Все ещё хочешь дружить?

Люси проснулась от шума, доносившегося с первого этажа. Кто-то что-то уронил, возможно, разбил, и, скорее всего, это мать лишилась одной из чашек в ее доме. Тяжело вздохнув, Люси откинула голову на мягкую подушку, которая больше не пахла пылью, после того, как она вчера пылесосила все, что только можно в своей старой комнате. Голова болела в области лба и висков, ноги нещадно гудели после вчерашней уборки, которая длилась до двух часов ночи. Люси мыла все, что попадалось ей на глаза, выбрасывала любую вещь, которая хоть немного казалась ей бесполезной, разгребла кухню, зал и свою комнату, стоявшую в домашней пыли. Она до сих пор удивлялась, как ее мать не задохнулась в этом прелом пыльном воздухе. Дом пришлось проветривать все время, что девушка убиралась, бегая по комнатам. Однако результат стоил ее усилий. Эти комнаты сияли, и уже не казалось, что здесь живут бездомные. К тому же Люси успела просмотреть квитанции и понять, что Лейла даже за услуги перестала платить. Еще чуть-чуть и ей бы уже перекрывали газ и свет. Девушке даже пришлось звонить отцу и просить денег на погашение долга, потому как у нее такой суммы не было. Люси до сих пор испытывала стыд перед папой, говоря о том, что происходило в доме на протяжении полугода. Джуд отписал свою долю этого дома бывшей жене, ни слова не сказав о выкупе. Просто подарил. И сейчас тоже. Он высказал, что считает поступок дочери правильным и перевел сумму немного больше спрошенной, говоря, что Люси может потратить ее на себя. Девушка готова была расцеловать отца, однако в порыве чувств все же не забывала, что стоит говорить потише. Если Лейла узнает, что это ее бывший муж дал денег — даже без возврата! — на погашение ее долгов, то тут же сожжет банковскую карту дочери, на которой и лежала эта кругленькая сумма. Люси тяжело встала с кровати и в одном нижнем белье направилась умываться. Ванная комната была ее личной, стояла прямиком за белой дверкой слева и не содержала в себе следов пребывания кого-то еще. Сегодня девушке предстоит серьезный разговор с матерью, а она уже чувствует, что будут слезы и крики, потому и стоит принять ободряющий душ и смело спускаться на кухню. Сегодня ей нужно вытерпеть многое. * * * Она не думала, что будет так тяжело. За эти шесть месяцев ее мать как будто стала еще более инфантильной. Любую свою проблему она связывала с бывшим мужем, постоянно обвиняла его в измене и начала еще больше плакать. Люси уже не могла смотреть на ее слезы, казалось, что она сама сейчас разрыдается от постоянных криков и визгов женщины, бросит все и уедет обратно к себе. Лейла перестала чувствовать меру в своей эмоциональности. Она быстро переходила от оскорбительных обвинений к завывающим рыданиям и упрекам собственной дочери. Люси же, сидя напротив матери за обеденным столом, изо всех сил пыталась сдержаться и не позволять себе кричать, как это было вчера. «Истеричка» — единственное, что крутилось у нее в голове при каждом взгляде на мать. И все же, закончив ее злостный трехчасовой монолог, Люси заставила свою мать заполнить все квитанции и квитки. После чего реалистичными доводами и угрозами заставила прилично одеться, даже накраситься и пойти вместе с ней оплачивать все счета, зайти на почту, а после уже и в продуктовый магазин. Оставлять Лейлу одну дома было боязно. Хартфилия, конечно же, вчера выбросила весь оставшийся алкоголь в доме, так что страшиться, что женщина снова припадет к горлышку бутылки вина или пива не стоило. Но желание, чтобы мать наконец-то вышла из своей норы и посмотрела на мир божий, пересилило желание побыть одной. Да и оставлять ее одну не хотелось. Хартфилия видела, что как бы мама на нее не ругалась, она по-прежнему любит ее и носится за дочкой по всему дому, лишь бы побыть с ней дольше. Сама Люси тоже понимала, что мать скучала по ней. Она сама начала испытывать вину перед женщиной за то, что ни разу не приехала, когда в ее жизни произошла вот такая вот неприятная ситуация. Девушке не хотелось влезать в разборки родителей, вот она и решила даже на каникулах отсидеться