Тварь.

      Я проснулся от трели дверного звонка, после всего стресса я лег поспать и успокоиться. Он пронзил мой сон насквозь, вонзаясь в голову и вернув меня в реальность от беззаботного и сказочного мира сновидений. Я раскрыл глаза, увидев перед собой пожелтевший от протеков потолок и висящую лампочку без плафона.        А во сне было не так. Мне снилась нормальная жизнь. Моя семья, мой дом. Когда мне не снятся кошмары, мне снятся вот такие голубые сны. Именно они меня так холят, будто говоря: «Зачем ты просыпаешься? Останься с нами». Я бы с радостью остался там, свободный от проблем, но каждое утро я вновь просыпаюсь в этот жесткой и мерзкий мир.       И снова звон, звон, звон. Кому-то я был очень нужен в данный момент. Проморгавшись, я привстал с кровати, оперевшись локтями о кровать. В глазах потемнело, такое состояние у меня всегда при пробуждении. Я чувствую себя семидесятилетним стариком, который от каждого шага разваливается. Годам к двадцати, поди, вообще с кровати не встану. Хотя я сдохну раньше, нечего переживать.       Немного посидев, я встал с кровати на ноги и медленно пошел в коридор к двери. К тому моменту я уже услышал быстрый стук в дверь. Может я уже докатился до склероза и забыл выключить воду, ведь так могли стучать соседи, которых я топлю. Но в доме было тихо, журчание воды я бы услышал. Тогда кто это и что произошло?        Не посмотрев в дверной глазок, я провернул замок и раскрыл дверь. Я уже года два не пользуюсь этой дыркой для спойлеров. А вдруг там грабители и я не дам им себя убить. Ладно, шутки про смерть стали моей фамилией. Как только я чуть приоткрыл дверь, она тут же распахнулась, а за ней стояла ЯИ, до жути перепуганная. В голову моментально полезли мысли, что произошло? В ее глазах читался страх и одновременно облегчение. — Боже! — она тут же вошла, дверь захлопнулась. Она взяла меня за скулы, оттянула веко, проверила глаза, ибо у меня от большой дозы таблеток суживаются зрачки. А после спустилась к рукам и, задрав рукава толстовки, проверила руки на наличие свежих ран. Она увидела лишь перевязанную руку и вздохнула.       Она видела мое абсолютно спокойное и равнодушное состояние. Будто бы ничего такого не происходило. Будто бы для меня это обыденность. В ее глазах читалось непонимание происходящего и в этот же момент спокойствие, что особо ничего плохого я не сделал. — Что с тобой? — ее голос дрогнул. Она говорила тихо, осторожно, будто боялась, что сделает хуже. Но сейчас меня бы мало что расстроило. — Все в порядке, — также тихо ответил я. Я не хотел, чтобы она волновалась. — Ты резал руки? — Да. Но это не страшно. Можешь не волноваться. — А я буду. — А не надо, — я взял ее за руки и чмокнул в лоб.

