Дважды разбитое сердце

      Принять решение было крайне тяжело. Правда, это было одно из самых сложных решений, которые когда-либо принимала Маринетт. И одновременно одно из самых простых. Потому что по другому она просто не могла. Она не могла сказать, что ее увлечение Адрианом прошло окончательно, но месяц почти полной изоляции Ледибаг от Кота, вкупе с редкими крайне приятными правильными встречами Маринетт с Котом, сделал свое дурное дело — она осознала всю глубину чувств к Коту Нуару, все то, что она подавляла и гнала от себя. Окончательно она осознала это на балу. И только ждала удобного случая, чтобы откровенно поговорить со своим любимым напарником. И вот тут крылась одна загвоздка. Тяжело найти того, кто, казалось, поставил своей целью, чтоб она его не нашла.       

***

      — Нууру, раскрой темные крылья! Безысходность! Отчаяние! Депрессия! Чувства настолько сильные, что просто взывают… Лети — лети, моя маленькая акума… Стоп! Отбой! Нет-нет-нет, только не у меня дома. Как минимум, не сегодня, — что это за ерунда?! Это в его доме? Акуме в его доме — не сегодня.       — Злость! Ярость! Агрессия! Да, вот это подходит больше. Дома потом надо будет что-то делать с Адрианом. Видимо, на балу всё же что-то пошло не так. Сегодня… или завтра надо будет обязательно намекнуть, в общем. Хотя, сегодня Адриан похоже не пошел в школу, вряд ли ответит ей на звонки, так что скорее всего завтра она придёт сама. Надо будет сказать Натали не мешать.

***

      Маринетт настолько не везло, как будто уже ее талисман стал талисманом неудачи. На вызовы напарник не отвечал, а когда явился к очередной акуме выглядел даже хуже чем после пресловутого поцелуя, щедро приправленного ее ложью. По окончании боя исчез, не дав ей сказать ни слова. Оставил оглушенной смотреть, как он растворился в большом городе. Переговорить, к ее удивлению, им удалось на следующий же день после патруля. Вот только признаться, что она соврала, сказать то, что она чувствует, у нее снова не получилось.