подальше от них. Как бы Люси не защищала отца, она все же понимала, что развод был сильным ударом для Лейлы, ведь она любила Джуда, давала ему все, что казалось ей необходимым, а он… он влюбился в другую, в свою подчиненную. Хартфилия как-то раз видела эту девушку. Настоящая красавица, совершенная противоположность Лейлы. Низкая, в отличие от матери Люси, миниатюрная брюнетка с добрыми зелеными глазами. Она поддерживала отца. Все-таки он влюбился, по нему это было видно. Такого блеска в глазах папы она не замечала уже очень и очень долго. Джуд не поступал с ее матерью как-то низко, как это описывала сама Лейла. Просто одним вечером сказал, что хочет развестись, потому что испытывает чувства к другой. Просил согласия на развод, однако женщина заупрямилась и категорически отказала в его просьбе. Тогда мужчине ничего не оставалось, как подать на развод в суд, и Люси его не обвиняла. В тот же вечер отец собрал свои вещи под плач и ругань на тот момент еще жены и ушел. Люси не осуждала его, ни в коем случае. Она видела, как он мучился последние несколько месяцев и как с облегчением вздохнул, когда раскрыл свои чувства. * * * Вывести Лейлу на прогулку оказалось правильным решением. Люси с облегчением поняла, что приехала не зря. Если бы она заявилась подобным образом позже или не повидалась бы с матерью совсем, страшно было бы представить, к чему бы это все привело. Люси в основном слушала и молчала, пока ее мать делилась всеми новостями о соседях. Девушка даже узнала, кто с кем спит, однако упрекать женщину за подобные сплетни она не стала. Все лучше, чем выслушивать гадости об ее отце. Расправившись со всеми квитанциями, Люси удалось глубоко вздохнуть. Теперь ей будет спокойно находиться в доме, где нет долгов и угрозы отключения всех услуг. Она, по крайней мере, спать сможет спокойно. С оставшимися деньгами Хартфилия решила не церемониться и спустила все на мать. Повела ту по магазинам, парикмахерской и напоследок хорошенько накормила в приличном кафе. На вопрос же о наличии таких денег Люси лишь отмахнулась и сказала, что это ее извинения за такое долгое отсутствие в жизни матери. Теперь все казалось наладившимся. Только вот оставалась одна проблема — Лейла явно пристрастилась к спиртному. Пока они были в продуктовом магазине и набирали еды, женщина раз пять пыталась уговорить дочь купить что-нибудь выпить на вечер, оправдываясь тем, что они отлично посидят, пропустив по бокальчику. — Если я узнаю, что ты хоть глоток этого дерьма сделала, то сразу же уеду. Вот так Люси и прекратила все уговоры женщины. При чем, говорила она серьезно. Появившаяся зависимость женщины не сулила ничего хорошего, и Хартфилия прекрасно понимала, что ее мать не справится с этим самостоятельно. Что ж, и это упало на ее плечи. Теперь девушке приходилось думать, как сделать так, чтобы мама не тянулась к бутылке. Возможно, у нее это и получится, пока она будет находиться с ней рядом, но когда уедет? Когда Лейла снова останется одна? Тяжело вздохнув, Люси поудобнее взялась за большие пакеты с продуктами. До дома оставались считанные метры, под боком снова что-то тараторила ее мать, а голова раскалывалась от мыслей и усталости. Отметив расстояние до калитки, Люси взглядом зацепилась за черную машину, припаркованную у самой обочины прямо напротив их дома. Когда они уходили, еще до обеда, ее не было. Приглядевшись внимательней, Хартфилия поняла, что знает этот автомобиль. Прекрасно знает! Только она поняла, кому принадлежит черный спортбэк, как со стороны водительского места из-за открывшейся дверцы мелькнула розовая макушка. В груди больно ударило сердце, а потом и вовсе забилось так быстро, что эхом отдавалось в ушах. Нацу смотрел прямо на нее. Высокий, в черных джинсах и своей черной кожанке, совершенно спокойный и терпеливо ждущий их приближения. Люси аккуратно набрала в легкие побольше воздуха и, как ни в чем не бывало, направилась ему навстречу. — Это он к тебе? — воодушевленно спросила Лейла, приветливо улыбаясь парню, который ответил на это плавным кивком головы. — Какой красивый! — уже