agape

«если есть на свете что-то такое, чем ты дорожишь больше всего, не пытайся это удержать. либо оно с само к тебе вернется, чтобы остаться с тобой навсегда. либо, если не вернется, значит, с самого начала это не было твоим.

Порой люди, испытывая душащие их чувства, боятся высказать их вслух тому, кто является причиной этих чувств. Оттого, потеряв эту причину из виду, испытывают подобие дисфории, отказываясь адекватно воспринимать окружающих и их поддержку. Это и происходило с Чимином. Болезненно-пониженное настроение с оттенком мрачной раздражительности и чувством неприязни к окружающим сдавливало его горло. Закрытые глаза Чонгука четко отпечатались на обратной стороне его век. Стоило Чимину закрыть глаза, как спящий Чонгук выступал перед ним. В темноте, что окружала альфу, Чонгук медленно и мучительно просыпался и кричал имя Чимина. Невыносимые эмоции, смешанные с болью, накрывали Чимина и заставляли резко открывать глаза. Он боялся проспать пробуждение Чонгука. Ему необходимо быть рядом всегда. Теперь он не отойдет от него ни на секунду. Чимин недоумевал, как то счастье, которое они не успели еще построить с Чонгуком, так быстро развалилось и растворилось в воздухе, подобно дыму от сигарет. Если бы он только мог попросить всевышние силы о втором шансе, то никогда бы больше не дал Чонгука в обиду. Так удивительно, что человек способен влюбиться за считанные секунды. А насколько крепко можно полюбить душу человека, зацепиться за нее и впитать как собственную. Чимин и глазом моргнуть не успел, как аромат Чонгука и его внутренняя чистота и непорочность окутали его самыми крепкими цепями, приковав к себе на тысячи замков и выкинув все ключи, дабы избежать их отворения на эмоциях. Но что происходит, когда любовь уходит, испаряется? Кровь в венах стынет, все конечности леденеют, как и разум, отказывающийся воспринимать реальность. Чимин не отпускал Чонгука. Он до последнего ждал и верил, что Чонгук найдет путь к нему. Если их истинность на самом деле истинна и сильна, то Чонгук за нее уцепиться и сквозь тернии вернется к тому, кто чувствует его сердцем. Если их любовь реальна, то пробуждение Чонгука будет тому самым трепетным доказательством. Чимин в это отчаянно верил.

***

Крепкие ладони альфы легли на плечи Юнги, когда тот наливал из ржавого тупого автомата дешевый кофе, жалкое подобие эспрессо. Неожиданное прикосновение заставило омегу подскочить и пролить пару капель кипятка на запястье. — Твою мать, — выругался он, отскакивая и оборачиваясь, чтобы увидеть виновника нового ожога на его руке. Перед Юнги стоял ароматно пахнущий Хосок, на лице которого дружелюбие сменилось испугом от ненарочного урона прекрасным пальцам Юнги. Хосок, еще когда Юнги в первые появился в коридоре больницы, отметил невероятно длинные и тонкие пальцы омеги, которые ему бы хотелось покрыть самыми трепетными поцелуями. — Черт, прости! Я не хотел тебя напугать, — стушевался Хосок, нежно охватывая руку Юнги и начиная дуть на место ожога и гладить. — Ты меня, блять, напугал! — выдохнул Юнги, зависая на усыпанные венами руки альфы, что мягкими прикосновениями ласкали, успокаивая покрасневшую кожу. — Я не хотел, — альфа виновато улыбнулся, отмечая, что кожа у Юнги холодная, но до безумия бархатная и нежная. — Прости, — повторил он, вглядываясь в бездонные глаза Юнги, что невероятно красивой и четкой формы. Таких глаз Хосок никогда не видел. — Кофе любишь? — решает сменить тему альфа. — Качественный да, люблю, такой — нет, — Юнги, усмехаясь, поднял картонный стаканчик вверх и потряс его. Юнги цеплял запах альфы. Омега любил яблоки, особенно зеленые, те, что кислые, от которых аж рот сводит. Хосок располагал к себе, несмотря на горечь ситуации, с которой они оба столкнулись, своей лучезарной улыбкой и блестящими глазами, излучающими только свет. За такую излишнюю яркость Юнги хотелось укусить Хосока, ибо тот светит слишком ярко, что того слепит. — Может мы как-нибудь выпьем вместе кофе? — резко остановился Хосок и встал напротив Юнги, преграждая проход, когда они вдвоем шли в тишине по коридору к палате Чонгука. Юнги вздрогнул и с прищуром посмотрел на альфу. Он не понимал, что на этого Хосока нашло. — Зачем? — нахмурился омега, отпивая из стаканчика. Да, кофе, и правда дерьмовый. — Ну, — альфа потер затылок в растерянности, чувствуя, что его застали врасплох настолько глупым, но весомым вопросом. Действительно, зачем Юнги пить с Хосоком кофе, если они друг другу никто. — Познакомиться, получше, — проговаривает слишком быстро Хосок, что Юнги еле успевает проследить за его мыслью. — Зачем? — настойчиво повторяет Юнги, но ответа не дожидается и, тяжело выдохнув, обходит альфу, устало рассматривающего омегу, и идет к палате. Юнги не придирчив, нет. И он вовсе не привередливый баран. Юнги просто любит и ценит прямолинейность и решительность со стороны альф, поэтому ему лишь хотелось услышать от Хосока приглашение пойти с ним на свидание. Не больше. Но Хосок так и не смог его озвучить, чем невольно разочаровал омегу на уровне подсознания. Юнги убежден, что рядом с ним должен быть сильный альфа, знающий свои желания и уверенный в том, что он добьется своего. Так Юнги воспитан, так их учат в академии. Хосок так и остался стоять в коридоре, смотря вперед себя, вглубь белого коридора. Так быстро его еще никто так не отшивал.