***

      Очередной плановый патруль. Кот поздоровался кивком и еле приклеевшейся на его губах улыбкой, и пошел в обход, который они одновременно закончили на крыше Нотердама.       Почти ожидая, что тот, как обычно в последние дни, быстро ускачет, она помчалась за ним. Но ее порыв был напрасным: Кот Нуар перескочил на особо темное место и сел в его тени, невидимый и неслышный. Она подошла ближе, но он даже не шелохнулся. Маринетт вздрогнула. Она не была уверенна полностью, но, похоже, Кот смотрел с Нотердама на один вполне конкретный балкон. Ее балкон. Балкон Маринетт.       — Нуар?       — Жучок, скажи, я совсем не заслуживаю любви?       Ледибаг замерла соляным столпом, немая в своем шоке, но желание узнать, что все же происходит с ее напарником, заставило ее открыть рот:       — Котик, я…       — Я знаю, что ты меня не любишь, и ты давно меня знаешь, — твердо оборвал он ее невыразимо грустный голос, — не знаю, что во мне внушает тебе такое… Но я сейчас не об этом. Недавно так получилось, что мне призналась в любви одноклассница, — по щекам Маринетт расплылся багровый румянец, но Кот сидел спиной и заметить этого не мог. — Очень милая девочка, и она на самом деле мне давно нравилась, но я ее особо не замечал, был слишком увлечен одной близко знакомой тебе Леди, — шок подозрения, что она сейчас услышит, кинул Ледибаг в пот, и у нее громко-громко застучала кровь в висках. — Если честно, у меня было время подумать, и я понял, что, пожалуй, был немного влюблен в нее с самого первого дня в школе, — Ледибаг про себя тихо ахнула, — старался с ней общаться, но мне постоянно казалось, что она почему-то меня боится, — Кот вздохнул и продолжил горько-горько: — У меня кроме подруги детства никогда не было друзей, — «Совсем как у Адриана с Хлоей», —пробрала дрожь Ледибаг. — А тут новая школа, новые люди… и она… Очень симпатичная, до ужаса милая, она даже как-то призналась, что я ей нравлюсь и как Кот Нуар, но мы до последнего времени очень редко с ней общались, — Кот говорил медленно и размерено, как будто с трудом подбирая слова. — Я за этот месяц рядом с ней сумел еще сильнее ее полюбить.       — А клялся в вечной любви, напарник, — неожиданно зло вышло у Маринетт.       Кот пожал плечами:        — В тебя я влюблен до безумия, моя… Ледибаг, но я не наступаю на те же грабли несколько раз. Наверное, это обо мне ничего хорошего не говорит, но оказывается я способен любить более одного человека. Ты была крайне вдумчива в своем ответе. Я ни на что не рассчитываю с твоей стороны. Мне достаточно дышать с тобой одним воздухом, быть рядом с тобой, прикрывать и защищать собой. Защищать тебя, защищать Париж, и защищать живущую в Париже эту замечательную девочку. Ты, Ледибаг, яркая, жаркая, жгучая как огонь, опасная и неудержимая. Она же… Хмм, — Кот замолчал. — Она… тоже как огонь. Только это не огонь лесного пожара, как ты, а огонь домашнего очага, дома, места где уютно и спокойно и все счастливы. Я ее люблю… Раньше думал как друга, дурак… Сейчас. Сейчас не уверен… окончательно.       — Не любишь?       — Ты любишь дышать, Ледибаг? — ответил он вопросом на вопрос в лучших традициях ювелиров и менял.       Кот ненадолго замолчал, но все же продолжил:       — Не уверен окончательно только потому, что ее поцелуй оказалось получить еще труднее чем твой…       — Что? — невиданная смесь ярости гордости и уязвленного самолюбия.       Кот Нуар замялся:       — Ну, с тобой же мы целовались, напарница. Хоть я помню только последний раз. Пусть он для меня был великолепным, тебе не понравился. И ей не понравился бы тоже… Наверное… Раз она даже так внезапно убежала…       «О, господи», — Маринетт хотелось закрыть лицо руками.       — Хотя, Хло говорит…       — Кто?       «Нет, нет, нет, он сказал Хло, — Мысли Маринетт заметались, и она отчаянно гнала от себя это нелепое, абсолютно нелепое, подозрение. — Хло? Это определенно Хлоя… Неужели…»       — Неважно. Одна девочка.       — Ты пол-Парижа успел перецеловать, напарник?       — Только двоих, — горько усмехнулся «напарник», — Маринетт…       — Ч-Ч-то? — почти оглушенная, что напарник ее раскрыл, Маринетт начала заикаться.       — Маринетт не целовал. Ты меня после поцелуя послала, а она чуть до поцелуя убежала, — сейчас ему было не до мыслей, что эта самая Маринетт и Ледибаг вроде как знакомы, да и вообще мало ли в Париже Маринетт. — Второй была подруга детства…       — И к-к-как? — Ледибаг осознала, что не раскрыта, но перестать заикаться у нее не получилось.       — Мне надо было знать, неужели меня целовать так противно.       «Противно целовать Кота Нуара, ха. Да это был просто до ужаса великолепный поцелуй!»       Слова застряли у Маринетт в горле с внезапно обрушившимся на нее осознанием. Дальше отрицать реальность она не могла. Только не она. Не Ледибаг. Это не могло быть совпадением. Да, ее имя не особо редкое, также не удивительно, что ее отец, служивший коком в молодости, выбрал такое имя для дочери, как и множество подобных ему моряков. Но, «Хло», да и временные рамки самой истории…       — Говорит, техника вполне нормальная. Не противно. Заодно и проверили — никаких чувств, кроме дружбы у нас таки нет…       — Хороший способ, и ты сейчас всех так проверять будешь? — с каким-то болезненным мазохизмом спросила Маринетт, силившаяся осознать тот факт, что она меньше чем за месяц дважды отвергла Адриана Агреста, который Кот Нуар. Который после нее целовал еще какую-то. Какую-то…       Кот не отреагировал на подначку, а все так же тихо продолжил:       — Так вот. Я пригласил ее на бал, — он сглотнул, — решил проверить, может, есть шанс, что хоть с ней мы станем поближе, может, она станет моей девушкой, — Кот замолчал, а потом с тоской проговорил: — Старался с ней быть побольше, но вот пару недель вместе со мной, и она меня тоже послала. Прямо на балу. Может, я и сам виноват, не надо было пытаться ее поцеловать, но… — Кот вздохнул. — Она мне немного нравилась с самого первого дня в школе… я надеялся… Ладно, пустое. Извини, что я так расклеился со всем этим, и на тебя вывалил. Просто… мне вообще не