Последний вздох

      Вокруг было слишком шумно. Блуждая между палаток, Гарри-Том думал о том, что с радостью потратил бы время на что-то более полезное в его положении. Например, попытался бы найти больше информации о крестражах. То, что было известно Риддлу, относилось лишь к созданию и защите якорей души. Но как эту душу восстановить — не было ни единого слова.       Конечно, экспериментальным путем выяснилось, что можно сломать хранилище, и осколок просто примкнет к основной душе или другому ближайшему крестражу, но в таком случае он потеряет прекрасную вещь. Том даже подумал, что в своё время выбрал эти вещи с целью того, что кто-то так же не решится уничтожить такую ценность. Хотя Риддл не был в этом полностью уверен, потому что поведение «до» и «после» дневника отличалось. Тот, кто когда-то звал себя Марволо Риддл, — совершенно другой человек. Видимо, случилось что-то ещё, чего Том просто не помнит.       Но вместо поисков — палатки, запах кошачей мочи, магглы-привратники и шумная толпа. Всё это раздражало юного мага, но он старательно держал лицо. Всё-таки он не имел права на ошибку. Поддерживал ничего не значащие диалоги с совершенно чужими люди.       Правда, к чужим почему‑то не причислялась девчонка Грейнджер. Как‑то с её присутствием Том свыкся и не так напряжённо себя чувствовал. Именно она вытащила его прогуляться вместе со всеми, рассмотреть палатки соседей. Джинни, натянув на голову зелёную шапку с огромным трилистником, шла чуть впереди, то и дело оборачивалась и показывала Гарри особенно нелепые палатки, явно ожидая его комментария.       — Смотри, Гарри, — она кивнула в сторону палатки, украшенной живыми стервятниками. — Уверена, это болельщики Болгарии. Только им могло прийти в голову спать под чем‑то таким.       По пути Уизли накупил различных сувениров. Странного вида шляпу с символикой ирландской сборной и миниатюрную фигурку болгарского ловца — Виктора Крама. Смотрелось всё это несколько странно, в особенности суровый и хмурый взгляд мини-Крама на зелёную шапочку Рона.       Подобные сувениры не прельщали Тома. Какой в этом смысл? Совершенно бесполезные игрушки, которые даже не могут помочь ни в быту, ни в бою. И он совершенно не понимал радости «шестого». Правда, чтобы не слишком сильно выделяться, потратил деньги на омнинокли. Пришлось купить сразу три, памятуя о том, что Гарри никогда не жалел денег на своих друзей. А денег с собой у Уизли было не так уж и много, впрочем как и у «Гарри».       «Ничего, скоро я пополню запасы в банке и всё будет хорошо» — успокаивал себя Том. Уизли, правда, вначале отказывался от подарка, но услышав от Риддла слова в стиле «это подарок на Рождество», сразу же обрадовался. Том даже не мог предположить, что же в действительности движет этим юношей. С одной стороны, он видел зависть к тому, что у Поттера больше денег, что у него есть слава и внимание. Всё это хотелось и Рону, но… Почему-то тот даже не хотел что-то для этого делать. Поттер же не делал! И всё равно, что эта слава далась мальчику дорогой ценой.       Но, с другой стороны, Рон очень не хотел быть должником. Воспоминания подсказывали, что Уизли редко соглашался на «помощь» друга, даже когда от этого зависело качество его жизни. К примеру, как-то раз Гарри заикнулся, что может «подарить» новую волшебную палочку, но Рон сделал вид, что этого не слышал. А дальше Поттер и не настаивал.       До начала матча оставалось около получаса. Об этом их оповестил мистер Уизли, размахивающий ирландским флагом и программой. Том вздохнул и уселся возле костра.       — Чего грустишь, приятель? — Рон уселся слева от него также на траву, Гермиона же уместилась на старой коряге. Том тяжело вздохнул, мысленно сетуя на то, что от этих двоих ему в ближайшее время не избавиться. По крайней мере, если он не захочет использовать мантию, которой, кстати, уже мог управлять в полной мере.       — Да так, думаю о том, что мог бы потратить это время на что-то полезное. На учебу, например. — Уизли, успевший откусить бутерброд, поперхнулся. Впрочем, удивленный взгляд был не только у него. Гермиона так же скептически подняла бровь. И, видимо, тот факт, что они много переписывались с ней, не дал ей полноты картины — Что? После… После вот этого всего, я считаю, мне просто жизненно необходимо научиться… Да всему!       Поттер-Риддл неопределенно махнул рукой. Том очень надеялся, что своими репликами не сильно отходит от роли Поттера. Всё-таки он «прожил» с мальчишкой целый год и что-то почерпнул из этих воспоминаний, но не было четкой уверенности.       — Гарри, я тебя не узнаю. Ты скоро второй Гермионой станешь! — В лицо Уизли полетела недавно купленная программка. Видимо, Грейнджер не сильно понравилось то, что друг так «лестно» отзывается о ней. Том, впрочем, тоже не считал, что тяга к учебе — нечто плохое.       — Рон! — взгляд девушки был очень красноречив. Том тяжело вздохнул и закрыл глаза. Пока девчонка хвалила его и поучала Уизли, что нужно брать с него, с Поттера, пример, а не просто прожигать эту жизнь, Том мысленно успокаивал себя.       Прозвучал спасительный гонг. Финальная игра скоро начнется.

* * *

      Купленные мистером Уизли билеты заставили Тома нахмуриться. Мысленно прикинув примерную стоимость, он ещё раз оглядел главу семейства. Оглянулся и на других рыжих. А в голове билась мысль: откуда у них деньги? На втором курсе не могли позволить себе купить новую палочку «шестому», а тут такие расходы? Что-то изменилось?       Мистер Уизли, правда, превратно понял метания «Поттера». Стал рассказывать о том, как целый комплекс магов трудился над строительством данного стадиона. Как накладывались чары, как рассчитывался чуть ли не каждый взмах палочки. Том едва удержался от вопроса, мучившего его.       Впрочем, когда они наконец-то оказались в ложе и начали появляться другие зрители, многое стало на свои места. Персиваль Уизли чуть ли не каждую минуту вскакивал с места, когда появлялся тот или иной чиновник. Том лишь тихо хмыкнул. «Выслужиться пытается, да?» Когда же в ложу вошел министр магии Корнелиус Фадж, то рыжий отвесил такой глубокий поклон, что разбил собственные очки. Смутившись, наскоро восстановив аксессуар, Перси вновь уселся на место. То ли пришли все важные люди, то ли просто не хотел привлекать к себе излишнее внимание.       Когда же Фадж поздоровался с Поттером, как со старым другом, и представил окружающим волшебникам, то Уизли, и не только Перси, ревниво на него покосились. Том прекрасно помнил, как Гарри познакомился с министром. И что сейчас, что тогда считал, что мужчина просто пытается перетянуть на свою сторону «золотого мальчика», ведь выборы совсем скоро.       Мелькнула мысль, что это министр оплатил билеты в ложу для Поттера и компании, возможно даже не из своего кармана. Быть может, он и хотел ограничиться одним билетом, но вряд ли бы прежний Гарри согласился посетить чемпионат без своих друзей. Но чего не понимал Риддл — так это почему куплено было девять билетов, а не три-четыре.       Джинни устроилась между Гермионой и одним из близнецов, втиснувшись так, чтобы видеть и поле, и весь стадион целиком. Щёки у неё порозовели от азарта, а глаза блестели так, как у Рона при слове «квиддич».       — Представляешь, — прошептала она Гермионе, наклоняясь к подруге, — настоящий финал Чемпионата мира. Если бы мне кто‑то в первом классе сказал, что я это увижу, я бы не поверила.       