На той стороне (Иное лицо Аушвица)

Ленни:       Девушка снова стояла перед зеркалом. Ей повезло: зеркало ей досталось красивое, старинное, до самого пола, немного мутное, но оттого еще более прекрасное. Уже вторую неделю вечерами девушка рассматривала себя в нем. Что не так? Что изменить к… Две недели назад прибыл большой транспорт. Настолько большой, что команды с трудом справились с регистрацией вещей. Среди чемоданов, которые предназначались для склада, взгляд Ленни привлек один. Его содержимое было неожиданным: подсвечник, скатерть и платье. Длинное, по фигуре, и как раз ее размера свадебное платье, для чего-то упакованное в дальний путь…       Вынести его не составило труда. И теперь, почти ежедневно, Ленни надевала его, чтобы снова увидеть себя в зеркале. Сегодня ей попалась милая заколка, похоже — из серебра. Она тоже понадобится, если…       Находка подняла что-то в ее душе. Быть может, это знак? быть может, Вальтер все же решится? Не зря он, проходя мимо их конторы, замедляет шаг. Не зря иногда останавливается с ней рядом. Поторопить бы его, но как? Как сказать о своих чувствах, тем более такому мужчине, как он? Наверное, он ищет свой идеал. Но что, если… Остаться бы с ним наедине. Так, чтобы никто не помешал. Хельга:       И вот, снова снег. Не мокрое нечто, лишь добавлявшее грязи, а настоящий, белый, холодный снег. Он укрывает все вокруг, и утром, если встать достаточно рано, или если снегопад настолько силен, что даже апель отменяется, на земле не видно ни одного следа. Но что скрывает белое покрывало, о чем помнит эта земля… — Фрау надзирательница, как вы? — уже в третий раз спросила Магда. Она спрашивала о ее самочувствии так часто, что Хельге уже казалось, что Магда намекает на себя. Но она и так недавно вернулась из ревира, освободить ее от работы — все равно, что подписать приговор. — Может, сделать вам чай? — Что не так, Магда? — с наигранным безразличием спросила Хельга. — Вы бледны. И крайне невнимательны, что не похоже… — Я сделала ошибку? — Магда кивнула. Этого еще не хватало! Если только Таубе заметит… — Быстро покажи, где! — Я уже исправила, фрау надзирательница. Вот здесь, в графе «количество». Мелочь: единицу легко исправить на восьмерку…       Хельга коротко кивнула ей. И что бы она делала без своей Магды? Ни Зося, ни Чудище, ни кто-то другой, не смогут заменить ее. Грета:       Оркестр играл что-то легкое, танцевальное. Пьяные мужчины обсуждали что-то за столом. Неподалеку танцуют две пары. Обычная картина, вот только на оркестрантах — лагерная роба, а мужчины одеты в форму СС. Грета уже не раз пожалела, что поддалась на уговоры Алисы и пришла сюда. Она искренне завидовала Хельге, сославшейся на дежурство, хотя без особого повода ночью они не дежурили.       Грета же, наряженная в яркое платье, найденное на складе, ранее принадлежавшее, должно быть, уже сожженной женщине, чувствовала себя неуютно на этом подобии праздника. Мужчины часто устраивали подобные пьянки, но редко приглашали женщин из СС. Да и зачем, ведь они могли получить намного больше от заключенных? Но сегодня Рождество. И придется еще не раз выпить за праздник, не раз поверить, что она хорошо выглядит, хотя всем ясно обратное.       Порой Грете казалось, что все смотрят на нее. Они не могли не помнить конфуз с бокалом вина… Впервые после того случая Гретхен решилась прийти на праздник. Неподалеку, отдельной компанией, веселилась элита лагеря. То и дело звучали тосты за именинников: многих забавляло, что Хасе родилась как раз на Рождество. Какая ирония: «сама Смерть» родилась в самый светлый праздник. Сопровождавший ее Филип светился от счастья: там, где женщин на всех не хватало, ему достался суперприз. Красивая, умная, при должности, вдова, далеко не скромница, но и, в отличие от некоторых коллег, не меняющая мужчин каждый месяц, а то и день, вот только характер весьма паршивый, но ведь никто не обещал, что все будет идеально… Грета всегда завидовала таким женщинам. Она завидовала даже Ирме, женскому варианту Таубе…       Ленни танцевала с Вальтером. Они были красивой парой, а юная девушка светилась от счастья, получив внимание от такого красавца. Но музыка смолкла, и Вальтер проводил свою партнершу к столу. — Благодарю за танец, — проговорил он в своей полунасмешливой манере, поцеловав Ленни руку. — Какой вы галантный, — Алиса, пропустившая танец лишь потому, что большинство мужчин уже были в кондиции, которая не позволяла им танцевать, явно ревновала. Вальтер одарил ее одной из своих обворожительных улыбок, но, вопреки ожиданиям девушки, с первыми же нотами новой мелодии протянул руку Грете: — Фройляйн, не откажете?       