Все ещё хочешь дружить?

Этой ночью не спалось совершенно. Люси ворочалась, перекатывалась с одного бока на другой каждые две минуты, пару раз ходила на кухню попить воды и чувствовала себя совершенно разбитой. Дурные мысли безостановочно лезли в голову, перед закрытыми глазами вечно появлялось лицо Нацу, а на губах до сих пор ощущались его поцелуи. От воспоминаний их близости тянуло низ живота, и что бы Люси ни пыталась сделать, забыть эти моменты никак не получалось. Ловить себя на мысли, что ей это нравилось, и она была бы не против повторить этот недолгий поцелуй, становилось невыносимо. Этого не должно было быть, только не между ними.   Ей удалось поспать от силы полтора часа, после чего она проснулась от шума льющейся воды в ванной комнате. На часах было семь утра, а Джувия по своему обыкновению уже вскочила с кровати. Люси ничего ей не рассказывала, да и времени не было — когда она вернулась домой, девушка уже спала.   Тяжело поднявшись с кровати, Люси, не расчесывая волосы, стянула их в небрежный пучок и направилась прямиком на кухню смочить пересохшее горло. В животе копилось напряжение, она безумно волновалась перед встречей с Нацу. Они не договаривались, где встретятся, но Люси прекрасно понимала, что именно он приедет к ним в квартиру. Ко всему прочему, до вечера он явно ждать не будет.   Глотнув воды, Люси посмотрела на настенные часы уже в который раз. Каждая секунда ожидания ей казалась вечностью, а неизвестность пугала.   — Доброе утро, — на кухню вошла свеженькая после утреннего душа Джувия, и Люси кольнула тонкая игла зависти; ей бы тоже хотелось стабильности в жизни, а не всех этих эмоциональных скачков, — ты сегодня рано встала.   — Не спалось, — угрюмо ответила Хартфилия, складывая руки под грудью.   — Я не слышала, как ты вернулась, — девушка открыла холодильник и стала доставать все, из чего обычно состоял ее ежедневный завтрак. — Ну, как все прошло? — она с интересом глянула на подругу, ожидая ее рассказа.   Люси помялась, смотря, как Джувия раскладывает все на кругленьком столе, а сама с задумчивым видом поставила закипать воду в электрическом чайнике. Стоит ли ей говорить или они с Нацу все решат без последствий? Последнее маловероятно, а Локсар все равно рано или поздно узнает обо всем. Не от нее, так от Грея.   — Нацу купил машину, — издалека начала Люси, устраиваясь поудобнее на стуле напротив подруги.   — Да ладно? — Джувия вскинула на нее удивленные сияющие глаза и даже перестала с особой осторожностью отрывать от йогурта крышечку. — Какую?   — Спортбэк, — Люси улыбнулась реакции девушки и аккуратно оторвала кусочек от тонкого ломтика сыра.   — Хочу посмотреть, — взвилась Джувия, практически подпрыгивая на месте, — надо будет сфотографироваться и выложить в Инстаграм. Как думаешь, то платье с вырезом подойдет? Или лучше надеть…   — Мы целовались, — резко вставила Люси, опуская глаза, — и, наверное, все зашло бы еще дальше, если бы не это, — она оттянула и без того растянутый круглый вырез ее домашней футболки и приподняла голову, показывая пятна, — что мне делать, Джу?   Девушка минуту помолчала, отложив ложку в сторону, немного порассматривала засосы, так явно выделяющиеся на бледной коже, и с раздражением хмыкнула.   — Я догадывалась, что так будет, — пожав худыми плечами, произнесла Джувия и зачерпнула чайной ложкой йогурт, — рано или поздно вы должны были понять, что дружбы между вами осталось с каплю.   — Неправда, — покачала головой Хартфилия, вспоминая слова Стинга.   — Нет, Люси, правда! — вдруг отрезала Локсар и снова убрала все подальше, оставшись с пустыми руками. — Не будь ты такой эгоисткой, не делала бы из Нацу подружку, с которой можно белье и мужиков обсуждать. Он парень, причем здоровый, и ты единственная девушка, которая была к нему ближе всех за последние годы. Думаешь, это никоим образом не сыграло на его чувствах?! Все вокруг видели, как он относится к тебе, одна ты не хотела этого замечать, потому что тебе так удобно!   — Ты ничего не знаешь!   — Я знаю, что ты уже давно зашла слишком далеко с этой игрой в «дружбу». Поверь, она не нужна Нацу, только тебе.   Джувия встала из-за стола и вышла из кухни, оставив Люси наедине с собой и своими неутешительными мыслями. Хартфилия закрыла глаза, чувствуя, как на них собирается влага. Все, что она говорит — неправда, — утешала себя девушка, чувствуя, как в ней разрастается паника. Казалось, лучшая подруга сговорилась с ее бывшим, и они оба решили довести ее до белого каления. Но скоро должен приехать Нацу, они поговорят, и все решится, а эта ситуация навсегда забудется и больше никогда и никем не вспомнится.   Они друзья и очень хорошие. Драгнил сам говорил, что ему никто не нужен, а она для него всего лишь подруга…   Сзади до Люси донесся шум — шорохи одежды и стук каблучков о ламинат. Девушка тут же обернулась, наткнувшись взглядом на то, как Джувия надевала тонкое осеннее пальто и застегивала молнию на коротких сапогах.   — Ты куда? — вырвалось у Люси. Она подскочила со стула и стремительно направилась к подруге, которая даже не посмотрела на нее.   — Пойду, прогуляюсь, — бесцветно ответила она и, застегнув второй сапог, выпрямилась перед Хартфилией, — наверняка, скоро придет Нацу, не хочу мешать выяснять вам отношения.   — Нет, нет, нет, Джу, — в ужасе воскликнула Люси, хватая подругу за руку и отчаянно мотая головой, — пожалуйста, останься. Если ты будешь здесь, то мне будет спокойнее.   — Поговорите, как взрослые люди, — Джувия вытянула свою руку из захвата девушки и открыла дверь, решительно ступая за порог, — я не хочу быть свидетельницей ваших личных дел, — закончила она, прежде чем, захлопнув дверь перед самым носом Люси, направиться к лифту.   Люси обессиленно опустила голову и тяжело вздохнула. Теперь она волновалась еще больше. Будучи наедине с Нацу все приобретало немного другой оттенок. Сейчас ей меньше всего хотелось понимать, что их действительно никто не потревожит, лучше бы она договорилась с ним вчера о встрече в каком-нибудь кафе, а не молчала, копаясь в своих мыслях. Собственная глупость еще никогда не была такой огромной.   Пытаясь смыть с себя еще вчерашнюю усталость, Люси встала под горячий душ, с разочарованием предугадывая, что даже он ей сейчас не поможет. Однако, она будет чувствовать себя намного увереннее, если встретится с Нацу свежей, чистой и с более или менее пришедшими в порядок мыслями.   Они целовались, да и танцевали не слишком-то прилично для друзей. Им удалось незаметно для самих себя перейти эту дружескую грань так стремительно, что до сих пор не верилось, что это все-таки произошло. Люси корила себя, что поддалась уговорам Нацу потанцевать, к тому же, была уверена, что и он теперь жалеет об этом. Наверное, им все-таки удастся договориться и больше не вспоминать об этом вечере.   Однако легче не становилось. Люси до сих пор чувствовала напряжение и тревогу перед предстоящим разговором с другом. Ей оставалось лишь надеяться, что Драгнил не поймет ее замешательства перед собственными чувствами, как не поймет и того, что вчера она по-настоящему мечтала стянуть с него всю одежду. Придется включить актрису и отнекиваться от любого подозрения.   Но ведь  Нацу… хотел ее. Люси прекрасно это поняла, прижавшись к нему в танце. Она оправдывала Драгнила тем, что его организм так среагировал на тело девушки, тем более что сам парень в последнее время, насколько она знала, совсем не выделял времени на подобный отдых. Это лишь физиология и ничего больше. Не мог же Стинг быть прав? Не мог ведь Нацу видеть в ней кого-то, кто превосходит статус друга? А поцелуй… это лишь мужские инстинкты.   Правда ведь?     