Искушённость неизведанным.

      - Это просто бессмысленно, - высказываю мысли вслух с бессильный выдохом. Передо мной раскинулась на всю стену карта древа семьи, начиная от шестнадцатого колена, того самого Пируса Мисцхафа, которого за проявленную в военной компании отвагу тогдашний император вознаградил титулом графа. Кажется, в то время правитель немного заигрался, раскидываясь титулами, к которым в последствии не смог найти земельных наделов. Но сейчас это не имеет значения. Итак, начиная с самого основателя графской семьи и заканчивая поколением моих племянников, я убедился, что тщетно искать нормального опекуна.       - Никто из пяти претендентов не удовлетворяет ваши требования? - интересуется Виль, стоя позади.       - Нет, - отворачиваюсь от ветвистого древа и прохожу к окну, у которого стоял мягкий диван для удобного чтения книг без надобности покидать библиотеку. Хотя помещение это я могу таковой назвать лишь с натяжкой, пусть здесь и хранилось ровно восемьсот шесть книг. Упав на диван, подпёр висок кулаком, облокотившись на мягкий подлокотник. Виль не стал себе отказывать и уселся в кресло сбоку, прекрасно зная, что оставаясь наедине со мной, может позволить себе некоторую вольность.       - Прошло три недели, я встретился с каждым из них. Парочка алчут наше положение в обществе и средства; один прекрасно осознаёт за собой недостаток способностей для такого тяжёлого дела даже на три года, пока мне не исполнится девятнадцать, поэтому пользуется возможностью пожить здесь на халяву и покутить в столице; один - полная деревенщина; последний вовсе не имеет желания связываться с нами и только из-за императорского приказа пока не сбежал. Иных родственников и вовсе можно не считать кровными, так сказать, седьмая вода на киселе. Безнадёга. Остаётся подчинить дядюшку... Но опять же, после сегодняшней чистки он вряд ли останется здесь. А другого кровососа не взять, потому что слишком много грешков за ним тянется. Пьяница не подходит. Простак не выживет. А женщина на дух не переносит наш род.       - Тупиковая ситуация? - довольно флегматично спрашивает.       - Не сказал бы... - выдыхаю в потолок, откинувшись головой на спинку дивана. - Если правильно раскидать карты... Идём! Скоро должен быть обед. Вот и посмотрим заодно, что будет делать господин Ейскей, - резво поднимаюсь на ноги, одёргиваю пиджак и беру направление на выход.       - Он последнее время готов волосы рвать от всей ситуации, позвольте заметить, - тихо произносит потянувшийся за мной помощник.       - Тогда я надеюсь, что сегодня его не хватит удар.       В обеденной зале собрался весь цвет родни. Во главе стола по моему приказу не сервировали, поэтому всем приходилось усаживаться по его краям. В доме главы нет, поэтому и облизываться на вакантное место не стоит. Я уселся с самого края, а по левую руку от меня - господин Ейскей. Милиль я несколько дней назад запретил пускать сюда, наказав нянькам кормить её в детской и внимательно следить за детьми покуда в доме чужие. И пусть это родственники... После встречи с ними я чётко осознал причину, почему родители предпочитали не связываться с ними. Дядюшка Омор со своей супругой, Цирель, уселись сразу после служителя короне, а следом - чопорная дама в траурно-чёрном платье и супружеская чета, от которой так и веяло простецкой сельской жизнью. Места напротив заняли: зрелого возраста женщина в красном вечернем платье с ярко-алой помадой на губах с молоденьким холёным любовником и неопрятно одетый в рубаху и штаны мужик с всклоченными волосами, тёмными кругами под глазами и разящим изо рта перегаром. Родственники прямо-таки "на подбор".       Слуги подхватились подавать первое: суп с овощами и морепродуктами. Несмотря на разношёрстность собравшегося коллектива, заговаривать первым никто не смел. Я же быстренько пробежался по чужим мыслям и остался при прежнем мнении.       