тише добавила она, явно воодушевленная присутствием незнакомца. На эти восхищения Люси лишь промолчала, отводя взгляд от его стройной фигуры. Все немного улегшиеся чувства, которые он вызывал в ней, снова в один момент проснулись, заполнив грудь. Ей удавалось не думать о нем весь вчерашний вечер и этот день, а теперь он стоит перед их домом весь такой невозмутимый, будто между ними ничего не произошло. Почему он вообще здесь? Откуда узнал, что она у матери? Где достал адрес? В голове был лишь один ответ — Джувия. Наверняка, она ему все и рассказала, дала координаты. Люси почувствовала легкий укол злобы, однако он тут же исчез, как только она оказалась на небольшом от Нацу расстоянии. — Привет, — негромко сказал он и тут же поздоровался с Лейлой, которая в ответ так заулыбалась, что казалось, у нее губы треснут, — давай, — он мягко забрал пакеты из рук Люси, при этом немного наклонившись к девушке. Только сейчас она заметила разбитую нижнюю губу и телесный пластырь над правой бровью, по тону практически идеально подходивший под смуглую кожу парня. Небольшое набухание и покраснение казались не столь значительными, потому и не замечались сразу. Люси ничего не сказала. Только спокойно отдала пакеты парню и без единого слова открыла калитку, а затем и распахнула перед матерью и гостем дверь. Такие смешанные чувства роились в груди, почему-то снова захотелось плакать. Люси старательно прятала влажные глаза под спадающими прядями отросшей челки, пока снимала верхнюю одежду, пока шла за всеми на кухню, пока готовила для всех чай. Лейла безутешно разговаривала с Нацу, радуясь мужскому вниманию, а он крайне вежливо отвечал на всякий ее вопрос. Все казалось затуманенным, ненастоящим. Люси так хотелось верить, что Нацу не сидит на их кухне и не разговаривает с ее мамой. Хотелось верить, что это всего лишь иллюзия. Потому что… было стыдно перед ним. Такой сильной неловкости девушка еще не испытывала. Она со всей этой нервотрепкой не успела подумать ни о чем, ничего для себя не решила, ничего не знала. Единственное, что она принимала в счет — это то, что Драгнил ей фактически признался в любви и, наверное, теперь ждал от нее ответа. День назад она была слишком ошарашена его признание и, не совладав с собой, выгнала. Поступила как дура. Стоило во всем разобраться в тот же день. Сделай она это, сейчас бы не находилась в такой непонятной ситуации. За весь вечер никто из этих двоих так и не обратился к ней, а мысли грызли ее изнутри. Взгляды, которые Нацу бесконечно кидал в ее сторону, были противоречивы для нее по своему происхождению. Люси никак не могла понять, то ли он злится на нее, то ли сочувствует, то ли одним лишь своим выражением обещает, что на этот раз от разговора ей не отвертеться, и он больше не намерен откладывать это дело. Еле допив уже остывший чай, Хартфилия поняла, что беседа парня и Лейлы подходит к концу. Мать выглядела уставшей и бледной. Маленькая стрелка часов давно уже оставила позади цифру девять. — Оставайся на ночь, — предложила женщина, — уже поздно. Люси незаметно для них зажмурилась и молилась, чтобы парень отказался, однако все ее надежды рухнули, когда она услышала: — Спасибо, — он согласно кивнул и покосился на девушку. — Вот и отлично, — Лейла находилась в приподнятом настроении. Она встала со стула и, погладив дочь по плечу, направилась к выходу из кухни, — спокойной ночи. Люси негромко ответила маме той же фразой и замолчала, взглядом упершись в небольшую мисочку с конфетами, которая стояла в самой середине стола. Женщина ушла, и в комнате повисло свинцовое молчание. Девушка отчетливо слышала размеренное дыхание Нацу и боялась, что он также слышит и сумасшедшее биение ее сердца. — Что с лицом? — не выдержав такого давления, Хартфилия все же решилась начать разговор первой. Нацу поднял на нее взгляд, помедлил, как будто что-то обдумывая, и потянулся к пластырю над бровью. — Со Стингом вчера разговаривал, — совершенно спокойно ответил он, отрывая пластырь за кончик. Небольшая, но довольно глубокая рана была покрыта бордовой корочкой крови и окружена