Поймав взгляд «Гарри», она быстро, почти смущённо улыбнулась и тут же вернулась к полю, будто боялась пропустить хоть секунду.       — Приветствую вас, министр Фадж, сэр. Всё хорошо — ответил Том , когда министр по-отечески поинтересовался его делами. А потом стал вталкивать болгарскому магу, что его представили самому Гарри Поттеру.       — Не разбирам, — выдал болгарин на родном языке. Внезапно для самого себя, Том прекрасно его понял. Нет, он точно знал, что в свои шестнадцать лет в далеком сорок втором году не изучал других иностранных языков. Но эти знания у него были. Видимо, в дальнейшем Риддл всё-таки решил путешествовать и уделил время разным странам. А эти знания достались с жалким осколком с ночи восемьдесят первого.       — Здравейте. Моето име е Гарри Поттер. Приятно ми е да се запознаем! — бегло и с жутким акцентом произнес Том, протягивая ладонь болгарскому министру магии. Удивлены были все. В том числе и сам юный колдун.       — Гарри, ты сейчас на болгарском говорил, да? — Рон смотрел на него странным взглядом.       — О, мистер Поттер, так вы ещё и другие языки знаете. Может, и не нужен мне Барти Крауч. Сможете перевести для меня несколько фраз министру? — осведомился Фадж, поближе наклоняясь к юноше. Взгляд его был насмешливым. Тому показалось, что он и так знает ответ на свой вопрос и просто играет с мальчиком.       — Сэр, к сожалению, нет, я выучил только пару общих фраз. Я же знал, что тут будут болгары, — быстро нашелся с оправданием Том. Мысленно он сделал себе зарубку контролировать свои внезапные порывы. Раньше для него не было в этом сложности. Что изменилось? На него так влияет «наследство» в виде тела героя?       Болгарский министр слабо улыбнулся, пожимая руку мальчишке. Что-то быстро сказал, но тут уже Том не смог разобрать. Слишком быстро, слова слились в один звук, и что-то вычленить было проблематично. То ли ответил на приветствие, то ли послал в пешее эротическое.       Когда же они остались одни, Рон начал приставать с целью научиться паре-тройке слов на болгарском, уж очень ему хотелось подойти к Виктору Краму и поразить его своим болгарским языком. Тяжело вздохнув, Том, успокаивая себя тем, что маску «друга» снимать ещё очень рано, стал из раза в раз повторять общие фразы на болгарском языке.       «Интересно, а вместе с другими крестражами я так же восстановлю память и знания, которые они хранят?»       В ложе появился лорд Малфой с семьей. В памяти Тома что-то всколыхнусь, но так и не оформилось в связную мысль. И было странное… очень странное чувство.       Чувство некой принадлежности. Будто Малфой‑старший был чем‑то вроде хорошо выдрессированного, дорого одетого раба, а не равным союзником. При этом подобного ощущения Драко Малфой не вызывал — от него не тянулась та самая внутренняя нить.       «Хм… Значит, на нём клеймо, — усмехнулся про себя Том. — Павлин с поводком. Как бы он ни задирал подбородок, по сути он всё тот же мой отмеченный скот».       На лице Тома не отразилось ни одной лишней эмоции, он ишь слегка кивнул в знак приветствия, когда взгляд мужчины остановился на их трио. Рон воинственно выпятил грудь, словно пытаясь закрыть собой Гермиону.       Где-то на фоне слышался голос министра Фаджа. Мистер Малфой пожертвовал n-ную сумму денег на благотворительность и на матче присутствовал в качестве особого гостя министра. Дешевле было бы купить билеты. Но, быть может, Люциус Малфой планировал баллотироваться в министры? Тогда подобный жест доброй воли сыграет в пользу кандидата.       Когда Малфои удалились, а младший одарил их презрительным взглядом, трио вновь обернулось к полю. А в следующий момент в ложу ворвался Людо Бэгмен. С позволения министра Фаджа он начал мероприятие. Его усиленный магией голос пророкотал по стадиону:       — Леди и джентльмены! Добро пожаловать! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго Чем­пионата мира по квиддичу!       Народ рукоплескал. Риддл мало бывал на подобных мероприятиях, и сейчас ему было не очень комфортно. Но иного выхода не было. Хотя он мог в любой момент исчезнуть с помощью мантии, но… Всегда есть некое «но».       В отличие от других, у него не вызвало бурю восторгов в душе выступление талисманов команд. По крайней мере Том не стоял у перил, не истекал слюной и не пытался спрыгнуть вниз к прекрасным, но чертовски опасным женщинам. Вейлы танцевали, завораживая своим танцем мужчин, заставляя их терять рассудок. Том даже заметил, как один из зрителей с нижних рядов умудрился прыгнуть вниз, навстречу «истинной любви». И, что более удивительно, не умертвить себя этим.       — Рон — воскликнула Гермиона, хватая того за рукав свитера. Он уже перелез через перила одной ногой. Музыка как раз оборвалась. Мальчик часто заморгал. Отец семейства помог усадить сына обратно и отобрал у него шляпу, от которой Рон почему-то стал отдирать клевер.       На Тома девушка тоже посмотрела с неким подозрением.       — Что? Меня не впечатлило. Я, знаешь ли, не приверженец межрасовых отношений, — успокоил он Гермиону, откинувшись обратно на спинку кресла.       Потом были лепреконы, танцующие в небе в свете тысяч огней. Яркая радуга и огромный трилистник — символ ирландской сборной. И, конечно же, многих впечатлил дождь из золота. С неба на трибуны и поле сыпались галлеоны. Это вызвало особый ажиотаж. Люди срывались со своих мест, толкались и даже дрались за монетки. Тот же Рон Уизли ползал на четвереньках рядом, собирая несметные богатства.       Краем глаза Том заметил смеющийся взгляд Драко Малфоя. Блондина, видимо, очень развлекала ситуация с Роном. Заметив взгляд Поттера, мальчик тут же подобрался, выставляя напоказ маску отвращения, и отвернулся.       «Учиться тебе ещё и учиться».       Шестой всё собирал монетки. Хотелось его поднять за шкирку и усадить обратно. Хоть другом он его не считал, но пока Уизли находится в близком окружении, то влияет на отношение к Поттеру-Риддлу. А это тело он просто так отдавать не хотел, желая улучшить ситуацию в свою пользу.       Когда же Рон наконец-то соизволил сесть на место, то тут же торжественно протянул Поттеру горсть монет.       —Это тебе! — радостно пропыхтел он, насыпая Гар­ри полные ладони золотых монет. — За омнинокль! Те­перь тебе придется делать мне рождественский пода­рок, ха!       Уизли смеялся, пряча оставшиеся монеты по карманам. Том лишь хмыкнул, смотря на золотые монетки в руке.       — Что? — вопросил Уизли. Том взглянул на «друга».       — Да ничего. Просто тошно смотреть, как лучший друг унижается ради пары фальшивых монет. — Том вздохнул, потирая переносицу.       — Фальшивые? Как? — Уизли недоверчиво посмотрел на друга. Даже достал одну из монет, повертел её в руках, попробовал на зуб.       Том скептически осмотрел рыжего. Он серьёзно верил в то, что золото настоящее, а не бутафория? Или магов не учили думать от слова совсем?       — Сколько монет ты собрал? — Том всё-таки решил объяснить свою позицию. Он кивнул на карманы Рона, полные лепреконского золота.       — Ну… Галлеонов двести! — Рон даже подобрался, выпятил грудь. Том хмыкнул.       — Итак, давай проведем небольшую арифметическую задачку. Стадион вмещает в себя… Сколько тысяч человек? Кажется, мистер Уизли упоминал сто тысяч мест, когда мы поднимались сюда. — Том потер подбородок тыльной стороной ладони. — Допустим, что каждый из них собрал те же двести галлеонов. Получается, что с неба упало двадцать миллионов. Внушительная сумма, не так ли?       