Выйдя из душа, Люси надела на себя телесную водолазку, молясь, чтобы Нацу не задавал лишних вопросов и вообще не заметил ее резко изменившегося стиля. Влажные волосы распустила, позволяя им высохнуть самим, после чего постаралась хоть немного поесть, однако, не смогла проглотить ни кусочка.   Ожидание было выматывающим. Люси словно ждала, когда ее поведут на эшафот, и уверяла саму себя, что смерть — это не так уж страшно. Сейчас смерть действительно казалась не такой страшной вещью, как разговор с Нацу.   Заняться было решительно нечем. Все валилось из рук, хотелось все на свете оставить и спрятаться где-нибудь.   Секундное облегчение после долгожданного дверного звонка сменилось безмерным ужасом. Люси замерла на одном месте, поджимая губы и заламывая холодные пальцы. Может, сделать вид, что ее нет дома? Но тогда Нацу точно позвонит Джувии, а та выдаст ее с потрохами. Ситуация в этом случае станет лишь хуже, парень поймёт, что Люси пытается его избегать. А такого никогда не было за все время, что они знают друг друга!   Поток ее неутешительных мыслей был прерван вторым звонком. Люси вздрогнула и выскочила в коридор. Не удалось улыбнуться даже натянуто и сколько-нибудь дружелюбно. Что ж, она будет оправдываться, что повода для веселья нет. Дрожащими руками Хартфилия открыла дверь, не спеша поднимать взгляд на парня. Она увидела лишь его грудь, обтянутую темно-синей футболкой, после чего опустила глаза и отошла немного в сторону, чтобы парень смог пройти в квартиру.   В зал Нацу прошёл без единого слова. Люси даже не успела предложить ему что-нибудь выпить или перекусить. Она лишь так же молча шла за ним, разглядывая напряженную мужскую спину. Он остановился посреди зала и, не снимая кожаной куртки, обернулся к Люси. Только сейчас она увидела его выражение лица. Девушка ожидала увидеть озабоченность или злость, что-нибудь из эмоций, но его глаза не выражали ничего, а губы были сомкнуты так, что ни одна морщинка не отходила от уголков. Люси задержала взгляд на этих губах, но опомнившись, быстро несколько раз моргнула.   Слов не было. Люси надеялась, что именно Нацу начнёт разговор первым, но и он молчал, разглядывая девушку, нервно мнущуюся перед ним.   Облизнув пересохшие губы, Люси снова подняла глаза на парня, но старалась смотреть мимо, сквозь него, чтобы переживания не так сильно путали мысли.   — Это было ошибкой, — негромко произнесла она и, видя, что Нацу хочет что-то сказать, быстро продолжила:   — Я была пьяна, и вообще подействовала атмосфера и общее настроение. Музыка, танец… Нацу, все, что произошло — чистая случайность, которой быть не должно было. Я виновата, что допустила это, извини. Давай забудем об этом, пожалуйста.   Люси замолчала и прислушалась к установившейся тишине. Нацу не говорил ничего, просто смотрел на неё, прямо в глаза, и в его взгляде читался гнев. На мгновение девушка даже подумала, что сказала что-то не то, что-то, что могло обидеть его. Однако ничего такого в своих словах не нашла.   — Говоришь, пьяна была? — рокочущим голосом спросил Драгнил, сжимая челюсть так, что на скулах заходили желваки. — Тебе самой не смешно от своих слов? Ты выпила пол-бутылки бренди на дне рождения Грея и оставалась вменяемой до последнего. А сейчас утверждаешь, что какой-то малоалкогольный коктейль тебе башню снес?   Люси хотела было что-нибудь ответить, но остановилась, увидев, как Нацу поднял руку в жесте, призывающем к молчанию.   — Не смей говорить мне, что целовалась со мной только потому, что была пьяна. Ты была в себе и все понимала, не скидывай все на алкоголь. Я уверен, если бы мы были не в клубе, то все бы зашло намного дальше поцелуев.   — Не говори ерунды!   Нацу усмехнулся и ленивой походкой подошёл к девушке, сделавшей от него шаг назад.   — Ты хотела меня, равно так же, как и я тебя.   — Нет, — покачала головой Люси, отходя от него ещё на шаг, — неправда, я этого не хотела. Я уже объяснила, почему так вышло…   — Будь у меня выбор, я бы повторил, — неожиданно выдал парень с совершенно серьезным выражением лица.   Люси ошарашено уставилась на Нацу, забыв, что ещё хотела добавить к своим словам, но замолчала, услышав, что он сказал.   — Можешь искать оправдания произошедшему сколько хочешь, — продолжил Драгнил, поднимая руку, чтобы коснуться девушки, но тут же опустил ее, — но я не жалею ни о чем.   — Уходи, — шепнула Люси, чувствуя, как внутри копится злость на Нацу и на саму себя, — видеть тебя не хочу.   Драгнил ещё секунду смотрел в карие теплые глаза девушки, кивнул и, не сказав больше ни слова, прошёл мимо Люси. Мгновение спустя с коридора послышался хлопок входной двери и, наконец, оглушающая тишина.   Люси выдохнула весь воздух из легких и стояла, пытаясь осознать только что произошедшее. Она зарылась пальцами в уже сухие волосы и, не глядя, села на диван. Хотелось плакать, но слез не было. А ещё хотелось кричать. На Нацу. На себя. На Стинга. На последнего из-за того, что тот всё-таки оказался прав. Люси же кольнула игла реальности, от которой она отмахнуться уже не сможет. Однако признать ее она тоже не в состоянии.   Три года дружбы были выброшены в никуда. Как после такого остаться друзьями и делать вид, будто ничего не было?! Почему Нацу не мог принять ее предложения забыть о вчерашнем вечере? Почему лишил их обоих друг друга?!   Люси спрятала лицо в ладонях и тихо простонала. А самое страшное было то, что Драгнил говорил правду — она хотела его. Так сильно, что низ живота до сих пор ныл от неудовлетворения. Но это ведь всего лишь потребности их тела, головой они должны понимать, что не стоит идти на поводу своих желаний.   Если они не были бы в клубе, все бы зашло слишком далеко… Их спасло лишь то, что скрывалось за воротом водолазки Люси. Если бы не работа Стинга, сегодня девушка проснулась бы не в своей постели.   Хартфилия вздохнула и, откинувшись на спинку дивана, посмотрела на потолок. Их идеальные отношения испортились по одному щелчку — в мгновение. Что теперь будет дальше? Как восстановить все? И возможно ли это в нынешнем положении? Терять Нацу не хотелось. Он был тем человеком, который в последние годы находился постоянно рядом; все, что происходило с Люси непосредственно было связано с этим парнем. Отпустить его она не сможет, кого угодно, но только не его.   Нужно решить эту проблему, а иначе все испортится настолько, что вернуть все на круги своя станет уже невозможно.     * * *     Ночевать Джувия не вернулась. Вечером Люси получила короткое сообщение от неё «Я у Грея» и все. Локсар обижалась на неё, хотя Люси была убеждена, что зря. Джувия не имела права на это. Отношения со Стингом и Нацу — это дело одной лишь Люси. Однако поделать ничего нельзя было. Хартфилии и без этого было не просто, она и без нотаций подруги чувствовала себя просто отвратительно. Со вчерашнего дня она не взяла в рот ни крошки. Тошнило от всего.   Масла в огонь подлила ещё и мать, позвонившая под ночь. Она словно ждала момента, когда сможет своими проблемами добить дочь, заполняя и без того забитую неутешительными мыслями голову. Женщина плакалась ей в телефон целый час, уговаривала приехать к ней и все твердила, какой ее отец мерзавец. А ведь с момента развода прошло целых полгода.   Допив утренний кофе, Люси посмотрела на выключенный смартфон и чертыхнулась. Теперь ее мучила совесть из-за того, что она не приезжает к матери вот уже который месяц и всячески бегает от разговоров с ней. Хотя какие это разговоры, так, плаксивые монологи разведенной женщины, которая продолжает жить прошлым и совсем забила на будущее, так же как и на себя. Хартфилия совсем не удивится, если увидит растрепанную осунувшуюся женщину без грамма макияжа и без своего ранее любимого красного маникюра.   