***

song: wonho — losing you

среди этих пустых противоречий. твой голос за километр мне слышен.

Вечером, когда все посетители Чонгука разошлись по домам, оставив Чимина с омегой, альфа почти задремал, уложив голову рядом с парнем, держа их руки переплетенными. Чимин очень устал. Его спина неприятно ныла, отчего хотелось лечь на кровать и вытянуться, испытать полное расслабление мышц. Ему очень не удобно находиться постоянно в сидячем положении, чем скорее всего отплатиться искривлением позвоночника, но он готов этим пожертвовать. Раз рядом с ним Чонгуку легче, то он всего себя отдаст, лишь бы Чонгук чувствовал себя хорошо. Чимин, лежа возле руки Чонгука и перебирая его пальцы, не понимал, это сила истинности так влияет на него или его чувства, действительно, выплыли на поверхность океана его эмоций. Даже если и истинность сыграла большую роль на их притяжение, то Чимин готов принять это сполна. — Я знаю, что ты на вряд ли слышишь меня, — хрипло начал Чимин, не открывая глаз и лишь кожей на кончиках пальцев чувствуя тепло омеги рядом. Ему необходимо выговориться. Озвучить то, что творится у него внутри. — У меня внутри так пусто. И в этом виноват ты. Потому что ты забрал с собой все мои положительные эмоции. Ты забрал с собой радость, Чонгук, — шмыгнул носом альфа. Глаза и нос начали неприятно щипать, и это лишь больше распаляло Чимина. — Почему, именно когда ты ушел, я испытал к тебе… — он замялся, боясь произнести громкие слова вслух. Но ведь его никто не слышит? — Влюбленность, Чонгук. Боже, я так влюбился в тебя за это время, что теперь мне тяжело представить, как я буду дальше без тебя, — Чимин сжал ладонь Чонгука посильнее и тихо всхлипнул. Ему бы сейчас почувствовать отдачу в его движениях, как Чонгук сжимает в ответ его ладонь, увидеть мягкую улыбку на прекрасном лице. Улыбку, которая скажет сама все за себя. — Вернись ко мне, и я обещаю, что возьму все с свои руки. И мы будем вместе. Если чудо существует, и ты меня слышишь, то, Чонгук, — он сильнее сжал его ладонь и губами прикоснулся к ней, покрывая крошечными невинными поцелуями. — Иди ко мне. Иди на мой голос, и я защищу тебя от всех бед, не дам в обиду, покажу, что такое любить, потому что… Я так влюблен в тебя, — Чимин ахнул, вспоминая, как Чонгук целовал его и как улыбался, смотря на него. Искры счастья, блеск в глазах так и стреляли в сердце Чимина. Но, кажется, у Чимина замедленная реакция на все. До него слишком долго доходит. Так абсурдно говорить с пустотой, зная, что ответа не последует, ведь вокруг оглушающая тишина. Тогда можно сказать что угодно, верно? — Если ты в течение скоро времени придешь в себя, то, клянусь, Чон Чонгук, я предложу тебе стать моим парнем, — усмехается Чимин, роняя слезу на белую простынь. — Тогда тебе придется сделать это прямо сейчас, Пак Чимин, — раздался хриплый, надрывающийся, слева от Чимина голос. Голос, который за секунду перевернул все его органы, мысли и чувства, который заставил несчастное сердце Чимина остановиться, умереть и забиться вновь. Чимин боится открыть глаза. Он боится осознать, что ему показалось, что это всего лишь выброс его бешеной фантазии на фоне стресса и недосыпа. Внутри все леденеет, органы превратились в лед, но голос, что он услышал прямо сейчас, обдали его таким раскаленным пламенем, что горячая кровь снова побежала по венам, оживляя все жизненные процессы. Альфа, осмелившись, разомкнул тяжелые веки и заплаканными покрасневшими глазами посмотрел перед собой. На Чимина смотрел немного припухшими от долгого сна сонными глазами Чонгук, мягко улыбаясь кончиками губ и часто дышал. Чимин так сильно погрузился в себя и свои