Дважды разбитое сердце

      Очередной акума не выглядел особо сложным. Ничего сверхъестественного вроде борьбы со страхами, победы с помощью совместного танца или жертвы Кота Нуара ради дополнительного времени игры для Ледибаг. Но, несмотря на ограниченные сверхспособности, для самой Маринетт он обернулся кошмаром наяву.       Часовой мастер заставил их попотеть. В самом худшем смысле этого слова: он локально замедлял их движения, что давало ему время отойти и забросать их дождем пружин и шестеренок. Самое противное, что битва началась на площади, и Ледибаг боялась уводить его оттуда, чтобы не пострадали невинные люди на улицах Парижа.       Противостояние ни к чему не привело, и Маринетт решила использовать Талисман Удачи. Правда, была маленькая проблема: чтобы призвать его, ей нужно стоять несколько секунд неподвижно, а Часовщик их заметил и уже направил свое орудие против них.       — Кот, — выкрикнула она, надеясь, что тот заметит.       И Кот — как обычно, понимая без слов — встал на ее защиту.       Он выиграл ей несколько секунд. Бешено вращая посохом, остановил бурную волну металлических осколков.       — Кот, ты в порядке?       — Не беспокойтесь, моя Леди. Нужно нечто большее, чем сноп ржавчины, чтобы добраться до моего сердца. Истинную опасность представляет лишь ваша красота и грация.       Учащенное дыхание Кота показало, что ему чуть хуже, чем изображает. Но в тот момент Ледибаг списала все на просто продолжительную и сложную битву.       Ей выпал магнит, который помог отобрать у обиженного клиентом часовщика его любимую отвертку. Все кончено. Но взглянув на Кота Нура за долю секунды до восстановления, Ледибаг чуть не выронила йо-йо.       Кот защитил ее. Как всегда. Не считаясь с потерями — тоже как всегда. Ничем не отвлек, никак не насторожил, даже в голосе. Он стоял поодаль, и лица она не видела. Сначала заметила руку. Ту самую, которой держал посох, отбивал куски металла, защищал ее. Красную. И влажную. И…       Желудок Ледибаг скрутило спазмом.       Он дал ей несколько секунд. Прикрыл собой от физической атаки аккуманизированного. Ее не коснулся ни один осколок. Но отбить все Кот не смог. А прочность костюма хоть и велика, но не бесконечна.       Осколки в лохмотья разодрали костюм на груди, разодрали кожу, прорвали плоть. Правда, неглубоко… Здесь — да. А вот правая перчатка вся в крови, и виднеется что-то белое.       А он еще и шутил…       Мгновение, и Чудесное Исцеление все излечило. Кот восстановил дыхание, полностью оправился, хотя еще морщился. Поймал взгляд Ледибаг. Недоуменно склонил голову.       — Моя Леди?       Она не исправила. Его — так его. Ведь особо он не наглеет никогда, хоть и бывает невыносим временами. Пусть шутит. Пусть флиртует. Пусть. Главное, что нет ран. Главное, что ему лучше. Ледибаг отметила для себя, что должна стараться продумывать бой так, чтобы напарник настолько не страдал от ее действий.       Он же…       — Мой Котенок, постарайся быть аккуратнее.       Кот посмотрел на вылеченную руку. На секунду отвел глаза. Снова посмотрел на нее, странным-странным взглядом.       — Вау, — выдохнул он, и слабая улыбка превратилась в широчайшую ухмылку. — Какое обращение! За него я готов и не так пострадать. — Ухмылка сошла с его лица, он посерьезнел, спокойно уверил: — Все в порядке, моя Леди. Я в порядке.       В тот момент ее сердце дрогнуло впервые.       Не все в порядке. Не с ней.       Но признать это она еще не готова.

