Поиск образа

      Концертный зал заговорил сквозняком и шумом труб, подсказывая своему хозяину мелодию; осторожное начало игры одной рукой раздалось по помещению. Чак повёл плечами и не отрывал взгляда от плавно движущегося Мортиса. Гробовщик обнял себя, перекатывался с носка на пятку, легко переступая скрипучие доски, постепенно вливался в импровизацию. Осторожный и слабо резонирующий звон колокольчиков донёсся за инструментами. Подол чёрного плаща колыхался и давал силуэту вампира ту деталь загадочной тени из снов. Бледные локти показались из-за тёмной ткани, отдающие синим оттенком оттопыренные пальцы возвысились над головой. Внутри себя Чак усмехнулся: у вампира хрустнули запястья. Влилась в игру флейта, схожая своим звуком с ласковым ветром. Мортис не выдумывал какого-то особого танца, в его движениях была расслабленность и непринуждённость. Спокойные отступы назад и вперёд. Покачивание из стороны в сторону. Игра жестами и кивками. Маэстро уловил желаемый темп, продолжая наблюдать за своим спутником. Чак посмотрел на свои пальцы, что будто сами по себе нажимали на клавиши, и вдохнул полной грудью, разгораясь от ощутимого чувства наслаждения игрой. Одна из виолончелей, до этого покоящаяся на рваном стуле, медленно поднялась и протяжно запела в сопровождении пианино, пробудив своих соседок.       Мортис лишь краем глаза заметил движения смычков. Он был глубоко погружён в желание двигаться под ту фантазию, что активно выдавала голова дирижёра. Ожившие звуки будто управляли движениями вампира, тот уже не думал о том, как хочет наклонить голову или куда отступить. Движения подобны...       ...веткам ивы, колышущимся на прибрежном ветру. Прозрачные ладони банши умывают её искажённое лицо. Волшебная вода сглаживает горестные морщины, омолаживает потухшее лицо. Она поднимает голову и неловким движением потресканных губ спрашивает, как она ему...       По очереди смолкали инструменты, к концу оставив пианино в одиночестве. Чак смотрел на гробовщика, продолжающего двигаться. У маэстро тряслись рука и уголки губ. Он будто сейчас отошёл от затянувшегося плохого сна. Он смог? Он... сейчас сделал то, что не мог на протяжении мучительно долгих двух недель? И главное, что вышло неплохо! Чак поджал губы, его взгляд забегал, нужно... Нужно записать! Пока помнится! Мужчина захлопал по своему пиджаку, пытаясь как можно скорее нащупать блокнот.       — Талант не пропьёшь, — послышалось со сцены. Мортис защёлкал пальцами.       — Да где же... Ах! Вот он! А! А карандаш?! Где?!       Вампир задвигался энергичнее, явно окрылённый лёгким медленным танцем.       — Теперь хочется чего-то, — он сжал кулаки и "постучал" ими по воздуху. — Энергичного. Пара-па-пам-пам! — вскинул руку, — Воу!       Найденный карандаш крепко сжали в тонких пальцах. Руки тряслись, графит слабо коснулся бумаги.       — ...И потом барабаны какие-нибудь! Бам-па-бам!       — Мортис. — Лицо Чака было напряжённым, а голос огрубел.       — А? Что? — Вампир остановился и недоумённо обернулся на музыканта.       — ...Как звучала та мелодия? — дирижёр нервно стучал карандашом по листку.       — Какая?              Глаза Чака расширились. Будто заржавев, он туго поднял голову и пронзительно посмотрел на Мортиса.       — А! Ну там было что-то вроде... — тот вытянул губы, пытаясь вспомнить, что же сейчас звучало.       — Ты не слушал, — жёстким голосом констатировал маэстро, сведя брови к переносице.       — А сам-то почему не помнишь?       — Потому что эта была импровизация! — Голос Чака метался в интонации. Он тряхнул руками от нарастающего гнева.       — И что? — Мортис положил руки на бока. — Ты ж музыкант, как-то ты помнишь всех этих... — он покрутил ладонью, — других таких же.       Дирижёр заморгал, в горле больно кольнуло.       — Что ты сейчас сказал?..       — О-о-о, похоже, действительно глохнешь. Надо тебе поскорее из своего уныния выходить.              Плечи маэстро опустились, а рот задрожал. В грудь будто выстрелили из пушки, пробили насквозь и оставили огромную бурлящую дыру. Стало ужасно обидно от того, что его муза так грубо сравнила маэстро с кем-то. Сердцебиение стало ощутимее, громко бил в уши пульс. Из нутра пузырилась мерзкая злоба.       Незнакомец улыбается и хихикает с сиплого голоса банши и прилипших к её щекам волос. По-доброму и без зла, как ему кажется. Гобой замолк. Банши смотрит на мужчину в шляпе, не понимая, почему он это сказал. Её рот раскрылся, под визг скрипки она схватилась за волосы и ушла под воду.       — Пошёл вон.       Вампир выгнул бровь от гробового тона. Глухие, но цепкие для слуха звуки, отражающие последние секунды терпения дирижёра. Снова замигали фонари. Хрустнул карандаш. Лицо маэстро стало бледнее, чем обычно. Зрачки затопило жутким светом, а сам он замер. Не дышал, не двигался, только смотрел на нежить. Мортис заморгал и сделал шаг вперёд.       — Ча—!       — Вон!       Гнев водопадом обрушился на зал — и Мортис выпрыгнул за порог. Тяжёлая дверь оглушительно бабахнула, заставив вампира вжаться в плечи. Оглушительный рёв дирижёра сливался с коридорным гулом. Летучие мышки под плащом визжали, трепыхались в испуге. Фонарик над дверью лихорадочно мигал. Резонировали кости, стучали зубы, а сердце билось от ужаса. Гробовщик повернулся к двери и стал перебирать варианты действий. Вампир ввёл руку во влажные волосы, пытаясь понять, чем Чак рассержен. Он обиделся на шутку?..       Резкий стук — и коридор мигом обволокла темнота, а на шляпу Мортиса упали осколки грязного стекла лопнувшей лампочки. Сбросив мусор, гробовщик цокнул и уже хотел надеть головной убор обратно, как вдруг испуганно засипел, ощутив ползущий узорами мороз по спине. Его янтарные глаза сверкнули, различив, как по стенам полз проклятый зелёный туман, заставляя осознать, что тёмный коридор стал ещё длиннее, чем должен быть. Крепче сжав цилиндр в руке, спрятав вторую к летучим мышам, он полностью обернулся и прищурился. Тонкое, невозможное для какой-либо человеческой сущности чувство дало вампиру понять, что за материя перед ним. Тьма, но совсем не его. Пугающий вопль за дверью и оценивающий взгляд Темноты — Мортис почувствовал себя зажатым между стенами. Уголок губ нежити дрогнул в попытке улыбнуться. Волнуясь, он выпрямился и трясущимися руками надел цилиндр.       — Из меня сегодня плохой шутник, да? — рвано вдохнув, усмехнулся гробовщик. — У всех бывают плохие дни, ничего не поделаю.       Мортис облокотился плечом на дверь и скрестил руки на груди. Вампир хмыкнул и покачал головой. И ведь каждый раз как в первый. Кончики ушей дрогнули от дрожи труб: снова пронеслась электричка. За спиной напрягающе стояли, смотрели в затылок и ждали. Гробовщик нервно зацокал, стуча по своему плечу. В воздухе летал совет дать Чаку время, а самому вампиру — развеяться. До его плеча невесомо дотронулись и Мортис послушно отошёл от двери подальше.

