Искушённость неизведанным.

      Утро началось рано и довольно тяжело. Поздней ночью пришлось утешать старшую из племянниц, которую никак не могла успокоить нянька. Девочка ранее никогда не проявляла ко мне чувства близости и чаще сторонилась, при случае прячась за юбкой матери. Но, видимо, так как её родителей не стало, а брат с сестрой слишком малы, чтобы найти у них утешения, из всех доступных поблизости родственников остался один я. Поэтому было не удивительно, когда заплаканная пятилетняя девочка сперва оробело похлопала ресницами, а стоило мне протянуть к ней руки и позвать, разрыдалась, бросаясь в объятия. И мы так и заснули в моей постели. А утром пришёл будить Виль, в такую рань уже успевший привести себя в порядок, представ передо мной в тёмном костюме-двойке, пиджак которого замещал жилет поверх отутюженной серой рубашки. Милиль не проснулась даже тогда, когда мы стали тихо переговариваться, обозначая сегодняшний план работ, пока я одевался и укладывал свою шевелюру.       Завтракать пришлось в полном одиночестве в обеденной зале, игнорируя громкие мысли двух служанок, к которым даже прислушиваться не приходилось, чтобы уловить удивление моим состоянием и наиглупейшие домыслы по этому же поводу.       Сразу после я отправился в рабочий кабинет, где стоило навести порядок, а все важные документы убрать в надёжный сейф. Там меня и застала старшая племянница, одетая в светлое пышное платье с рюшами и бантиками с собранными в два высоких хвоста белокурыми локонами на голове. Я замер за столом, когда в груди что-то ёкнуло, стоило всего на мгновение вместо Милиль увидеть сестру. Но мираж испарился, стоило только моргнуть. Испытывающая робость, что отражалось в её зелёных глазах и поджатых губках, племянница выглядывала из-за приоткрытой двери, не решаясь войти.       - Милиль, ты что-то хотела? - спрашиваю спокойно. - Проходи, - девочка помялась, но вошла, а следом за ней двигалась нянька.       - Ты уже кушала?       - Нн, - пара быстрых кивков.       - Тогда поможешь мне? - складываю бумажные папки в стопку и поверх них замечаю, как детские глаза прояснились, засверкав невинной радостью.       - Да! Дядя Маси, а что ты делаешь? - девочка быстро подбежала, но оказалась подхвачена мной на изгиб локтя и взвизгнула от неожиданности, хватаясь за мои плечи.       - Нужно проверить, как слуги выполняют свою работу, - тихо отвечаю, цепляя свободной рукой папки и убирая их в сейф. Закрыв толстую величиной со среднего размера картину дверцу, которая оказалась выполнена из металла, не поддающегося магии, прокрутил трёхрогий вентиль и приложил руку к набору цифр. Пришлось напрячься, чтобы покорёжить внутренний механизм замка. Ломать металл - не мешки с мукой таскать. Зато после некоторых усилий этот сейф впредь никто не сможет открыть, кроме меня или чего-то на подобие циркулярной пилы.       - Идём проверять, - говорю пятилетке, продолжая удерживать её на руке, и отправляюсь на выход, попутно освобождая няньку. Виль должен был успеть передать экономке моё распоряжение.       Следующие полчаса я потратил на то, чтобы заглянуть в каждый угол гостевых комнат, проверяя на наличие грязи или сломанных предметов мебели. Две служанки и экономка следовали за мной по пятам, а Милиль и вовсе восприняла это за игру, облегчив мне работу с проверкой полов под диванами и кроватями. Нашлось несколько замечаний.       - Хоть вы и говорите, что шкафы были закрыты с момента их последнего использования, но это не значит, что их не надо протирать сверху. А если кому-то из гостей не хватит места для багажа, или они просто решат забросить на шкаф свои чемоданы? - спрашиваю ровным тоном без упрёка, спускаясь со стула и вытирая запыленные пальцы о тряпку. Одна из служанок порозовела от стыда, и через её мысли стало понятно, что за эту комнату была ответственна именно она.       - Вы должны были воспользоваться для облегчения дела бытовыми камнями для уборки, - обращаюсь к экономке, сурово поджавшей тонкие губы.       - Всё так, господин. Прошу простить за допущенную оплошность, всё будет исправлено в кротчайшие сроки.       - Хорошо, - выдыхаю и прохожу мимо. - Милиль, идём в следующую комнату.       - Дядя Маси! Я нашла паучка! - выбравшись из-за пустого сундука с откинутой крышкой, звонко выкрикнула девчушка, а я почти кожей почувствовал, как настроение экономки стало ещё на один тон темнее.       - Дитя, о нём позаботятся позже. Идём.       - Хорошо! - вскочив с коленей, она бросилась ко мне. Обхватив руку, позволила увести из спальной в гостиную, а оттуда - в общий коридор.       В оставшихся трёх спальных апартаментах нашлось к чему придраться. И настроения экономке это не прибавляло, а вот служанки к концу осмотра пылали стыдом и страшились предстоящей выволочки со стороны начальницы, и та последует, судя по мыслям строгой женщины.       