Свадьба Лайта

Комната жениха Рюдзаки закрыл за собой дверь, и устало прислонился спиной к косяку. - Рюдзаки! – Лайт радостно вскочил и, подхватив со стола уже вновь наполненные бокалы, подбежал к приятелю. С тревогой вгляделся в побледневшее лицо друга, - Что, она опять заставила пить тебя вишневый ликер? На, выпей скорее. - Угу, заставила, - Рюдзаки взглянул на протянутый бокал и неуверенно покачал головой, - Не знаю, Лайт… Думаю, больше не стоит. Что-то мне уже не очень хорошо… - Так ты закусывай, Рюдзаки, закусывай! – Лайт сунул ему в руки бокал и заметался по комнате. Отыскав, наконец, брошенную недоеденную плитку шоколада, вернулся к Рюдзаки и сунул ее ему во вторую руку, - Вот, держи свою шоколадку. Ты выяснил, что там с ногами? - Угу, - снова буркнул Рюдзаки, отпил глоток из бокала и откусил от плитки, - Честно говоря, эта затея с подружками невесты кажется мне все более малоперспективной. Не думаю, что из нее выйдет что-то стоящее… Но, по крайней мере, я сделал для себя однозначный вывод, что жениться не буду никогда. Ни за что. Отлепившись от дверного косяка, покачнувшись, он неуверенно прошел к креслу и тяжело рухнул в него. - Ха, ты так говоришь, потому что никогда не влюблялся, - Лайт легко подошел к нему и присел на подлокотник его кресла. Поднял свой бокал и посмотрел на просвет, - Рано или поздно ты тоже влюбишься, захочешь иметь семью и забудешь все эти свои глупые обещания. - Надеюсь, что нет, - Рюдзаки обессилено привалился головой к его плечу, - И надеюсь, что мне никогда больше не придется участвовать в свадьбах. - Ну-ну, что-то ты быстро сдался, великий детектив, - Лайт ласково потрепал ладонью по лохматой голове, прижавшейся к нему, - Свадьба-то еще даже не началась. В отличие от своего измученного шафера он, наоборот, достиг прекрасного расположения духа. Он наконец-то успокоился по поводу своей прически, глаза приобрели живой яркий блеск, на щеках гулял чуть заметный, но так украшающий его румянец. Лайт был бодр, весел и готов к судьбоносным свершениям. Коньяк очень благоприятно воздействовал на него. Во всяком случае, Лайту так казалось. - Я делаю выводы, уже учитывая перспективный прогноз, - флегматично ответил Рюдзаки и, отпив из бокала, вывернул шею, чтобы видеть Лайта, продолжая об него опираться головой, - Возможно, потом я уже буду не в состоянии об этом сказать. Вероятность такого развития событий катастрофически растет. - А как же дети, Рюдзаки? – Лайт с теплотой смотрел на него сверху вниз, пропуская мимо ушей очередное гениальное высказывание, - Рано или поздно ты захочешь иметь наследников. - Мои наследники только что побрили ноги и оделись в розовые платья принцесс, - Рюдзаки откусил от шоколадной плитки и закатил глаза, - Кажется, я разочарован в молодом поколении. Нет, я не хочу детей, Лайт. - А кому же ты будешь показывать козу на старости лет? – Лайт сложил пальцы «козой» и начал «бодать» впалую грудь и живот приятеля, заставив того уворачиваться и, наконец, рассмеяться, - Кому ты будешь говорить «бада-бада-бада»? Именно для этого и нужны дети. - Ха-ха, прекрати, Лайт, не щекочи меня! А то я сейчас начну хохотать на весь дом, и Миса утвердится в своих подозрениях, - посмеиваясь, уворачиваясь от пальцев Лайта и закрываясь локтями, Рюдзаки отставил бокал на столик, чуть не пролив на себя его содержимое, - Иногда, раза два в год, если возникнет потребность, я смогу говорить это твоим детям. Ты ведь не будешь против, если я иногда буду говорить твоим детям «бада-бада-бада»? Ха, подожди, кстати, мне вот пришло в голову… А зачем вообще детям это говорят? Он вывернулся из-под рук щекочущего его Лайта и, несколько неуверенно вскочив, повернулся лицом к жениху, посмеиваясь. - Не знаю, - все еще усмехаясь, Лайт пожал плечами, - Наверное, чтобы развеселить. Все дети любят, когда им так делают. И они всегда начинают смеяться. - Знаешь, - Рюдзаки вдруг посерьезнел и задумчиво засунул палец в рот, - Я бы в детстве очень удивился, если бы Ватари мне так сделал. Лайт замер, глядя на него вмиг округлившимися глазами. Секунду или две он, молча, смотрел на него, но потом вдруг прыснул и, не сдержавшись, начал хохотать в полный голос, повалившись с подлокотника поперек кресла. - Рюдзаки…ооой, не могу… ахха …ты меня в могилу сведешь, - болтая ногами и держась за живот хохотал Лайт, - Аха-ха-ха… Если бы Ватари…тебе…ахахахха! - Что тебя так насмешило? – с любопытством осведомился Рюдзаки, не вынимая пальца изо рта. - Ахах…ничего…я просто, ой, - Лайт сел в кресле нормально и попытался удержать смех, вытирая слезы, - Я просто представил…ххаха… как ты маленький, сидишь такой весь лохматый и умный, с книжкой…ха-ха-ха…и тут подходит Ватари…ох…и делает тебе козу….Ах-аха-ха-ха! И у тебя тааакие глаза!!! Ха-хахах!!! Он поднялся, неуверенно покачнулся и, сделав пару шагов, буквально повис у Рюдзаки на шее. - Ох…, - с трудом отсмеиваясь, Лайт поднял бокал, продолжая одной рукой висеть на шее у друга, - За тебя, Рюдзаки! Я тебя обожаю! - Спасибо, Лайт, - улыбнувшись, Рюдзаки изогнулся, чтобы не уронить Лайта и исхитрился дотянуться до столика и подхватить свой бокал, - Я тоже тебя люблю. Они чокнулись и выпили залпом до дна, синхронно зажав рты тыльной стороной ладони. - Ух! – выдохнул Лайт, отлепляясь от Рюдзаки. Чуть покачнувшись снова, он сделал шаг в сторону и поставил пустой бокал на столик, - Хороший какой коньяк, да? - Угу, - Рюдзаки поставил свой опустевший бокал рядом с бокалом Лайта. Взглянул на часы, - Наверное, нам пора уже одеваться. Не знаю, как ты, а я не очень уверен в своей способности завязывать галстук. - Ох, черт… Уже?! – Лайт в ужасе посмотрел на часы. Румянец мгновенно исчез с его щек, лицо приобрело землистый оттенок, - Боже… Рюдзаки… Кажется, я… Я, кажется, не готов… - Расслабься, Лайт, - Рюдзаки взял его за плечи и подвел к зеркалу, - Ты не станешь сразу же после венчания располневшим обрюзгшим отцом пятерых голосящих детей, а Миса – запустившей себя домохозяйкой в бигудях и халате. Это случится не раньше, чем через год… И детектив громко икнул, весело и пьяно глядя на приятеля большими блестящими глазами. - Спасибо тебе большое, друг. Ты всегда найдешь слова утешения, - сварливо проворчал Лайт, но