Грета покраснела. Она хотела бы отказаться, сказать, что не танцует, но отказать этому мужчине она не смогла, и, пусть испуганно и неловко, вложила свою ладонь в его руку. Пусть хоть так, но и ей достанется кроха его внимания. Вальтер вывел ее почти на середину импровизированного танцевального помоста, и, неожиданно нежно обняв за талию, шепнул ей: — Не бойся, позволь вести, и я все сделаю за двоих. — Это так заметно? — прошептала в ответ Грета, с трудом подстраивающаяся под шаги партнера. Ее сердце билось в бешеном темпе: он так близко. Тот, кто во всех смыслах сводит ее с ума уже больше полугода. В своих туфлях без каблука она едва доставала мужчине до плеча, и чувствовала себя от этого еще неуютнее. — Вижу, что тебе неприятны такие мероприятия. Я прав? — Грета кивнула. — В таком случае — предлагаю сбежать отсюда. — Куда? — ком подкатил к горлу. Это то, о чем ее предупреждали? Или все же нет? Быть может, он уже предложил то же и Ленни, но получил отказ? — Хотя бы ко мне, фройляйн. Сразу после танца. — А что скажут… — Глупости. Мы скажем. что слушали музыку и пили вино. В сущности, затем я тебя и зову. Припас тут пару бутылок…       Грета кивнула. Что-то внутри нее кричало: «Беги», но она была неспособна сказать «нет» Вальтеру. Хельга:       Тишина. Легкие снежинки падают на землю, укрывая ее. Воздух так непривычно свеж. Свет уже выключили, но слышно, что в бараках не спят. Да и пусть, ведь у них тоже Рождество…       Оставшись одна, Хельга призналась сама себе, что никто не заставлял ее дежурить. Это только те, кто на вышках, были лишены праздника, она же могла бы пойти со всеми, или отправиться спать, как сделала это Клара. Но она зачем-то осталась. — Фрау надзирательница, вы не замерзли? — Хельга обернулась. За ней стояла Магда, державшая в руках ее плащ. А ведь девушка вышла всего на минуту… Сколько же она здесь, если Магда беспокоится? — Спасибо. Я уже иду, — Хельга захлопнула дверь. — Зося поставила чайник? — Уже закипел. — Пусть наливает чай. И вам тоже, — Магда с благодарностью взглянула на начальницу. Эта ее черта нравилась Хельге: эта заключенная не принимала добро как само собой разумеющееся.       Хельга покрутила ручки приемника, и, найдя станцию, передававшую лишь музыку, остановилась на ней. Какая политика, какая война? К черту! Сегодня Рождество. Хельга выложила на стол бумажный сверток с конфетами и парой бутербродов, и поймала себя на мысли, что есть совершенно не хотелось: — Это вам, — обратилась она к Магде и Зосе. — Давайте, садитесь ближе, сегодня вряд ли будут проверять.       Но осторожная Магда все же задернула шторы… Ленни:       Девушка осушила третий стакан. Вальтер. Да как он мог? И с кем, с Гретхен, с этим перестарком? Неужели эта толстая, не умеющая даже нормально накраситься, неловкая Гретхен лучше нее? — Фройляйн Круспе? — Ленни вздрогнула от неожиданности. Рядом с ней стояла Хасе. — Да, фрау Хасе… с днем рождения, — запоздало добавила она. — Прекрасно, я только что выпросила еще одно поздравление! — Хасе, выпившая едва ли меньше, чем Ленни, была навеселе. — А где ваша Рихтер? От нее поздравления будут? — Она дежурит, фрау Хасе. — Сейчас? — женщина притворно рассмеялась. — Спряталась от шума? Как это похоже на… Впрочем, не важно. А где эта… которая без полного имени? — Майер? Ушла с мужчиной. — Какая прелесть! И кто-то будет говорить, что здесь — болото? О нет, живут здесь, да ее как! — Хасе неожиданно протянула ей руку. — И ты не сиди. Пошли танцевать. Веселись, ведь следующего Рождества может и не быть!       Хасе вывела ее почти на середину зала. Она вела себя так, словно рядом была не подчиненная, а близкая подруга. Ленни не хотела танцевать, но не подчиниться начальнице было бы глупо, даже в такой неформальной обстановке. Она была так близко. Слишком близко. Ленни даже показалось, что все смотрят на них… А, быть может, и не показалось. Разные слухи ходили по лагерю, в основном говорили об Ирме, но ведь они с Хасе подруги… Или не подруги?       К Хасе подошел Филип, сопровождавший ее, но женщина прогнала его, коротко сказав что-то. Вскоре мужчина вернулся, приведя с собой, должно быть, друга. Хасе улыбнулась и кивнула Ленни: — Веселись, пока можешь, — повторила она.       К счастью, поставили медленный танец. Забыв о правилах, Ленни прижалась к партнеру, уткнувшись в его плечо. Она пыталась представить, что танцует с Вальтером. Что это ее, а не Гретхен, выбрал этот странный, но такой обаятельный, мужчина… — Фройляйн, вы плачете? — партнер осторожно отвел ее в сторону. — Вас кто-то обидел? — Нет… То есть да. Жизнь, — Ленни посмотрела в его глаза. В них не было жестокости, присущей многим мужчинам. Не было ненависти, черствости, которую многие приобретали здесь. Должно быть, он был хорошим мужчиной… Но это был не Вальтер. — Проводите меня домой… Вы сможете? — Конечно. Раз уж в эту ночь мне вас доверили — доставлю в целости и сохранности! — мужчина снова обнял ее. — Плачьте, если хочется. Это хорошо, что вы еще не разучились плакать… Грета:       Камин в доме Вальтера горел, словно хозяин и не уходил. Грета хотела было спросить, не страшно ли оставлять огонь, но вдруг поняла: ведь у него наверняка есть прислуга! — Один живешь? — Нет, с другом. Он счастливчик, служит в первом лагере. Ну и одна полячка ведет хозяйство. Они сейчас на празднике. — И полячка? — Она из «канады», ей можно… — Вальтер