чувства, что и не заметил, как Чонгук некоторое время гладил и сжимал ладонь альфы в ответ. Чимин не верил своим глазам. На него смотрит и улыбается его Чонгук со всеми ссадинами и ранками на лице, повязкой вокруг головы. Несмотря на боль и совсем не веселую ситуацию Чонгук улыбался и его улыбка с каждой секундой становилась шире и ярче. Чимин снова видит, как загорается Чонгук. Загорается по новому и тысячи раз ярче. Больше Чимин никогда не позволит тому потухнуть. Эмоции зашкаливают. Мозг отказывается адекватно воспринимать увиденное перед собой. Но сердце все поняло и уже так сильно билось в груди Чимина, что Чонгук мог услышать, насколько оно громкое. И он не может сдержать улыбки, ведь причина такому сердцебиению — он сам. — Так что ты там говорил о том, чтобы стать моим парнем? — Чонгук медленно моргает и смотрит на Чимина с невысказанной нежностью, наслаждаясь им и искренне радуясь, что первый, кого он видит, — Чимин. Никакие слова не смогли бы передать чувства Чимина, ринувшегося к Чонгуку. Он нежно опустился над ним, невесомо провел по его щеке, медленно впитывая кончиками пальцев тепло и нежность его кожи, запоминая каждый миллиметр, принимая и влюбляясь еще больше. Он обязан убедиться в том, что это пробуждение Чонгука — не сон. Должен почувствовать. Чимин медленно наклонился, всматриваясь в глубокие, полные звезд, глаза Чонгука, что так искрятся чувствами. Американо Чонгука сиюсекундно заполонил комнату, концентрируясь вокруг них двоих и так плотно оседая в легких Чимина. Он снова дышим им. Отсутствие запаха Чонгука можно сравнить клинической смертью Чимина, и сейчас он делает первый вдох, возвращаясь в этот мир. Чимин тянется к омеге, накрывая аккуратно очерченные губы своими, нежно сминает их, боясь спугнуть трепетность момента, упустить каждый миллиметр. Губы Чонгука подсушенные, но это не мешает Чимину влажно целовать их, получая дрожащие поцелуи в ответ. Губы Чимина для Чонгука сейчас самый лучший и лечащий все ранки бальзам, насыщенно питающий и увлажняющий. Никто и никогда не целовал Чонгука так бережно, невесомо касаясь, будто боясь причинить боль. Чонгук внутри души своей искрится фейерверком счастья, испытывает терзание бабочек, что задевают жизненно важные органы, потому что первое его воспоминание после пробуждения — это губы взъерошенного и такого уставшего Чимина, который не жалея себя, нависает над омегой и целует так аккуратно и пленительно, что хочется раствориться под ним и просочиться во все его клеточки, стать единым целым раз и навсегда. — Так что там с предложением? — нехотя отрываясь от сладких пухлых губ Чимина, хрипло смеется Чонгук. Чимин гладит щечку Чонгука и не верит, что видит его перед собой, что секунду назад целовал его, и не может насмотреться. — Ты будешь со мной, Чон Чонгук? Слова Чимина нарушают давящую тишину палаты. Его голос уверенный, бархатистый, подобный меду, медленно и сладко стекающему с ложки в миску. Чонгук хочет слышать его всегда. — Ты будешь моим парнем, Чонгук? Чимин ласкает щеку Чонгука, большим пальцем оглаживая нежную кожу. — А ты не пожалеешь об этом? — слегка хмурится Чонгук и бегающими зрачками бегает по лицу альфы в поиске хотя бы одной нотки сомнения. — Ой, заткнись, — усмехается Чимин и снова накрывает губы Чонгука уже в настойчивом и более решительном поцелуе, мягко посасывая и втягивая в себя, обволакивая своим теплом. И Чимин ни за что не пожалеет об этом, иначе его бы в палате Чонгука на протяжении последних суток не было. И Чонгук это знает, отчего сладко целует в ответ, прижимая альфу поближе к себе за затылок, стараясь запечатлеть такой мучительно тягучий поцелуй в своей памяти.