***

      На следующее утро я как всегда проснулся по будильнику. А хотелось бы от нежных лучей солнца, пробивающихся через окно, от ласкового голоса близкого человека или от пения птиц. Утро было солнечным, но в мое окно оно не светило. Зато вы не представляете, как кайфово на кухне рано утром. Подоконник нагреется от теплых лучей и на него приятно ставить локти. Влажный ветер в лицо и рассвет, с шелестением ранней листвы. Больше всего мне нравится курить именно на кухне утром, или ночью на балконе. На улице, идя в школу или домой, я постоянно ловлю на себе осуждающие взгляды, мол, такой молодой и курит. Мне даже несколько раз пожилые люди делали замечание, когда я подходил к своей парадной. Но мне уже настолько похуй, что я просто молча прохожу мимо. А на подоконнике тебя никто не достает и не тревожит. Наслаждение.       Я приподнялся и сразу лег обратно. Голова неистово болела, будто я бухал всю ночь. Пульс сразу участился, а с ним и дыхание. Этого мне еще не хватало. Я, конечно, привык к такому состоянию почти каждое утро, но сегодня оно было не кстати, потому что я проснулся с довольно неплохим настроением. И не хотелось бы его портить с самого утра.       Я дотянулся рукой до телефона и выключил будильник. Я специально поставил тихую и спокойную песню, чтобы с утра меня ничего не бесило. Поморщившись, я все-таки смог приподняться и сесть, хоть голова все еще пульсировала. Выпью таблетку — перестанет.       Через полчаса после пробуждения я уже шел по улице в сторону шараги. Таблеток от головы дома не оказалось, что довольно странно, ибо они у меня есть всегда в больших количествах. Походу, на фоне бытовых проблем я совсем забыл пополнить запасы. Как не вовремя, еще и денег почти не осталось. Мне нужно растянуть тысячу на две недели. Это сделать возможно, тк я и так почти ничего не ем, но таблетки нынче стоят немало.        Я шел во дворах, раздумывая, как распределить остатки и еще отложить денег. С каждых пособий я откладываю какую-то часть денег на черный день. У меня там уже около 40 тысяч, но я их не трону, пока совсем без копейки не останусь. Они пригодятся мне уже скоро, тк скоро мне исполнится 18 лет и я лишусь этих денег от государства. И мне придется выйти на работу еще даже не закончив учится. После 11 класса и речи быть не может об образовании. Иначе я точно свихнусь совмещая пары и работу. Я знаю, что многие студенты работают и ничего, но не с моими потрепанными нервами. К тому же корочки образования для меня ничего не значат в жизни. И горевать о том, что у меня нет вышки, я не буду.       С каждой минутой мое состояние ухудшалось в геометрической прогрессии. Ноги уже заплетались и я несколько раз пошатывался. Перед глазами мутнело, будто на землю спустился туман и мешал моим движением. Идти еще полкилометра, а силы уже на нуле. Даже присесть некуда. Я выдохнул и продолжил идти, но через пару шагов ноги подкосились и я упал на сырой асфальт. Я был еще в сознании, но, ударившись головой о твердое покрытие, упал в обморок.       Из-за угла вышел Союз, который шел той же дорогой, что и я. Уже подходя, он заметил меня и сразу подбежал. И лишь склонившись надо мною он разглядел во мне того, кто запугивал его в подвале школы. Любой бы нормальный человек на его месте прошел бы мимо, оставив меня, пока другие не помогут. Но СССР был человеком другим, как я потом узнал. Он не оставил меня, а вызвал скорую помощь после того, как попытался привести меня в чувство. Но его попытки были тщетны.        Я очнулся уже в машине. Рядом сидел он на краю койки и держал меня за запястье. Он уже успел осмотреть мои руки, пока врачи приводили меня в чувство. В полудреме я слышал их диалог и по нему понял, что придется ехать в больницу и уже осматривать там полностью. С одной стороны я наконец-то буду под контролем врачей, которые не дадут мне снова порезаться и сдохнуть, а с другой стороны мне придется есть 3, а то и 4 раза в день, так еще и курить будет воспрещено.       Союз согласился поехать со мною и следующие 20 минут я слышал дорогу и другие автомобили. Союз все также держал меня за руку. Я чувствовал тепло, исходящее от его тела. Я чувствовал некую поддержку от него. Но почему все так? Кто бы стал помогать такому, как мне, особенно после случившегося? Он либо не в себе, либо тут подводные камни еще всплывут.       До больницы мы доехали довольно быстро, учитывая утренние пробки, меня доставили в какое-то отделение, не успел прочитать название. Мне повезло в том, что в палате я был пока один. Моего одноклассника отправили домой, пока врач меня обследовал. Мне диагностировали дистрофию и авитаминоз. И это только поверхностно. Дальше я проходил кучу врачей: офтальмолога, оториноларинголога, узиста, стоматолога, невролога, гастроэнтеролога, кардиолога, травмотолога и психотерапевта. Это все заняло целый день до самого вечера. И в итоге в список моих диагнозов значительно пополнился. Не буду перечислять все эти страшные и сложные названия болезней, поэтому скажу в целом. Проблемы нашли в глазах, в горле, в сердце, в легких, в мозгу, в желудке, в кишечнике и на самой коже. В конце обследования измерили мой рост и вес, что составило 171 и 47. Что касательно психологических заболеваний, так это пониженная самооценка, селфхарм, панические атаки, сонные параличи и постоянная тревожность.       Когда мне это все огласили, я был удивлен. Я знал, что не здоров, но чтобы иметь столько проблем со здоровьем… Я не знаю, как мой организм до сейчашних пор вообще держался. Ведь это невероятно сложно. Так же меня волновало не только обилие заболеваний, сколько денег, сил и времени придется вбухать в это. На это понадобится минимум месяца два, а через пару недель мне будет 18 лет и, по идее, я должен выйти на работу. Но я буду лечится, и на что мне жить я не представляю. Слава Богу я откладывал деньги, и не зря. Конечно, больница государственная и питание и лекарства здесь бесплатные. Но если вдруг понадобятся операции, а они точно понадобятся. Сеансы у психолога, другие затраты. Я встал на исправительную полосу, я лечусь, но меня ждет очень много трудностей и переживаний. Мне нужна поддержка. И я очень надеюсь, что я ее получу и замотивируюсь жить.       Ведь если так подумать, жить — это прекрасно. Проживать каждый день с новыми успехами или неудачами, знакомиться с людьми, узнавать что-то новое, обустраивать свою жизнь и саморазвиваться. Так прекрасно, когда тебе есть ради кого жить. Если бы не Союз, возможно, я бы умер. Я бы лишился своих друзей, любимого занятия, своей собаки… О нет! Тучка! Она же осталась дома совсем одна! Она знает, во-сколько я возвращаюсь, а сейчас уже 9 вечера… Какой кошмар, была бы моя воля, сбежал бы отсюда домой, лишь бы она не волновалась. Собаки очень преданные животные. И если я имею друзей и знакомых, то у нее нет никого, кроме меня. И сейчас она дома в полном одиночестве. Это ужасно…       Теперь в моих мыслях только она. Я устал после всех этих врачей и хочу спать, но не смогу из-за волнения. Вот бы она была рядом, но это больница и здесь такое непозволительно. Нужно пережить эту ночь, а на следующий день, если кто-нибудь ок мне придет, попрошу у него следить за Тучкой, кормить ее и выгуливать. Благо, ключи со мной.        В конце концов я смог уснуть, все-таки переутомление ничем не поборешь, организму и в правду нужен отдых.