завел граммофон. Откуда-то появились бокалы, по которым Вальтер разлил ароматное вино. Грета уютно устроилась в кресле и сделала большой глоток. — Как же так, без тоста? — пристыдил мужчина. — А есть за что пить? — Хотя бы за мир. За свободу, — Вальтер сел напротив. — или за нас. Подходит? Грета кивнула, и, подняв бокал, осушила его. Тепло камина и вино расслабляли. Хотелось свернуться калачиком и уснуть, забыв обо всем. Сегодня транспорта не будет, это ли не счастье? — Грета, — Вальтер встал на колени, так, что его лицо оказалось напротив ее, — Ведь ты уже давно все поняла? — не дождавшись ответа, мужчина поцеловал ее долгим, не терпящим возражений поцелуем. Конечно, она понимала. Понимала, что надеяться ей не на что, и что мужчина позвал ее, чтобы обеспечить разнообразие. Но, в конце концов, ведь ей уже не двадцать, да и на войне могло многое случиться. Грета обняла его, подавшись вперед всем телом. — Какая ты…       Он легко подхватил девушку на руки и отнес на кровать. В очередной раз отогнав мысль о том, что она должна оттолкнуть его, вырваться и убежать, Грета позволила ему вновь поцеловать себя. Сил сопротивляться не было.       Словно во сне, она позволила снять с себя одежду. Что-то на краю сознания повторяло, что она ведет себя неправильно. Грязно, недостойно… Но, в сущности, даже если так, было ли это самым плохим поступком за прошедший год? И неужели, если ад все-таки существует, это будет причиной ее туда попадания? Едва ли. Ей было страшно, но алкоголь гасил и это чувство.       Его прикосновения, нежные, но настолько уверенные. Он знал, что делает. Еще один поцелуй, на этот раз куда более долгий…       От распирающей боли Грета вскрикнула, инстинктивно попытавшись оттолкнуть Вальтера. Сестра говорила, что будет больно, но Грета ожидала другого… — Больно? Почему ты не сказала? — мужчина остановился, прижал ее к себе. — А есть разница? — Конечно, — легкий, словно успокаивающий, поцелуй. — Выходит, ты только моя? — Выходит так… — Это мне нравится еще больше. Ну же, не бойся… — А я и не боюсь… Почти.       Словно в порыве страсти, Грета спрятала лицо на его плече. На самом деле она хотела скрыть выступившие слезы: она была всего лишь еще одной его победой. Что и неудивительно, при его внешности и обаянии. Он мог получить любую… Она здесь точно не первая.       Еще один поцелуй… Его дыхание обжигает кожу… Пусть так. Зато сегодня она счастлива. А что завтра… Для многих завтра и не наступит. Ленни:       Быть может, не стоило впускать его. Быть может, не стоило предлагать выпить за Рождество… Мысли путались. Последний бокал точно был лишним, а тепло дома расслабляло настолько, что хотелось лишь закрыть глаза… Кажется, секунду назад он лишь обнимал, а теперь он уверенно расстегивал ее блузку. Ленни попыталась отстраниться, не позволить, но его это лишь раззадорило. — У вас уже были мужчины? — Ленни кивнула. — Это хорошо… Хорошо… — долгий, мокрый поцелуй, которого Ленни тоже не смогла избежать. Она не хотела, но тело почти не слушалось. Девушка еле слышно застонала, когда он сжал ее грудь чуть сильнее, — Вам понравится, обещаю…       Ленни закрыла глаза. Пусть так. Все равно он не услышит отказа. Что ей стоит… Да и его ласки весьма приятны… Она не должна хранить верность, с Вальтером они лишь танцевали… Нет, все же она не хочет, ведь она не знает даже его имени… — Нет, прошу вас, — он не дал договорить, снова закрыв ее рот поцелуем. Одной рукой он прижал Ленни к себе, будто случайно удерживая руки, другая же его рука уверенно двигалась по ее ноге, от колена и выше… Зачем только она надела чулки, почему не колготки… Девушка сжала бедра, все еще пытаясь остановить его… — Не противься своим желаниям, — шепнул он, закрыв ее рот рукой. Его пальцы уже были в ней, сопротивляться дальше не было смысла. Да, ее тело хотело этого. Но разум, душа… — Вот так. Я же чувствую, ты тоже этого хочешь.       Пусть так. Она все равно не помешает. Девушка закрыла глаза и откинулась назад, позволив делать с собой все, что ему захочется. Хельга:       Вернувшись домой за полночь, но не рассчитывая застать хоть кого-то, Хельга, быстро скинув одежду, прошла в ванную. Отдернув штору, женщина невольно вскрикнула: в первую секунду ей показалось, что лежавшая в ванне Ленни была мертва. Ее глаза, опухшие, должно быть, от слез, были полузакрыты. Лицо почти ничего не выражало.       Крик Хельги разбудил девушку. Она вздрогнула всем телом, и, попытавшись вскочить, случайно погрузилась в воду с головой: — Осторожно, — Хельга подхватила голову коллеги, а секундой позже, нащупав нужную цепочку, выдернула пробку. — Что с тобой? Почему ты… здесь? — Тебе… какое… дело… — слова давались ей с большим трудом. — Ой, да ты пьяна, как… — не договорив, Хельга помогла девушке встать и подала полотенце. — Держись, а то упадешь, чего доброго. — Ниже чем есть я уже не упаду…       Она не смогла даже вытереться как следует. Обтерев ее тело, Хельга осторожно отвела Ленни в ее комнату: — Ложись. И засыпай. Завтра будешь знать, как пить сверх меры, — укрыв Ленни, свернувшуюся калачиком, как это обычно делают дети, Хельга выключила свет. Она слышала тихие всхлипы. Значит, не уснула. Значит, у нее был повод напиться. Ну ничего. Завтра расскажет, если захочет. Грета:       Сочельник.       