Slowly

Logan Henderson — Generations

Джисону давно не было так хорошо наедине со своим любимым Хёном. Парнишка утыкается лицом в подушку и мычит что-то непонятное себе под нос. Эмоции переполняют его всего, хоть на деле ещё толком ничего не произошло. От одной мысли, что Минхо его сегодня возьмет, по коже проходится табун мурашек, а тело начинает подрагивать от ощущения предстоящего наслаждения. Каждый раз Джисон не знает, чего стоит ожидать от Минхо. Любое его действие происходит будто впервые и только от одной мысли об этом, щёчки заливаются яркой краской, а Хани сжимает подушку сильнее, ножками судорожно бьёт по простыням и жмурится, словно ребёнок, который ну уже просто не может дождаться свой долгожданный подарок. - Хани, сладкий, заждался своего папочку? — голос доносится где-то из глубины комнаты, куда свет от настенной лампы не достаёт, где стоит мужчина и ухмыляется уголками губ. - Мин… М… Па-папочку? — Сони поднимает голову и, застыв в таком положении, блестящими глазками смотрит на силуэт в темноте. - Да, Хани, — несколько медленных шагов вперед и приглушенный свет падает на кожу мужчины. И только сейчас Джисон замечает, что Хо держит руки за спиной, будто бы что-то прячет. Это какой-то сюрприз? Сони был хорошим мальчиком в этом месяце и Хо решил его наградить? — Сегодня я — твой папочка, а ты — мой самый любимый малыш. Только мой и больше ничей. Ли подходит вплотную к кровати, наклоняется, касаясь подушечками пальцев острого подбородка и слегка поднимает его. Глаза в глаза, тяжелое дыхание на чужих губах и слишком шумное сердцебиение у двоих. Хани больше не может ждать, ему хочется к хёну ближе, чтобы всем телом, чтобы щека к щеке, чтобы утонуть и не жалеть об этом. Поэтому он быстро садится на колени, отбрасывает подушку куда-то в сторону и тянется своими ручками к лицу старшего. Но поцелуй всё равно выходит нежным и осторожным, только сладкое послевкусие от ягодного напитка на пухлых губах папочки одурманивает парнишку. Хо не даёт углубить поцелуй или сорваться на бешеный темп. Перед ним сейчас сидит самый нежный, самый лучший мальчик, с которым нужно по-особенному. Спокойно, непринужденно и мягко. Но так только в самом начале.

Щелчок.

Хани отрывается от желанных губ, не понимая, что происходит, но потом чувствует, как холодная цепь проникает под шёлковую рубашку, изредка касаясь груди, и всё потихоньку встает на свои места. - Тебе нравится, малыш? Это мой подарок тебе за хорошее поведение в прошедшем году, — Ли большим пальцем гладит щёку младшего иногда проходясь по уже влажным губам. Черт, Хани определенно нравится эта нежная власть, хоть он и совсем не ожидал такого от любимого хёна. Мальчишка завороженно смотрит на старшего, приоткрывая слегка свой ротик, облизывается и покорно ждет следующих действий. Ли определенно увидел искры в карих глазах напротив. Тёмное, приглушенное, но в то же время такое яркое сияние. В его взгляде мерцают тысячи огней и это все лишь для одного зрителя. Сони прикрывает глаза и начинает посасывать пальцы Хо, причмокивая и иногда пуская по ним легкие вибрации наслаждения. Он изредка меняет темп, то ускоряясь, то снова, словно сладость, медленно облизывает со всех сторон, погружая их глубже. Хани знает, как нравится его папочке и сегодня он точно постарается ему угодить. Хо приходится прервать столь жаркий процесс и вытащить пальцы изо рта младшего. Он размазывает слюну по губам Сона, а другой рукой надавливает на его грудь, заставляя того лечь на спину. Ли одно колено на