Письмо
3 января 2020 г., 15:25
***
1991 год Это было удивительно солнечное летнее утро, и к тому моменту, как Гарри проснулся, часы уже почти пробили полдень. В его спальне не осталось ни одного тёмного уголка — окна были распахнуты настежь, в воздухе летали поблескивающие пылинки. Комната наполнилась приятным ароматом лилий и гортензий — сад под его окном пестрил красками и выглядел как никогда волшебно. Сириус мог часами сидеть на заднем дворе в окружении клумб, мрачно улыбаться и курить. И выдернуть его из этого состояния мог только маленький мальчик с озорной улыбкой и гривой растрепанных чёрных волос. Временами он был настолько похож на Джеймса, что Блэк едва не сходил с ума, но зеленые глаза всегда отрезвляли. Лондон не часто радовал солнцем и в такие дни Гарри вскакивал с постели на удивление легко. Проходя мимо зеркала, мальчик взлохматил и без того растрепанные волосы и поспешил спуститься на первый этаж. Он застал крестного в столовой, его кудрявая макушка виднелась над спинкой одного из кресел. Однако когда Гарри завернул за угол, его ожидал сюрприз. — Ремус! — восторженный детский крик эхом прокатился по поместью Блэков, изгоняя темноту из каждой комнаты и заполняя их светом. Мальчик с разбега запрыгнул на мужчину, обнимая его за шею. В нос ударил знакомый запах шоколада и земли после дождя, и Гарри мог поклясться, что это один из самых уютных запахов на свете. — Ну привет, здоровяк! — Ремус потрепал Поттера по волосам и усмехнулся. — Скоро будешь выше крестного, а? Сириус задорно хохотнул и поднялся со своего места. На его губах играла та самая загадочная улыбка, которая всегда сулила Гарри что-то незабываемое. Да и Ремус здесь явно не просто так… Гарри подозрительно прищурился, переводя взгляд с одного мужчины на другого. Крестный ухмыльнулся, выуживая из кармана бумажный конверт с сургучной печатью. Сердце мальчика подпрыгнуло и заколотилось в бешеном ритме. — Кое-кому принесли почту, Капитан. — Это то, о чем я думаю, да? — весело протянул Гарри.— Я еду? Еду в Хогвартс? Ремус и Сириус все продолжали улыбаться, неотрывно наблюдая за реакцией мальчика. Их глаза светились такой неподдельной радостью, будто это был лучший день в их жизни. — О да! Сириус победоносно вскинул вверх кулаки, а Люпин весело хлопнул в ладоши. — И мы закатим в твою честь чертов парад! Блэк разразился заразительным лающим смехом и мальчик тут же сорвался с места, бросаясь в его объятья. — Готов поклясться, ты наделаешь в Хогвартсе кучу шума, — Люпин мягко улыбнулся, кладя ладонь мальчику на плече. — За Гриффиндор, господа! — За Гриффиндор! — вторили ему Гарри и Сириус. Гарри казалось, он вот-вот потеряет голову от восторга — вот он, наконец, Хогвартс! Легендарный Хогвартс, о котором он так много слышал. Ему хотелось прокричать о своём счастье на весь Лондон, оповестить каждое живое существо, способное его услышать… Но еще больше хотелось поделиться новостью с лучшим другом. — Родители гордились бы тобой, Гарри, — тихо сказал Блэк, заглядывая в зеленые глаза мальчика. — И мы гордимся. Тот улыбнулся. Хоть он и почти не помнил родителей, Ремус и Сириус постарались, чтобы Гарри никогда не забыл, какими потрясающими они были и как сильно любили его. Поттер отлично понимал, насколько дороги им были его родители и дорог теперь он сам. Благодаря этим людям мальчик вырос в атмосфере любви и понимания и стал некой улучшенной копией самого мужчины. Люди часто говорили это Гарри, даже писали в газетах — он совместил в себе все лучшее от Джеймса Поттера и Сириуса Блэка.***