Все, в том числе и взрослые, внимательно слушали Поттера. Дети с интересом и недоверием, взрослые со скептицизмом и долей любопытства.       — Подобные мероприятия редко организуются только на бюджет организации. Как правило, привлекают инвесторов. — Том оглядел стадион, который блистал вывесками с различной рекламой. И, в отличие от маггловской, она была очень динамична в своих вариациях. — Спонсоры приносят деньги, а отбивают их, как правило, на этом же мероприятии. Сувениры, игрушки, еда и напитки. Всё это здесь продается в огромном количестве. Некоторые спонсоры приходят из-за возможности заключить выгодный контракт с иностранными фирмами.       Взгляд Тома задержался на представителе болгарского правительства. Потом он вновь взглянул на друзей.       — Так к чему это я? Ах да, точно. Ни один инвестор не потратит сумму больше, чем предполагает заработать. Двадцать миллионов галлеонов — это очень много. А ведь это только скромные подсчеты. — Том цокнул языком, прикидывая, какой может быть разброс «мнимого бюджета». Но решил, что для юных магов и одной цифры достаточно. — Тем более эти так называемые галлеоны предоставлены, по сути, сборной Ирландии. На квиддиче зарабатывают, а не тратят. Так что я более чем уверен, что эти деньги — бутафория.       — Интересные выводы, мистер Поттер, — министр Фадж с улыбкой смотрел на Гарри. Тот даже не заметил, что привлек столько внимания к своей персоне. — Откуда такие познания у столь юного мага?       — Кхм… Сэр, маггл, в доме которого я жил, часто читал экономические журналы… я иногда заимствовал их. Доступа к другой литературе у меня практически не было, — нашелся с ответом Том, потупив взгляд. Мысленно он в который раз себя поругал. Ведь не хотел же сейчас привлекать внимание, а получилось иначе.       Разговор свернулся, так как на поле вылетели команды сборных. Началась игра. Том старательно отслеживал перемещение ловцов. Он хотел хотя бы примерно понять тактику игры на этой позиции, всё-таки не за горами школьный турнир. Следить за двоими сразу было проблематично: Том никак не мог выбрать, кого из ловцов отслеживать.       Ситуация решилась сама собой. Виктор Крам резко ушел в пике. Казалось, он увидел снитч, однако сколько бы Том ни пытался узреть золотой мячик, но не заметил и отблеска.       — Финт Вронского, — прошептал рядом сидящий Рон. Тот также припал к своему омниноклю, фиксируя всё. Произошло то, что все так ждали: ирландский ловец не успел выйти из крутого пике и врезался в землю. Объявили тайм-аут. Уизли не переставал восторгаться болгарским ловцом.       — Да, хороший маневр. Одним приемом лишить противника игрока, который может сломать игру… — Том усмехнулся, тоже просматривая повтор, пытаясь запомнить детали. Всё-таки ему ещё играть, если, конечно же, он не придумает что-то существенное.       — Виктор профессионал! — многозначительно заключил Рон. Гермиона лишь вздохнула, пробормотав что-то себе под нос.       К разочарованию фанатов Болгарии, ирландский ловец Эйдан Линч вернулся на поле. Игра продолжалась. Ирландская сборная уверенно вела в счете, перехватывая квоффл у самых ворот и стремительно проносясь вперед.       — Видел, как он развернулся? — возбуждённо воскликнула Джинни, подаваясь вперёд. — Наши охотники до такого ещё не доросли.       Она даже забыла про омнинокль, предпочитая следить за мячом глазами. При каждом удачном пасе Ирландии сжимала кулаки, при каждом грубом приёме болгар недовольно фыркала, совсем не похожая на девочку, которая ещё недавно путалась в собственных словах в его письмах.       — Развернулся хорошо, — отозвался Том, краем глаза следя за траекторией квоффла. — Но ирландский загонщик подстраховал так, как будто они тренируются вместе уже лет десять.       