паника исчезла из его глаз, черты лица заметно разгладились. Он с любопытством полуобернулся к Рюдзаки, - Кстати, я давно собирался спросить тебя. Почему ты так не веришь в возможность счастливой семейной жизни? - Я не верю в нее только в отношении себя, - серьезно проговорил Рюдзаки, но снова громко икнул, разрушая глубину момента, и прикрыл рот ладонью, глядя на Лайта пьяно поблескивающими глазами, - Но я уверен на девяносто восемь процентов, что у тебя все получится. - А оставшиеся два процента? – с живым интересом поинтересовался Лайт. - Два процента я оставляю на то, что Миса, все-таки, больше любит меня, - невозмутимо сказал Рюдзаки, картинно выпрямляясь и вздергивая подбородок. - Конечно, любит. Тебя все любят. Тебя нельзя не любить, Рюдзаки, - Лайт хлопнул приятеля по плечу и критически обвел его взглядом, - Ох, ты все-таки исхитрился измять все брюки… И рубашка… А, ладно. Не важно. Ты кольца не потерял, герой-любовник? - Конечно же, нет, - Рюдзаки с упреком посмотрел на него, - Я полностью контролирую ситуацию. - Ладно, давай одеваться, - Лайт шагнул к пиджаку, висящему на плечиках, и покачнулся, - Ух ты, уже штормит. Давай, Рюдзаки, не стой столбом. Не хочу опаздывать первый раз в жизни, тем более, на собственную свадьбу, ха-ха! Лайт тщательно заправил рубашку в брюки, аккуратно снял с вешалки кремовый пиджак и облачился в него, стряхнув с рукавов несуществующие пылинки. Старательно повязал бордовый галстук и, после нескольких вариантов, отрегулировал узел, показавшийся ему идеальным. Расчесал и уложил растрепавшиеся волосы. За это время Рюдзаки сумел отыскать на столе свой пиджак, с трудом натянуть его на себя и застегнуть на груди расстегнутые пуговицы на рубашке, даже не подумав заправить ее. Теперь он стоял перед зеркалом и пытался завязать черный галстук, неловко управляясь только двумя пальцами обеих рук. На лице детектива застыло такое мучительное страдание и отвращение, как будто он затягивал собственными руками удавку на шее. - Дай помогу, - Лайт встал перед ним, и, выхватив галстук из его пальцев, начал ловко формировать узел, - А то еще удушишь себя галстуком. С тебя станется. - Я не настолько беспомощен, как кажется, Лайт, - Рюдзаки сразу же опустил руки и расслабился, доверчиво позволяя Лайту затягивать галстук, - Я вполне способен сам одеваться. - Ха, я вижу, - Лайт закончил завязывать узел, осторожно подтянул его под шею детектива и провел ладонью по его руке, от плеча к кисти, - Подожди, а это что за ком? Ты что, так и оставил закатанными рукава? Снимай пиджак немедленно! - Мне вполне удобно, - попытался возразить Рюдзаки, не делая, однако, попыток помешать Лайту, стягивающему с его плеч пиджак. Он так и стоял, чуть заметно покачиваясь и расслабленно опустив руки, пока Лайт стаскивал с него пиджак, с ворчанием расправлял закатанные рукава рубашки и застегивал манжеты, снова пытался натянуть пиджак ему на плечи. - Рюдзаки, ты как ребенок, - Лайт смахнул выступившие капли пота с вспотевшего лба и сдул упавшую на глаза челку, - Фу, вроде все. Кажется, я понял, почему Ватари не настаивает, чтобы ты носил костюмы. - Я их просто не люблю, - флегматично отозвался Рюдзаки, - Они сковывают движения. Вытянув манжеты белой рубашки из-под рукавов пиджака, он упрямо расстегнул их и так и оставил торчать. Лайт открыл было рот, чтобы возмутиться, но, подумав, захлопнул его и махнул рукой. Он давно уже понял, что бесполезно заставлять Рюдзаки делать что-либо вопреки его воле. К тому же, присутствие детектива крайне успокаивающе действовало на Лайта – нервное напряжение, конечно, давило, но, хотя бы, не удушало. В душе разливалось благостное умиротворение и уверенность, казалось, что все будет хорошо, просто хорошо, пока он рядом. То, что Рюдзаки вообще согласился надеть костюм, внемлив мольбам Лайта, уже было подвигом со стороны человека, не признающего другой одежды, кроме растянутых футболок и джинс. Все остальное было не важным или казалось не важным после ополовиненной на двоих бутылки коньяка. - Очень жаль, между прочим, - Лайт поправил галстук на шее Рюдзаки и посмотрел на него в зеркало, - Тебе очень идет. Даже в таком неряшливом виде… Придает тебе какой-то шарм, что ли… Ты мог бы иметь большой успех у женщин, Рюдзаки. - Ты полагаешь? – Рюдзаки скептически оглядел себя в зеркале, - Мне кажется, ты смотришь на меня через искажающую реальность призму дружеского расположения, Лайт. - Ха-ха, Рюдзаки, обожаю эти твои заумные фразы, - Лайт хлопнул его по плечу и нетерпеливо оглянулся на стол, - Ну что, по последней – и в путь? Лишать меня свободы? - Нет, - Рюдзаки громко икнул, зажал ладонью рот, покачнулся и отрицательно замотал лохматой головой. - Нет?! Да ладно, Рюдзаки! Давай по последней моей вольной… Для храбрости! – возмутился Лайт, - Не хочешь же ты все испортить в последнюю минуту! - Нет, - Рюдзаки еще раз икнул, задержал дыхание и осторожно убрал руку ото рта, - Нет, погоди, Лайт. Мне надо сходить сказать Мисе, что мы уезжаем, и у нее должна быть пятнадцатиминутная готовность. Ох… А потом мы выпьем. За тебя. Ты пока наливай. Он не очень уверенно направился к двери, но Лайт догнал его и обнял за плечи, прижимая к себе. - Спасибо тебе, Рюдзаки. Ты самый лучший друг на свете. Смотри, не давай себя там в обиду. Комната невесты Рюдзаки снова зашел без стука и в изумлении замер в дверях, пытаясь сфокусировать взгляд и собрать в единое целое реальность. Он даже потряс головой, проверяя, не влияет ли выпитый алкоголь на четкость его восприятия мира и был вынужден признать, что действительно видел то, что он видел. Мелло и Мэтт сидели рядышком на диване, по очереди подставляя свои лица порхающей над ними Мисе, ловко выхватывающей из огромной косметички, лежащей рядом на табуретке, то тушь, то помаду, то еще что-то, как какие-то магические инструменты. Больше всего она напоминала сейчас молодую колдунью, завершающую обряд перевоплощения. По-другому никак невозможно было логически объяснить те перемены, что произошли с воспитанниками приюта. Вместо отчаянных сорванцов перед Рюдзаки сидели очаровательные девочки-подростки и, если Мэтта можно было назвать просто хорошенькой, то Мелло был живым воплощением мечтаний любой