Обычно радостный, здесь он был самым обыкновенным днем, разве что многих мучило похмелье. Но одно было неизменно: в сочельник никто не хотел остаться в одиночестве. И хотя работы не планировались, а на смену с Гретой должна была выйти только Алиса, с самого утра на месте были и не выспавшаяся Хельга, и явно чем-то расстроенная Ленни, и непривычно добродушная фрау Вольф. Магда так же усиленно делала вид, что у нее много работы, то ли надеясь подслушать что-то, то ли просто желая побыть в тепле. Алиса хотела было прогнать ее, но Хельга так многозначительно посмотрела на коллегу, что девушке пришлось отступить. — Смотри, чтоб Мария ничего не заметила, — засмеялась фрау Вольф. — Мария очень занята, она вчера хорошо отметила, — Хельга задумчиво размешивала кофе в крохотной чашке. — Сплошной суррогат… — Что, прости? — Суррогатный кофе, суррогатный хлеб… А жизнь хоть настоящая? — А тебя только это беспокоит? — А если я отвечу — что мне за это будет? — услышав это, одновременно тонкое и прямое заявление, Вольф не смогла найти достойного ответа и лишь еле заметно кивнула, словно соглашаясь с подчиненной. Грета подозревала, что Хельга по-прежнему была ее любимицей.       Грета слушала их разговор, задумчиво глядя в окно, поверх крыш, на кружащие на фоне серого неба снежинки. Белые, чистые, не то, что люди. Эйфория отступила, и здравый смысл говорил ей, что вчерашние слова ничего не значили. Разве только то, что Вальтер хотел бы повторить. При этих мыслях что-то неприятно сжалось в ее животе. А ведь сестра предупреждала…       С другой стороны: что произошло? Ведь она и так была давно списанным товаром, который и в молодости не пользовался спросом. Но ощущение грязи не отпускало ее. — Грета, о чем ты задумалась? — отвлекла ее от размышлений Ленни. — О личном, — зачем-то ответила она, понимая, что ничего хорошего Ленни ей не скажет. — Это личное как-то связано с твоим исчезновением вчера? — Что-что? Вы решили сделать так, чтобы я пожалела, что осталась работать? — вмешалась в разговор Хельга, с любопытством посмотрев на Грету. — Признавайся, подруга. — Было б в чем, — девушка отвернулась к окну. — Еще бы, ведь все очевидно, — не отставала Ленни. — Наша наивная Грета на что-то надеется там, где даже Алиса отступила. Так ведь, Грета? — Ленни, прекрати это! — вмешалась старшая. — Здесь вам не место для колкостей! — Я лишь старалась быть объективной, фрау Вольф…       Грета поймала на себе взгляд Хельги. Должно быть заметив это, женщина еле заметно улыбнулась ей, как всегда — лишь одной стороной лица. Хельга… Ей Грета рассказала бы все. Мама не раз писала, чтобы Грета не смела доверять коллегам, но странно было бы, если бы Хельга сдала ее, при том, как она заботится о Магде, Зосе, да и, в некоторой степени, всей команде.       Ленни наконец-то успокоилась, и принялась что-то обсуждать с Алисой, фрау Вольф просматривала газеты, Хельга же присоединилась к Магде, сев, как казалось Грете, излишне близко. Ленни:       Ленни скрытно наблюдала за Гретой, пока Алиса рассказывала что-то про ее подруг из той, мирной жизни. Грета опять ушла в себя, на ее лице снова было то раздражающее отсутствующее выражение. Она была странной, эта Грета. Вроде бы старше всех, не считая Вольф, а такая наивная. И совсем она не красивая, скорее даже наоборот, приближающиеся тридцать лет уже брали свое. Но почему тогда Вальтер предпочел ее? Однозначно — лишь потому, что Грета оказалась доступнее.       Быть может, стоило и ей сдаться? Во время танца прижаться к нему, как это сделала Грета. Завести разговор. Быть может, тогда в следующий раз он заметит ее? Только бы заметил, а уж она не отпустит его!       Не зря же он пригласил сначала ее, а лишь потом — Грету. Нет. Однозначно: Вальтер не хотел больше играть, и решил выбрать ту, что доступнее. Стоило быть доступнее с ним, раз уж все равно ночь закончилась в постели с мужчиной…       Стук в дверь, громкий, уверенный, отвлек ее от мыслей. — Зося! Открой уже! — прикрикнула она, словно стучали уже несколько минут, и тут же одернула себя: за дверью однозначно был не заключенный. Вот и Хельга, словно случайно, встала со своего места, взяла одну из стоящих в шкафу папок, едва ли необходимую ей, и снова села, в этот раз напротив Магды. И это — Хельга, любимица старшей! Стоило ли в такой ситуации обращаться к заключенным по имени? — Здравствуйте, герр надзиратель, — испуганно произнесла Зося, поспешив скрыться в углу. Ленни удивленно подняла глаза: в дверном проеме она увидела Вальтера, в гражданской одежде, слегка замерзшего, со снежинками на плечах. Мужчина улыбался, что было так похоже на него. — Приветствую всех, — обратился он к женщинам, не соблюдая правил. — Я словно попал в цветник. Что ж такое: сочельник — а все на работе? Не вздумайте вставать, я, как видите, не при исполнении. — И вас с праздником, — отозвалась Клара. — Вы к нам по какому вопросу? — По, так сказать, личному. Позволите похитить один из ваших цветков? — сердце Ленни замерло: Вальтер смотрел на Грету, и в его взгляде было что-то такое, для чего нет слова ни в одном языке, но что чувствуешь сердцем. Клара одобрительно кивнула, и Грета поднялась со своего места, и, взяв в руки плащ, молча вышла за мужчиной. Хельга с ухмылкой проводила их взглядом, Алиса еле заметно хихикнула. Ленни почувствовала, как кровь приливает к ее лицу: Вальтер. Это ее Вальтер! Этого просто не могло быть! — Зося, — забывшись, Ленни снова назвала ее по имени, — сходи поинтересуйся, почему стало холодно?       Зося кивнула, и, накинув легкую, а большего не полагалось, куртку, выглянула за дверь. Девочка в миг побледнела и обернулась к Кларе, словно ища защиты. — Простите, но… я не думаю, что сейчас стоит… — Кто вообще позволил тебе думать? — повысила голос Ленни. — Ленни, не нужно, — пользуясь своим негласным статусом заместителя Клары, в разговор вмешалась Хельга. — Девочка не хочет мешать. Это похвально. Она сходит, но немного позже. А наша Грета сегодня не отвертится, ей придется все мне рассказать! — Ты там не переусердствуй с пытками, — усмехнулась Алиса. Грета:       Грета остановилась на крыльце, и, скрестив руки на груди, вопросительно посмотрела на Вальтера. Что он хочет? Для чего пришел? Что-то внутри ликовало, но девушка старательно гасила это чувство. — Ну куда это годится? Замерзнешь ведь! — Вальтер заботливо поправил ее воротник. — Да, не жарко, — нейтрально ответила Грета. — Может, тебе стоит надеть шапку? Тогда мы смогли бы немного пройтись. — Сегодня моя смена, — словно извиняясь, Грета развела руками. Наверняка Хельга подменила бы ее, но о чем говорить с ним? Как себя вести? Чего он хочет?       Вальтер сделал шаг к девушке, взял ее за плечи и осторожно притянул к себе. Грета повиновалась. Скрипнула дверь, и Грета хотела было отпрянуть, оттолкнуть Вальтера, но шагов не последовало. — Девочка подглядывает. Это ваша канада? — мужчина провел рукой по волосам Греты, прижимая ее к себе. — Да, вроде того. А вторая, что постарше — секретарь. Больше Хельги, чем остальных, но… — А чего одеты так? Прислугу беречь надо! Скажи, чтоб выбрала что-то на складе. Если что — сошлись на меня.       Грета кивнула: она и сама жалела Зосю, но не решалась завести разговор. Вальтер поцеловал ее в макушку, и, осторожно отстранившись, улыбнулся ей: — Встретимся завтра? Снова у меня, или, может, пройдемся? — Холодно… — Тогда у меня, — мужчина снова коснулся ее волос, — иди в тепло. И ни о чем не переживай.       Проводив Вальтера взглядом, девушка прижалась спиной к стене и закрыла глаза. Он не сказал ничего нового, но лишь от того, что он пришел, на душе становилось тепло и спокойно. Ленни:       Сигарета за сигаретой. Когда она успела стать курильщицей? Ленни выбросила очередной окурок и тут же зажгла новую. Сигарета помогала забыться. Не лучше алкоголя, но вина ей вчера было достаточно. — Ленни, — девушка вздрогнула, узнав его голос. От испуга закружилась голова. Он… Опять… — Еле тебя нашел, — мужчина подошел к ней, попытался обнять, но Ленни увернулась. — Чего ты хочешь? — Я… хотел сказать, что-то… как-то неправильно вышло, вот. Что если… — То есть та ночь была ошибкой, да? — усмехнулась Ленни. — Нет, не то. Просто надо как-то иначе… Я выпил лишнего, ты тоже, вот и… Может, начнем с нуля? У меня дела в Кракове, хочешь со мной? Погуляем, может, на концерт сходим… Ну, ты что? — Ничего. И во сколько ты оценил ночь со мной? В прогулку и концерт? Или я еще доплатить должна? — ответила Ленни, не поднимая взгляда. — Малыш, я ведь серьезно. Узнаем друг друга, привыкнем. Ну, начали с постели, так что ж теперь? Мы молоды, ошибки бывают, — он попытался взять ее руку в свои. Его руки были неожиданно теплыми… — Ошибка значит, да? Ничего не надо. Забудь и уходи. Я даже имени твоего не знаю… — Алекс, — мужчина улыбнулся. — Я уйду. Но, если передумаешь, или если… если вдруг что… Найди меня. Спроси Филипа, мы приятели. — Ладно. Уходи. — Ленни выбросила недокуренную сигарету и поспешила вернуться к команде. Найти его? Спросить Филипа? Поставить в известность Хасе? Просто отличная идея, что тут скажешь. Ей бы хотелось забыть ту ночь, словно ничего не было. Но напоминания появлялись там, где их и не должно быть.       Вчера, немного протрезвев, Ленни долгое время просидела в ванной, пока вода не стала совсем холодной. Пыталась смыть с себя позор, о котором никто не знал. Что, если заявить? Кому поверят? Он приятель Филипа, на ее стороне Клара… Но что толку обманывать себя: даже если Алекс будет наказан — общество не простит ей эту слабость.       