Следом за первым подали второе: обжаренное в травах филе красной рыбы с гарниром из печеного картофеля со свежей зеленью. И снова кушали в молчании, только что стук приборов о посуду раздавался. И когда я почти допил бокал с брусничным морсом, разделавшись с половиной порции горячего, из коридора донёсся шум, дребезг разбитого стекла и крики. Все тотчас отвлеклись от еды. Несколько ударов сердца, и дверь распахивается, а в комнату влетает разъярённый свекольно-красный мужик, которого за руку схватила одна из служанок, тщетно пытаясь задержать. Но этот свирепый бык только налитыми кровью глазами шарит по сторонам, пока не нашёл свою цель, смахнув-таки прилипчивую ношу.       - Сука! Цирель, какая же ты сука! - взревел мужик и дёрнулся вперёд. Истошный женский визг, и никто не успевает выскочить из-за стола, когда буян хватает мою тётушку за волосы, портя идеальную причёску, и с силой выдёргивает со стула. Женщина схватилась за скатерть в последний момент, и часть посуды с едой незамедлительно со звоном повалилась на пол.       - Я тебе доверял, дрянь ты такая! Сидит она тут, важную из себя изображает! Довольная! - дёргая за космы, с криками повозил её и в последний момент успел залепить звонкую пощёчину, от которой женщина отлетела на пол, а подскочившие мужики, таки схватили дебошира за руки, скручивая.       - З-за ч-что ты... - со слезами на глазах, придерживаясь за красный след на лице, проблеяла тётушка, пока я спокойно стоял в стороне и орудовал вилкой в своей вовремя подхваченной тарелке.       - Не прикидывайся! Ты своего добилась, пробралась в этот дом! Думаешь, я стану молчать, когда ты кинула в меня те бумажки и сказала скрыться?! Я тебе не позволю себя так пугать! Если и пойду под суд, так только с тобой! Гадина! - не сумев вырваться из хватки, мужик под конец рёва плюнул в сторону дрожащей женщины, которую за плечи заботливо поддерживала та деревенская родственница, помогая подняться на ноги. Занятное зрелище...       - Какие бумажки?.. Что ты?..       - Тишина, - старческий голос врезался, заставляя всех обратить внимание на господина Ейскея, до этого тихо наблюдающего со стороны. И прищур его глаз не говорил о хорошем.       - Сначала вы, - старик обратил взгляд на незнакомца. - Объясните, в чём причина вашего возмутительного поведения.       - Ха, - криво ухмыльнулся мужик. - Эта гадина, - довольный взгляд на женщину, которая вздрогнула и вспыхнула паникой, - организовала смерть прежних хозяев этого дома! А я только свидетель.       - Лгун! Лжец! Зачем ты наговариваешь на меня?!       - Разберёмся, - тихо пообещал старик. - Только уточню: каких именно хозяев: прежнего графа и его супругу, или их дочь с супругом?       - Вторых, - фыркнул расслабившийся мужик, кажется, смирившийся со своей участью. Тётушка же страшно побледнела и дёрнулась на выход, но чужая магия спеленала её, не позволив сделать и шага лишнего, схватив в тиски и подвесив над полом.       - Ублюдок! Да чтоб ты горел вечность, когда сдохнешь! Если бы ты не открыл свою пасть, никто бы о нас не узнал! - со слезами и дикой ненавистью выплюнула тётушка, уставившись на мужика. Но у того лицо перекосило от новой вспышки бешенства. Однако среди нас присутствовал человек от короны. Незадачливого соучастника убийства спеленало не слабее Цирель, подняв в воздух на пару ладоней и не позволяя и пальцем пошевелить.       - Кажется, пора пересмотреть кончину графини Атальи и её супруга, - сурово произнёс господин Ейскей. - Господин Омор, вас я тоже попрошу пройти со мной, - обратился к толстяку, который в растерянности застыл на своём месте, к слову, ранее даже не подумав спасать свою благоверную от чужих рук. И теперь ему оставалось только поморщиться из-за ненадёжной супруги и послушно кивнуть старику. Последний обернулся ко мне, дожёвывающему свою порцию рыбы.       - Господин Атемас, боюсь, не смогу остаться на продолжение обеда, как и провести сегодня собрание по определению опекуна. Вынужден откланяться... в свете новых подробностей прошлого.       - Я понимаю, господин Ейскел. Надеюсь, вы всё же не уходите из этого дома голодным.       - Не беспокойтесь, всё было очень даже вкусно. И моему старому телу вполне хватит, - с мягкой улыбкой отмахнулся.       - Тогда я провожу вас до дверей. А что касается собрания, то днём позже, днём раньше - большой роли не сыграет. Только надеюсь, что вы сможете посвятить меня в открывшиеся подробности относительно смерти сестры и зятя.       - Конечно, - кивает и оборачивается, чтобы за собой утащить по воздуху два бессильных тела и на своих двоих - одного толстяка. Отставляю тарелку с вилкой на стол и направляюсь на выход. С остальным прислуга разберётся.       Проводив человека императора и его невесёлую компанию на выход, вместе с Вилем отправился в библиотеку. Здесь я чувствовал себя лучше, чем в любой из комнат поместья.       - Как тебе? - спрашиваю с тенью улыбки в уголках губ. Служанка заканчивает сервировать столик для чаепития и с лёгким поклоном уходит прочь, плотно закрывая за собой дверь.       - Всё прошло гладко и точно выверено, - признаёт помощник, наливая в две чайные пары золотисто-коричневый чай, одну из которых протягивает мне, прежде чем усаживается в кресло и расслабляется за неспешным чаепитием.       - Согласен. Надо было лишь выловить этого дурака пьяным в подворотне и внушить, что он столкнулся с Цирель. Такой вспыльчивый. Своими же руками выдал и себя, и подельницу. И ладно бы в это время не было человека от короны... Всё прошло гладко, - откусываю от печенья, и на время замолкаем.       Я успеваю насладиться минутами тишины и покоя. Но дверь открывается, и в образовавшуюся щель заглядывает белокурая головка, сверкая зелёными глазами с заметной тревогой.       - Дядя Маси! - выкрикивает и бросается в мою сторону, но спотыкается на месте и замирает, поджав губки.       - Можешь пройти, - хлопаю свободной рукой по сиденью дивана рядом. Лицо ребёнка тотчас озаряет широкая улыбка, и она незамедлительно кидается ко мне. Нянька, зашедшая следом, вопросительно с налётом растерянности заглядывает в мои глаза, на что я веду рукой, освобождая её и позволяя уйти. Дверь снова закрывается, и в комнате нас остаётся трое.       - Будешь чай со сладостями? - интересуюсь у племянницы, на что она интенсивно кивает и пуще прежнего радуется, когда получает в руки конфету и до половины заполненную кружку. Оглаживаю её лоб и макушку между двумя хвостиками, на что ребёнок довольным котёнком жмурится, не забывая лопать сладость.       - Хорошее дитя. Расти послушной и набирайся знаний.       - Молодой господин, теперь осталось четыре претендента, что вы решили на их счёт?       - Деревенские и пьяница в любом случае отметаются. Даже в самом глубоком маразме господин Ейскей не одобрит их. Остаются две женщины. Одна не против залезть ко мне в постель и в будущем разделить графскую корону, другая - ждёт часа своего отъезда. Значит, у нас остаётся два выбора: я жду совершеннолетие и принимаю титул, заодно пригревая рядом удобную пешку, или через полтора месяца на балу дебютантов предстаю перед имперским двором и за четыре часа нахожу себе старшего супруга, - медленно произношу, поочерёдно беря в руки сначала шоколадную конфету, потом - желейную.       - И что вы выберете? - с предельной серьёзностью спрашивает.       - Я слышал, что устами ребёнка говорят боги, - протягиваю раскрытую ладонь с двумя конфетами ребёнку рядом. - Милиль, какое будущее выберешь? - девочка на мой вопрос удивлённо вскинула бровки, дожёвывая свою первую конфету, и перевела взгляд на две предложенные. Забавно нахмурившись, она пристально разглядела обе и вскинула голову.       - Дядя Маси, а ты со мной будешь? - вдруг спрашивает, несколько удивляя меня.       - В обоих вариантах я буду рядом с тобой, - мягко киваю. Девочка прищуривается, несколько секунд пыхтит, словно перед ней встал вопрос всей жизни, что в некоторой степени таковым и является, и таки схватила одну из конфет. Желейную.       - Как говорится, - пожимаю плечами, отправляя полуулыбку своему помощнику.       - Но шоколадные я тоже люблю! - огорошивает в очередной раз племянница, запихнув за щеку желейную конфету и схватив с моей ладони другую. И я не удерживаюсь от тихого смеха, журя блондинистую головку.