Подумав еще пару мгновений, Люси убрала в сторону пустую чашку и схватила телефон. Решение, что она приняла сейчас, было сто раз обдумано за всю бессонную ночь, проведенную в одиночестве. Она быстро вошла в диалог с Джувией и отправила короткое, но содержательное сообщение. Звонить и слышать укоризненный тон подруги не хотелось, сейчас вообще никого слушать не хотелось. Люси зависла на минуту, обдумывая, не отправить ли такое же сообщение и Нацу, но быстро передумала. Парень, скорее всего, все еще зол на нее, да и она не отошла от вчерашнего разговора, так что лучше было пока вообще не контактировать с ним.   К тому же, еще раз прокрутив в своей голове вчерашнюю ситуацию, Люси поняла, как отвратительно поступила, выгнав парня и прекратив разговор, который, возможно, мог бы расставить все точки над «i». Теперь же ее собственными стараниями обстановка между ними только сильнее накалилась, и как смотреть в глаза другу Люси уже не знала. Другу… теперь этот статус Нацу стоял под огромным вопросительным знаком.   Плюнув на все, Хартфилия выключила телефон и, убрав чашку в раковину, побежала в комнату, по пути стягивая футболку и домашние штаны. Она уедет на денек-другой к матери, поговорит с ней, попробует поставить ее поехавшие мозги на место и сама немного отойдет от проблем с Нацу. Решит одну проблему и с чистой совестью возьмется за вторую. Все сделает по очереди.   Пока девушка собирала вещи, одевалась и красилась, попутно смотря расписание автобусов до города, в котором жила ее мать, в голове пронеслась не одна куча мыслей. Нужно было связаться со старостой группы и договориться, чтобы она прикрыла ее на лекциях, хоть это и не было такой уж большой проблемой. Больше она боялась за мать. Про себя молилась, чтобы та не запустила себя, и ее чувства и переживания, наконец, улеглись, а сама женщина успокоилась.   Лейла была упрямой, слабо поддавалась уговорам, наверное, именно этим Люси и пошла в нее, однако самобичевание и сетования на Джуда стоило прекратить. Это не могло так больше продолжаться, иначе — Люси чувствовала — ее матери оставалось недалеко до психиатрической клиники.     Дорога показалась недолгой, но выматывающей. Люси старалась хоть немного вздремнуть, возместив этой дремой ночную бессонницу, однако постоянно просыпалась от того, что невоспитанный ребенок, сидевший позади нее, вечно пинал ее сидение. Голова раскалывалась, и только в такси девушке удалось более или менее расслабиться. От вокзала до дома матери было около часа езды. Женщина жила в частном секторе, подальше от центра города, в совершенно противоположной стороне. У Люси было время оклематься после тяжелой поездки.   День приближался к вечеру, и Люси все гадала, как она застанет мать. Она специально не предупредила женщину о своем приезде, желая увидеть, в каком состоянии она находится. И, если честно, Хартфилия боялась увидеть то, что могло происходить в доме, а самое главное с ее матерью. Девушка не была в родном доме несколько месяцев, практически с самого развода родителей. С матерью разговаривала только по телефону, так что не видела она ее приличное время.   Как оказалось, Люси беспокоилась не зря. Уже у низкой калитки она могла предположить, что происходило внутри дома. Крыльцо давно не подметалось, и было завалено опавшими желтыми листьями; почтовый ящик ломился от количества писем и оповещений. Люси набрала в легкие побольше воздуха и рывком вытянула все бумажки, открыла калитку и в два прыжка преодолела ступени каменного крыльца.   