кровать ставит и сразу же нависает над младшим, расставляя руки по бокам от его головы и упираясь ими в постель. Сейчас его любимый бельчонок лежит под ним с разбросанными волосами на светлой постели, с задранной рубашкой, сведёнными коленями друг к другу, с упругим ошейником на тонкой шее, с раскрасневшимися от смущения щеками и припухшими алыми губами после жарких сладких поцелуев. И это всего лишь начало той прелестной дорогой картины, художником которой сегодня станет Ли Минхо. - Какой прекрасный, — Ли нежно гладит его щечки, неожиданно скользит куда-то к шее, после чего, только на пробу, обхватывает ремень ошейника и медленно тянет на себя, отчего Джисон резко глубоко вдыхает, — Раздень себя сам, малыш. Хан принимает сидячее положение и хватается за подол рубашки, чтобы стянуть её через верх, но папочка резко его останавливает. Он тянет за кончик цепи на себя, тем самым сбивая младшего с толку. - Не торопись, малыш. Расстегни. Аккуратно. - Хорошо, папочка, — мальчишка повинуется, находясь словно под гипнозом. Он плавными движениями расстёгивает каждую пуговичку на единственном надетом на нём элементе одежды — светлой рубашке. Старается растянуть этот момент подольше, чтобы Минхо-хён мог вдоволь насладиться этим зрелищем. И только с четвёртой расстёгнутой пуговицей рубашка наконец-то оголяет его плечи. Почему-то именно в этот момент Хо потихоньку начинает сносить крышу. Вся эта медлительность одновременно и заводит и изводит его всего, досконально. Возбуждение нарастает с геометрической прогрессией, начинает терзать, заставляя зверя внутри проснуться и метаться, биться в агонии от одного желания оттрахать этого невинного мальчишку. И Минхо срывается. Он резко набрасывается на своего малыша, почти наплевав на последствия, но неожиданный писк Джисона, ошарашенного такими действиями своего обычно нежного хёна, заставляет сбавить обороты, но вот только дикое желание совсем никуда не уходит, а такой беззащитный мальчик под ним ещё сильнее возбуждает. - Хани, малыш… ах… Боже, что ты со мной творишь, сладкий? — Ли словно в бреду кончиком носа касается плеча и ключиц под собой, вдыхает аромат своего мускусного одеколона и тонет в этих ощущениях и мыслях. Мыслях о том, что видимо Джи втихую стащил у старшего духи, пока тот был на работе. Мальчишка и часа не может прожить без своего любимого папочки и ищет любые способы, чтобы чувствовать и наслаждаться родным запахом каждой частичкой своего тела. - Ты же меня так с ума сведешь, — Ли прикрывает глаза, подрагивая пушистыми ресницами и покрывает легкими поцелуями ключицы Джисона, который от таких ощущений только больше жмурится и тихо постанывает куда-то себе под нос. Эта непозволительная нежность слишком заводит, заставляя Минхо сжать своё возбуждение через грубую ткань обтягивающих джинс и заскулить от болезненных ощущений, уткнувшись лбом в плечо младшего. - Так не сдерживай себя, папочка. Я буду сегодня послушным мальчиком для тебя, — Джисон улыбается и откидывает голову назад, из-за чего цепь от тугого ошейника слегка звенит, привлекая внимание Минхо. Хо резко хватается за это железо и тянет на себя, а сам отодвигается назад. Хан почти падает всем телом прямо перед Ли, но успевает вовремя опереться на локти. Он поднимает взгляд на тело перед ним и понимает, что его голова находится на уровне давно рвущегося наружу возбуждения. - Ты же поможешь своему папочке? — Ли накручивает пряди волос Джи на свои пальцы и оттягивает его голову назад, заставляя посмотреть прямо в глаза.