***

      Утром я проснулся в 11 утра, врачи дали мне нормально выспаться. И, на удивление, я и в правду почувствовал утром прилив сил, а не желание сдохнуть. После меня накормили, хоть и не привык завтракать. Это было сложно, но я себя осилил, это уже успех. Единственная сложность это потребность в курении. Ломит еще со вчерашнего дня.       Днем в мою палату постучались. Я подумал, что это медик, но ко мне вошел Союз. Я был немного удивлен, но очень рад ему. Ведь он мой спаситель. Он подошел ко мне, а после сел на стул рядом с койкой. В руках Союз сжимал ручки пакета. Он спустил с лица маску и выдохнул. — Привет. — он выглядел спокойно. Я же чуть ли не плакал. Губы задрожали, я приблизился и обнял его. Он аж вздрогнул от неожиданности, но не отверг, а погладил по спине и выпирающему позвоночнику. — Как ты? Я увидел тебя, когда шёл в школу. — Я. я в порядке. — Что с тобой? Ты выглядишь болезненно. — Ооох. — я рассказал на эмоциях все свои болячки. Он внимательно слушал, так же сминая свой пакет. На его лице читался ужас от услышанного. Когда я закончил, он спросил: — Из-за чего это все? — В жизни был пиздец. Оттого и забил на здоровье. — И тебе никто не помогал?       Я немного замялся и опустил голову, перебирая свои пальцы. Я медленно покачал головой. Он поставил локоть на тумбочку, опирая голову. — Будешь лечиться? — Буду. Иначе умру. — А школа? Тоже забьешь? — Выхода нет. — Мхх. Я тебе шоколадок принёс, будешь? — Союз открыл пакет, показывая все то, что он накупил. — Прости, мне нельзя. — я любил сладкое, но сейчас я на жестком пп, хоть мне и надо набирать вес. — И что же ты ешь? — Он резко убрал пакет и спрятал его куда-то, а потом снял перчатку и погладил меня по волосам. Я немного сжался от этого жеста, не привык к чужим рукам, хоть и имел девушку. — Ничего, что пагубно влияет на желудок и печень. — Получается, что ты почти ничего не ешь? Даже конфеты? — Даже их. Я раньше питался дай бог единожды в день. — Зачем же ты так себя мучил? Разве тебе себя не жалко? — Он продолжал перебирать мои мягкие волосы, будто расчесывая их пальцами — У меня не было денег на еду. Я очень хотел есть, но со временем привык голодать и могу не есть дня четыре. — Как же ты живешь? — Он наклонился ко мне, касаясь кончиком носа моих волос. — Классный шампунь. — Это мыло. — Классное мыло. — ему стало неловко и он попытался сменить тему, — У тебя есть телефон? может дашь номер? — Да, есть. — я продиктовал ему свой номер. — Хорошо, напишу тебе, ну, или же ты мне напишешь, ладно? — Ладно. — вот и с ним мы уже законектились. — Слушай. я хотел попросить тебя кое о чем. — Проси. — он немного оживился. Я достал из своей сумки, лежащей рядом ключи и протянул ему. — У меня дома осталась собака одна. Пожалуйста, сможешь ее взять на время к себе, кормить, выгуливать? Я верну тебе деньги, которые ты на нее потратишь. Она мне очень дорога, я торчать мне здесь еще долго. — Конечно, я буду лишь рад, — он взял мои ключи. Камень с души слег. — Спасибо тебе огромное, ты меня в который раз выручаешь… — я назвал адрес, а он записал. Мы разговаривали с ним еще минут 20 и потихоньку сближались. Я больше не видел в нем серой мыши и белой вороны, а он не видел во мне тирана. Мне стало как-то комфортнее вместе с ним. Я не хочу его отпускать, но приемные часы не резиновые. Он пообещал прийти завтра. Я ему верю.