Дважды разбитое сердце

      Бал. Украшенный ее собственными руками зал. Что может быть лучше? Может, сшитое ее руками по ее же дизайну платье? Или подобранные Адрианом недорогие, но удивительно подходящие украшения? Все отлично!.. Но почему с самого утра как на иголках?..       Третью неделю она в раздумьях. Третью неделю не находит покоя. «Глупая, окончательно запуталась» — смеётся над собой. Тикки грустно улыбается, но помочь не может. Повторяет, что Маринетт должна выбрать сама.       Как? И когда?       Как можно запретить сердцу любить мальчика-модель, удивительно ласкового и доброго парня? Парня-мечту. Нежного, очень внимательного, доброго. Правда, не только к ней.       Как сердцу, внезапно пойманному когтями, не стучать сильнее и чаще рядом с парижским супергероем?       Адриан. Великолепен, ослепителен. Проходит по улице и лишь этим сражает девушек наповал. A когда он уделяет ей толику внимания, пусть слегка отстраненного, у нее все еще порой кружится голова.       Кот Нуар. Впечатление о нем как о недалеком, отчаянно смелом, легкомысленном парне — оказалось ложным. Ее Котенок — самый надежный и близкий человек в мире, от которого она не готова отказаться.       Эти двое окружили ее и рвут сердце на части.       Что ей делать, если Адриан вдруг предложит стать ближе, чем друзьями? Что сказать? Что она не знает? Что не уверена? «Надо подумать»? Сразу отказать?       Что ей делать, если Кот Нуар не дождался и решил, что она ему не нужна? Тем более, он не ответил на вопрос Маринетт, есть ли у него подружка. Нагло заявил, что пока нет. И так же нагло спросил, не претендует ли она на эту роль. На вопрос, что с Ледибаг, отвечать отказался. А она не смогла ответить, хочет ли она стать подружкой Кота. Вопрос заставил ревновать к самой себе — это вообще нормально? Хотя, что вообще в жизни Маринет в последние годы было нормально…       А если Адриан в ней разочаруется? Вроде все к тому идет, он все более подчеркнуто предупредительный. А если разочаруется Кот Нуар, когда узнает, кто она? Хотя вряд ли. Котенок никогда ее не оставит! Маринетт ему нравится. Немного. Вроде. Или оставит… Или останется рядом как друг — она, идиотка, так и сделала всего-то полгода назад, до злосчастной битвы с Часовщиком.       Что ей делать?

***

      В отличие от подруги ему собираться долго не пришлось. Костюм из последней коллекции отца, черный с зелеными вставками, должен неплохо смотреться с розовым платьем партнерши.       Уговорить Маринетт принять в подарок сережки и кулончик было еще более титанической задачей, чем найти пресловутый набор. Деньги не проблема. Отец часто говорит: проблема, которая решается деньгами — это не проблема, это — расходы. Обойти десятка два лавочек, продававших украшения из мельхиора, орайде и полудрагоценных камней, — тоже не проблема. Как и найти подходящие, по его мнению, украшения из эльбаита. А вот убедить Маринетт примерить кулон и особенно сережки — уфф.       Адриан собирался с духом весь день. Он должен попробовать предложить быть более, чем друзьями. Поскольку она — его официальная пара в этот день, не должно быть сложно во время или сразу после какого-то танца отвлечь ее. Потом попросить разрешения поцеловать. Собственно, поцеловать. Ну и, если все пройдет нормально, предложить стать его девушкой. Адриан очень надеялся, что она согласится. Чтобы хоть как-то избавиться от безумного увлечения Ледибаг, он старался проводить с той как можно меньше времени, надеясь, что влюбленность, наваждение — что бы ни вгрызлось в его сердце — наконец оставит его.       Его беспокоило поведение Маринетт в последние день-два. Она какая-то более отчужденная, чем обычно. Он списал это на волнение перед балом. Адриан смог себя успокоить, но не до конца.       Впрочем, сомнения развеялись после улыбки Маринетт, пусть даже не ярко-солнечной, а неловко-смущенной. Но это была улыбка, причем предназначенная ему.       Отец согласился, чтобы шофер сначала заехал за Маринетт, и когда Адриан ее увидел, застыл на долгие несколько секунд. Потрясающе. Она и правда станет великим модельером. К радости Адриана, она все же решилась надеть подаренные серьги, и они великолепно сочетаются с платьем.       Адриан, выскочил из машины и взял под руку, чтоб не дать обычной неуклюжести Маринетт испортить вечер. Великий день для него — и он надеялся, что для нее тоже — начался.

