Хочу вдохнуть - а воздух чист!

      Я поднимаюсь по сколотой лестнице, волоча тяжелые ноги. Ладони уже давно не разгибаются, пальцы так и остались скрючены лишь под цевье и рукоять. Толкаю дверь, со скрипом проржавевших петель, неохотно поддающуюся, выпускающую меня из этой душной клетки. Непослушными руками надеваю противогаз.       Теперь ползти вверх по вбитым в стену шахты лифта скобам. До десятого этажа. Сорок метров вверх. Устаешь, только выбравшись из убежища. А впереди еще километры пути туда, и, временами еще больше, обратно.       Последние метры. Ненавижу их. Вскарабкиваюсь на этаж и иду к рухнувшим перекрытиям и стенам, сложившимся в сплошной бетонный завал. Еще пятнадцать этажей, стелящиеся по земле. А вокруг... Клубящиеся тучи до сих пор полные пепла давили на сожженный двадцать лет назад город. И я снова возвращаюсь к нему. Иду мимо скелетов бетонных коробок, некогда населенных людьми. а сейчас - всем тем, что не явится и в кошмарах. Я иду мимо бывших павильонов и витрин, в некоторых из которых оборудованы убежища. Небольшие, больше похожие на схроны. Некоторые даже были кустарно, но довольно надежно герметизированы, дезактивированы и оснащены самодельными фильтрами, которые даже работают. Что уж там, у нас с ребятами у самих такой схрон был.       А теперь только у меня одного. Нет больше ребят.       И смотря на все это я хочу сорвать маску, закричать во все горло слова песни, когда-то услышанной по радио после ухода половины Ордена вместе с полковником Мельником и этого психа с ВДНХ. Но снимать противогаз здесь... И я просто тяну через фильтры воздух, выдыхая английскую, но сейчас все равно такую родную, человеческую песню:

I want to breathe the open air To shed the mask I've had to wear And run To leave the depths and dark behind...