Чудеса случаются

За окном бушевал циклон: деревья хрустели под немилосердным ветром и ледяной коркой, дождь перемешивался со снегом и кольями бил по стеклу, тяжелое аметистовое небо вряд ли готово было принять праздничные фейерверки; погода решила преподнести неприятный подарок под Новый год. А в комнате пахло уютом, теплом, фигурной сосной в кадомацу и горкой мандаринов на столе. Обогреватели тихо шуршали, традиционный песенный конкурс уже начался по телевидению, а в сотейнике на кухне озорным бульканьем пенилась карамель. Она напоминала барашки морских волн и цвет самых красивых глаз на свете, но добавленные сливки смыли это минутное наваждение. Орихиме встряхнулась и принялась помешивать деревянной ложкой карамель — огуречный бисквит с фасолевым вареньем ждал финальной поливки. Возможно, новый рецепт не дождался бы сегодня своего часа, если бы не обрушившаяся на Каракуру стужа, но Орихиме любила экспериментировать на кухне не меньше, чем рядиться в праздничные кимоно и встречаться с друзьями. Традиционно после полуночи все отправлялись в ближайший храм, чтобы поблагодарить богов, вспомнить предков или загадать желание, однако внезапная стужа вряд ли выпустит кого-то из дома даже утром первого января. — Что ж, ничего страшного не произошло. Главное, что все живы и здоровы. — Орихиме никогда не теряла оптимизма. — А теперь добавим немного зеленого чая. Семечек кайенского перца. Капельку ванили… Ммм, — попробовав приправленную карамель на вкус, девушка пришла в полный восторг. Тягучая масса цвета ириски отправилась прямиком на промазанные коржи и превратила пока неприглядную пузатую башенку в блестящий самородок, которому не хватало только украшений. Тонкие полосочки огурца имитировали сосновую ветку, мандариновые дольки — елочные игрушки, шишки кулинарка смастерила из горсти орехов с цукатами. Часы показывали без четверти двенадцать, когда она закончила и теперь смогла расслышать разрывавшийся мобильный в спальне. — Где ты ходишь?! Ты видала какая на улице погода разыгралась?! — вместо приветствия обрушилась на нее Тацуки. — Я уже готова была вострить лыжи к тебе!.. — …будто кто бы тебя туда пустил, — буркнули недовольно на заднем плане, заставляя Орихиме смущенно улыбнуться: она знала всегда, что Куросаки очень заботливый. — У меня всё хорошо, — заверила "пропажа", — просто немного увлеклась на кухне с приготовлением десерта. Огуречный пирог с карамелью, вот! — гордо добавила. Правда, ее энтузиазма на том конце трубки не разделили — друзья разом смолкли, исчезли. — А…лло? Послышались приглушенные звуки борьбы — словно кто-то кому-то зарядил в ухо, — а потом сдавленный стон Куросаки. — У вас всё хорошо? — обеспокоенно пискнула Орихиме, на что Тацуки тотчас отозвалась с прежним задором: — Всё прекрасно, не обращай внимания. У нас тоже будет пирог — дядя Ишшин купил стандартный клубничный, но Юзу слепила вкусные онигири с вяленой сливой. Жаль, что погода помешала встретиться — мы бы тебя угостили. Орихиме покраснела, в глубине души радуясь, наоборот, что январь застанет ее дома. Говорят, как встретишь Новый год, так его и проведешь? Она не имела ничего против — видеть свою подругу в паре с парнем, которого любила много лет, до сих пор делало ее сердечку больно. — Ничего, увидимся, как пройдет циклон, — улыбнулась она сквозь силу, хоть ее старания вряд ли сейчас кто заметил. — С наступающим, Тацуки-чан. И… К-куросаки-куна тоже. И его семье от меня самые наилучшие пожелания. — Добро. — Подруга также будто растерялась. — Веселых праздников тебе, Орихиме. Желаю, чтобы твое новогоднее желание осуществилось как можно скорее! Смолкший телефон погрузил девушку снова в одиночество, о котором она запрещала себе думать, а потому задерживаться в спальне Орихиме не стала. Нашла в себе силы переодеться в нарядный свитер, зажечь несколько аромосвечей, сделать телевизор погромче. Подтянув к себе огромный пирог, она отрезала щедрый кусок, поставила тарелку на колени и, уплетая лакомство во весь рот, старалась не отвлекаться на разыгравшийся за окном завывающий