Девушка отдала бы многое, чтобы узнать, что чувствует Грета. Она тоже была растеряна… И Вальтер тоже выпил. Быть может, у них произошла подобная история, но Гретхен готова простить и это? Еще бы, последний шанс… Или… Или у Ленни тоже больше не будет шанса? Хельга:       Женщина стояла у кирпичной стены главных ворот лагеря. Несмотря на длинный плащ, ей казалось, что она ощущает каждый кирпичик в отдельности. Холодный, бездушный кирпич… Нет, у этих стен есть душа. Иначе быть не может.       Женщина закрыла глаза и прижалась затылком к стене. «Ну, маэстро! Кто ты? Чего хочешь от меня?». Душа этого места виделась ей стариком, костлявым, с узкими, поджатыми губами, злобным, но мудрым взглядом. «Будь послушной, и тебя не тронут» — слышалось ей. Он уже уничтожил ее врага… И отнял друга… Нет, последнее — к лучшему.       На землю села птица. Одним глазом-бусинкой, как почти любая из птиц, она взглянула на Хельгу, после же расправила крылья и взлетела. Пара секунд — и она покинула лагерь. «Хорошо ей, она приют найдет. А мне куда прикажешь деваться?» — мысленно спросила Хельга. — Рихтер, вот вы где, — в этот раз Хельга почти не испугалась. Ну почему Хасе всегда словно подкрадывается? — Здравствуйте, фрау Хасе, — ответила она, не отрываясь от стены. Ее рабочее время окончено, она не на службе. — Вы почему здесь стоите? Все хорошо? — Нормально… — А если честно? — Хасе подошла ближе и поставила руку на стену, словно перекрывая Хельге дорогу. Женщина невольно вздрогнула. — Я пугаю? Прости, не подумала, — она тут же убрала руку. Хельга задумалась, что это было: жест агрессии, или же нечто вроде попытки защитить? — Все хорошо. Просто устала. — Я тоже, — начальница коснулась ее плеча. — Иногда хочется побыть простой домохозяйкой. — Мне ею уже не быть, а вы, быть может… — Нет, — тихое, но жесткое слово, способное остановить многих. — Когда-то я именно этого и хотела. Родители настаивали на нашей учебе, стремились дать образование. То, которое могли. Я же хотела все или ничего. Да вы знаете… Анни все давалось легче, я больше любила гулять, общаться. Не хотела быть секретарем. Думала, раз с медициной не вышло — выйду замуж — и все будет хорошо. Думала всех перехитрить… Зачем мне замужем два иностранных языка? — Хасе еле заметно усмехнулась. — Вам вообще хочется это услышать? — Конечно, если вы хотите это рассказать, — Хельга с интересом смотрела на начальницу. Кто-то скажет, что трудности закаляют? Почему тогда в начальстве она, выросшая в любви, а не Хельга? — Не волнуйтесь, я никому не расскажу. Даже сделаю вид, что разговора не было. — Спасибо, — Хасе еле заметно улыбнулась. — Стоило перебраться в Берлин — кандидат нашелся. И я влюбилась. Делала для него все, всячески показывала, какая я хорошая… Забросила все, домой приходила разве что ночевать… Мне было всего девятнадцать, может, поэтому… Мы были вместе год, когда друзья спросили его, когда он сделает мне предложение. Они думали, он ждет совершеннолетия… Он же сказал, что предложения не будет, что парень из Берлина, сын владельца лавки, не женится на провинциальной девочке… Я ушла в слезах. Забыла плащ. Шла по улице поздно вечером, попала под дождь, мокрая блузка стала почти прозрачной… Мне повезло, что никто не позарился, — Хельга кивнула. Одинокая, плачущая, замерзшая девочка — идеальная жертва. — Домой я пойти не могла, пришлось идти к сестре. Анни как-то сразу поняла, что случилась беда. Я и раньше сбегала от родителей к ней, обычно она ругала за это… Но не в этот раз. Отправила мужа спать, налила мне чаю, завернула в одеяло… Мы проговорили всю ночь… Тогда и родилась эта идея. СС. Это возвышало меня над ним, делало элитой… Анни пошла со мной, для поддержки, да и ей уже было двадцать четыре… Для меня сделали исключение, ведь я пришла с сестрой. Поставила ее жизнь на карту… Тогда же вышла замуж. Очень быстро, да. Он… Он был хорошим, и, наверное, искренне любил. У девушек вроде меня всегда есть два-три таких кавалера, покорно ожидающих внимания… Тихий, добрый парень из хорошей семьи, мечтал стать хирургом, но погиб в первый же месяц на фронте… Его мать, хотя и была против брака, до сих пор зовет меня дочкой… Просила остаться с ней, но нас перевели… Сюда. — Сейчас война. Выбора все равно нет, — Хельга коснулась локтя собеседницы, словно хотела обнять, но передумала. — Вам холодно? Вы дрожите. — Нет. Это нервное, — Хасе сделала шаг к ней, и неожиданно, быть может, и для себя, обняла Хельгу, спрятав лицо на ее плече, — У меня тоже есть сердце, Рихтер. Я тоже могу бояться будущего. Особенно теперь… Я не хотела становиться стервой, но так легче выжить…       Несколько секунд слабости, заставившие Хельгу растеряться. Что с ней? Почему она подошла к Хельге? Впрочем, не к Ирме ведь ей идти. Да и Мария может не понять… С трудом решившись, Хельга обняла ее за талию. Лишь парой секунд позже Хельга поняла, что начальница плачет. — Все наладится, малышка, — шепнула Хельга, взяв руку Хасе в свою. Тонкое запястье, длинные, «музыкальные» пальцы, острые ноготки, покрытые ярким лаком, а ведь маникюр запрещен… еще одно исключение… Ее ладонь была совсем другой. Это позволило Хельге опомниться: с ней не Анни, они просто похожи… — Нечему уже налаживаться, Рихтер. Я