подрастающей девочки. Длинные пшеничные волосы Мелло были убраны сзади в замысловатую прическу, открывающую кажущуюся хрупкой нежную шею, а спереди спадали по обе стороны от лица в кокетливых локонах. Вся эта сложная конструкция была украшена игриво посверкивающими бусинками и маленькими цветочками, прекрасно сочетающимися с вышивкой на корсете платья и тонком колье, украшающем шею Мелло. Корсет платья же был туго затянут, создавая даже какое-то подобие появляющейся фигуры. Из-под пышно взбитой пшеничной челки сверкали профессионально накрашенные, кажущиеся бездонными и невинно распахнутыми бирюзовые глаза, обрамленные нереально густыми и длинными смоляными ресницами. Легкий румянец на идеально ровных, персиковых щечках и кокетливо приоткрытые, блестящие розовым блеском губки довершали картину. Мелло был живым воплощением сказочной принцессы, чье точеное красивое личико, безусловно, было создано для того, чтобы принцы теряли головы и кидали к ее ногам свои королевства. Мэтт выглядел немного попроще, он не тянул на принцессу, но тоже был очень очарователен. Его, обычно встрепанные в беспорядке, рыжие волосы были уложены ассиметрично и продуманно, блестели и переливались в лучах света. Несмотря на то, что Мэтт носил короткие волосы, его прическа ничем не напоминала сейчас мальчишескую стрижку, а подходила, скорее, современной и прогрессивной девочке-моднице. В его волосах, так же, как и в волосах Мелло, были рассыпаны бусинки и цветочки, на шее кокетливо поблескивало колье, а зеленые глаза, оттененные макияжем, блестели таинственными изумрудами. Из-за более крепкого, чем у Мелло, телосложения, корсет платья не смог сформировать у Мэтта талии, но это ничуть не портило общей картины. Он был очень хорошенькой молоденькой девушкой. Если бы Рюдзаки не помнил, кто перед ним, он был бы уверен, что видит перед собой настоящих подружек невесты. Единственным напоминанием о том, кто сейчас сидел на диване, были жадные восторженные взгляды, с которыми «подружки невесты» безотрывно смотрели на грудь Мисы, опасно выступающую у нее из корсета каждый раз, когда она склонялась, чтобы нанести на лицо одной из «подружек» художественных штрих. - Вот смотри: в области А плазма удерживается в короне замкнутым магнитным полем. В области B магнитные линии разомкнуты, и плазма, перемещаясь вдоль них, беспрепятственно покидает солнечное пространство, образовывая корональную дыру, - Ниа сосредоточенно рисовал что-то на листочке бумаги на столике, стоящем перед диванчиком, на котором он все так же сидел рядом с Саю, - Теперь понятно? - Кажется…, - почти прошептала восторженно девочка. Но она не смотрела на рисунок, над которым сосредоточенно трудился Ниа, она смотрела на него, широко распахнутыми восхищенными глазами, - Ниа ты такой… Ты так хорошо объясняешь! Ты почти такой же умный, как мой брат Лайт! - Кхм, - громко прокашлялся Рюдзаки, осознав, что, если будет молчать, никто так и не обратит на него внимания. - Рюдзаки! – радостно воскликнула Миса, выпрямляясь, - Ой, мы так увлеклись, что совсем не заметили, как ты пришел. Ой, какой ты… в костюме… - Фига се! – громко выдохнул Мелло, разом разрушая свой образ хрупкой принцессы, - Я бы тебя не узнал! - Ага, я тоже, - поддержал его Мэтт. - Я вас уже не узнал, - парировал Рюдзаки, - Миса, что ты с ними сделала? - Ой, я тут немножко поколдовала, - махнула рукой Миса, аккуратно складывая в косметичку тюбики с тушью, помадой и прочим, - Я ведь говорила, что из них получатся очаровательные подружки невесты. - Жаль, Мелло не разрешает себя фотографировать, - огорченно поделился с Рюдзаки Ниа, отвлекаясь от своего рисунка. - Даже не начинай снова, Ниа! Я тебе не девчонка, чтобы меня фотографировать! – Мелло показал Ниа кулак, но тут же, противореча сам себе, схватил с табуретки зеркальце на длинной ручке и стал с интересом себя разглядывать, поправляя руками локоны. - Рюдзаки, а ты знаешь… костюм тебе очень идет, - собрав косметичку, Миса подошла к Рюдзаки, с любопытством его разглядывая, - Ты в нем такой… необычный… - Знаю, - чуть покачнувшись, кивнул Рюдзаки, - Лайт мне уже сказал. Костюм придает мне шарм. - Неужели? – в голосе Мисы сразу же появился сарказм, - Лайт очень внимателен! - Ты похож на спившегося миллионера, который может позволить себе как угодно являться на званый прием. Нет, который вообще может себе все позволить, - заявил Мэтт и толкнул локтем приятеля, - Мелло, хватит на себя пялиться, дай мне зеркало, я тоже хочу посмотреть. - Я и есть…, - начал было Рюдзаки, но вовремя замолчал. - Ха-ха-ха, Мэтти прав! – звонким колокольчиком смеха залилась Миса, - Рюдзаки, если бы я искала настоящего миллионера себе в мужья, я бы точно клюнула на тебя! Правда, Саю? Девочка подняла голову и смущенно улыбнулась. - Это всего лишь образ, созданный безусловно дорогостоящей тканью костюма и покроем последних тенденций, - мрачно сообщил Ниа, - А также сочетание бледных аристократических черт лица, слишком тонких костей скелета и излишне подчеркнутой небрежности. - Вот это дааал! – восторженно протянул Мелло, тряхнув волшебными локонами. - Я не образ, я это я, - философски сообщил Рюдзаки и повернулся к Мисе, - Миса, я вообще не просто так пришел… - Нет? – Миса удивленно посмотрела на него, но тут же просияла, - Ааа, ну да. Давай-давай. А я так закрутилась со всем этим, что совсем забыла, что у нас еще остался ликер. И она радостно порхнула к столу с ликером и рюмками. - Нет, Миса, ты не так поняла, - Рюдзаки сделал быстрый шаг следом за ней, но тут же сильно качнулся и с трудом удержался на месте, чуть не изменив свою траекторию на направление к стене, - Я хотел сказать, что пора. Мы с Лайтом едем. Ватари отвезет нас и заедет за вами, у вас есть еще пятнадцать минут. - Как…пора? Уже…пора? – глаза Мисы, украшенные голубыми линзами, превратились в два огромных перепуганных озера, - Но я… Но мы еще не готовы… И я… я не знаю… - Миса, - Рюдзаки осторожно шагнул к ней, пытаясь удержать равновесие и, взяв ее за плечи, склонился и заглянул в ее распахнутые в панике глаза, - Это действительно происходит. Сбывается мечта всей твоей жизни. Ты выходишь замуж за Лайта, которого любишь больше всего на свете. И он ждет не дождется, когда же