Наконец, оставив троицу, мы с Милиль отправились наружу. Оставалось проверить сад и конюшню. Яркое солнце слепило глаза и планомерно накаливало воздух. Конец лета. До осени оставалось не более недели, а до бала дебютантов - около двух месяцев. Так, за мыслями о предстоящем будущем и параллельном слежении за разыгравшейся племянницей, я двинулся в сад.       Виль нашёл меня в кладовой, где я вместе с освободившейся от муштры служанок экономкой проверял запасы, сверяясь с данными в амбарной книге. Гости прибудут пешком или на своих каретах, их придётся где-то разместить и показать место отдыха, ну и, конечно, чем-то накормить. Именно из такой логической цепочки я исходил, проверяя всё необходимое. И заканчивал именно припасами.       - Молодой господин, прибыл человек от короны, а вместе с ним и двое ваших родственников. Сейчас они находятся в малой гостиной.       - Позже мы продолжим, - обращаюсь к экономке и направляюсь на выход. Путь пролегал через кухню, откуда можно было быстрее попасть в господское крыло. Работники, завидев меня, стали шустрее работать, но я с Вилем на хвосте без остановок прошёл мимо. Отчего-то моя спокойная и тихая речь, без угроз направо и налево всех высечь, действует на местных слуг более устрашающе, чем что-либо ещё. Уж сколько за полдня я этого наслушался в их мыслях...       Резко остановившись перед закрытыми дверьми, повернулся к замершему помощнику.       - Мой внешний вид в порядке? - спрашиваю на всякий случай. Теперь я представляю род Мисцхаф, и явиться перед человеком императора в неопрятном виде - лишний раз напомнить о своём малолетстве. Виль быстро оглядел с ног до головы, аккуратно поправил на моей шее шёлковый платок цвета горчицы и откинул за спину длинные вьющиеся локоны волос цвета горького шоколада.       - Теперь в порядке, - тихо отвечает, делая шаг назад. Киваю и оборачиваюсь, чтобы толкнуть резную дверь из светлого дерева. В удобно и со вкусом обставленном зале светлых тонов в кресле перед журнальным столиком восседал сухонький старик с ясным прищуром умных глаз и облачённый в одежды сине-серебристых цветов - цветовая гамма, которую имеют в одежде прямые подчинённые императора, одаренные его доверием. И это доказывает, что наследование титула, даже графского, дело не простое и требующее внимание со стороны короны. Сбоку, на диване, сидела пара среднего возраста. Хорошо одетые. Мужчина оказался рослым и с парой дополнительных "подбородков", а вот дама со страшно узкой талией в корсете смотрела на мир холодными серыми глазами. Все трое поднялись, стоило мне войти. Так щенок вполне в своём уме - скользнуло в мыслях толстяка в противовес растянувшейся на его лице улыбке.       - Значит, молодой наследник почившего графа Мисцхафа, Атемас, я полагаю? - взял слово старик, цепко оглядывая меня. Его мысли были скрыты за прочными ментальными стенами, на незаметный пролаз под которыми у меня уйдёт некоторое время.       - Всё верно, господин...       - Ейскей, - быстро подсказал, правильно расценив мою заминку. Останавливаюсь напротив и теперь открыто оглядываю троицу.       - Так, господин Ейскей, с каким делом прибыли в наш дом? Присаживайтесь, - старик опускается на прежнее место, и только после - я, в кресло напротив, и двое предполагаемых родственников.       - Его Величество император выражает вам соболезнования в связи с утратой близких. И он озабочен вашей ситуацией. Несовершеннолетние не могут оставаться без присмотра опекуна, тем более, когда это касается дела наследования титула одним из детей. Я предполагаю, что вы всё же согласитесь стать наследником своего отца?       - Вероятнее всего.       - Хорошо. Необходимо определиться с опекуном. Мною были пересмотрены все ваши ближайшие родственники и выбраны пятеро из них. Первым на очереди будет ваш кровный дядя, Омор Мисцхаф, - старикан указал раскрытой ладонью на пару сбоку. - Он приходится вашему покойному отцу младшим братом.       - Ранее мы с вами не встречались, дядя, тётя, - обращаюсь к родственникам.       - Да. Атемас, давно я слышал о том, что тебе... нездоровилось. Не могу не спросить сразу, как твоё самочувствие? - голос толстяка звучал громко с забавной попыткой проявить жалостливую озабоченность состоянием "дражайшего" племянника.       - Со мной всё в порядке, дядя. Благодарю за заботу, - без тени улыбки прохладно отвечаю и перевожу взгляд на старика, который внимательно следил за нашим разговором. Слышится звук открывающейся двери, и в комнату вбегает Милиль, которая быстро оказывается рядом и запоздало замечает чужих, отчего с застенчивостью прижимается к моему колену боком.       - Это моя племянница Милиль, старшая из троих. Дитя, как надо встречать гостей? - представив остальным, тихо спрашиваю на ушко. Девочка взволнованно сверкнула взглядом зелёных глаз и отодвинулась в сторону, чтобы прихватить пальчиками подол и по-детски неловко сделать книксен.       - Здравствуйте. Меня зовут Милиль Мисцхаф, - пролепетала, в смущении потупив глазки, но не удержалась и юркнула за моё кресло.       - Такая юная леди, а воспитание уже говорит о себе в лучшем смысле, - с доброй дедовской улыбкой одобрительно выдал старик.       - Возможно, вы согласитесь присоединиться к нам за обедом? - спрашиваю, на что господин Ейскей отвечает не сразу, но положительно. - Дядя, тётя? - не забываю про родственников, и те в мыслях сбиваются, кажется, уже считая этот дом своим, и мой вопрос оказался не столько лишним, сколько наглым. Но перед человеком от короны им приходится изображать благородство и скромность.       - Виль, распорядись, чтобы в обеденную подали на пять персон, - даю распоряжение, не глядя на мужчину за спиной.       - Как пожелаете, молодой господин.       - Я бы хотел узнать, прибудут ли другие родственники, чтобы претендовать на роль опекуна. Пожалуйста, просветите меня насчёт процесса этого дела, - обращаюсь к господину Ейскею, пока мой помощник тихо уходит прочь, невольно уводя за собой Милиль.       - Весь процесс проходит в несколько этапов. Сначала отбираются кандидатуры, которые должны явиться в дом возможных подопечных. Если дети совсем малолетние, то ответственное лицо, в данном случае - я, самостоятельно выбирает опекуна, исходя из собственных наблюдение и расчётов. В вашем случае я предполагал, что так и будет, так как за пределами этого дома до сих пор не стало известно, что главный наследник графа Мисцхав в полном здравии и способен проявлять волю. Поэтому я сегодня же разошлю приглашения остальным четырём кандидатам, чтобы в ближайшие дни они могли здесь собраться. Позже я попрошу вас обратить внимание на каждого из них, побеседовать и сделать свой выбор. Конечно, если произойдёт нечто, ставящее вашу и ваших племянниц жизни и достоинство под угрозу, то вы можете незамедлительно обратиться с жалобой в имперский суд. В этот же день вашего опекуна оградят от вас, а после разбирательств назначат нового, если причина тому будет доказана.       - Благодарю, господин Ейскей, я вас понял. Пожалуйста, пройдёмте. Думаю, стол уже накрыли.       Сразу после обеда человек от короны попрощался в нами и срочно отбыл, а вот родственники остались гостить, сразу скрывшись в выделенных им покоях.       - Что вы думаете, молодой господин? - учтиво спрашивает Виль, когда я отворачиваюсь от окна, взглядом проводив господина Ейскея до кареты, в которую он с завидной для своих лет ловкостью заскочил, прежде бросив несколько слов своей вознице.       - Что главные претенденты на опекунство не заслуживают доверия. Кстати, пойдём проведаем их, - оттолкнувшись бедром от подоконника, к которому ранее привалился, двинулся в сторону коридора.       Скоро мы оказались в гостевом крыле, где в одних из спальных апартаментах развели бурную деятельность. Дядюшка с тётушкой прибыли не абы как, а сразу с несколькими сундуками вещей и ротой слуг. Последние как раз наводили порядок, а вот супружеская чета расположилась в зоне отдыха. Женщина сидела с прямой осанкой на диване, а толстяк стоял у окна, что-то там выглядывая.       - ...и следи за своим поведением. Не хватало ещё, чтобы этот сопляк выбрал кого-нибудь другого, - шипела на мужа тётушка, когда мы входили в распахнутую настежь дверь.       - Молодой господин Атемас, - быстро сообразила служанка среднего возраста, заметив меня и тем самым подав сигнал своим господам. Которые мгновенно подобрались и изобразили на лицах дружелюбие, оборачиваясь ко мне.       - Сейчас все из вас прекратят дела и выстроятся передо мной, - говорю спокойно, отпуская волны ментальной энергии в окружающее пространство, только лишь Виля обходя стороной. Никто не успел возмутиться; служанки покидали дела и вытянулись в шеренгу передо мной, которую замкнули родственники. Из взгляда каждого исчезла осознанность, создавая впечатление, словно перед нами предстали не живые люди, а куклы.       - Вы, - приближаюсь к супружеской чете. Внимательно вглядываюсь в каждого, начиная копаться в чужих воспоминаниях, но затрагиваю лишь то, что могло бы касаться дела опекунства и семьи Мисцхаф в общем. И нахожу кое-что интересное...       - Вы оба: находясь на территории этого дома, будете испытывать ощущение, словно за вами постоянно следят, а потому решите показывать себя с лучшей стороны. И сейчас вы все, в том числе слуги, забудете, что я и мой подчинённый приходили сюда, и как только дверь за нами закроется, продолжите вести себя, как ни в чём не бывало, - отпускаю контроль над чужим сознанием и ухожу прочь, уводя за собой притихшего Виля. В чужой памяти нашлось кое-что, над чем стоит хорошенько поразмыслить.