Он вовремя прикусил язык. Для ловца Поттера такой разбор был чуть чересчур детальным. Пришлось добавить, почти оправдываясь: — В книжке про тактику это было.       Если быть честным, то болгары играли очень грязно: нарушали правила, пытаясь вырваться вперед, за что получили несколько пенальти. Разрыв по очкам продолжал расти.       —Нарушение правил, — эхом отозвался магически усиленный голос Бэгмена. — Димитров толкает Мо­ран — умышленный толчок с налета. — Сейчас должно быть еще одно пенальти… Да, звучит свисток!       Спустя полчаса Крам вновь попытался запутать соперника. Снова «Вронский», но в этот раз Линч успевает выйти из крутого пике. Трибуны загудели — болгарские фанаты были недовольны. Ирландцы же взорвались бурными аплодисментами.       Игра закончилась неожиданно. Ирландский загонщик Куигли, круто развернувшись у пролетавшего бладжера, мощнейшим броском направил его прямо в Крама — тот не успел вовремя нагнуться и получил удар в лицо. Стадион протяжно охнул.       К сожалению, в этот момент судья был занят. Всю игру, которую болгары проигрывали, их талисманы-вейлы притягивали к себе внимание своим недовольством. В этот раз они метнули в него что-то огненное, и тот старательно тушил подожженный рукав формы.       — Но! Почему никто не остановит игру! Крам же травмирован! — кричал Рон, заставив Тома поморщиться. Впрочем, он тоже был согласен с тем, что болгарину нужна была помощь колдомедиков.       — Взгляни на Линча, — шепнул Том, внимательно следя за Эйданом. Тот вошел в крутое пике, и отчего-то была уверенность, что это не очередной финт или попытка обмануть соперника в его же игре. На поле показался снитч. Крам ненадолго завис, но вот он уже несется вперед, нагоняя соперника.       В это время охотники сборной Болгарии перехватили квоффл и неслись к воротам. Омнинокль фиксировал каждое мгновение, и Том смотрел всё в несколько замедленной съемке, переключившись на охотников. Рон же следил за ловцами.       Вот Крам поравнялся с Линчем, вытянул ладонь вперед. Трибуны замирают в ожидании. Рядом сидящая Гермиона кричит, что они, ловцы, разобьются. Уизли резонно замечает, что Крам ещё может выйти из пике. Том следит за перебросом охотников. Они отчаянно пытаются забить последний гол и решить исход игры. Димитров! Он буквально перепрыгивает соперника. Обходит одного, другого. Квоффл летит в свободное кольцо.       — Линч вне игры! — комментирует Рон. Том на некоторое время отвлекается, пытаясь понять, что произошло с ирландцем. Второй раз Линч грохнулся о зем­лю со страшной силой и тут же исчез под ордой разбу­шевавшихся вейл.       — Снитч? Где снитч? — кричит кто-то из братьев Уизли. Том всматривается в пространство вокруг. Всё происходит слишком быстро. Вот ладонь последнего ловца сжимается на золотом шарике. Свисток! Квоффл пролетает сквозь кольцо. Гол не засчитывается, игра окончена.       — Какая игра. Какой момент! — услышал Том голос Людо Бэгмена. Крам, в красной, пропитанной кровью мантии, неторопливо поднялся в воздух — в его высоко поднятой руке искрилось золото. На табло зажегся счет: Болгария — сто шестьдесят, Ирландия — сто семьдесят. Каких-то десять очков. — Ирландия победила!       Где-то на фоне радость одолела близнецов Уизли. Они сделали большую, по меркам дохода семьи, ставку именно на этот исход. Шанс был довольно низкий, но…       «Близнецы обладают даром пророчества? Видят ли они будущее? Или что-то в этом роде…»       Том решил непременно разгадать эту загадку. Пророчества могут быть опасны, как и пророки. Словом своим они могут закрыть другие ветки вероятности, сделав приоритетной лишь одну.       Толпа ревела, гудела, радовалась. А у Тома разболелась голова.

