Книга шуток

Брюс едва ли не влетел в коридоры Аркхэма, и с верхних этажей послышался полный ужаса крик. И звучал он знакомо — даже слишком. Именно так звучал голос Харлин, когда Брюс совершенно случайно напугал ее у ворот Аркхэма. Он бросился к лестнице, но дорогу ему преградил санитар, выскочивший на шум из дежурки. — Туда нельзя, сэр. — Мне можно, — ответил Брюс и ударил его кулаком в солнечное сплетение. Оттолкнул и нырнул на лестничный пролет, когда санитар согнулся пополам, хватая воздух ртом. Помчался вверх, перескакивая через ступени. Крик затих — на несколько долгих страшных секунд, а потом Харлин снова издала долгий вопль. Брюс добрался до четвертого этажа и по коридору понесся на звук. Она была уже где-то недалеко — уже не кричала, а визжала от ужаса, и от этого звука, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки. В конце коридора — там, откуда слышался голос, — за тяжелой стальной дверью и решеткой пряталась очередная палата. Или, если точнее, место, где и проводились эксперименты. Брюс распахнул решетку, достал связку аркхэмских ключей — и тут же с досадой отбросил ее. Пнул дверь ногой — она загудела, но не поддалась. — Я же сказал — не мешать, — послышался из комнаты раздраженный голос Крейна. — Какие опять проблемы, Уилл? Буянят — введи успокоительное, вот и все. Следом дверь все-таки распахнулась. Брюс тут же шагнул внутрь, толкнул Крейна к стене. Ударил об нее — раз, другой, вымещая наконец злость на том, кто этого заслуживал. — Взять, — неожиданно четко произнес Крейн между ударами. Брюс прищурился — и увидел на стене мелькнувшую тень. Ему хватило секунды, чтобы блокировать удар, и в руку поверх брони тут же вцепились зубы. Пришлось отпустить Крейна, метнуться к другой стене. На него шли трое — судя по пустым глазам, под влиянием токсина. Похоже, эксперимент Крейну удался — они его слушались. Брюс увернулся от одного, поднырнул под руку второго, ударом нокаутировал третьего. Столкнул между собой первых двух, ударил их лбами друг об друга — и они осели на пол, потеряв сознание. Заварушка заняла буквально несколько секунд — и Крейн за это время даже не предпринял ни малейшей попытки к бегству. Нет, он все так же спокойно стоял у стены — и даже записывал что-то в блокнот. — Занятно, занятно, — произнес он и постучал ручкой по блокноту. — Есть над чем работать. Брюс едва не зарычал — и бросился к нему. Размахнулся — и впечатал кулак в стену, рядом с головой Крейна. Тот и не вздрогнул — только улыбнулся, совершенно безумно и радостно. — Из вас получится отличный экземпляр для опытов, — заметил он и поднял руку. Брюс перехватил ее за запястье и впечатал в стену. Ручка выпала у Крейна из пальцев, и он поморщился от боли. — Как некультурно, — произнес он. — Вы чудовище, — процедил Брюс. Снял с пояса наручники и защелкнул их на зажатой руке. — Вторую руку, доктор. Или я ее сломаю. Крейн медленно поднял сжатую в кулак ладонь — и, когда Брюс потянулся за ней, ударил по перчатке. Этого не должно было произойти — перчатки были слишком прочными для обычных иголок, — но Брюс почувствовал легкую колющую боль, а следом за ней — жжение. — Вот так, — довольно произнес Крейн и отдернул руку. По телу растекалась слабость, неумолимая, жестокая, тяжестью оседая в конечностях. Брюс попытался отступить на шаг — но ноги подкосились, и он рухнул на пол. — Заметьте, — голос Крейна звучал как сквозь толщу воды, — я вколол вам минимальную дозировку. Не хочу терять столь ценный экземпляр. Веки тяжелели, а сознание становилось путаным. Брюс попытался подняться — и не смог, как не смог и пошевелить даже пальцем. — А теперь давайте посмотрим, кто же прячется под этой маской, — голос звучал все глуше, а лицо склонившегося над ним Крейна расплывалось и казалось нечетким. А затем послышался глухой выстрел, эхом отдававшийся в ушах. Шаги почти не слышались за стуком крови в ушах, как и падение. А затем тьма окончательно застелила глаза. Как сквозь сон он почувствовал еще один укол. Его похлопали по щекам, но и этого почти не ощущалось. Звуки казались глухими, нереальными. Кажется, его попытались поднять, а когда этого не вышло — потянули волоком за руку. Туман стелился перед глазами, а в нем проступали лица родителей. Переулок у кинотеатра, куда они все нырнули, чтобы спрятаться от беспорядков и сократить дорогу до дома. Выстрел. Жемчужины, катящиеся по грязному асфальту. Кровь, везде кровь. — Бэтси, Бэтси, очнись, — вновь почти неощутимый удар по щеке. — Давай, мышка, скажи своей тачке, что мне можно ее завести. Голос был слишком знакомым. И нереальным — Джокер же… мертв? — Ну же, давай, всего пару слов, и я от тебя отстану. — Разрешаю… — язык едва ворочался. — Управление… Джокеру. — Умница. Морг при полицейском управлении — темный, холодный едва ли не до изморози. Тело в красном истрепанном костюме на столе — вздувшееся и распухшее до неузнавания. Остатки белого грима и красной помады