сможет назвать тебя своей женой. Что может быть важнее этого? - Рюдзаки…, - паника в глазах Мисы сменилась засиявшим в них счастьем, на щеках вспыхнул румянец, губки заулыбались, - Ты прав, Рюдзаки… Я просто… Я просто так долго этого ждала, что даже немного растерялась… - Я понимаю, - мягко и обволакивающе проговорил Рюдзаки, продолжая заглядывать ей в глаза, как будто уговаривая, - Люди теряются, когда сбывается их мечта… Но теперь ты должна сосредоточиться лишь на себе. Это твой день. И не важно, как все пройдет, и останутся ли гости довольны. Важно только одно – ты выходишь замуж за Лайта, и завтра я уже буду обращаться к тебе «госпожа Ягами». Понимаешь? - Да…, - почти прошептала Миса, завороженно глядя ему в глаза, - Понимаю, Рюдзаки… - Вот и хорошо, - Рюдзаки выпрямился и убрал руки с ее плеч, - У вас есть пятнадцать минут. Максимум – двадцать. Не заставляй свою мечту ждать тебя. Все, я пошел. Он развернулся и попытался ретироваться, пользуясь моментом, но Миса мертвой хваткой вцепилась ему в предплечье. - Рюдзаки…, - умоляюще глядя на него, она многозначительно показала глазами за стол, - Пожалуйста, выпьем? За нас с Лайтом… Чтобы ничего не случилось, и свадьба состоялась? Я так боюсь, что что-то пойдет не так… Что что-то случится… Рюдзаки тяжело вздохнул. Повернулся, неуверенно прошел к столу и двумя решительными движениями наполнил ликером бокал и рюмочку. Поднял бокал. - Я выпью за ваше с Лайтом счастье, Миса, - стараясь не смотреть на бокал с красной жидкостью, торжественно сказал он, - А о свадьбе… О свадьбе не беспокойся. Для этого у вас есть я. - Рюдзаки…, - растроганно произнесла Миса, и осторожно коснулось рюмочкой края бокала Рюдзаки. - Так ты еще и пьешь? – выдохнул Мелло. - И уже не первую, кстати, - заметил Ниа, задумчиво наматывая на палец прядь волос на виске, - Вас просто не было. - Ну, точно – спившийся миллионер, - хихикнул Мэтт. Рюдзаки бросил на них полный ярости взгляд и залпом осушил свой бокал. Наклонился и нежно поцеловал Мису в лоб. - Будь счастлива, Миса, - мягко сказал он и, поворачиваясь к двери, уже строго напомнил, - У вас пятнадцать минут до выхода. Не опаздывайте. Дорога - Ты живой? – Лайт, с двумя наполненными бокалами в руках, встретил Рюдзаки в коридоре возле своей комнаты и тут же сунул ему в руки бокал, - Давай быстрее, Ватари уже просигналил снизу. - Относительно живой. Надеюсь, это был последний раз в жизни, когда я пил вишневый ликер, - Рюдзаки чокнулся с ним, - За тебя, Лайт. И за Мису. У вас все будет хорошо. Когда-нибудь потом скажи ей, что я не пью сладкое. - Ух, прощай, воля! – с нервным смешком выдохнул Лайт и залпом опрокинул в себя коньяк. Он выхватил из рук Рюдзаки и его опустевший бокал и, заскочив в комнату, спрятал их за занавеску, вместе с полупустой бутылкой коньяка. Схватил со стола так и оставшуюся недоеденной плитку шоколада и, обведя взглядом на прощание комнату, глубоко вздохнул и выскочил в коридор к детективу. - Вот, держи свою шоколадку, - Лайт сунул шоколад в руки детектива, - Только, пожалуйста, не испачкайся. Ну что, все? Пошли? - Угу, - Рюдзаки неуверенным жестом засунул руку в карман пиджака и вытащил из него упаковку мятных пастилок, - Вот, возьми сразу две. Это отобьет запах. - Ты гений, Рюдзаки! – Лайт на ходу вытащил из протянутой коробочки пастилки и засунул их в рот, - Неужели ты даже это предусмотрел? - Я думал об этом, - Рюдзаки шел, тяжело шаркая ногами и покачиваясь. Он тоже засунул себе в рот сразу несколько пастилок и спрятал упаковку в карман, - Вероятность равнялась восьмидесяти трем процентам. Лайт хохотнул и, хлопнув с размаху приятеля по плечу, чуть не столкнул его с лестницы. - Все-таки, я не зря подозревал, что ты Кира, - хватаясь двумя руками за перила, засмеялся Рюдзаки, с трудом удержавшись, чтобы не покатиться вниз по ступеням. - Я не Кира, я Супергерой! – неожиданно рявкнул Лайт басом и, прыгнув вперед, схватил Рюдзаки сзади за талию, - Я спасу тебя от неминуемой смерти! Он сам чуть не покатился с лестницы, но это их обоих уже мало волновало. Громкий хохот потряс стены скромного дома семейства Ягами. Какое-то время они смеялись, опустившись на ступеньки, буквально упав, не в силах идти дальше. Наконец, Рюдзаки с трудом поднялся, подтягиваясь руками за перила, и подал руку Лайту: - Пойдем, супергерой, - все еще посмеиваясь, не очень внятно проговорил он, - Я выдам тебя замуж… Лайт тоже с трудом встал, цепляясь за его руку, обхватил Рюдзаки рукой за плечи и, подняв вторую руку, убрал с лица детектива упавшую на глаза черную прядь, с любовью глядя на приятеля. Рюдзаки тоже обнял его и они, очень осторожно, стараясь не оступиться, начали спускаться по лестнице, хором вслух считая ступеньки. Так они и вышли из дома – в обнимку, покачиваясь из стороны в сторону, посмеиваясь и перекидываясь шутками, оба растрепанные, взлохмаченные и довольные друг другом. И натолкнулись на ошарашенный взгляд Ватари, который, в ожидании них, аккуратно протирал тряпочкой зеркало шикарного лимузина, припаркованного перед подъездом. - О! Ватари! Ты на машине? – с несвойственным ему энтузиазмом и веселостью, воскликнул Рюдзаки. - Куда бы это мы ехали в такую рань? – поддержал его Лайт и они оба так и покатились со смеху. Ватари, замерев, с изумлением обвел взглядом своего гениального воспитанника и, практически висящего у него на шее, Лайта. - Рюдзаки, вы что… гхм…выпили? – со сдержанной тревогой поинтересовался верный дворецкий. - Совсем немного, Ватари, - Рюдзаки отпустил Лайта и подошел к Ватари. С улыбкой погладил его по плечу, стряхивая несуществующие пылинки с идеального смокинга, - Только необходимое количество, чтобы снять стресс у Лайта. Ты же знаешь, у меня… ик… все под контролем. - И теперь я готов жениться, Ватари! – Лайт вскинул разведенные руки к небу и захохотал, - Готов стать мужем! Его тщательно уложенная прическа давно растрепалась, челка свалилась на лоб, закрывая пьяно поблескивающие глаза. - Понятно, - строго сказал Ватари и сурово поджал стариковские губы, - Садитесь в машину, оба. - Спасибо…ик… Ватари, ты чудо, - Рюдзаки похлопал старика по плечу и прошествовал к дверце машины. С трудом открыв ее, что ему удалось далеко не с первого раза, Рюдзаки