с кем об этом поговорить. А у тебя-то ко мне чувств нет. Извини, — он все также грустно улыбнулся, — если тебя расстроил, все же из меня вышел не самый верный поклонник. Вываливать это на подругу детства… Она и так с этой девушкой не дружит, а так вообще попробует заклевать, нафиг надо, — Кот Нуар еще раз горестно вздохнул. — Но ты для меня все равно дорогая напарница. Еще раз извини. И спасибо, что выслушала, — он встал с края крыши, подошел к ней и криво улыбнулся: — А как у тебя дела, Ледибаг?       Она почувствовала, что ее дыхание перехватило, ей стало одновременно и жарко и холодно, она пошатнулась и упала бы, если бы заметивший ее состояние Кот не подхватил. Раз — он подхватывает ее на руки, два — прыгает с ней в парк, три — кладет ее на скамейку, невидимую даже вблизи в глухом уголке парка. Куда-то ненадолго исчезает, приносит бутылку воды, и садится рядом со скамейкой, помня, что его Леди просила без нужды не держать ее на руках. Сама же Ледибаг кляла себя разными словами за ту свою фразу — на руках у Кота Нуара ей было удивительно уютно и комфортно.       Вот каким он может быть — таким! Она ему за последнии недели два раза разбила сердце, причем он знает только о ней только в одном случае, но при первых признаках проблемы ее Кот сразу помогает ей, не размышляя ни доли секунды, а она… Она хотела рассказать, как она любит его, как хочет быть с ним, как мечтает о его поцелуях, но сейчас он посчитает это злой насмешкой. И рассказать ему о том, кто она, после этого — немыслимо. Он не захочет знать ни ее — Маринетт, ни — ее Ледибаг. У нее вырвался полусмешок-полувсхлип. Почему она раньше не сказала ему. Почему ее любовь к напарнику стала видна ей самой так поздно. Почему она не намекнула ему, кто она… Тогда бы она знала кто он. Он — Адриан! Кот Нуар — Адриан! Она влюбилась в него дважды, но слишком поздно. Она больше двух лет, не зная того, ломала сердце Адриану, и поздравление — у нее это получилось. Дважды. Девушка, которую любил Адриан и которая почти любила его, и девушка которую Адриан почти любил, и которая любила его. А может и не почти. Еще один полувсхлип вырвался с ее губ.       — Не хочешь — не рассказывай, — по-своему понял ее реакцию Кот Нуар.       — Кот, — почти подавленный всхлип, — обними меня, Кот.       Держаться! Держаться! Закусить губу, щеки, что угодно, лишь бы напарник не понял…       — Да поплачь ты уже, — почти раздраженно заметил Кот Нуар, — вижу же, что тебе плохо, хватит уже строить из себя несгибаемую героиню. Нас не видно, я никому не скажу, поплачь и успокойся — поможет. Мне, может, тоже помогло бы, если бы я умел… — Кот осекся, Маринетт улыбнулась и засмеялась странным смехом сквозь слезы.       — Может, все же расскажешь, кто тебя обидел, и я отгрызу ему уши и дам в глаз?       Ледибаг молчала. «Сама себя обидела, — думала героиня, — и так глупо».       Кот же начал размышлять, что даже неожиданно расклеившаяся Ледибаг вызывает сочувствие, он же сам у себя, кроме презрения за свое состояние сегодня утром, ничего не вызывал.