***

      Если Маринетт Дюпен-Чен еще надеялась на свою лучшую подругу и друзей, то Ледибаг не надеется ни на кого. Не надеялась долгое время. Даже на данного ей провидением напарника. Как можно доверять пустомеле, который еще и отчаянно флиртует с ней с самого знакомства, несмотря на постоянные отказы даже в легком поцелуе? Антикупидон, когда сама гонялась за ним, чтобы поцеловать, не в счёт. Он этого не помнит. И вообще, этого не было.       Но время идет. Они справляются с одной проблемой за другой. Подросли сами. Отшивать Кота все сложнее. Он храбрится, неизменно заявляет, что Леди скоро поймет: он лучший и никуда ей от него не деться. Но она видит, как пусть ненадолго, но гаснет огонек в его глазах. Это тяжело. Относиться равнодушно к тому, кто всегда готов своим телом прикрыть ее от ударов, — невозможно. Да, синяки, ссадины, порезы, а в особых случаях и переломы Кота вылечиваются «Чудесным Исцелением». Но после нескольких боев в одиночку Ледибаг отлично запомнила, как это больно. Кот же переносит издевательства над собственным телом с насмешками и шуточками, невиданным образом ухитряется вплести еще и наглый флирт.       Тон его заигрываний со временем становится серьезнее.       Ей все больнее раз за разом отказывать.       Но сказать «да» или дать хоть малейший намек — не может. Да, ее отказы бьют по Коту. Да, ей не нравится, очень не нравится причинять ему боль. И да — Адриан, скорее всего, даже не узнает о ее чувствах. Но это честно. Хотя, видит Удача — хотелось бы ей ответить иначе. Кот Нуар по-своему привлекательный. Отчаянно смелый, заразительно оптимистичный, да и напарник отличный: они понимают друг друга с полуслова — а то и вообще без слов.       Это тоже проблема. Кот любит Ледибаг. Маску, что лишь отдаленно схожа с настоящей Маринетт.       Если бы потерять надежду на взаимность Адриана… Если бы не бояться разочарования на лице Нуара, когда увидит ее без маски. Если бы… Если бы.       Она совсем запуталась в себе. Говоря откровенно, она не может сказать, что безразлична к Коту Нуару. Но как именно она к нему относится, сказать решительно — не может. Да, Кот Нуар — несомненно, ее друг. Близкий друг. Напарник, на которого всегда можно положиться и который всегда ее поддержит. Всегда поможет. Готов на все. Буквально. Принять на себя удар, прыгнуть за ней в пропасть неизвестности, умереть за нее.       Это… пугает.       Он ее друг. Намного ближе, чем парень, в которого безумно влюблена. Который официально считает ее другом.       Как же она запуталась.       …впрочем, эти мысли не особо мешают в паре с Котом Нуаром бежать по крышам ночного Парижа.       Ноябрьские дожди прошли не так давно, стоит ясная погода. Полный огней Париж красив и немного загадочен. Как никогда подходит для романтических прогулок вдвоем.       Интересно, что сейчас делает Адриан. Закончились ли у него многочисленные уроки. Наверное, он уже в тепле, покое и уюте. Ледибаг вздыхает. Если бы он тоже думал сейчас о ней. Если бы согласился прогуляться. Вспомнила, как Кот уговаривал ее пойти на сегодняшний патруль, настаивая, что надо проветриться и в ночном Париже сейчас удивительно красиво.       Недалеко от Елисейских полей остановилась. Представила, как могла бы быть здесь с Адрианом. Недалеко громадой высится Эйфелева башня, деревья оголены, но огни, огни, огни повсюду, и опавших разноцветных листьев совсем не жаль.       — Как красиво, — шепчет едва слышно. Нет, ночной Париж никогда не надоест. Место идеально. Она перевела взгляд на Кота. Вот если бы вместо него был Адр…       Мысли сбивает вкрадчивый голос напарника. Ну вот, опять!       — Мурледи, вы так смотрите на меня. Вы ведь задумались обо мне, может, даже влюбились в меня. Я польщен! Так может, все же встретимся на свидании и потанцуем, скажем, через месяц? По-моему, подходящая дата для рождественского чуда!       Через месяц… А что там через месяц? Конечно, чертов рождественский бал! Как он так влез! Зачем влез! Зачем перебил столь приятный поток мыслей об Адриане. Глупый кот!       — Глупый Кот, — повторяет вслух, — нам нельзя быть без масок! Я не твоя Леди. И мне надоел твой флирт! Я не хочу с тобой встречаться! И нам нельзя никому выдавать себя, и я тебя не люблю! Я люблю… — Маринетт осеклась.       Не в первый, ох, не в первый раз она видит такое выражение на лице Кота Нуара. Но причины обычно внешние. Например, опасные предметы, что летели в нее, а принимал он — своим телом. Все-таки был подростком, и полностью «держать лицо» у него не выходит, хотя оправляется обычно быстро. Возвращается самоуверенная улыбка, начинает по-дурацки шутить, как обычно, что временами неимоверно бесит.       Осознавать, что это она причинила ему боль — такую же, как от пронзающего насквозь ледяного копья, или от почти раздавившего камня, или еще от тысячи и одной причины — крайне неприятно.       Кот Нуар отворачивается на долю секунды. Но быстро оправился и повернулся к ней. Снова улыбается. Вкрадчиво — на него не похоже. Глаза серьезны, а на лбу, несмотря на улыбку, залегла глубокая, несвойственная ему складка. Глядя ей в глаза, Кот Нуар тихо проронил:       — Как знаете, но… У меня одна просьба. Один поцелуй, Леди. Не клевок в губы и не поцелуйчик в щечку или в лобик. Один нормальный поцелуй. Я не заставляю. Но мне хотелось бы убедиться, что у вас, Леди, в самом деле нет никаких чувств ко мне. И попробовать показать всю глубину своих, — делает шаг вперед, немного наклоняется, приближаясь к губам Ледибаг, но оставляя ей свободу уклониться. — Хорошо, — выдыхает в его губы. Прильнула на долгие несколько секунд. Лишь обнаружив, что сама целует напарника и не хочет прекращать, напрягает всю силу воли и наконец отрывается.       Кот поднимает глаза на дрожащую — видимо, от гнева — напарницу и чувствует, как обрывается сердце. Сегодня он пошел ва-банк и проиграл.       — Нет, Кот, — сухо, изо всех сил сдерживая себя, отчеканила Ледибаг, — ничего.       Кот погас мгновенно, как сгоревшая лампочка. Отвернулся. Но не раньше, чем она успевает разглядеть тень блеска его живых глаз, еще мгновение назад сверкавших от плохо сдерживаемого веселья и лукавства.       — Котик, — в ее голосе слышатся жалобные нотки, — извини, я не хотела…       Обычно это обращение успокаивает Кота Нуара. Он бросает что-то типа «Все в порядке, Моя Леди» и, не обращая внимания на ее сердитые крики «Я не твоя Леди», начинает насмешничать и флиртовать, как ни в чем не бывало.       Обычно, но не в этот раз.       — Как скажете, Ледибаг, — раздается глухой голос, — как скажете. Тогда, увидимся через неделю. Или как придет акума.       В прыжке прочь, в темноту — промахивается мимо ближайшей крыши. Такого с ним не было даже после самых сложных боев.       Она смотрит, как он уходит, а в ушах звучит не предназначенный для нее шепот: «Лучше бы соврала».       Она и так соврала.       Просто испугалась. Испугалась неведомых ей ощущений, и захотела их прекратить.       Решено.       Сегодня… Нет, сегодня не выйдет, завтра… Завтра она признается Адриану. И если он откажет… Когда он ей откажет… Она признается Коту, что он ей не безразличен. Даже если до ужаса не хочется этого делать. Даже если она — бесстрашная героиня — безумно этого боится. Даже если после сегодняшнего он не захочет иметь с ней никаких дел вне битв с акумами.       Для Кота это не первый прыжок в пропасть ради нее. Самое малое, что она может сделать — ответить ему тем же.       Это тоже будет честно.