залез внутрь. Следом за ним, почти на четвереньках, в машину забрался все еще хихикающий Лайт. Ватари захлопнул дверцу, сел за руль и завел мотор. И тут же включилось переговорное устройство: - Ватари, почему здесь так холодно? – с дрожью в голосе поинтересовался Рюдзаки, - Мы мерзнем, Ватари. Ты что, включил кондиционер? Выключи немедленно! Включи лучше печку! - Это не лимузин, а какой-то северный полюс! – раздался и голос Лайта, прерываемый смешками, - Рюдзаки, где наши шубы? - Я включил кондиционер на минимум, Рюдзаки, - спокойно ответил Ватари, - И мы прокатимся несколько лишних кварталов. Вы как раз успеете прийти в себя. И не дергайте дверь, я ее заблокировал. Немного послушав несущиеся из переговорного устройства крики, старик ласково улыбнулся в седые усы. - Дети, дети…, - с нежностью пробормотал он себе под нос и, выключив переговорное устройство, включил свой любимый джаз. Лимузин неспешно выехал со стоянки у дома. Свадебная лужайка - Надо сказать, это работает, - философски заметил Рюдзаки, мелко дрожа, - У меня в голове стало на порядок яснее. - Угу, - клацая зубами пробормотал Лайт, - Только, надеюсь, Ватари сумеет вовремя остановиться и не заморозит нас до смерти… Сколько мы уже ездим? Боюсь, теперь мы точно опоздаем на свадьбу. Они сидели на широком кожаном диване лимузина, крепко обнявшись и тесно прижавшись друг к другу, пытаясь согреть друг друга своим теплом. - Не больше двадцати минут. Не волнуйся, Лайт, зная вас с Мисой, я перевел все часы в доме на полчаса вперед, - Рюдзаки зевнул, - Так мы минимизируем риск вашего критического опоздания и недовольства гостей. - Ну, ты жук, - усмехнулся Лайт и отодвинул пряди черных волос приятеля, лезущие ему в лицо. - Я жук? – Рюдзаки удивленно приподнял брови, - Снова эти твои странные выражения, Лайт… Или это у меня уже мозг замерзает… Он завозился, засовывая руку в карман пиджака, и извлек наружу остаток шоколадной плитки, тщательно завернутый в фольгу. Осторожно развернул ее под смеющимся взглядом приятеля и разломил остатки шоколадки пополам. - Вот, возьми, - Рюдзаки протянул половинку Лайту, - Это подкрепит наши силы. - Да ты мастер ролевых игр, Рюдзаки, - хохотнул Лайт и, взяв кусочек шоколадки, засунул ее в рот, - Кто мы с тобой сейчас – замерзающие первооткрыватели севера? И ты делишься со мной последней едой? - Даже если бы это была последняя еда, я бы с тобой поделился, - Рюдзаки устало откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза, засовывая себе в рот свой кусочек шоколадки. - Я знаю, - посерьезнев, кивнул Лайт. Подняв руку, он ласково взбил лохматую шевелюру детектива, - Может звучать странно, но я благодарен Кире, что из-за него ты начал подозревать меня. Иначе бы мы никогда не встретились. Никогда не думал, что у меня будет такой друг, как ты. - Да… я тоже, - Рюдзаки приоткрыл веки и, скосив глаза, посмотрел в окно, - Мы подъезжаем, Лайт. Будь осторожен, выходя из машины, перепад температур очень опасен в нашем…гм…состоянии. - Все-то ты знаешь…, - начал было Лайт, но его перебило включившееся переговорное устройство: - Ребята, мы подъезжаем, - бодро сказал Ватари, - Ну, как вы? Чувствуете себя более уверенно? - Да, Ватари, большое спасибо, - почти привычным невыразительным тоном поблагодарил Рюдзаки, но тут же клацнул от холода зубами и неожиданно мстительно добавил, крепче прижимая к себе Лайта в поисках тепла, - Но я тебе это припомню… Лимузин плавно затормозил. Ватари распахнул заднюю дверцу, ласково улыбаясь. Первым выбрался Рюдзаки, бросая на Ватари яростные взгляды, и тут же обхватил себя руками за плечи, пытаясь растереть их и согреться. За ним выполз Лайт, несмотря на озноб, жизнерадостно улыбаясь. Чуть заметно покачнувшись, он сделал шаг вперед и замер, глядя перед собой широко распахнутыми глазами. - Рюдзаки! – ахнул Лайт, чувствуя, как трезвеет, - Это что?! Это…это… свадебная лужайка?! - Ну да, - хмыкнул Рюдзаки, - Разве не похоже? Я хотел арендовать лужайку побольше, но больше в вашем городе попросту нет. Онемев от изумления, Лайт рассматривал огромных размеров прямоугольную лужайку, больше напоминающую футбольное поле, огороженную лентами, рвущимися ввысь гирляндами воздушных шаров, огромными корзинами с причудливыми цветами. На одном торце этой площадки возвышался на постаменте внушительный алтарь из светлого, почти белого дерева, изысканно украшенный кружевной резьбой, оплетенный лентами и живыми цветами. Расположившись полукругом позади алтаря, музыканты симфонического оркестра настраивали свои инструменты – скрипки, трубы, Лайт даже заметил две арфы. Два длинных ряда мягких кресел, установленных перед алтарем, образовывали между собой широкий проход, устеленный мягкой ковровой дорожкой. Пространство позади кресел было уставлено многочисленными столиками с закусками и напитками, возле которых, оживленно переговариваясь, сейчас рассредоточилось огромное количество гостей. Официанты в смокингах ловко лавировали между людьми, разнося на серебряных подносах шампанское, миниатюрные пирожные, бутерброды и, удивляющие своей затейливостью канапе на шпажках. В другой стороне площадки возвышалась небольшая сцена, на которой возились какие-то люди, устанавливающие аппаратуру. Перед сценой пустело довольно большое пространство, выделенное для танцпола, способного вместить всех желающих из числа гостей. Играла музыка, слышался радостный смех людей и веселые разговоры. И все это огромное пространство сияло и переливалось бело-розовыми цветами, лентами, шарами, создавая невероятное ощущение радостного ожидания, приподнятого настроения, волшебного праздника. Лайт совсем не так представлял себе и сложности проведения свадьбы и поведение раздраженных от вынужденного ожидания гостей. - Рю… Рюдзаки, ты с ума сошел?! – выдохнул наконец он, пытаясь оправиться от изумления, - Когда ты сказал, что берешь организацию свадьбы на себя, я и подумать не мог, что ты устроишь такое! - Тебе не нравится? – спокойно поинтересовался Рюдзаки. Засунув руки в карманы черных брюк, он привычно сутулился и чуть покачивался, глядя прямо перед собой из-под полуопущенных век. Волшебное средство Ватари явно действовало на детектива очень недолго, в отличие от Лайта, который