейчас описываешь в книге, постоянно фигурирует Иблис, верно? — омега неуверенно кивнул, начиная понимать, что хочет предложить ему хен, — так вот, может, тебе поехать туда? Вдруг, это даст нам какую-то подсказку? –Подсказку? — Да… – Сынхо не был уверен, стоит ли говорить это омеге, но мысли, что давно терзали его, не дают покоя, — знаешь, когда ты впервые рассказал про эту «историю» меня кое-что насторожило… Ты так точно, так подробно описывал Иблис, словно жил там, но я узнавал у твоего папы, вы там никогда не были. Но, при этом, ты очень точно описывал даже те постройки, которые не сохранились до наших дней. Как, например, статую коня императора Иблиса во дворце… И, самое важное, та фраза, есть место, где написана эта фраза. Можешь считать, что я пересмотрел фантастики, но вдруг все эти сны нечто больше, чем твоя фантазия? Юнги не знал, что на это ответить. Было чувство, что доктор озвучил то, о чем омега давно догадывался, но боялся себе в этом признаться. Внутри словно началась борьба, где одна часть омеги рвалась в Иблис, утверждая, что там он точно найдет все ответы, а другая отталкивала, предупреждая, что эти ответы ему не понравятся. Первая сторона победила. Потому что там есть та фраза.