      Дирижёр смотрел на свои светлые волосы в тёмных перчатках. Хочется вырвать ещё несколько клоков. Волны боли ударялись о виски изнутри и вот-вот могли проломить их. От нервов спазмировало руки, хотелось вывернуть их до хруста в суставах. Злость, обида и желание метать заглушали здравые мысли. Маэстро сжал зубы и резво провёл пальцами по клавишам. Пылкий вскрик крайних нот — и дикие звуки игры "Жар-Птицы" Стравинского не заставили себя ждать. Чак поджал губы, яростно выплёскивая злобу в игру. Лоб горел от эмоций. Яркая композиция заставляла его трястись, кивать головой. За музыкой не было слышно ругательств в сторону Мортиса. Да как он мог?! Как он мог додуматься сравнивать его с кем-то?! Затронуть самое сокровенное — уникальность! — и не понимать своей неправоты?! Да пусть не возвращается тогда, раз не ценит! Никогда никого не ценил! Идиот! Идиот! Идиот! Мимика Чака быстро сменялась с яростной до страдальческой, он скалился, округлял глаза и гримасничал. Ноты неслись табуном и через секунду легко порхали; падали и перекатывались по бетонным ступеням и словно балерины маленькими шажками воздушно вбегали ввысь. Смерч — огненный смерч! — несётся по полю, в котором пару минут назад царил покой. Звуки из-под клавиш вырывали перья из некогда свободной птицы, что попала в безумный вихрь. Пальцы стали промахиваться, отчего сумасшедшая мелодия обретала покоцанные черты. В горле резало от злобы, маэстро рычал, а на его глазах наворачивались слёзы. Нужно довести первую часть до конца...       Умеренный темп, вторая часть. С ресниц на клавиатуру падали слёзы. Плечи опустились, дыхание замедлилось, Чак проглотил скопившуюся слюну. По рукам c дрожью поднялось ощущение воздушности, сейчас композиция разрешает музыканту отдохнуть после пережитого Ада. Здоровое осознание ситуации стало возвращаться. Может... зря Чак так вспылил? Зачем нужно было прикапываться к словам? По шее скользнул холод, в груди скрипела вина. От интереса, где вампир сейчас, в горле запершило. Гробовщик не из тех персон, кого легко обидеть, но вдруг он действительно больше не придёт? Услышал его мысли, махнул рукой и ушёл, как он обычно делает в подобных ситуация? Мортис идиот; все, включая и Чака, и самого вампира, признают это, но ведь раньше именно такое поведение помогало избегать лишних конфликтов. Почему сейчас что-то меняется? Чак не может себе чётко ответить, прогонял ли он Мортиса раньше в таком тоне. Пальцы путались и забывали, как дальше играть, отчего маэстро стал просто водить руками по клавишам, как по воде.       Вторая часть не закончена, до третьей Чак не доиграл. Отклонившись на спинку своей коляски, дирижёр вытер тыльной стороной ладони слёзы с бледных щёк. Закачал головой.       — Santa Maria, sono proprio un idiota...       Расстроенный гобой доносится из пруда, который наплакала Банши. Она бьёт по воде, смотрит на своё отражение, убирает с мокрого лица волосы и снова плачет, пополняя пруд.       

***

      Стены словно докладывали Чаку, где они видели его спутника. Дирижёр смотрит в каждый проём в надежде поскорее найти вампира и поговорить. Жуткое беспокойство игралось с его сердцем, ранее бы музыкант так не переживал за Мортиса, как сейчас. Двинутая от выгорания голова рисовала неприятные картины, в которых было больно искать смысл. В душе тоскливо мычал альт. Они наверняка просто разминулись. Мортис может быть за этой аркой! Или за той...       Он дрогнул от резкого удара о плечо. На колени свалилась знакомая летучая мышка. Осторожно подняв её, дирижёр обернулся на открытую дверь. Прислушавшись, он различил ругань, животные крики и удары. Что-то происходит ниже, на железных путях.       — Мортис! — Чак не сразу осознал происходящее. Вампир мотнул головой на знакомый голос и тут же получил по носу от станционного крылана. Животные громко визжали, шум их крыльев разносился по туннелям, а яростные огни больших глаз метались то вверх, то вниз. Летучие мыши Мортиса одна за другой падали то на платформу, то на рельсы, не в силах справиться с более громоздкими родственниками, пока их хозяин хватался за цилиндр, пряча расцарапанное лицо. Мышата запищали и часто перебирали лапками от полученный ран. Лисицы сбили гробовщика с ног, и тот пропал с поля зрения, свалившись на рельсы. Только собравшиеся нападать дальше, крыланы зависли в воздухе, в страхе поджали головы и улетели вглубь темноты, оставив после себя эхо разрухи. Чак опустил руку со свистком для таких случаев и облегчённо выдохнул, когда шорох последней лисицы покинул их. Послышался дальний гудок. Взгляд судорожно метнулся в туннель.       — Мортис! Уйди оттуда! — схватившись за перила, звякнув о них свистком, снова крикнул дирижёр, бросая взгляды то на гробовщика, то на приближающийся небесный свет. К этому моменту маршрута электрички начинают обретать материальность. Его же сейчас раздавит! В голове Чака мелькнула горькая мысль, что он не может перепрыгнуть эти чёртовы перила и насильно оттащить Мортиса с дороги. Тот же, не обращая внимания на приближающуюся электричку, складывал на руку своих подопечных, чьи крылья были порваны, а на чёрной шёрстке виднелись капли крови. Он шептал что-то на латыни, будто успокаивая их и себя. Дирижёрская палочка выпала из рукава точно в ладонь. Стоило взмахнуть руками, как от спины до кончиков пальцев прошёл разряд адреналина.       Эпически завопила валторна. Жест зафиксировался с дрожью в пальцах. Мортис приподнялся на колене и застыл от взгляда на несущийся состав. Загремели литавры, будто концентрируя весь ужас перед смертью в одном месте, скрипки в мучении завопили от лопающихся одна за другой струн. По туннелю засвистели экстренные тормоза.       Странная дрожь ощутилась за несколько километров. Смахнув слёзы, Банши обернулась и вскрикнула сломанным гобоем: Незнакомец тонул. Дрожал клавесин, его игру прерывали трубы, вскрикивающие и подавляющие любой звонкий аккорд. Глупый, пошёл за ней, потеряв голову, и теперь платит жизнью за свою грубость.       Чак застыл, поджав губы, и, будто боясь кое-что увидеть, медленно открыл глаза. Полупрозрачная электричка стоит на месте. От напрягшихся сосудов в голове стоял звон. Маэстро обернулся на запрыгнувшего на платформу вампира.       — Santa Maria, Мортис... — раздосадованно прошептал дирижёр.       Тут же подъехав к нему, Чак взял партнёра за запястья и бегло осмотрел, не скрывая своего беспокойства. Грубые ладони кровоточили, а на бледном лице отчётливо выделялись царапины от когтей. Под плащом плакали мышки. Сам гробовщик поглядывал на остановившийся состав, его уши были опущены, а кончики подрагивали после пережитой громкой какофонии звуков.       — Ты как? — прошептал Мортис. Внутри него что-то тряхануло, отчего он сжал чужую руку в своей: сам не ожидал от себя такого вопроса.       Взгляды пересеклись. Янтарные глаза поблёскивали, создавая нездорово чарующее сочетание с алыми ранками на фоне синеватого лица. Чак долгую пару секунд смотрел на это, мысленно подчёркивая красоту Мортиса даже в таком состоянии. Он сжал пальцы вампира и горько хмыкнул:       — Тот факт, что тебя чуть не сбило, делает мне лучше! — Маэстро оскалился. Облегчение сменилось эмоциональным недовольством на итальянском. — Santa Maria! Quando risolveranno il problema delle volpi volanti?!       Мортис метнул взгляд на спутника и быстро уловил, что нужно делать. Он сделал руку в бок и прорычал:       — Согласен! — Он ткнул в себя пальцем. — Меня! Вестника ужаса, Владыку летучих мышей! Обцарапали! Какие тупые лисы!       Чак поднял голову.       — Scandaloso, eh?       — Никакого воспитания! — Мортис нахмурился, но тут же зашипел от боли на лбу.       