чувствовал себя уже почти протрезвевшим от обрушившегося на него неожиданного сюрприза. - Не нравится?! – воскликнул Лайт, всем телом поворачиваясь к нему, - Это… Это немыслимо! Великолепно! Восхитительно! Я и мечтать не мог, что у меня будет такая свадьба. Это… Это круче, чем городские праздники! Но, Рюдзаки, это же стоит бешеных денег! Я не могу принять такого подарка! - Разумеется, и можешь и примешь, - спокойно ответил Рюдзаки, поднимая на него мутноватый взгляд, - Лайт, ты забыл, что я давно уже не испытываю недостатка в деньгах. Бешеные деньги – это мои гонорары, если уж говорить откровенно. Но деньги приносят радость, только когда их тратишь. Иначе они бессмысленны. А мне их совершенно не на что тратить. Так что можешь быть уверен, я получил огромное удовольствие, делая тебе этот подарок. И ты не имеешь права лишать меня его. Согласен? - Ну…да, наверное, - неуверенно промямлил Лайт и тут заметил живых белоснежных голубей, сидящих на алтаре, держащих хвост веером, как павлины. Его это окончательно добило, - Боже мой, еще и голуби! Он схватился за голову. Рюдзаки снисходительно вздохнул и, подойдя к Лайту, приобнял его за плечи, вытащив одну руку из кармана. - Если тебе не нравятся голуби, - вкрадчиво прошептал он Лайту на ухо, - Я могу попросить Ватари, чтобы он их ликвидировал. Ты же помнишь, как он хорошо стреляет…. - Рюдзаки, ты спятил?! – ошарашено вскинулся Лайт, но тут же понял, в чем дело и расслабленно рассмеялся, - Черт побери, Рюдзаки, с тобой никогда не поймешь, шутишь ты или говоришь серьезно! - Лайт! Лайт приехал! – раздались радостные крики на лужайке. Гости заметили их и теперь дружно махали руками, призывая скорее подойти. - Пойдем, - Рюдзаки убрал руку обратно в карман и толкнул Лайта плечом, - Посмотри, как они все радуются за тебя. Просто расслабься и начни получать удовольствие. Гости плотной толпой окружили их, как только они подошли. Многочисленные родственники Лайта, его приятели по школе и по институту, многих из которых он знал только в лицо, коллеги отца по работе. Все они хлопали Лайта по плечу, здороваясь, желали удачи, жали руку. Все были в приподнятом настроении, полные энтузиазма. Мало-помалу и сам Лайт заразился всеобщим праздничным настроением, но, все же, отвечая на приветствия, он поминутно оглядывался, с тревогой ища за спиной своего немногословного приятеля. Но, как он ни старался удержать его рядом с собой, многочисленные дядюшки и тетушки Ягами все-таки оттеснили Рюдзаки, погрузившегося в задумчивую меланхолию, и он исчез в толпе гостей. Поэтому, когда по мощным динамикам, наконец-то, объявили, что просят всех гостей занять места и приготовиться к бракосочетанию, Лайт радостно вырвался из рук очередной своей, то ли тетушки, то ли бабушки и помчался разыскивать потерявшегося Рюдзаки. Он уже порядком утомился от всех этих «Вчера, вот только вчера Лайтик был вооот такой, а сегодня – подумать только – уже женится!», объятий и похлопываниям по щекам. Он обнаружил его, к своему ужасу, в обществе тетушки Такахаси Ай – старой карги, вечно недовольной всем и всеми, брюзжащей по каждому поводу и, как подозревал Лайт, видящей в каждом из окружающих лютых врагов, плетущих против нее бесконечные козни. Увидев, как старая сморщенная рука вцепилась в тонкое запястье Рюдзаки, Лайт мысленно застонал и, сжав зубы, мужественно поспешил на помощь приятелю. - Рюдзаки, вот ты где! – непринужденно воскликнул он, хлопая Рюдзаки по плечу, - Тетушка Такахаси, можно, я украду у вас моего шафера? - Ты по-прежнему невоспитан, Лайт! Впрочем, как и все современное поколение, – смерив его строгим взглядом, тетушка недовольно поджала губы. Но тут же старческие ее глаза, спрятанные в морщинах, вспыхнули восторгом, едва лишь коснулись стоявшего перед ней Рюдзаки, - Как же приятно видеть, что есть, все-таки, и среди вас исключения! Ну так вот, нас с вами прервали… Лайт даже не сразу понял, что она говорит о Рюдзаки. Он с недоумением перевел взгляд на приятеля и с удивлением осознал, что Рюдзаки, кажется, ничуть не тяготит общество старой карги. Чуть покачиваясь, пряча несколько мутный взгляд под полуприкрытыми веками, Рюдзаки с учтивым интересом слушал болтовню тетушки, даже не пытаясь сбежать. Рядом переминался с ноги на ногу тоскующий официант, видимо, давно взятый в плен. У него на подносе высилась гора миниатюрных пирожных, и Рюдзаки явно был вполне доволен, что так удобно устроился. Он ежеминутно протягивал руку к подносу, брал с него пирожное, засовывал в рот и продолжал выслушивать мутный поток информации от старухи, вежливо улыбаясь. - Рюдзаки, пойдем! –нетерпеливо дернул его за рукав Лайт, послушав несколько минут какую-то чушь о заговоре всех соседей против тетушки Такахаси, уничтожающих ее азалии, - Всех уже попросили занять свои места. - Минуту, - Рюдзаки выдернул локоть из руки Лайта и, грациозно обернувшись и чуть не потеряв равновесие и не упав, сдернул с руки официанта белое полотенце, - Вы позволите, мэм? Ваши туфли слегка запылились. И, не дожидаясь ответа, он быстро присел на одно колено перед тетушкой и двумя быстрыми движениями отер полотенцем носки ее туфель. - Ох, благодарю вас! – растроганно поблагодарила тетушка и Лайт впервые увидел, что Такахаси Ай умеет улыбаться, - Я и не заметила… У нас в Ибараки очень, очень пыльно. Лайт, предвидя возможные проблемы, схватил Рюдзаки за руку и помог ему подняться, мимоходом отметив, что, судя по отяжелевшим движениям приятеля, он вряд действительно был бы способен подняться сам. Расшаркавшись с тетушкой, Лайт, наконец-то, смог утащить Рюдзаки по направлению к алтарю. - Чего это старая карга к тебе привязалась? – яростно зашипел Лайт в ухо приятелю, таща его рядом с собой, не забывая разбрасывать направо и налево лучезарные улыбки, - Так и знал, что нельзя оставлять тебя одного… Она не слишком тебя утомила? Наверное, опять жаловалась на весь свет? - Нет, мы очень интересно беседовали, - рассеянно ответил Рюдзаки. Он задумчиво посмотрел на грязные пятна, оставленные туфлями тетушки на белом полотенце и выбросил его в урну, мимо которой они проходили. Венчание Наконец, все гости расселись в кресла, седой благообразный священник поднялся на возвышение алтаря, а