***

      Когда после короткой поездки они прибыли на место, пара их друзей была крайне впечатлена. Сами Нино с Альей были одеты не столь торжественно, но выглядели неплохо. Адриан смог вдолбить бро в голову, что наушники к его одежде не подойдут, да и кепку надо снять. А Алья в выборе одежды давно полагалась на вкус Маринетт.       В их небольшой четверке всплыла одна проблема. Алью будто больше заботили Маринетт и Адриан, чем ее спутник.       Нино оказался в сложном положении: с одной стороны, он очень хотел провести время с Альей, с другой — его бесило, что на роль диджея позвали левого чувака. Да и Алья вела себя очень странно в этот вечер. Почти не обращала внимания на своего партнера, а больше вылупилась на Адриана. Что задевало Нино. Нет, он доверяет своему бро, да и тот явно больше увлечен Маринетт, но нельзя сказать, что его не коробило совсем.       Все это изрядно подпортило настроение Нино, и вдобавок дало лишнее свободное время. Использовал его он не самым лучшим образом, от скуки и раздражения начав издеваться над диджеем. Прошелся по его репертуару, по стилю смены треков и даже по виду. Не забыл подвисающие провода и устаревшее оборудование.       Адриан, занятый Маринетт, которая дико смущалась под взглядами Альи, как-то упустил из виду Нино. А тот временами мог быть тем еще засранцем, особенно если как диджея приглашают не его. Потому не сильно удивился, услышав тихое:       — Да, Бражник.       Превращение явило парня, затянутого в цветастый костюм, по которому бежали визуализированые дорожки треков, на плечах стояли стопки дисков, в руках же он вертел пластинку-винил кислотно-зеленого цвета.       — Я Мастер Музыки, — заявил он, — и теперь вы отжигаете со мной!       Он крутанул в руках диск, провел рукой, с него пошла видимая звуковая волна. Попавшие под нее приросли к месту и начали дергаться, как под ударами тока. Адриан успел выскочить сам и вытащить из зала партнершу. Она двигалась на удивление быстро и ловко, несмотря на свою неуклюжесть, не особо подходящее для бега платье и маленький каблучок парадных туфель. Вскоре после входа заявила, что ей нужно в туалет, вырвала руку и убежала. Впрочем, самому Адриану это было только на руку.       После появления акумы едва прошло десять минут, а Ледибаг уже на месте. Как она так быстро?! Впрочем, он подумает об этом позже. Сейчас бой, и несмотря на не самую опасную акуму, он был в закрытом помещении, а это всегда неудобно.       Попытка Ледибаг с помощью йо-йо вырвать пластинку провалилась. Леди чуть не лишилась оружия, и попала бы под рой летевших в ее сторону острых дисков, если бы не Кот. Он успел подставить посох, отбил их и обратным движением почти грубо оттолкнул Ледибаг с поля зрения акумы.       — Твоя шарманка сегодня скучная, подмастерье, — крикнул он, овладев вниманием акуманизированного. Тот взбесился и начал гонять своими «волнами ритма», совмещая с роем пластинок. Кот дал Ледибаг несколько минут передышки.       Талисман Удачи, будто издеваясь, выдал портняжную иглу. Раздумывая, как бы ее применить, Ледибаг отвлеклась на своего загнанного в угол напарника, и уже ей пришлось его спасать.       — А ты диски-то не боишься поцарапать? — продолжил издеваться на МегаДиджеем напарник, исхитрившись перед этим быстро поцеловать ей руку и подмигнуть.       Тот взревел и повернулся боком к Ледибаг, занося над головой диск. От него Кот уклониться уже не смог. Он почти пойман, но Ледибаг успела поцарапать ставший негодным винил, отобрать его, но не успела отбежать от очередной волны дисков, которые принял своей спиной Кот.       И все-таки прорезали костюм. Ледибаг оглядела его с беспокойством, но Великое Исцеление исправило всё. Кот, как всегда в последние дни, исчез сразу после удара кулачками. Маринетт ещё раз отчётливо осознала, насколько ей его не хватает. Легкий поцелуй в очередной раз всколыхнул и обострил долго отвергаемые чувства к Коту Нуару. И напомнил о другом, не столь мимолетном поцелуе с Котом.       Поскольку это далеко не первое нападение акумы, бал вскоре продолжился. Адриан вернулся в зал и нашел Маринетт.       После битвы он занервничал ещё сильнее, хотя, казалось, куда уж больше. Сам он собой недоволен: не стоило целовать руку Ледибаг. С ней все кончено, и не надо начинать сначала.       Но на этот раз все обстоятельства за него!       Заиграла музыка, начался вальс. Понимая, что лучшего шанса не будет, Адриан склонился к уху Маринетт и прошептал:       — Я могу тебя поцеловать?       Маринетт застыла. И Адриан решился.