      ***

      Мортис держал на неприятных царапинах щедро смоченную веществом ватку. Два еле видных дымка покидали жестяные кружки, принося в ранее пахнущую табаком комнату яблочный аромат. Гробовщик сидел на краю кушетки, откинувшись на стену, и смотрел на обвязанных летучих мышек, которые из-за цвета шерсти сливались с плащом хозяина. Чак держал последнюю в своей руке, заканчивая процедуру. Мортис не сразу понял, что был заворожен ловкими движениями длинных пальцев. Взгляд поднялся выше. Свет из окошка коморки обрамлял острые черты лица дирижёра нежным бирюзовым светом, отчего зелёные глаза ярко поблёскивали. Тепло пронеслось по сосудам, дышать становилось легче и приятнее, видя, что лицо Чака было не таким понурым, как ранее. Доносящиеся звуки живой Станции только придавали ощущение, что все проблемы где-то далеко. Вампир наклонил голову вбок.       — Ты на шутку обиделся? — спросил он, придвинувшись ближе. Плечи Чака приподнялись от сдержанного вздоха.       — Иногда ты говоришь вещи слишком... болезненные.       Гробовщик поджал губы. Под мерное тиканье настольных часов мужчины перекидывались взглядами. Во время прогулки по станции Мортис разговаривал с местным Мраком и... что ж, никто не отрицал факта, что Чак может вспыхнуть от чего угодно. Особенно в этот неприятный для него период. Ещё и эти летучие, неоспитанные лисицы... Мортис посмотрел на ватку, на нечёткие пятна крови, а после — на своих питомцев. Станционные звери не знают пощады.       Вампир подсел поближе к маэстро и положил голову тому на плечо, взявшись исцарапанной ладонью за локоть.       В воздухе ощутимо витали мысли. Дирижёр как раз закончил работу с мышкой и осторожно гладил ту между ушками. Покорное животное, осознающее безопасность, стрекотало. Наблюдая за этим, Мортис тихо произнёс:       — ...Я бы сказал слово на "и", но сам знаешь... физически не могу.       Веки и уши дрогнули от разлетевшегося по макушке тепла, а по шее пробежали мурашки. Оставив мягкий поцелуй, Чак уткнулся носом в фиолетовые волосы. Без слов было ясно, как обоим было странно от всей ситуации.       — Ты меня тоже.       Маленькое создание привлекло взгляды. Оно поползло по полосатому рукаву маэстро, цепляясь острыми коготками; Мортис аккуратно снял питомца и положил к остальным, а сам плотнее прижался к дирижёру.       — Удивительно, что они продолжают активно себя вести даже после таких травм.       — Все в меня, — усмехнулся Мортис. Он поднял голову на собеседника и продолжил, — Твой фокус с остановкой поезда был шикарным!       — Не падай больше. Эти фокусы требуют слишком много сил, — Чак прикрыл глаза, говоря со строгой интонацией.       — Интересно, как бы долго меня вытаскивали бы из-под колёс? — Мортис заёрзал, втянувшись в диалог. — Плащ бы помешал. Знаешь, как я называю случаи, когда читаю про смерти под колёсами?       — Как-нибудь... — задумчиво произнёс Чак, сдерживая улыбку, — "раздвоение личности"?       — Да! Представь, если бы меня стало двое? — Мортис хитро улыбнулся, трясь щекой о чужое плечо.       — ...Santa Maria, я бы с ума сошёл. Слишком много хаоса на один квадратный метр.       Мортис цокнул, но быстро обратил внимание на слабый смешок.       — Мне тебя в этом плане не перегнать, — маэстро сделал акцент на последнем слове, давая вампиру повод для шутки.       — Отлично! Ты уже докатился до шуток! — Гробовщик щёлкнул пальцами.       Чак хлопнул партнёра по спине и потянулся к своей кружке. Когда тот откинулся на подушки позади себя, вампир прижался уже всем телом, сцепив руки на чужом боку. Он ослабил узел малинового шарфа на шее Чака и потёрся длинным носом о его челюсть. На такой жест голову Мортиса приятно помассировали.       — Не могу не признать, что эта прогулка взбодрила меня, – сказал маэстро, отпив чая. По половине лица продолжали бегать мурашки от ласк.       — А стоило мне всего лишь упасть под поезд! – Мортис глянул на летучих мышей, а после игриво хлопнул Чака по колену.       — А стоило мне всего лишь пожелать тебе пару кругов Ада!       — Как скромно, всего пара, — вампир повторил своё действие и пробежался по ноге пальцами, не унимаясь и продолжая дразниться. Моментами он кривился от боли по лицу.       Чак вынул из кармана исчерченный блокнот.       — Я всё думаю про идею с банши. Сделать концовку трагичной или драматично красивой?       — Все умирают! — Мортис стал тянуть руку к блокноту. — Давай, распишу все подробности!       — Так и знал, что так скажешь, — пробурчал Чак, стуча пальцем по блокноту.       Вытолкнув Незнакомца под звуки плачущих туб, Банши склонила свою мокрую голову у его ног. Она не может покинуть воду, не может помочь, и теперь плачет от собственной беспомощности. Но вдруг её всегда холодная щека теплеет. С мягким напевом флейты к ней прикоснулись пальцы, а после продолжительного кашля на лице Незнакомца проявилась улыбка...