покраснением. Немного припухла и выглядела так, что парень не удосужился ее хотя бы обработать. Однако Люси оторвала от нее взгляд и посмотрела на лицо друга испуганными глазами. — Зачем? — растерянно спросила она, поборов желание поднять ворот водолазки повыше. — А ты не догадываешься? — Драгнил невесело усмехнулся и поудобнее устроился на стуле. Люси отвернулась, поджимая губы, и решила ничего не уточнять. Драгнил сцепился со Стингом из-за ее связи с ним после разрыва или из-за того, что узнал о причине расставания. А может и из-за всего вместе. Нацу не отличался сдержанностью. Он вспыльчивый, но даже так он крайне редко влезал в драки. На памяти Люси всего два таких случая и то они произошли между Драгнилом и Греем из-за какой-то чепухи. — Джувия рассказала? — практически уверенная в положительном ответе спросила Люси, все так же не глядя на парня. — Она одна из немногих, кто в последнее время откровенен со мной. — Все, что происходило между мной и Стингом тебя не касается. — Правда? С каких это пор? — напускное удивление отразилось на его лице таким упреком, что Люси поежилась от собственных слов; это она всегда и все рассказывала Нацу, он знает абсолютно обо всем, что происходило между ней и Эвклифом. — Напомни, почему вы расстались? Почему ты мне не рассказала? — Потому что знала, что произойдет это! — она кивком головы указала на ссадины парня и тут же замолчала. Было чувство, что ее отчитывают как какую-то девчонку за двойку по контрольной, а тот факт, что ее пытается пристыдить Нацу, вообще в голове не укладывался. И все-таки ей стало стыдно. Так сильно, что хотелось все бросить и убежать. Не видеть ни Нацу, ни Джувию, которая так бессовестно раскрыла то, что сама Люси пыталась скрыть. Да еще и наводку парню дала. — Нацу, зачем ты приехал? — обессиленно спросила Люси, качая головой. Ее мнимый отдых от проблем между ними растворился, а разговаривать легче не стало. — Потому что ты всегда убегаешь, — просто ответил он, — два раза я шел у тебя на поводу, но сейчас пора что-то решить. — Что решить?! Что?! — вдруг взвинтилась Люси, чуть привставая с насиженного места. — Я хочу оставить все, как было, а ты — нет! Как ты планируешь прийти к компромиссу?! — Начать отношения! — строго произнес Нацу, вмиг останавливая эмоциональную бурю девушки. — Если ничего не получится, то вернем все, как было. — Как у тебя все просто! — всплеснула руками Люси, пораженно вздыхая. — А зачем все усложнять? Ты все время себя накручиваешь. Люди после развода друзьями остаются, а мы всего лишь попробуем. Тем более, что хоть какая-то основа у нас уже есть, — рассудительно продолжал Драгнил. Люси фыркнула и сложила руки на груди, морща нос и ожидая, когда Нацу назовёт эту самую «основу». — Ты мне нравишься как девушка, даже слишком нравишься. А тебя тянет ко мне. Ты сама мне это в клубе показала. В твои отговорки про коктейль и какую-то там атмосферу я не верю, поэтому даже не старайся оправдаться, — Нацу улыбнулся девушке и дернул левой бровью. На его слова у Люси возражений не нашлось, он сказал все правильно. С того самого момента, как они начали танцевать, она испытывала тягу к нему. И никакой алкоголь не оправдывал ее желаний. — Гостевая комната на втором этаже справа, последняя дверь, — игнорируя слова Драгнила, продиктовала путь девушка и отвернулась от парня, — спокойной ночи. Нацу пару секунд смотрел на ее профиль и, тяжело вздохнув, встал со стула. Ножка неприятно скрипнула по полу, резанув слух, но Люси даже не мигнула, мечтая остаться наедине с собой и своими мыслями. Ночь снова обещала быть бессонной. * * * Столько мыслей за одну ночь в голове девушки еще ни разу не было. Она подумала совершенно обо всем, начиная с того, что у Джувии язык за зубами не держится и, заканчивая тем, что Нацу предлагал ей встречаться. Вишенкой на торте была горькая мысль о матери. Она не может оставить ее здесь одну, иначе женщина сопьется, но и сама остаться здесь и присматривать за ней она не может, у нее учеба. Искушать судьбу и подвергать собственную маму опасности совершенно не хотелось. Пока что ее