музыканты симфонического оркестра приготовили свои инструменты. Лайт стоял плечом к плечу рядом с Рюдзаки перед алтарем и нервно оглядывался. - Рюдзаки, а ты уверен, что Миса уже приехала? – наконец, не выдержав, Лайт толкнул Рюдзаки локтем и жарко зашептал ему на ухо, - Мне кажется, ты переоцениваешь ее возможности приезжать вовремя… За спинами задних рядов кресел шеренгой выстроились официанты, и Лайт не мог видеть, что происходит за ними на лужайке. Он все больше и больше начинал нервничать в отличие от своего флегматичного друга, который стоял, невозмутимо засунув руки в карманы, покачиваясь и, кажется, вообще засыпал, пока Лайт его не толкнул. - Не волнуйся, Лайт, Миса уже здесь, - чуть скривившись, ответил Рюдзаки и потер бок, по которому Лайт чувствительно засадил ему локтем, - Она может опоздать куда угодно, но не на собственную свадьбу. Он оглянулся, внимательно оглядел на мгновение ставшим внимательным и цепким взглядом ряды кресел с гостями и, повернувшись, кивнул дирижеру оркестра. Дирижер кивнул ему в ответ и повернулся к оркестру, вскидывая руки. И тут же грянула музыка. Очень вовремя, потому что Рюдзаки, потеряв вернувшуюся на минуту трезвость, громко икнул и прикрыл рот ладонью. - Ты можешь хотя бы на моей свадьбе не икать? – зашипел на него Лайт, вновь ощутимо толкая локтем его в ребра, - Что они все обо мне подумают? - Лайт, - Рюдзаки повернулся и поднял на Лайта абсолютно безмятежный мутный взгляд, - Тебе лучше смотреть не на меня, а назад. Или тебе пора задуматься, что о тебе подумают, когда ты, вместо того, чтобы смотреть на невесту, глаз не сводишь со своего шафера. Лайт охнул, осознав, что сейчас, под взглядами всех этих гостей совсем не время шептаться и толкаться с приятелем, и судорожно оглянулся. И очень вовремя, чтобы увидеть начало главного действия. Из-за спин официантов в проход выступили две подружки невесты, в которых Лайт даже не сразу узнал младших приятелей Рюдзаки. А узнав, открыл рот от изумления. Ему даже закралась в голову крамольная мысль, что, пожалуй, не знай он, что за образом этой сногсшибательной белокурой принцессы скрывается наглый вымогатель Мелло, он бы, пожалуй, даже попытался приударить за ней. Мальчишескую сущность двух девочек в пышных розовых платьях выдавали лишь только излишне угловатые и резкие движения, да, пожалуй, слишком широкие острые плечи, но эта деталь вполне могла сойти за подростковую женскую неоформленность. В остальном же они были… очень обворожительны. Даже розовые туфли на низком каблуке не бросались в глаза, не выдавая совсем не девичьи размеры ноги. И даже не слишком прямые и стройные ножки не портили общего вида. Они оба были действительно хороши, как юные девушки. Особенно Мелло. В руках Мелло и Мэтт держали плетеные корзинки, полные цветов, поддерживаемые розовыми лентами, переброшенными через шею. Чуть замерев у начала дорожки, подружки невесты синхронно двинулись вперед, делая шаги в такт музыке. Шаг, остановка. Другой шаг, остановка. С абсолютно непроницаемыми лицами, не глядя по сторонам, Мелло и Мэтт чеканили шаги, захватывая при каждом шаге горсть цветов из корзины и широким жестом разбрасывая их по ковру под ноги. Но даже та ярость, с которой Мелло кидал под ноги цветы, как будто вбивал семена в землю, казалась очаровательной для его нового образа. Многие однокурсники Лайта заинтересованно завытягивали шеи, стараясь получше рассмотреть хорошенькую голубоглазую принцессу. А следом за «подружками невесты» в проходе появилась Миса, которую вел под руку Ватари. И, при ее появлении, по рядам зрителей пронесся восторженный вздох, а Лайт, кажется, даже забыл, как дышать. Миса была прекрасна. Короткая часть фаты, наброшенная ей на лицо, совсем не скрывала его, а, наоборот, таинственно подчеркивала красоту нежных черт и огромных сияющих счастьем глаз. Сзади фата ниспадала широким пологом на ее спину. И ее нежные открытые плечи, и руки, по локоть затянутые в кружевные белые перчатки, и блестящий вышивкой и стразами корсет, плотно обтягивающий точеную фигурку и поднимающий и без того идеальную грудь… И короткая пышная юбочка, из-под которой кокетливо выглядывали при шагах кружевные резинки белых чулок, и белые туфли на высоченных каблуках…Все это оглушало своей идеальной красотой и яркостью. Сзади у платья Мисы тянулся длиннейший пышный шлейф, который несли в руках, строго глядя перед собой, Ниа и Саю. Они так трогательно смотрелись рядом – белокурый Ниа в своем строгом сером костюмчике с черной бабочкой под подбородком и темноволосая Саю в таком же, как у Мелло и Мэтта, розовом переливающемся платье, что им двоим, безусловно, можно было бы работать в брачных агентствах в качестве детей, сопровождающих свадьбы. И на них был бы огромный спрос. Миса встретилась глазами с Лайтом, неотрывно смотрящим на нее и, повернувшись к Ватари, радостно поежилась и ближе прижалась к нему, вцепившись двумя руками в его локоть. И Ватари ласково улыбнулся ей, как будто на самом деле вел дочь к алтарю, а губки Мисы растянулись в широкой счастливой улыбке. - Ты все еще сомневаешься, Лайт? – портя момент ощущения пронзительной красоты и идеальности происходящего, с насмешкой шепнул на ухо Лайту Рюдзаки, - Если да, то я готов жениться на Мисе вместо тебя. - Пожалуйста, заткнись, Рюдзаки, а? – одними губами прошептал Лайт, не отрывая взгляда от Мисы, - Ты становишься невыносим, когда выпьешь. Рюдзаки хохотнул и попытался отодвинуться, покачнулся и чуть не упал в первые ряды зрителей. Ловя на себе удивленные взгляды, он помахал рукой, показывая, что все в порядке. Мелло и Мэтт, дойдя до Лайта и Рюдзаки, разошлись в разные стороны, а Ватари подвел Мису к жениху. Согласно традициям, он бережно снял ее руку со своего локтя и передал ее Лайту, оставляя ее рядом с ним, незаметно отходя в сторону. - Привет, - шепнула Миса Лайту, хихикнув. - Привет, - шепнул ей в ответ Лайт, накрывая ее руку ладонью и тихонько сжимая. И священник начал церемонию венчания. Но Лайт с Мисой видели только друг друга, не слишком вслушиваясь в слова. Держась за руки, хихикая и обмениваясь многозначительными взглядами, они больше всего напоминали двух школьников, впервые почувствовавших первую влюбленность и больше