Утренний подъем всегда был для Драко своеобразным подобием пытки. Особенно учитывая то, в какую рань отпрыскам древнего волшебного рода приходилось покидать тёплую постель. Виной тому были ежедневные визиты гостей, пребывавших на торжественные завтраки, званые обеды и светские ужины. Иногда мальчику казалось, что вся его жизнь — калейдоскоп официальных приемов и повторения правил этикета. Он был всего лишь ребёнком, а от количества официальности в его жизни уже можно было задохнуться. Солнце едва встало, и в сумрачной комнате мальчика было еще совсем темно. Едва выбравшись из кровати, Малфой приступил к своему ритуалу — умыться, уложить волосы, сменить шелковую пижаму на аккуратную мантию, выглаженную и принесённую ему домовиком. Утренний ритуал повторялся изо дня в день, и к одиннадцати годам занимал у Драко всего пару минут. И вот он уже степенно скользил по каменным ступеням в столовую, с застывшим надменно-равнодушным выражением на лице. В огромной комнате царил полумрак, за длинным столом уже расположились неизменные утренние гости — его родители, чета Нотт, супруги Эйвери со своей младшей дочерью и пожилая пара, которую Драко часто видел, но имен так и не запомнил. Заметив сына, Нарцисса ободряюще улыбнулась, а отец неодобрительно покачал головой: — Ты почти опоздал, — его холодный голос эхом отразился от каменных стен, заставив мальчика слегка поежиться. — Извини, отец. Люциус сухо кивнул и велел садиться рядом с миссис Эйвери — женщиной, чей парфюм вызывал у юного Малфоя сумасшедшее желание чихать. За столом повисла пауза и Нарцисса выудила из складок кремовой мантии небольшой желтоватый конверт и аккуратно положила на стол рядом с собой. От цепкого взгляда Драко этот жест не укрылся — его сердце пропустило удар и замерло в ожидании развязки. Неужели письмо? — Так вот, — продолжила миссис Нотт, прерванная приходом мальчика. — Мы с Тобиасом собирались в Косой переулок на будущей неделе, пока людей еще не слишком много. Если затянуть, придётся выстоять длиннющую очередь в лавку Олливандера. Драко так и застыл с вилкой в одной руке и белоснежной льняной салфеткой в другой. Косой переулок. Тео едет в Косой Переулок! Не может быть, чтобы ему прислали письмо раньше. — Значит договорились, — Нарцисса Малфой одарила женщину натянутой улыбкой. — Думаю, Драко не будет против компании. Драко уже забыл как дышать. Почему так сложно это произнести! — Зачем? — наконец не выдержал он. — Что такое, милый? — Косой Переулок. Зачем мы туда едем? — твердо спросил Драко, не сводя глаз с заветного конверта. Ну, давай же, скажи это, скажи! Это ведь так просто… — Чтобы купить тебе все к школе, — в голосе Люциуса прорезались нотки раздражительности и нетерпения. — Значит, мне пришло письмо? — Драко радостно подпрыгнул на стуле, и гости окинули его неодобрительным взглядом. — Разумеется, — холодно заметил отец. — Иначе и быть не могло. Мальчик обиженно замолчал. Все эти люди, казалось, не одобряли никаких проявлений искренних эмоций. Даже не так — эмоции были под строжайшим запретом. Только Деметра Нотт снисходительно улыбалась, глядя на ребенка. — Брось, Люциус, — с улыбкой произнесла она. — Как будто ты реагировал иначе. Он ведь еще ребёнок. За столом воцарилось молчание. Никто и никогда не говорил Люциусу Малфою такие вещи. Драко все ждал ответной реакции, но Люциус молчал. Он просто смотрел на женщину во все глаза, как будто не понимал, сказала она это на самом деле или нет. Тишину нарушила Нарцисса, приказавшая домовикам подавать десерт. — Мы с отцом тобой очень гордимся, — женщина протянула сыну письмо, тот сразу же развернул его и принялся читать. — Первокурсникам запрещено иметь метлы! — досадливо протянул Драко. — Вот Сириус взбесится. Это имя подействовало на всех, как спусковой крючок. — Драко! — гневно прошипел Люциус, прожигая сына сердитым взглядом. — Сколько раз я говорил тебе… Но мальчик и не думал слушать его — мысли унеслись в совершенно другом направлении. — Гарри наверняка тоже уже прислали! Мы ведь поедем к Сириусу, мам? Он будет в восторге… — Конечно, — полушепотом сказала Нарцисса, нервно косясь на мужа. Гости, похоже, не были готовы к семейной ссоре Малфоев и теперь явно чувствовали себя неловко. Пожилая волшебница, чьи духи распространяли поистине удушающий аромат, то и дело нервно поглядывала на мужа, будто готовилась делать ноги, если вдруг в ход пойдут волшебные палочки. Но разумеется, Малфои не стали устраивать сцену при гостях, однако Драко уже предчувствовал, что отец это так не оставит. Вот бы успеть к Сириусу до обеда, а там уж можно и с ночевкой остаться… Нарцисса ведь не будет против, так ведь?