уже не та малышка, которую помнит Анни… Уже поздно, — девушка подняла на нее взгляд. — Папа часто повторял: «если страшно — наплюй на все и беги»… Но смогу ли я убежать от себя? — Остается верить. — Тебе виднее. Ты долгое время жила в такой же западне. А я… мне везло, я всегда находила выход, даже из сложных ситуаций… А потом снова находила вход в еще более сложные… И вот, как видишь… Может, пройдемся? Машины все равно нет, — Хасе мягко отстранилась. Наверное, ей хватило этих секунд. Хельга лишь кивнула. Могла ли она отказать начальнице? — Скучаешь? — Очень, — уточнений не требовалось. — Но так лучше для нее. — Намного. Ты прости, что я не дала вам попрощаться. Бывает, я веду себя как… — Разве у вас не было причин? — Были. Ревность! Я долго убеждала себя, что сделала это ради нее. Что боялась, что Анни останется… Ради тебя, меня и своего чудища… — Хельга понимающе кивнула: это было возможно. — А на самом деле… Я увидела, как ты обняла ее… Я не помню, когда обнимала сестру. Увидела вас, поняла, как ей нужны объятия… То, чего я не могла дать… — Она не любит, когда ее обнимают. Хотя она и часто обнимала меня, но сама почти никогда не отвечала на ласку. — Не привыкла. Это все мой эгоизм, я, знаешь ли, редко отдавала что-то. Даже чувства. — Вы делаете для нее очень многое, просто иначе. Здесь это было намного важнее. — А ты и правда ее любишь, — женщина невольно вздрогнула. Что значили эти слова? — Не волнуйся, не верю я слухам. И даже если… Ты ведь ничего не предприняла… да и попытайся ты — все зависело бы от Анни, если б она была счастлива — я бы не стала вмешиваться. А вообще, я не уверена, что ты умеешь любить, — Хельга удивленно взглянула на Хасе. — Признайся, был до нее в твоей жизни хоть кто-то, кому ты могла доверять? — А, вы об этом… Нет. Разве только Вольф… — Значит, я права. Она была первой, кому ты поверила. Кто она для тебя? Подруга, сестра, мать, возлюбленная? Ты не ответишь, у тебя никого не было, — Хасе остановилась и серьезно посмотрела на Хельгу. — Ты и не жила еще толком. И не знаешь о многом… Тебе повезло, что ты выбрала ее. — Да, Анни любить умеет. Даже своего секретаря… Как она, кстати? — перевела тему Хельга. — Чудище? Доигралась до штрафкоманды, по слухам — ведет себя хорошо… Впрочем, при том режиме иначе никак… На днях верну ее на кухню. Она еще не знает, что выживет… Ты ведь тоже вляпалась в это? Надеюсь, ты хорошо выбирала? — Хельга опустила глаза. «Вляпалась»? Ну да. В каком-то смысле. — Вижу, я права… Что ж, удачи. Главное помни: не важно, во что вляпался, важно, сможешь ли потом отмыться. Бывает так, что это невозможно… Может, зайдешь ко мне? Фил опять в командировке. Нам никто не помешает. — Боюсь, слухи пойдут… — Твоя правда. Тогда до завтра. Не опаздывай, смена Таубе. Сама знаешь… Грета:       Время остановилось. Есть только он. Его объятия. Его запах. Его тепло. Пусть за эти минуты ей приходится платить, так ли оно важно? Все замужние женщины исполняют эту обязанность. А то, что она не замужем… Кому какая разница?       Рука Вальтера скользнула по ее животу вниз… нет. Это слишком. Грета мягко остановила его. — Не нужно, пожалуйста. — Почему? Позволь доставить тебе удовольствие. — Женщины не получают этого удовольствия, — призналась Грета. — Ты опять? — Вальтер отстранился, чтобы увидеть ее. — Ну, что на этот раз? Грех? Разврат? Чужое мнение? Грета, ты что, плачешь? — девушка спрятала лицо в ладони. Да, она плакала. Ее обидела эта реакция. Зачем он говорит так? Зачем заставляет ее терпеть еще что-то? — Не надо, малышка. Иди сюда, — Вальтер снова обнял ее. — Что же мне с тобой делать…       Зачем что-то делать, если ее все устраивает? Она больше не испытывала боли. Ей нравились его ласки. Этого вполне достаточно. Хельга:       Она и не знала, что голова может быть настолько тяжелой. Еще вчера нее просто не было настроения, а сегодня она не могла пошевелиться. Раздражало все: тихие шаги Греты, проснувшейся, как всегда, раньше всех. Стук капель по подоконнику: и почему так не вовремя потеплело? Свет, зажженный Гретой, услышавшей, что Хельга не спит. — Доброе утро. Сварить тебе кофе? — сонная и растрепанная, Грета казалась очень милой. — Нет. Я еще немного… — Хельга невольно закашлялась. — Ты вообще в порядке? — Грета коснулась ее виска. — Да у тебя жар! Лежи, не вставай. Я быстро оденусь и схожу за врачом. — Не нужно, я сейчас, — приподнявшись, Хельга без сил рухнула на подушку. В глазах вдруг потемнело, и несколько секунд она видела лишь разноцветные пятна. — Никаких «сейчас»! — Гретхен выбежала из ее комнаты.       