всего мечтающих наконец-то остаться наедине. - Я не понимаю, вам вообще, нужна была свадьба? – наконец, невнятно шикнул на них Рюдзаки, пытаясь сфокусировать свой взгляд на них, до этого с трудом удерживаемый на священнике, - Может быть, лучше было бы вам просто снять номер в гостинице? - Ууу, какие мы важные, - тут же прошептал в ответ Лайт и они с Мисой прыснули, пытаясь впрочем, скрыть смех от окружающих. - Рюдзаки, не ревнуй, - в тон ему шепнула Миса и они снова захихикали, не обращая внимания на то, что и священник и гости в первых рядах уже бросали на них озабоченные недоумевающие взгляды. Со стороны было видно, что вся троица, стоящая перед алтарем, заметно покачивается. - Если кто-то из здесь присутствующих знает, почему этот мужчина и эта женщина не могут быть вместе, пусть скажет об этом сейчас или молчит об этом навечно, - провозгласил, наконец, священник. - Не хочешь ничего сказать, Рюдзаки? – раздался излишне громкий шепот Лайта, слышимый в наступившей тишине всем первым рядам зрителей. Миса захихикала, повиснув на локте Лайта и прижимаясь к нему. Многочисленное семейство Ягами взволнованно запереглядывалось. Соичиро Ягами, побледнев, с тревогой смотрел на сына. Повисла пауза, во время которой священник ожидающе смотрел на Рюдзаки. Зрители с задних рядов начали вытягивать шеи, чтобы понять, что происходит. Мало-помалу все взгляды скрестились на Рюдзаки, находящемся в мечтательной невозмутимости. Полуприкрыв глаза, детектив с каким-то благостным удовлетворением на лице рассматривал голубей на алтаре. - Кхм, - громко прокашлялся священник, привлекая к себе внимание, - Я могу продолжать или вы что-то скажете, молодой человек? - А? – словно проснувшись, Рюдзаки недоуменно огляделся, - а, нет-нет. Мне нечего сказать, благодарю вас. Продолжайте, пожалуйста…. Миса громко прыснула, прикрывая рот ладошкой в перчатке, и захихикала, уткнувшись в плечо Лайта укутанной в фату головой. Лайт тоже посмеивался, но при этом старался выглядеть невозмутимым, что ему совершенно не удавалось. Откашлявшись и с подозрением взглянув на этих троих, священник только было собрался продолжить свою речь, как его перебил Рюдзаки, внезапно проявивший интерес к происходящему. - А впрочем, - громко заявил он вдруг, - Пожалуй, я все же скажу. И, покачиваясь, он двинулся к алтарю. Лайт, почувствовав, как смех замирает комком в горле, судорожно дернулся вперед, пытаясь поймать приятеля за пиджак и удержать его на месте. - Рюдзаки, ты спятил?! – отчаянно и громко зашептал он, - Мы пошутили! Но его реакции, ослабленной выпитым алкоголем, не хватило, чтобы успеть поймать детектива. Гости зашумели, заперешептывались, завертели головами. Поднялся гул. Не обращая ни на кого внимания, Рюдзаки с трудом преодолел возвышение алтаря и подошел к священнику. - Вы позволите, святой отец? – невозмутимо спросил он, указывая пальцем на библию в руках священника и покачнулся, - Это ведь библия? - Э…да, - священник явно никогда раньше не был в подобной ситуации. Он растерянно сделал шаг назад, как будто подсознательно пытаясь отгородить священную книгу от странного взлохмаченного чудака. Но Рюдзаки, не обращая внимания на его замешательство, выхватил книгу из рук оторопевшего священника и повернулся лицом ко всем собравшимся. Ягами Соичиро вскочил с места, беспомощно оглядываясь поверх голов сидящих гостей. Из-за рядов официантов появился Ватари, с озабоченным видом семенящий по проходу на помощь шефу Японской полиции. - Пользуясь случаем, - громко, на всю лужайку, провозгласил Рюдзаки, заметно покачиваясь, перекрывая возникший шум, заставляя всех замолчать и напряженно прислушиваться, - Я здесь и сейчас, перед лицом Господа нашего, торжественно клянусь… Удерживая библию на вытянутой левой руке, он поднял раскрытую ладонь правой руки, показывая ее всем, прижал ее к сердцу и потом положил на библию. - Клянусь на Библии, - уточнил он, - Что никогда не возжелал бы Лайта… Фу… Миса, в общем, я клянусь, что, как бы там тебе и всем ни казалось, между нами с Лайтом никогда не было и не могло быть ничего, что могло бы разрушить вашу семейную жизнь. Я слишком люблю вас обоих. Мы… мы даже не целовались ни разу, даже в шутку. И я никогда бы с тобой так не поступил. Вот. Это все, что я хотел вам сказать. Благодарю за внимание. Рюдзаки не глядя ткнул библию в онемевшего священника, заставив того машинально принять книгу. В наступившей тишине он сосредоточенно спустился с алтаря, в последний момент оступившись и упав прямо в распростертые объятия Лайта и Мисы. - Рюдзаки, друг…, - растроганно бормотал Лайт, сжимая его за плечи, - Ты… Ты не представляешь, что ты сейчас для нас сделал! - Рюдзаки, миленький! – вторя ему, лепетала Миса, белым облаком опутывая детектива, - Прости меня, прости, что я столько подозревала вас с Лайтом! Я такая глупая, мне так стыдно! Я так люблю вас с Лайтом обоих! Но Лайта все же сильнее! Дружные аплодисменты неожиданно разрушили наступившую тишину. Начавшись с задних рядов, где сидели институтсткие и школьные приятели Лайта, они покатились вперед, достигнув, наконец, и первых кресел. Теперь уже даже и родственники Лайта аплодировали Рюдзаки, даже тетушка Такахаси отчаянно хлопала своими сморщенными ладошками. Мать и отец Ягами, растерянно переглядываясь, тоже неуверенно хлопали, с явным облегчением на лицах. - Явный пример хорошо поставленного публичного выступления, - многозначительно сказал Ниа Саю, стоявшей рядом с ним, и, отпустив одной рукой шлейф платья Мисы, задумчиво начал накручивать прядь волос на виске, - Хотя и несущий в себе некоторую эпатажность… - Ниа…, - Саю прижала к груди кончик белого шлейфа, который держала двумя руками, - Мне начинает казаться, что ты даже умнее Лайта… - Прошу прощения!!! –практически протрубил голосом апостола Гавриила священник, и трижды хлопнул библией по установленному в центре алтаря амвону, грохотом от ударов перекрывая поднявшийся шум. На лужайке мгновенно стало пронзительно тихо. Кашлянув и поправив белоснежный воротничок, священник негромко продолжил, - Я могу продолжать церемонию? На фоне всеобщего замешательства тонкой ноткой аристократизма прозвучал равнодушный голос Рюдзаки: - Разумеется, продолжайте, святой отец.