можно было более или менее легко вытянуть из наступившего алкоголизма, но еще месяц-другой и женщина уже навсегда застрянет в этой яме. А Нацу… он предлагал ей отношения, обещающие ей стабильность и взаимную любовь, как жаль, что любовь эта была в разных своих происхождениях. Однако и тут Люси чувствовала, что обманывает саму себя. Она прекрасно понимала, что если их отношения перейдут на совершенно другой уровень, она без проблем полюбит Драгнила. Тем более, теперь она усердно не могла увидеть в нем «подружку». Этим вечером перед ней сидел мужчина, которого она, к ее стыду, хочет. И как бы она не старалась вернуть в своей голове все назад, у нее не получалось, хоть убейся. Возможно, Нацу и был прав: им стоит попробовать встречаться, а если не получится, они вместе постараются вернуть все на круги своя. Сейчас возвращаться к былому — пустая трата времени и сил, Драгнил все равно будет упрямо стоять на своем. Конечно, было жалко все три года такой крепкой дружбы, но сейчас Люси понимала, что именно благодаря им она уверена в парне на сто процентов, и входить с ним в отношения не так страшно, как это было, например, с тем же самым Стингом. Если она не рискнет сейчас, то может потерять Нацу навсегда. Такие размышления просто съедали мозг Люси. Поспать удалось каких-то жалких три-четыре часа, и проснулась она совершенно разбитой и с головной болью, да еще и спозаранку, когда все спали. У нее было полно времени на утренний душ, макияж — иначе следов ее бессонницы было не скрыть — и приготовление завтрака на троих. Нацу всю ночь провел в их доме, спал всего лишь через комнату от нее, и одна шальная мысль постоянно тревожила покой Люси. Она боялась, что Драгнил заявится, чтобы снова поговорить. С одной стороны Люси опасалась этого и всей душой надеялась, что Бог все же смилуется над ней и избавит от еще одного эмоционального потрясения за сегодня, с другой же тайно желала увидеть парня в дверях своей комнаты. Непонятный клубок напряжения все туже скручивался в низу живота, приходилось стискивать колени, а перед глазами все время проскальзывал момент поцелуя. Самой же Люси было стыдно за свои мысли и тем более за реакцию своего тела на простое воспоминание. Хотя «простым» воспоминание это вряд ли назовешь. Это же был Нацу! Просто отличный друг, верный товарищ и до безобразия горячий парень. Люси прикрыла глаза и потерла переносицу, отложив ручку в сторону. Да уж, перед Нацу у многих девушек ноги автоматически в разные стороны разъезжаются. Как же было стыдно ощущать и себя такой девицей! Девушка вздохнула и еще раз посмотрела на включенный телефон и тетрадный листок, исписанный уже наполовину. Как забавно, с появлением Нацу в этом доме ее мысли начали вращаться в основном вокруг него. Никакое дело не отвлекало и не давало расслабиться. Он в этом доме, сегодня у них состоится серьезный разговор, а она так и не смогла собрать мысли хоть в какое-то подобие кучки. Оставалось лишь думать о шикарном парне, ночующем в ее доме и о том, как буквально пару дней назад он чуть ли не взял ее посреди танцующей толпы. Что ж, не хотелось признавать, но Стинг оказался прав. Подумать только, он разглядел в Нацу то, чего Люси не смогла. И ведь она считала себя проницательной, а получилось так, что вокруг все и всё видят, кроме нее. Мотнув головой, Люси решительно взялась за шариковую ручку и разблокировала потухший телефон. По сто раз обдумывать минувшее — дело гиблое, сейчас ей стоит позаботиться о будущем. Она в очередной раз записывала адрес квартиры, когда на кухню тихо, почти бесшумно вошел парень и заглянул Люси за плечо. — Ищешь, где бы спрятаться от меня? — негромко спросил он, нависая сверху. От неожиданности Люси вздрогнула, чуть не задев макушкой подбородок Нацу. Хорошо, что тот вовремя отстранился и отошел в сторону газовой плиты, на конфорке которой стояла закрытая сковорода со все еще горячим завтраком. — От тебя не спрячешься, — буркнула в ответ Хартфилия, наблюдая, как парень аккуратно перекладывает три жареных яйца с ветчиной на отдельную тарелку. Казалось бы, такая вольность