***

      Нет, это был далеко не первый случай подавленого состояния Адриана. Но его тщательно загоняемое глубоко внутрь напряжение наконец-то прорвалось и вышло наружу. Он ненавидел себя за эту слабость, презирал себя, искал внутри себя свободолюбивую и стойкую натуру Кота Нуара, но ничего не могло вывести его из состояния апатии.       К сожалению, сам справиться со своей проблемой Адриан не смог. К счастью, у него были друзья, которые могли к нему прорваться днем и ночью. К сожалению, а может и нет, это оказалась именно она… Назойливая, иногда невыносимая, но она была именно тем другом, который смог его вытащить. Об этом мало кто знал, но за маской высокомерной бесящей стервы была довольно хрупкая ранимая девочка. Где-то очень глубоко. И он был один из немногих людей кто видел ее без этой довольно мерзкой маски в детстве. И уж совсем-совсем немногих, кто видел девочку за маской и сейчас. Высокомерная, раздражающая, хвастливая, эгоистичная, но по своему заботившаяся о друзьях, которых у нее почти и не было. И это торнадо обрушилось на бедного Адриана Агреста практически на утро через день после бала.       Жить не хотелось. Видеть не хотелось никого и ничего. За что ему все это? Почему? Что он натворил такого в этой и прошлой жизни что такие замечательные девушки, замечательно с ним общаются, разговаривают, и вроде даже хорошо проводят время, которые вроде и не сопротивляются поцелую с ним, но после поцелуя или даже до — и знать его не хотят. Понятно, он сам был виноват. Возможно он поторопил события. Бражник, что за злой рок, что он Адриан Агрест, модель кумир и красавчик. Впечатляющий уйму девушек, он знал точно, только, Плагг возьми его удачу, не тех, что нужно.       Ему не надо было слушать насмешки Плагга, в ушах билось будто сказанное его голосом «Неудачник! Неудачник! Неуда-а-а-ачник!!!»       И, видимо, стоило признать, он в самом деле неудачник. Он попробовал вести себя с девушкой так, как считал правильным: осыпал комплиментами, шутил, флиртовал, выказывал абсолютно искреннюю заботу. Даже нагло напросился на поцелуй, который получил. Неудача.       Он попробовал с другой девушкой вести себя так, как считал правильным его отец: быть безукоризненно вежливым, спокойным, не растрачиваться на комплименты и показательно заботиться. Спросил о поцелуе, и, не получив возражений, попытался поцеловать. Неудача.       Одна, более настоящая грань его личности не устраивала Ледибаг. Другая, немного рафинированная, не устраивала Маринетт.       Адриан повернулся в кровати, глянул на часы, накрылся с головой, и закутался в одеяло. Пропади все к Бражнику! Как же тоскливо ему было после вчерашней акумы, но чем-то это ненадолго помогло. Он почувствовал себя нужным. Хоть кому-то. Пусть и только как партнер для боя. Оставаться больше чем надо после он не хотел, и поэтому, после традиционного жеста с Ледибаг, быстро свалил. Поднять на нее глаза было выше его сил.       Очередной порыв прыгнуть с Эйфелевой башни он благополучно вчера подавил, но вот вылезать из-под одеяла совсем не хотелось. Видеть никого не хотелось, есть не хотелось, разговаривать не хотелось даже с Плаггом. Пожалуй даже особенно с «я же тебе говорил» — Плаггом. Спать тоже не хотелось, но это было меньшее из зол. Хотелось чтобы его оставили в покое. Все. Адриан повернулся на другой бок и опять закутался.       — Да, Натали, не беспокойтесь, Натали, я позабочусь, чтобы он поел.       «О, нет! Это же она! Покоя мне точно не будет!»       — Адрианусик, утро, пора вставать.       «Бражник, она же не отвяжется, вот уж привязчивая и упрямая! Одно слово…»       — Хло!       — Да, Адрианчик?!       — Хло! Отстань!       — Ну уж нет!       «Сопротивление бесполезно» — эта идиотская фраза из достаточно дурацкого фильма крутилась у него в голове ближайшие несколько десятков минут.       Раз — раздвинуты шторы.       Два — открыты настеж окна.       Три — покопавшись в его компе (надо будет поставить пароль от всяких любопытных), Хло запустила незнакомую ему, но очень прилипчивую и подходящую рок-композицию. Что было еще более удивительно, так как сама Хлоя такое не особо любила. «А вот Джаггед Стоун, да и Маринетт, — сердце кольнуло, — оценили бы», — подумал Адриан.       Четыре — с него сорвано одеяло, и под угрозой, что Хло сейчас разденется до белья и затащит его в душ, Адриан все-таки пошел туда сам.       Пять — эта стерва с помощью Натали перекрыла горячую воду и душ сменился на ледяной.       Шесть — дрожащий Адриан Агрест очень быстро оделся в подобранную Хло одежду. Как насмешка над его альтер-эго — черного цвета.       Семь — все еще не попадающий зуб на зуб Адриан, пытается греться принесенным горячим чаем, и даже начинает уделять внимание еде.       — Хло? — дошедший до возможности членораздельно разговаривать Адриан смотрит на подругу.       — Да, Адриан? — снявшая свою обычную высокомерную маску девушка спокойно смотрит на него в ответ.       — Хло, ну ты и стерва!       — Я знаю, Адри, я знаю, — девушка улыбается той мягкой нежной улыбкой, против которой не смог бы устоять никто. Вот только ее не видит никто из «недостойных», а достойными увидеть ее настоящую, Хлоя считает немногих. — Пришел в себя?       — Да. Спасибо, Хло. Ты настоящий друг!       — Нелепо говоришь! Крайне нелепо! — делано надулась Хлоя, и Адриан, впервые за несколько дней, рассмеялся.       Хло продолжила улыбаться ничего не говоря, вспоминая, как не так давно после немного сходного случая депрессии в норму Адриан приводил ее саму.