Хельга почти ничего не ощущала. Лишь голоса, пытавшиеся проникнуть в ее сон, такой сладкий, что просыпаться не хотелось. Что-то холодное коснулось ее груди. — Нужен кислород, — услышала она, словно сквозь воду. — Быстрее. Шприц готов? — Что это? — Хельга узнала голос Вольф. — Жаропонижающее. У нее пневмония, — только сейчас она поняла, что с ней рядом не кто иной, как Менгеле. И как Гретхен удалось позвать именно его? — В Варшаву? — Я справлюсь. У меня масса новых препаратов, — укол был почти безболезненным. — Она пока еще в сознании, но скоро уснет. Как прикажете ее везти? — Она не подопытный кролик, — смело возразила Вольф. — А я и не собираюсь ставить опыты! — что-то, должно быть — кислородная маска, накрыло ее лицо. После нескольких вдохов Хельга почувствовала легкое жжение в горле. Впрочем, оно мало мешало ей. — Готовьте носилки, вы, бездельники! Нужны одеяла, много одеял! «Зачем? Ведь это бессмысленно» — пронеслось в голове у Хельги. Сознание покидало ее. — Держись, девочка моя, — прошептала Вольф, коснувшись ее руки. — Отойдите! На счет три — перекладываем. Раз, — его руки подхватили ее голову. Кто-то сдернул одеяло, и теперь она была практически голой, ведь она уснула в белье. — Два, три! — мужчины подхватили ее и привычным движением переложили на носилки. Им не впервой. — Осторожно, — Менгеле поправил ее руку. — Укройте ее. Автомобиль ждет… Ленни: — Привет. Я на обед. Составишь компанию? — вышедшая со склада Хасе остановилась рядом с ней. Каждый раз, встречаясь с ней взглядом, Ленни поспешно отводила глаза. Каждый раз, заметив ее, уходила в сторону. За эти дни это стало привычкой. Должно быть, она заметила… Хотя нет. Прошло всего ничего. — Простите, не хочется, — перехватив книги, которые держала в руках, Хасе еле заметно коснулась ее волос. Ленни невольно подняла взгляд. Начальница улыбалась. Так… спокойно, естественно. Догадка осенила Ленни: ведь она все знала. С самого начала. Быть может, она даже сама была с Алексом, про нее ходило много слухов… Хотелось наброситься на нее. Ленни представила, как пальцы сомкнутся на ее шее… Нет, лучше за волосы, и… Не важно. Лишь бы отомстить за то унижение… — Да что с тобой? — Ленни сжалась, пытаясь отстраниться от нее. И что за манера — притрагиваться к чужому человеку? — Клара, у вас что, снова происшествие? — Нет, все мирно, — Ленни вздрогнула, услышав голос старшей. — А почему ты так думаешь? — Потому, что эта фройляйн вдруг меня возненавидела, — Ленни сделала несколько шагов назад, пытаясь уйти незамеченной. — Ой, да она все о том же. — Да? Я думала — это пройденный этап, — Хасе притворно-удивленно подняла брови. Эта ее мимика… Почему ее вообще считают красавицей? Если присмотреться, то ничего хорошего в ней нет. Черты лица слишком грубые, слишком пухлые губы, выглядящие даже вульгарно, за фигурой она, похоже, больше не следит… — Я тоже, но, увы. А ты по какому вопросу к нам? — Да так… Организовала тут кое-что, — Хасе взглядом указала на книги. — Покажешь? Ого. Спок, Фрейд… Юнг… — Клара усиленно переводила тему. Интересно, кто первый скажет, что все три джентльмена — евреи? — Снова за психологию взялась? — Видимо, у меня слишком много свободного времени. — Корчак? А этот тебе зачем? — Интересно. Говорят — умный был. Жаль, что… Но ведь это было его решением, не так ли? — Как у вас, молодых, все просто. — Не скажи… Но он сам говорил, что каждый имеет право умереть… Поняв, что начальницы увлеклись разговором и забыли о ней, Ленни поспешила уйти. Грета:       Теперь, когда Хельга болела, Грета все чаще оставалась совсем одна. Ленни и Алиса уходили, стоило Вольф выйти из конторы, и все время проводили на территории. Магду она отпустила сама: пусть присмотрит за командой Хельги, она лучше знает, кто есть кто и что от кого можно ожидать.       Стоило бы последовать примеру девочек, но Грета тоже ощущала странную слабость. Должно быть, совсем скоро она разделит с Хельгой палату. Ничего. Ей не раз случалось болеть. Заодно и отдохнет, и появится время подумать. Хотя бы о Вальтере.       Волна стыда, зародившаяся где-то внизу живота, накрыла ее. Вальтер… И почему она сдалась? Или…       Зачем гадать? Грета достала лист бумаги и конверт: «Дорогая Фанни…» Ленни: Самые худшие опасения подтверждались. Гретхен была с Вальтером, который теперь и не смотрел на других женщин. Почему именно она, почему Грета? Выбери он кого другого — не пришлось бы так часто его видеть. Но он выбрал Гретхен. Простую, некрасивую, и уже почти что старую. Видя их вместе, Ленни старалась улыбаться, но кулаки сжимались словно сами собой. На работе Ленни стала избегать Гретхен, а дома подолгу сидела в своей комнате, оплакивая несбыточные мечты. И вот, теперь еще и это… У нее были подозрения и раньше, но тогда еще получалось прогонять от себя плохие мысли. Теперь же… а что теперь? Попытаться найти Алекса? Но это означало, что придется обо всем рассказать Хасе. Конечно, можно попросить о содействии Хельгу, но посвятить ее в подобное было бы слишком большой ошибкой. Она не станет помогать, еще и попытается отговорить, хорошенько прочистив мозги. Нет. Хельга не подойдет. Вольф? Та же Хельга, только старше. Решение пришло само по себе, когда однажды, по дороге с вечернего апеля, Ленни чуть было не сбила с ног Ирму. — Простите, я не хотела… — Еще бы ты хотела. Почему по сторонам не смотришь? — а ведь ходили слухи, что она… — Да вот, задумалась… Можно личный вопрос? — Допустим — нужно…