ветром морозный концерт. Синоптики обещали такой же на весь январь, и это могло бы подпортить оптимизм любому, но не Орихиме. Ее не стращали ни торнадо, ни гололед, ни даже пустые с квинси, встречу с которыми она уже переживала. Единственное, что могло заставить улыбчивую солнечную девушку печально глазеть в одну точку — чувство оказаться совершенно одной. То есть, когда даже друзья в какой-то миг исчезнут. Как было с братом например, или когда возвращаются обратно в Общество душ шинигами. Колокола храмов принялись отбивать удары — Новый год уже наступил, а волшебство в воздухе почему-то не ощущалось. Орихиме свернулась клубком, размышляя о заветном желании. Если хорошенько подумать, то у нее было всё. Разве что кроме кого-то близкого, дома, постоянно на связи или на расстоянии руки вопреки всем ураганам и цунами. Орихиме зажмурилась, вспоминая счастливые дни с братом. Засыпая, Орихиме представила, что видеть с утра любимое лицо и кормить кого-то морковными блинчиками с шоколадом на завтрак для некоторых и есть высшее счастье… — А-а-а!!! Открыв глаза и очутившись нос к носу с черным мохнатым нечто, девушку снесло с дивана быстрее ветра. Она боязно заглянула в комнату из коридора, крепко прижав к груди огромную подушку, точно прикрываясь щитом, и попыталась навести резкость в рассеянным лучах белого света: за окном январское утро сеяло снегом как рисовой мукой. В прихожей ничего не выдало чужого присутствия. Телевизор продолжал тихо тарахтеть голосами, ветки по-прежнему били в рамы и стекла, хоть и потише, затухшие давно свечи не вились дымком. Рыжая сделала пару робких шагов внутрь, в надежде, что ей просто почудилось спросонья какое-то чудище, а то и вовсе приснилось. Это смахивало на правду, ведь чем ближе к дивану она подступала, тем больше убеждалась, что кроме нее здесь не было никого. Почти. — А-а-а!!! Орихиме наверняка разбудила всех соседей, но стоило ей только откинуть полог пледа, как она наткнулась на огромную рябую мышь, забравшуюся к ней в дом. Сонную или наглую, потому как ни крики, ни топот, ни вообще присутствие человека не сдвинули ее с места. «Только этого мне не хватало в Новом году…» — Хозяйка дома немного пришла в себя и даже раскраснелась от возмущения. Вооружившись половой щеткой и совком, справедливо подумав, что феи Шун Шун Рикка здесь ей точно не помогут, она потихонечку, приставным шагом, крепко сжимая орудия труда как охотники — оружие, приблизилась к цели и неожиданно вспомнила, что по восточному календарю надвигался Год Крысы. Теперь оглушить и вышвырнуть грызуна казалось кощунственным. «Ну и что же мне делать?» — она так и замерла перед диваном, в обнимку с метелкой и совком. Руками брать мышь она бы не осмелилась, а непогода за окном не позволяла ей беспокоить для этой цели Исиду-куна, или Садо-куна, и тем более Куросаки-куна… Из груди ее вырвался обреченный вздох. Плед снова зашевелился, где прибавляя узору ряби, где разглаживая шерстяные волны, и из-под края выткнулась остроносая мордочка с огромными меланхоличными зелеными глазами. Мышь проницательно воззрилась на Орихиме. — Если станешь вновь кричать, женщина, то предупреждай сразу. В этом теле мои органы не поддаются регенерации, и барабанные перепонки в том числе. Она гулко моргнула. Затем захлопала ресницами, точно опахалами при жаре. Возможно, так и было, ибо Орихиме открыла рот — воздуха не хватало, в свитере стало жутко душно, а кровь прилила к лицу. — Уль… Уль… Улькиорра? — забулькала девушка, отказываясь верить своим глазам: Куатро Эспада даже приблизительно не походил на свою форму летучей мыши в ресуррексьоне, а выглядел… пушистым черно-белым и довольно милым клубком, если присмотреться дольше. — Кто сделал с тобой такое? Улькиорра перелез на рядом стоявший стол, понюхал остаток пирога, лизнул перченую карамель, аж вздрогнул и брезгливо утер мордочку лапками несколько раз. — Не иначе как какой-то мусор, — фыркнул он недовольно, одернув сам себя, и остановил свой бездушный взгляд на давней знакомой: — И тебе, женщина, придется мне с этим помочь.