* * *

      Они сидели около костра и обсуждали всё на свете, часть времени — итоги матча. Джинни, поджав ноги на бревне, наперебой с Роном спорила о том, кто сыграл лучше — Крам или ирландские охотники. Том поделился мыслью, что близнецы явно не просто так ставку делали. Рон, на пару мгновений задумавшись над словами Поттера, решил не откладывать и прямо сейчас разгадать эту загадку. Подсуетившись, он примкнул к близнецам, которые как раз собрались к Людо Бэгмену за выигрышем.       — Спросишь у них за меня, ладно? — Джинни проводила брата взглядом, но с места не сдвинулась, только плотнее закуталась в кофту. — Если они снова проспорят всё до последнего, хочу хотя бы знать, как именно.       Она придвинулась ближе к огню, устроившись чуть в стороне от «Гарри» и Гермионы так, чтобы видеть их профили.       Вокруг был праздник. Ирландцы праздновали, отмечая победу. Ребята грелись у огня, продолжая обсуждать предстоящую учебу. Том не мог с точностью сказать, как разговор перетек в обсуждение магии в целом. Слово за слово — и вот они уже спорят о разделении магии на свет и тьму.       — Я не согласен с тобой, Гермиона. Бесспорно, есть заклятья, которые созданы с одной целью — умертвить врага. Но они-то появились в те времена, когда шли нескончаемые войны, — рассуждал Том, припоминая историю некоторых чар. Он поправил очки, всматриваясь в лицо подруги. Они обсуждали это уже несколько минут. Дошли даже до того, кого можно и нельзя считать тёмными магами.       — Убийцы в волшебном мире — это тёмные злые маги, — Гермиона встряхнула волосами, сморщив носик. Том тяжело вздохнул.       — По твоей логике выходит, что абсолютно любой, кто убил, — зло во плоти, — он развел руками. Не знал, как подобрать нужные слова, чтобы девчонка его поняла. У них были спорные темы и раньше, но писать письма всегда легче.       Джинни чуть приподняла голову, бросив на него короткий внимательный взгляд. Она явно не собиралась вмешиваться в спор, но то, как он подбирал слова, как на миг задерживал дыхание перед каждым «убийца» и «самозащита», заставило её нахмуриться. В следующую секунду она опустила взгляд в пламя, списав это на последствия пережитого.       — Хочешь сказать, это не так? — Грейнджер иногда была слишком упрямой. Она будто не видела очевидного, хотя казалось бы.       — Не так. Тут много нюансов. Да, человек, убивающий ради именно убийства, — убийца. Но как же убийство в состоянии шока? Или самооборона? Если не учитывать этого, то, по твоим словам, я тёмный маг и убийца. И Дамблдор, кстати, тоже! — Том многозначительно кивнул. В глазах девушки он увидел непонимание. — Квиррелл. Если ты не забыла, что случилось тогда. А директор Дамблдор прошел две войны. Сомневаюсь, что он остался после этого белым и пушистым.       — Но профессор Квиррелл же был, — чуть ли не закричала она, но вовремя спохватилась. Уже шепотом она добавила: — Был одержим Сам-Знаешь-Кем.       Тома забавляло, как маги боялись произносить придуманное им когда-то «Лорд Волдеморт». Нет, ему, безусловно, нравилось это и даже льстило, но он считал глупостью тот факт, что они спустя столько лет всё ещё в страхе. «По их данным, Тёмный Лорд уже четырнадцать лет как мёртв. Они боятся, что при произнесении имени он явится на зов? Это работает только с истинным именем».       — Тем не менее профессор был человеком. Да — самозащита, да — я не хотел становиться убийцей. Но мы не знаем, были ли у профессора шансы. Вдруг его ещё можно было спасти? Провести ритуал «изгнания злого духа»; может быть, какие-нибудь чары применить.       Мальчик замолчал, вглядываясь в небо. Темнело. Вокруг становилось всё более и более шумно.       — Никто даже не задумывался о том, как один маленький мальчик себя чувствует. Никому и в голову даже не пришло спросить.       Риддл не мог с уверенностью ответить, о ком сейчас он говорит. О себе, Томе Риддле, который вынужден был снова и снова возвращаться в маггловкий мир, раздираемый войной. Или же о «Мальчике-который-выжил». Впрочем, разница была не так уж велика.       — Кстати, Гермиона. Если ты так уверена, что «светлая магия» непогрешима, то советую заглянуть в одну интересную книгу. Там «настоящая» чёрная магия, и ты можешь убедиться: она в свободном доступе. — Том встал, потягиваясь. Мышцы немного затекли, да и начало клонить в сон.       — И что это за книга, Гарри? — окликнула она его, когда он собирался уже скрыться в палатке. Том слабо улыбнулся.       — Кулинарная книга. Там много практических заклинаний.       И «Поттер» скрылся в палатке.       Джинни, до этого молча слушавшая их спор, проводила его взглядом.       — Иногда он говорит так, будто ему гораздо больше, чем четырнадцать, — вполголоса заметила она.       Гермиона дёрнулась, словно хотела возразить, но в итоге только сжала губы и уставилась в огонь.