Прекрасно. Судя по закушенной губе, мальчик снизу явно доволен.

Щелчок ремня, звук расстегнутой ширинки и штаны уже летят куда-то на пол. Джисон пошло высовывает влажный язык и проходится им по набухшему органу сквозь ткань боксёров. Сейчас она совсем не мешает, а только придаёт остроты ощущениям. Минхо тяжело выдыхает и оставляет рот открытым. Его Джисони сейчас перед ним на коленях сквозь грубую ткань посасывает член, вылизывает его мокро, пошло, так развязно, обильно смачивая всё слюной. Хо, чтобы хоть как-то сдержать быстрый оргазм, снова оттягивает его за волосы, но Хани не желает прекращать, поэтому свободной рукой обхватывает стоящий колом член и начинает надрачивать старшему. Мокрая ткань небрежно трётся об возбужденную плоть, а во взгляде напротив читается усмешка, потому что хён сейчас явно на пределе: дышит тяжело, матерится и шипит что-то неразборчиво сквозь зубы. - Моему папочке нравится? — так невинно, так по-детски, — Думаю, это ему понравится ещё больше, — Хан резко стягивает боксеры с Минхо и кладет язык прямо на головку члена. Он берёт глубоко, по самое основание, сильно втягивает щеки, иногда проходясь языком вокруг ствола, но всё также возвращая его на кончик головки. Хо рычит. Он хочет кончить, но малыш его слишком умело дразнит. То резко меняет темп, то слишком сильно сжимает член у самого основания. Поэтому он хватает мальчишку за волосы и начинает небрежно вбиваться в его рот, упираясь членом то в щёки, то в стенки узкого горла. Цепь шумит, звонкие причмокивания и хриплые стоны эхом отскакивают от стен совсем не пустой комнаты. Его мальчик давно натренирован и примет любую прихоть своего хозяина. Последний толчок. Хани упирается ладошками в бёдра старшего, пока тот натягивает его на член, кончая прямо в рот с протяжным стоном. Настолько много, что вязкая сладкая субстанция скатывается с уголков слегка приоткрытого рта. - Хороший мальчик, — Ли гладит его по голове и ворошит волосы, — можешь проглотить. Полностью, — звучит скорее не как разрешение, а как приказ. Джисон шумно сглатывает и отшатывается назад, стирая остатки жидкости запястьем со своего рта. У самого член ноет, но Хан знает, что его хён не позволит ему кончить раньше времени. И Хо это видит. Он снимает с себя остатки одежды и снова нависает над возбужденным телом. - Ах, пожалуйста… хён, — Чёрт. Оговорился. Хан провинился и он это понимает. Он уводит взгляд куда-то в сторону, потому что банально не знает, что теперь Минхо может сделать. Казалось бы, всего одно неверное слово, но сегодня это может сыграть огромную роль в дальнейших действиях не только Ли, но и Хана, — П-папочка? - Ты… — Старший хватает его за щёки, больно их сжимая, и смотрит прямо в глаза, — Ты не сдержал обещание быть послушным малышом, так что… растяни себя сам, — он небрежно отпускает лицо, отодвигается от разгорячённого тела напротив и принимается наблюдать. Минхо знает каким на самом деле стеснительным и неуверенным Джисон бывает в некоторых ситуациях и это несомненно одна из них. Так что такое наказание пойдет ему только на пользу. Хани неуверенно ножки раздвигает, приподнимается и кладет подушку под себя. Так удобнее и обзор становится лучше, хёну уж точно должно это понравиться. Эмоции переполняют, Джисон даже не понимает, что нужно делать, поэтому решает действовать просто так, как ему хочется. Он смазку растирает меж пальцев, чтобы теплее была, и проникает по одному. Постепенно, не спеша растягивает себя, судорожно вдыхая, а из члена обильно начинает течь прозрачная жидкость. Он слишком возбуждён, он слишком долго терпит. Но ему сейчас так хорошо. Сони в спине выгибается, третий палец в себя медленно погружает и срывается на громкие стоны. Старший понимает, что его малыш давно на пределе и больше не хочет его мучить. Мужчина хватает мальчишку за запястье, тем самым прекращая все его дальнейшие действия. Он переворачивает тело на живот, поднимает того за бёдра и начинает пальцами грубо трахать податливое тело. Сладкие-сладкие стоны под ним перерастают в тянущиеся крики, будто это какой-то густой дорогой мёд. Хо резко хватает цепь и тянет её на себя, заставляя обмякшее тело подняться на локтях и жалобно завыть, словно Джисон какая-то собачка, готовая отдаться, лишь по одному приказу. Пальцы также неожиданно пропадают, легкий холодок проходится по коже из-за чего Хани недовольно ёрзает на простынях. - Веди себя спокойно, — Легкий смачный шлепок и Джи застывает, закрывая лицо ладошками. Это именно то, чего он ждал. Ему нравится такой Хо. Властный до чёртиков, до искр в глазах. Такой Хо, который вылизывает его пошло везде, где только можно и нельзя, пальцами вдоль позвоночника гладит и душит кожаным ошейником.

Для Минхо Джисони — самый дорогой подарок, самый сладкий и вкусный.

Минхо удобно подстраивается сзади и легко входит в своего малыша, свободной рукой припечатывая того к кровати. Джи стонет, скулит, извивается, шипит, просит о большем, ёрзает своим членом по простыни и матерится. Секс со старшим самое охуенное, что случалось в его жизни. Хо срывается на бешеный темп. Становится мокро, жарко и из-за этого проще проникать и вбиваться под нужным углом. - Ещё-ещё-ещё, папочка, прошу, позволь насладиться тобой полностью. Зверь в Хо проснулся уже давно и он всё ещё голоден. Под ним самый настоящий маленький питомец. Язычок пошло высунул, облизывает свои губы, в пояснице прогибается, сам насаживается, коленями упирается в простыни, голову на плечо мужчины закидывает, пальцы свои суёт в горячий ротик, причмокивает, а потом ими же дрочит себе в бешеном темпе. - Убери руки, малыш, иначе будет хуже, — горячее дыхание на ухо, а потом мокрые поцелуи на затылке. Ли нежно обхватывает одной рукой шею Хани, пока другая до синяков сжимает его талию, и также медленно давит пальцами вокруг тонкой кожи, а у мальчишки глаза закатываются от наслаждения, от легкого удушья. Член все ещё в нем и он как собачка: на коленях, оттянутый за волосы, с цепью, которая небрежно бьётся об раскалённое тело. - Папочка, я люблю тебя. - Ты мой малыш. В какой-то момент Хо не выдерживает от очередного стона. Он отбрасывает тело на кровать, ногти вонзает в бока младшего и срывается на такой бешеный темп: впечатывает все тело в кровать, вбивается по самое основание и ловит каждый скулеж под собой, каждый хриплый стон. Он рукой сильно давит на лопатки, делая особенно глубокий толчок. Раз. - Ах, ещё, прошу. Два. Джисон пытается приподняться на локтях, но сил совсем нет. Три. - Минхо-хёёён! — оба кончают и обмякшее тело падает на груду подушек. Минхо валится рядом, притягивает Хани к себе за ошейник и нежно, легко, совсем обессиленно целует. Его малыш самый лучший в постели, Хо знает об этом, и он несомненно рад, что это скромное чудо может быть таким откровенным и пошлым только рядом с ним.