гостя должна была разозлить, но парень гостем в этом доме не ощущался. Люси видела в нем того, кому позволено вести себя подобным образом и в этом доме, и в квартире, где она жила с Джувией. — Рад, что ты это понимаешь, — он улыбнулся и сел прямо напротив Люси. Парень выглядел выспавшимся и крайне довольным, что вызвало ответную улыбку, которую девушка постаралась скрыть, встав и подойдя к кухонному гарнитуру. Без лишних слов и вопросов она принялась наливать в две черные кружки недавно сваренный кофе, для себя и для Нацу. К слову, это была ее вторая порция бодрящего напитка за это утро. — Так что это? — спросил Драгнил, в одной руке держа вилку с насаженным на нее куском ветчины, а в другой — тот самый листок с адресами. — Ищу квартиру, чтобы жить там с мамой, — не скрывая ничего, произнесла Люси и поставила кружку перед парнем, после чего достала из холодильника сливки и немного шоколадных конфет. — Ты же видишь, в каком она состоянии, — на вопросительный взгляд Нацу ответила девушка и села на свое прежнее место, — она начала пить. Если я сейчас снова оставлю ее и уеду, уверена, она продолжит. У папы новая семья, я не могу просить у него, чтобы он раз в день приезжал к ней и проверял, не закинулась ли она бутылочкой пива, да и она, если будет видеть папу, станет напиваться еще сильнее. Поэтому хочу забрать ее, а этот дом сдавать в аренду, вырученные деньги пойдут на оплату квартиры. — Мы можем снимать квартиру втроем, — вдруг предложил Нацу. — Почему бы нет? Платить станет дешевле, твоей маме я понравился, с тобой мы уже почти в отношениях. Люси подняла взгляд на парня, как ни в чем не бывало прожевывающего белок, и тяжело выдохнула. Он так просто от нее не отстанет, это точно. — Я еще не думала о… нас, — последнее слово получилось произнести как-то сдавленно, еле слышно. Люси глотнула кофе со сливками и посмотрела прямо в зеленые глаза. Веселый взгляд озадачил ее на мгновение, но появившаяся обезоруживающая улыбка парня дала понять, что Нацу раскусил ее ложь, хоть и промолчал. Сейчас она была благодарна ему, что он не потребовал ответа прямо в эту секунду. Если подумать, то он ждет ее решения вот уже четвертый день, а она все бегает от него. Однако сейчас, сидя с ним за одним столом, она чувствует себя намного спокойнее, нежели вчера. Видимо, все передуманное за ночь было не зря, она уже более или менее знала свой ответ на предложение парня. Весь день прошел спокойно. Нацу практически не трогал ее, общаясь исключительно с Лейлой, за что Люси была безмерно благодарна ему. Во-первых, у нее было время собраться и решить все окончательно; во-вторых, он успешно отвлекал ее мать от желания выпить. Люси поговорила с Лейлой о своем решении спустя час после пробуждения женщины. Девушка не предлагала, а ставила мать перед фактом. Впрочем, та и не собиралась отказываться и отнекиваться, здесь в одиночестве ей все равно было невыносимо. В итоге все решилось более чем мирно, уезжать договорились через денек-другой. Весь день Люси заканчивала уборку, фотографировала комнаты и дом снаружи, после чего оформляла заявление на сайте по сдаче жилья. Список ее квартир, который она составила утром, сократился до четырех вариантов. Обзвонила каждого владельца и договорилась на осмотр жилья через три дня, когда было удобно обеим сторонам. Конечно же, ни Люси, ни Нацу не сказали Лейле, что, возможно, но не точно, парень будет жить с ними. Хотя… они и сами-то к этой теме больше не возвращались. К вечеру, Люси чувствовала себя совершенно разбитой. Она накормила всех ужином, для приличия посидела и поговорила с мамой еще полчаса, после чего ушла к себе в комнату. Горячая ванна немного улучшила ее положение. В теплой воде мышцы расслаблялись, и глаза постепенно закрывались, однако девушка пыталась не уснуть. Она знала, что все уже разошлись по своим комнатам спать, одна она до сих пор не в постели. Только вот, как только она подошла к своей кровати, то тут же застыла на месте. Назойливая мысль въелась в мозг, а уставшая голова уже давно послала здравый смысл куда подальше. Соображалось уже слабо, но