на лице. Мертв. Джокер мертв. Как такое вообще могло случиться? — Прости, что так, Бэтси, но на руках я тебя не донесу. Ступеньки впечатывались в спину — одна, другая, третья, почти неощутимо, но все же болезненно. Открыть бы глаза — но веки стали еще тяжелее. Еще чуть-чуть, еще одна попытка. Серая, почти неприметная одежда. Лицо, склонившееся над ним — ни капли грима, но все равно знакомое. Он же мертв? Галлюцинации? Альфред умирает у него на глазах — пуля попадает точно между бровей. Кровь, всюду кровь, кровь на его руках, на его лице. Альфред силится что-то сказать — и не может. И застывает в его объятиях навечно. — Тише, Бэтси, все хорошо. Это скоро пройдет. Вокруг темно, и он бредет в этой темноте, пока наконец не видит крохотный лучик света где-то далеко впереди. Брюс с трудом открыл глаза — и тут же ощутил как ему помогли сесть. Следом к губам что-то прижалось, и он открыл рот. — Пей, — вновь знакомый голос. — Я, конечно, вколол тебе антидот, но лучше поесть, чтобы он быстрее разошелся. Брюс послушно сделал глоток — знакомый вкус. Его поили супом из термоса, заботливо приготовленным Альфредом. Сфокусировать взгляд все еще не получалось. — Воды? В горле драло от сухости, и Брюс кивнул — с трудом. Ко рту вновь что-то прижалось, и он послушно глотнул — действительно вода, холодная, приятная на вкус. — Джокер? — с трудом произнес он. — Ну да. Привет, Бэтси. — Ты же… Договорить не получилось. «Мертв». Это все еще галлюцинации, или уже реальность? Понять все никак не получалось. — В какой-то степени мертв, — голос звучал беззаботно. — По бумагам так точно. Идти можешь? Брюс покачал головой: ноги все еще не слушались. И в худшем кошмаре такое состояние не придумаешь. — Тогда отдохни. Сознание словно ждало этих слов — и тут же отключилось. *** Окончательно он пришел в себя, как ни странно, в бэтмобиле. Лежал, как оказалось, на заднем сидении, заботливо укрытый старым потрепанным пледом, невесть как взявшимся здесь. Он сел — теперь тело слушалось, и это радовало. Крейн. Он все еще на свободе. Вызов в полицейское управление прошел быстро — трубку тут же сняли. Брюс вкратце обрисовал ситуацию, и трубку едва ли не вырвал Джим Гордон. — Сподвижки? — спросил он. — Доктор Джонатан Крейн проводит эксперименты на людях в Аркхэме, — повторил Брюс — уже ему. — Палата в конце коридора на четвертом этаже — там доказательства. Джим, срывайтесь немедленно — он может уйти. — Наши как раз там, — ответил тот. — У доктора Крейна огнестрельное ранение, говорит, на него напал неизвестный, пока он курил. Дежурные санитар и медсестра подтвердили. — Они с ним в сговоре, — устало произнес Брюс. — Проверьте ту палату. И лучше бы его арестовать, пока он не попытался смыться. — Принято, — ответил Джим. И добавил: — Спасибо. — Пожалуйста. Брюс отключил звонок и пересел на переднее сидение. Повел бэтмобиль к полицейскому управлению — ему собственными глазами хотелось увидеть, как Крейна вводят внутрь, сажают в камеру предварительного заключения. Он расположился на крыше — и в скором времени, мигая огнями сирены, примчались полицеские машины. Из одной и правда вывели Крейна — закованного в наручники, в окровавленном халате. Ублюдок получит то, что заслужил. — Бэтси! — раздался из-за спины знакомый голос, и Брюс резко обернулся. Поверить своим глазам не получалось — на крыше, совсем недалеко, стоял Джокер во всем своем великолепии. И улыбался. — Ты… — неверяще произнес Брюс. Значит, ему не померещилось? Джокер жив? Он резко шагнул ближе. Трясущейся рукой снял перчатку и коснулся ладонью лица. Джокер от этого не исчез, не испарился. Кожа под пальцами была теплой. — Да жив я, жив, — певуче протянул тот. — И пришел сказать спасибо. — За что? — За то, что поймал этого сученыша, конечно. Брюс на секунду прикрыл глаза. — Это ты в него выстрелил? — Конечно, — Джокер беспечно пожал плечами. — Разве стану я терпеть, когда моего Бэтси обижает кто-то, кроме меня? Брюс хмыкнул и не удержался — шагнул совсем близко. Крепко стиснул Джокера в объятиях, и услышал рядом с ухом полузадушенный вздох. — Зачем весь этот фарс со смертью? — спросил он. — Почему нельзя было просто сообщить полиции? Или мне? — А ты бы мне поверил? — поинтересовался Джокер. Брюс покачал головой. — Вот, — наставительно произнес Джокер. — Ты должен был понять все сам. А мне нужно было восстановиться после токсина — и снова не попасть в руки к этому докторишке. Дома было небезопасно. Пришлось импровизировать. Что так смотришь? Зато какая шутка получилась! — Заткнись, — посоветовал Брюс. Джокер вместо ответа как-то совсем неожиданно обхватил его руками за талию. — Заткни меня, — с широкой улыбкой предложил он. Теперь Брюс знал как это сделать. Он наклонился, внимательно глядя в абсолютно довольные глаза, и поцеловал. Джокер в ответ только прижался еще сильнее и счастливо выдохнул ему в рот. И ощущение реальности происходящего теперь не казалось миражом.