***

      Размышляя сейчас о тех событиях, он не мог припомнить ничего примечательного, кроме, разве что, того, что за день до этой вечеринки в очередной раз акуманизировался спровоцированный Хлоей Натаниэль. Это был уже третий приход Злолюстратора, и в этот раз он даже не пытался позвать Маринетт, а сразу рванул к мадемуазель Буржуа. Хлоя вела себя и при преследовании Злолюстратора и после подчеркнуто безразлично.       Но на следующий день закатила вечеринку, куда пригласила, кроме своих одноклассников, еще и уйму своих шапочных знакомых, некоторых на пару лет старше. Шипучку, которую Хлоя убедила подать на вечеринку, с натяжкой можно было считать алкогольным напитком, она была даже слабее обычного пива, но, как говорится, было бы желание. А желание у Хлои было. Правда, совсем не то, о котором думал парень, на которого она стала демонстративно вешаться, как только убедилась, что на нее смотрят. Когда же тот малознакомый парень отвел не особо держащуюся на ногах Хлою подальше от посторонних глаз, та попыталась выразить неодобрение, но ее мнением особо не интересовались.       Худенького парня-модельку, завладевший доступом к телу Хлои паренек года на два его старше, вообще не счел помехой. Адриана же сильно беспокоило поведение Хлои, и когда он обратил внимание, что Сабрина, поддерживавшая подругу тостами, валяется в отключке, а Хлои нигде нет, пошел на ее поиски. Увиденное его не обрадовало: до главного потенциальный насильник не дошел, но учитывая, что Хлоя была почти овощем, до этого было недолго. Ни костюма, ни посоха, ни шпаги у Адриана не было, но забытый одним из прежних постояльцев зонтик тоже подошел, несмотря на не самую удобную рукоять. Близко подойти противнику Адриан не дал, а после пары ударов в особо уязвимые места тот и не пытался. Адриан нашел отправленного Хлоей «чтоб не мешал» дворецкого, отнес подругу в ее комнату. После нескольких молитв Хлои в «Капелле св. Унитаза», с ее телефона назначил на утро парикмахера. Тот, видимо, и не к такому привык, потому что утром в класс Хлоя зашла как всегда, с видом королевы и безупречной прической. Только и шепнула «спасибо», когда проходила мимо парты Адриана.       Адриан тогда улыбнулся и прошептал: «следи за собой, подруга».       В конце концов, он был ей должен за почти зеркальный случай. За пару лет до события чуть не случившегося тогда с Хлоей, после какого-то особого показа, одна как следует набравшаяся итальянская манекенщица лет на пять старше Адриана решила затащить его в раздевалку, с непонятными тогда Адриану целями. Когда сам Адриан немного повзрослел и осознал ее цели, он был жутко благодарен Хлое. Она, невзирая на свой малый возраст, итальянку затерроризировала, и та Адриана оставила. Нет, он не считал, что это было бы что-то особо страшное, но будучи неисправимым романтиком надеялся, что его первый раз произойдет как-то… романтичнее.       Сейчас же он, отбросив лишнюю романтику, решил попросить помощи у Хлои. В эксперименте с поцелуями.       

***

      — Хло, только не смейся. Мне надо кое-что проверить. Я могу тебя поцеловать? А то вот уже вторая девушка за месяц после попытки поцелуя сбегает, — и еле слышным шепотом добавил: — И похоже навсегда.       — А ты, оказывается, ловелас, Андрикусик. Две за неполный месяц, надо же… Я была в курсе только про одну.       — Подруга, не издевайся, не хочешь — не надо.       — Ну уж нет, мне даже интересно, как это вообще целовать Адриана Агреста…       — И ты туда же?       — Извини, красавчик, уж слишком ты хорош. Хотя, если честно, — вздыхает, — нужен мне совсем не ты.       Адриан практически в первый раз в этот день почувствовал отдаленное чувство интереса.       — И кто похитил сердечко дочери мэра?       Хлоя с оттенком стыда глянула на него и рявкнула:       — Не твое дело.       — Так-так-так, — протянул неожиданно развеселившийся Агрест. — Так это все же была ревность, с этим комиксом? Кто бы мог подумать, что ты западаешь на рыженьких…       — Не твое дело, — еще раз прорычала Хлоя.       Адриан рассмеялся. Настроение из «мнебысдохнуть» перешло в почти хорошее. Сумев, ближе к вечеру все же выпихнуть подругу из дома, Адриан придавался размышлениям, что же с ним не так. Не депрессивным, правда, а уже конструктивным. Но желание выплеснуть душу было непреодолимым, вот он и не сдержался, и выплеснул все на Ледибаг.

