Hey, Mrs policeman

«Ты — идиот».       Эта фраза последние двадцать четыре часа проносились в голове Чонгука бегущей строкой.       Вечер уже во всю царил в Сеуле. Именно он и притащил с собой свою «до жути пьяную любовью» подругу. Можно еще долго описывать красноречиво все подробности происходящего, но если короче, то у Чона течка, а тот забыл с утра глянуть в календарь. А таблеток, увы, нет. Печальное совпадение, не правда ли?       Но Чонгук так не считал: он считал, что это пиздец. Сами подумайте, парень ведь в чёртовом полицейском участке: это не просто работа, здесь всё серьёзно, и каждое движение предельно просчитано, всегда. Куча суровых лиц, альф и бет, полицейских и работников. И медленно плетущийся у стеночки стажёр, испытательный срок которого должен был вот-вот закончится. Но Чон задницей, в прямом смысле слова, чувствовал, что просто так свой последний день он не сможет закончить. Поскольку, наверное, уже все давно почувствовали зарождающийся аромат клубники и заметили измученного паренька, который был окутан этим запахом, будто сама же клубника во взбитых сливках. Несмотря на это, все усердно держались.       Чонгук продвинулся по безлюдному коридору, но, чувствуя знакомый запах, всё внутри ломило ещё сильней, и ему пришлось остановиться за углом, находящимся почти рядом с дверью заветного кабинета. Чонгук дышал всё чаще и громче, совсем теряя контроль: парень прислонился к стене и смял в кулаке брючину тёмно-синей формы. Чем ближе, тем тяжелее.       Секунда — и рот оказался зажат чей-то грубой рукой, но крик не вырвался бы всё равно: слишком тяжко. Убитые изнемождённостью глаза встретили жгучие шоколадные, а в их владельце узнали друга, который, на взгляд Гука, не всегда отличался доброжелательностью к нему. Между ними, со стороны старшего, будто что-то стояло, несмотря на все старания стажёра. Может, это были какие-то внутренние убеждения, потому что прошлое парня всё ещё сказывалось на его репутации, несмотря на заслуги в расследованиях. А может, это были чувства к капитану этой части, которая не могла на них ответить по причине занятости виновником вечера.       Чужой нос кончиком коснулся шеи, офицер Ким зарычал, еле держался, а запах вишни резал нос. У Чонгука слабо округлились глаза, но тело так и льнуло к Тэхёну, внезапно ставшему таким желанным. Не совсем тихое, но такое сладкое «м-м-м» вывело противника из себя, и тот уже завёл руки беспомощной омеги за спину, стремясь поцеловать такую нежную шею. — Что это вы тут делаете? — ехидный голос капитана Квон заставил вздрогнуть Тэхёна и чуть не убил Чонгука.       Девушка не сразу заметила, кто именно оказался прижат и почти осквернён офицером. Как только это за долю секунды заметили девичьи глаза, она тут же поменялась в выражении лица, понижая голос до неузнаваемости. — Пошёл вон.       Ким, словно паршивый пёс, поджав хвост, немедленно ретировался с места преступления, а Чон снова тяжело повесил голову, но тут же оказался подхваченным под руку и через минуту по ту сторону светлого кабинета, который ему всегда очень симпатизировал. Парень шатался на месте, пока замок, словно в замедленном действии, щёлкнул. Но всё замедление тут же отрезвила меткая пощёчина. — Ты чего творишь, Чон Чонгук?! — Нара была в бешенстве. Она безусловно догадывалась о возможном стечении обстоятельств, но всё равно ей нужно было услышать точную историю. А та, как мы уже знаем, мастер в допросах. — Я… — Парень пытался очнуться, но тщетно: запах свежей дыни моментально окутал его и завернул в узкую трубочку все его органы. — У… — тяжёлые выдохи и вдохи, чтобы не распластаться на полу с раздвинутыми ногами, — я забыл, что она сегодня, а… С утра ее не было, она только сейчас началась. — Чона шатало, будто пьяного, бешенным взглядом парень искал опору. — Присядь в кресло, я посмотрю в сумочке, — она быстро шагнула к столу напротив, пока за ней с такой же скоростью пошёл Чон и мешком, всё равно как можно шире поставив ноги, плюхнулся в удобное кожаное сиденье, — надеюсь, я их не выкладывала.       Пара минут, жалеющий взгляд поднялся на беднягу. — Нет.? — Чонгук тяжко вздохнул. Нара отрицательно медленно повертела головой. Парень томно усмехнулся, — Ну-уна.       Квон с огромнейшей злостью ударила по столу ладонями, и, повесив голову, старалась не смотреть на омегу, опираясь о стол.  — Ну-уна. — парень знал, что ей нравилось это «прозвище», — я очень хочу, чтобы ты меня… — Замолчи… — Прямо на этом столе. — Даже не думай… — Мамочка, — в шутку шепнул младший, но понял, что переборщил, когда на него посмотрели так, как не смотрел даже тот офицер в коридоре. Чонгуку показалось, что он увидел самого себя, вытраханного до смерти, в её глазах.       Нара смахнула со стола все бумаги, которых, к счастью, было немного, и поставила на пол сумку со своей стороны. Словно фурия, она оказалась рядом с Чонгуком и с небывалой силой потянула его за ворот формы. Вертела безвольным парнем как хочет, поэтому тот оказался прижат к столу копчиком и снова притянут за ворот в самый страстный поцелуй, который тот получал. Альфа так сильно давила на чувствительного омежку, что последний почти сразу упал на стол спиной, не осмеливаясь даже обнять свою девушку. Квон с желанием навалилась на младшего, без возможности дышать и, кажется, уже в тысячный раз раздела его у себя в голове. Пуговицы отрывались одна за другой, ей слишком лень возиться с ними, сам виноват. Нарвался.       Чонгук почти сразу после поцелуя тихо застонал, но когда прохладные ладони коснулись голого тела, изучая заново, он совсем задохнулся в собственном возбуждении. Нара целовала в нежную шею, не отрываясь, ставила засосы, кусала, целовала снова, обжигала горячим дыханием. Ласкала языком розовые жемчужинки сосков, а Чонгук почти потерял сознание, буквально в сотый раз пачкаясь. Свой комбинезон девушка расстегнула, и он моментально упал со стройной фигуры, которая была скрыта чёрным классическим кружевным бельём. Носочки упали рядом, но раздевание омеги брюнетка умело оттянула до последнего. Ей хотелось еще немного помучать хулигана.       Розовая головка уже давно моляще выглядывала из брендовых трусов, что совсем некстати оказались менее просторными сегодня. Альфа сквозь них обхватила изящными пальчиками член и начала водить кругами около выводящего канала. Чонгук откинулся назад и слишком пошло тихо застонал «нуна», из-за чего от каждой протянутой гласной она всё больше и больше загоралась.       Девушка отвлеклась, и Чон измученно приподнялся, напрягая упругие кубики идеального пресса, чтобы снять рукава. Немного стягнула комбинезон вниз, и он также упал, следом спустились вниз носки, потом и трусы. Нара еще раз поцеловала и шепнула на ушко томное: «Ложись». Чон повиновался и краем глаза заметил, что теперь не он один остался без нижнего белья, и через пару секунд омежка снова оказался снизу, моля скорее начать. Альфа опять зацеловала до смерти кроличьей формы губы, ещё раз прошлась по уже побагровевшим пятнам, и лишь после всех этих церемоний овладела своим истинным до конца.       Каждое её движение, круговое или вертикальное, ощущалось младшим настолько чутко, настолько возбуждающе, что парень уже не мог сдержать громкие, хнычущие стоны с протяжным прозвищем старшей, отголоски которого уже, возможно, услышали в соседних помещениях. Стол сотрясался как не в себя, подобно сердцам жгучих возлюбленных, эмоции и запахи которых настолько заполнили злосчастный кабинет, что уже по второму кругу пошли циркулировать по разгорячённым телами. Пошлые хлюпающие толчки, смешанные с насаживанием, настолько хорошо сработались вместе, что становилось ясно — пик наслаждения не за горами.       Гук отчаянно пытался хоть как-то задавить безумие, полностью выпрямленными руками цепляясь пальцами за края стола, создавая впечатление полного подчинения, ведь младший, кажется, так не разу и не осмелился дотронуться до жгучей брюнетки. А та наоборот, за сегодня изучила всё его нежное белоснежное тело и решила не ограничиваться метками. Теперь на его плечах еще и изящно красовались по три красных полосы. Дыхание участилось до невозможного, как и стоны, когда оргазм вместе со связкой накрыл так, что в сидячем положении оставаться стало слишком тяжело. Нара повалилась на грудь парня и немного елозила в течение всей любовной сцепки.       Когда всё закончилось, она оторвалась первой и подняла безвольно откинутую, почти бессознательную голову и поцеловала с последними силами, но со всей нежностью, которая только могла остаться, а Чонгук еле-еле шевелил губами в ответ, наконец обнимая любимую, истинную альфу.