***

      Казалось, ее мечта сбылась: она на балу с Адрианом Агрестом, он с ней весь вечер, неуверенно, но настойчиво ухаживает. Вот и кульминация ее торжества: ее наклоняется поцеловать Адриан Агрест, тот самый, чьи портреты красуются по всему Парижу, тот самый, с которым она мечтала завести троих детей. И хомячка. Или двух. Мечтала… как же давно это было…       Вот. Он. С ней. И тянется целовать ее. Сам.       А она не может думать ни о чем ином, как о слишком быстром поцелуе с ее Котом. С не-ее Котом.       Ее пытается поцеловать «любовь всей ее жизни», а она думает о другом. О том, кого отвергала уже десятки раз. Кто каждый раз мог встать и оправиться. Жить дальше. Пробовать опять добиться ее. Всегда. Кроме последнего раза.       О том, кому всегда говорила правду. Всегда. Кроме последнего раза.       Ее почти целует «ее судьба» — Адриан, красивый, изумительно добрый мальчик. Который ей не нужен. Которого она не знает. Который не был с ней в бою, не оттаскивал ее от верной смерти, не закрывал ее своим телом, если не успевал оттащить.       Там был не Адриан, а Кот Нуар. Всегда Кот Нуар, а не Адриан. Кот, который приходил утешать и развлекать ее-Маринет. Который постоянно развлекал ее-Ледибаг. Отвлекал, раздражал, веселил. И никогда не сдавался.       Адриан замечательный, потрясающий, великолепный. И он ей не нужен.       Ей. Нужен. Кот.       Которого отвергла. Которого обидела. Которому соврала.       Которого она хочет целовать. Именно его. Не Адриана.       Неделя сомнений закончилась катастрофично. Как всегда бывает с Маринетт — сплошные котаклизмы и котастрофы. Особенно в личной жизни. В жизни, в которой нет места для Кота Нуара. Точнее, место есть, да вот кота нет.       Маринетт не выдержала. Не захотела. Не смогла. Это некрасиво по отношению к Адриану, это грозило ей кучей моральных проблем в будущем, но она больше не могла так. И сделала то, что всегда делала Маринетт, когда не знала, что делать.       Убежала.       Убежала от мечты всех девочек-подростков Парижа. И не только Парижа. И не только подростков. И, скорее всего, не только девочек.       Она убежала от поцелуя Адриана Агреста. Сама.       Вот только сомнений у нее больше не было.