***

      И сейчас, замерев от беспокойства, он легонько обнимал расплакавшуюся несгибаемую Ледибаг. Видимо его переживания каким-то образом вызвали резонанс с ее собственными. Как же он все-таки патетичен! Ледибаг, наконец, подняла голову, и он, без возможности убежать, со страхом посмотрел ей в глаза, ожидая увидеть самое для него страшное — жалость. Но вот жалости в ее глазах он не увидел ни на гран, только расстройство и плохо скрытую тоску, которая быстро сменилась беспокойством. За него. Нотка беспокойства (за него?), доза сочувствия, порция дружеской заботы — все это было, но жалости не было. И это было поразительно, для того, кто чувствовал себя все еще крайне жалким. И было что-то еще — во взгляде Ледибаг даже сквозь слезы лилось что-то еще. Симпатия, или даже… любовь?       Но нет этого не может быть. С чего бы? Наверное ему, страстно желавшему увидеть хоть в одних лазурных глазах, хоть что-то похожее на любовь, привиделось.       Никто не любит Черных Котов, в каком обличье они бы ни были. Как бы Коты ни хотели чтобы было по-другому. Насколько бы упорно они ни рыскали в поисках любви. Внезапно Плагг со своей страстью к камамберу перестал казаться Адриану таким уж неправильным. Просто, видимо, у того больше опыта, и он знает, что все это бесполезно. По другому просто не может быть, и стоит ему наконец-то это принять. Но он не был квами, он был человеком, и все еще любил, и стало даже хуже. В попытке оказать внимание симпатичной ему девушке, он ухитрился влюбиться во второй раз. И с той же неудачей. Может, если отказаться от идеи искать любовь, перестанет быть так больно? Но, несмотря ни что, Кот не был уверен, что хочет знать ответ.       Но вчерашнего дня и сегодняшнего утра ему хватило. Пребывать в унынии долго Кот не мог и не хотел. Внезапно его посетила идея. Может еще не все потеряно? Ледибаг не нравится Кот Нуар. Это было сказано однозначно и недвусмысленно. Не очень понятно с чего она так расклеилась сегодня, но мало ли что. Он всегда будет ее (сердце кольнуло) партнером и другом. Всегда ее поддержит. Маринетт (уже) не нравится Адриан. Но есть же еще одна возможность.       Маринетт когда-то нравился Кот Нуар. С ее родителями будут проблемы, особенно с папой, но это та жертва, к которой он морально готов. Вряд ли общение будет хуже, чем с его собственным отцом. Даже негативная реакция отца Маринетт внушала больше оптимизма чем отстраненная безразличность Габриэля Агреста. Есть ли шанс что Маринетт все еще нравиться Кот Нуар, несмотря на ее отказ Адриану? Может у него все же есть шанс? Может Маринетт сможет опять полюбить его — Нуара? И принять позже его — Адриана?       Впервые за последние несколько дней Кот смог свободно дышать. У него появилась надежда.       — Ледибаг, ты как, в порядке? Я понял, что мне надо срочно навестить одну девушку.       Ледибаг отстраненно кивнула. Сердце ее сжалось. Это все-таки произошло. Кот ее разлюбил. Кот, тем не менее продолжал:       — Ей не очень понравилась моя «маска без маски», раз она убежала, но когда-то ей очень нравился Кот Нуар. Тогда я был слишком увлечен тобой, мо… Ледибаг. И не могу сказать, что это до конца прошло, — сердце Ледибаг отпустило, пусть, пусть он идет к другой девушке, пусть! У нее все еще есть шанс, он ее не разлюбил. Кот продолжал: — Так что, возможно, у Кота Нуара все еще есть шанс с Маринетт, — Ледибаг ощутимо вздрогнула и отстранилась, ее взгляд стал очень странным, но Кота уже несло и он больше не смотрел на нее, занятый своими мыслями:       — Надо поспешить. Может она все еще будет рада меня видеть. Может, ее любовь ко мне только выросла пока мы не общались.       Ледибаг улыбнулась про себя, отдавая должное оптимизму и изворотливости Кота. Он со всем возможным пылом будет ломиться в открытую дверь. Ее любовь к нему в самом деле только выросла за последний месяц переживаний, а он все еще любит ее. Обе стороны ее. И сейчас Кот будет спешить, чтобы попытаться еще раз, надеясь получить, заслужить ее любовь. Надеясь, что он ее еще может обрести.       Даже не подозревая насколько он прав.       И даже не подозревая, насколько она сама считает себя недостойной любви.