Дверь была не заперта. Люси с легкостью вошла в дом и, не снимая уличной обуви, прошла вглубь темного коридора, в котором перегорела лампочка. Первый проем слева вел на кухню, которая уже не освещалась через окно — на улице было темно. Девушка привычным жестом щелкнула по выключателю и охнула. Такого бардака в этом доме она еще никогда не видела. Пакеты из-под фаст-фуда, лапши быстрого приготовления и всяких вредностей были сгружены на стол, на стулья, даже валялись на полу. Раковина загружена немытыми тарелками, а на полках виднелся толстый слой пыли. Люси пару раз моргнула, словно не веря в увиденное, и выключила свет, чтобы не видеть этого хаоса. Лейла всегда была опрятной женщиной, каких поискать надо. Всегда следила за чистотой в доме, а здесь…   Хартфилия уже хотела было ринуться в зал, из которого секунду назад послышался какой-то шум, однако снова включила свет на кухне. В голове пронеслась неясная картинка увиденного. Она присмотрелась к столу и к столешницам дорогого кухонного гарнитура и в очередной раз пораженно выдохнула. Среди всего наваленного в одно место мусора она теперь четко видела бутылки из-под дешевого вина, явно пустые, и жестяные банки от пива.   Выругавшись себе под нос, Люси кинулась к залу, на этот раз не удосужившись выключить свет. Она быстро преодолела небольшое расстояние и вбежала в просторную комнату, где работал телевизор и царил тот же бардак, что она ранее наблюдала на кухне. Среди всего хлама она разглядела растрепанную женщину — свою мать, попивавшую вино из бокала. Она без интереса смотрела в телевизор и мотала скрещенными ногами, водружёнными на журнальный столик. Лейла не заметила появления дочери, продолжала тупо смотреть на экран и дуть губы от скуки.   Справившись с первым шоком и чуть ли не выронив все письма и квитанции из рук, Люси прошла глубже в зал и приблизилась к дивану, на котором разлеглась ее мать. Она на секунду стиснула челюсть и попыталась справиться с волной злости, горячим потоком прошедшей по щекам и спине. Ее буквально трясло от переполнявших эмоций.   — Что ты делаешь? — вместо приветствия спросила Люси. Она подошла еще ближе к дивану и четко увидела, как женщина вздрогнула и, чуть не пролив вино, подтянулась на диване. Она развернулась так резко, что несколько прядей блондинистых волос, лишь слегка тронутых сединой, упали ей на лицо. Такое осунувшееся и будто бы постаревшее на целый десяток.   — Люси! — она испуганно улыбнулась и, нервно глянув на бардак, убрала бокал на тот самый журнальный столик. Женщина поспешно встала с насиженного места, тут же кидаясь обнимать дочь, однако та отошла на шаг назад, оставляя мать резануть руками по воздуху. От нее пахло алкоголем, она выглядела неопрятно, хотя никаких других запахов от нее не исходило. — Почему ты не сказала, что приедешь? — Лейла нервничала и очень сильно. Хартфилия лишь фыркнула и еще раз посмотрела на завалы в комнате.   — Что здесь происходит? — строго спросила девушка, снова пробегаясь взглядом по встревоженному лицу матери. — До чего ты дом довела?   — Я не знала, что ты приезжаешь! Я бы убралась, нужно было только предупредить! — женщина сцепила руки в замок и поджала губы.   — Правильно сделала, что не предупредила, — на выдохе произнесла Люси и немного прошлась по залу, — как ты вообще умудрилась запустить все до такого состояния?! — Хартфилия огляделась в поисках более или менее чистого уголка и, найдя таковой, аккуратно положила там сумку, а сверху на нее и все бумаги. Под руку попалась очередная пустая жестянка, которую Люси сжала пальцами и выпрямилась. — Почему ты вообще пьешь?! Куда ни глянь — пустые бутылки лежат, ты совсем с головой дружить перестала?!   Спокойствия как не бывало. Голос срывался на крик, Люси даже и не задумывалась в этот момент, что еще никогда не позволяла себя кричать так на родителей. Но ведь это… это за гранью нормы.   — Не тебе мне указывать, ясно?! — щеки Лейлы горели, и грудь вздымалась высоко. — Ты приехала ко мне первый раз все это время и теперь смеешь меня обвинять в чем-то?!   — Это не значит, что можно пить днями напролёт!   — Я сама решу, что мне делать!   — Тогда нечего жаловаться на свою судьбу и плакаться мне в трубку, что тебе так сложно живется! Ты бы лучше работать шла, а не бухала двадцать четыре на семь!   — Не смей со мной так разговаривать! — особенно громко раздалось в комнате. — Это твой отец довел меня до такого состояния! Сначала изменял, а потом и бросил меня из-за какой-то молоденькой шлюшки, а ты вместо того, чтобы поддержать меня, всячески его защищаешь! Ты такая же, как этот мерзавец! В вас ничего святого нет! — Лейла рухнула на диван и, закрыв лицо ладонями, разрыдалась.   Истерика настигла обеих так внезапно, что так же быстро и выбила дух из них. Однако Люси не верила слезам матери. Возможно, на ее мнение повлияло все увиденное, возможно и то, что девушка прекрасно знала свою маму и понимала, что до такого довела себя именно она сама, а не ее бывший муж.   — Папа тебе никогда не изменял, — уже спокойно продолжила Люси, глядя прямо на макушку своей матери.   — Он спал с ней, пока мы были в браке!   — Он рассказал тебе обо всем до этого и предложил развод. Он не был с этой девушкой тайком, ты сама это прекрасно знаешь.   Лейла подняла заплаканное лицо с такими же карими глазами, что и у дочери, уставилась на девушку. Люси прекрасно видела разочарование в ее глазах, но ничего поделать с этим не могла, а забирать свои слова назад была не намерена. Пусть ее матери и было обидно, но Хартфилия говорила правду. Она даже маме не позволит так отзываться о собственном отце, который, к слову, ни разу не сказал дурного слова о своей бывшей жене.   — Даже сейчас ты заступаешься за него, — хрипло прошептала Лейла, но Люси все прекрасно услышала.   — Я не заступаюсь, я лишь хочу, чтобы ты прекратила видеть в нем врага. Папа не поступил по отношению к тебе неправильно, ты не имеешь права поливать его грязью и тем более пытаться настроить против него меня. Вы оба мои родители, я люблю вас одинаково.   Всхлипывая, Лейла смотрела на дочь так затравленно, что Люси почувствовала, как болезненно сжалось сердце. Какой бы ее мама не была, в какой бы ситуации сейчас не находилась, Люси все так же любила ее со всеми ее недостатками. Она для нее та, благодаря кому она вообще по этой земле ходит.   — Давай поговорим завтра, ты сейчас не в состоянии, — устало предложила девушка, садясь рядом с женщиной, — иди, поспи, пожалуйста, — она улыбнулась, насколько вообще могла заставить себя сделать это и ободряюще сжала ее мокрую ладонь.   — Ты ведь не уедешь? — негромко, но с такой надеждой в голосе спросила Лейла; у Люси ком подкатил к горлу.   — Нет, — она покачала головой и снова улыбнулась.   Женщина ушла без дополнительных уговоров, Люси лишь смотрела ей вслед и пыталась понять, каким образом она докатилась до такого. Она помнила свою мать статной женщиной, так гордо державшейся рядом с ее высоким эффектным отцом, а сейчас она видела перед собой ссутулившуюся несчастную и ободранную кошку. Как такие перемены могли произойти всего лишь за каких-то полгода?!   Люси выдохнула и еще раз осмотрелась. Такой катастрофы в этом доме она еще ни разу не видела. Запущено абсолютно все. Девушка нервно схватила пульт и щелкнула по первой кнопке, чтобы телевизор прекратил беспрестанно и раздражающе шуметь ей под ухо, когда и без него собственные мысли с каждым своим появлением забивали в ее мозг огромный кол.   Еще не поздно, она все равно не уснет после такого впечатляющего приветствия с матерью, так что ей стоит переодеться и постараться прибраться хотя бы в зале и на кухне, потому что в этом свинарнике находиться было невозможно.   Наверное, ее должна успокоить уборка; есть, куда деть льющуюся после взбучки энергию, образовавшуюся от такого количества адреналина в крови. К тому же, Люси была рада любой возможности отвлечься от этих гнетущих ее вот уже второй день мыслей.   Все еще хотелось плакать.