реальность чувствовалась в полной мере. Пройдясь рукой по только что высушенным волосам, Люси закусила губу. Постояла еще с минуту, чтобы удостовериться, что не сошла с ума, и ее решение не является чем-то абсурдным. После чего глянула на часы на прикроватной тумбе — почти час ночи, она засиделась с этими масками для лица и волос, да и с общим уходом за своим телом. И все-таки… плюнув на все, девушка уверенно подошла к комоду и выудила из него белье — кружевные белые трусики и такой же топ, а затем накинула на плечи серый халат до колен и с широкими рукавами. Может быть, она сумасшедшая; может быть, просто устала, а, может, просто дура, но сегодня между ними решится все. Выйдя в тихий темный коридор, Люси аккуратно закрыла за собой дверь своей комнаты, прошла немного вперед и остановилась возле спальни матери. Прислушавшись, поняла, что та, и правда, спит. Наверное, женщина впервые за долгие месяцы может спать спокойно, пока рядом с ней находится ее дочь. Пройдя еще немного вперед по коридору, Люси остановилась возле последней двери — гостевая комната. Застыла на месте и сквозь ночную тьму посмотрела на темно-коричневую древесину. Только сейчас волнение легло на плечи, и сердце забилось где-то в горле. Теперь хотелось развернуться и убежать в свою комнату, даже не оглядываясь. Было страшно и неловко, а еще, наверное, ей станет стыдно, как только она перешагнет порог комнаты. Да, так и будет. Быстро выдохнув, Люси решительно нажала на холодную дверную ручку и вошла, тут же закрыв за собой дверь. В комнате не горел ночник, окно было затянуто плотной шторой, так что не было даже намека хоть на какое-то освещение. Проморгавшись, Люси напрягла зрение, замечая, что на кровати уже лежат, а затем и прислушалась. Нацу дышал спокойно и, скорее всего, уже спал. Девушка сама бы была сейчас не прочь нормально поспать. Чувство было такое, как будто ее кинули, развели, как девочку, да еще и потом посмеялись над ней. Почему-то она была убеждена, что Нацу не спит, а ждет ее прихода. С чего бы? Она сама не знала, почему так думала. Весь пыл вдруг пропал. Даже волнение отпустило. Люси спокойно подошла к кровати, точно помня, что перед ней нет никаких преград, и через темноту посмотрела на спящего. Профиль был размыт, совсем не виднелись отдельные черты, однако волосы и сам темный силуэт ярко контрастировали с белой наволочкой подушки. Всего пару дней назад, смотря вот так вот на этого парня, она не чувствовала бы ничего, что выходило бы за рамки дружбы. Но сейчас в груди творилось непонятное, противоречия убивали ее. Люси стиснула челюсть и сделала маленький шаг назад. Этот парень наверняка утомился после целого дня с ее матерью, будить его будет самым настоящим кощунством. — Долго ты стоять будешь? — совсем негромко разнеслось по темной комнате. Люси вздрогнула, но от писка воздержалась. — Ложись, раз пришла, — Нацу приподнял голову над подушкой, открыл глаза и откинул противоположный край одеяла со второй части кровати. Люси, совсем не думая, залезла под стеганое одеяло и приложила голову к мягкой подушке, закрыв глаза. Однако, уснуть у нее сейчас не получилось бы в любом случае — она буквально всем своим телом чувствовала, что Нацу смотрит на нее, да еще и ухмыляется. Рядом с ним было тепло, а еще пахло мылом и шампунем, через запахи которых пробивался и аромат его кожи. Одеколоны он умел выбирать, но Люси редко чувствовала то, как пахнет именно он. — Прости меня, — шепнула Хартфилия, понимая, что она должна объясниться перед ним; что он ждет. В темноте это было намного легче, чем при свете дня, по крайней мере, не было необходимости смотреть ему в глаза, — за то, что выгнала тогда. И убегала тоже. Девушка замолчала, прислушиваясь к парню. Тот же лежал, не шевелясь и не произнося ни слова. Сразу стало понятно — ему мало. — Я сожалею, что поступила так. Люси попыталась перевести дыхание, чувствуя, как ком встал в горле, а на глаза навернулись слезы. Так было всегда, когда она просила прощения что в детстве, что сейчас. Наверное, хотелось плакать от реального понимания своей глупости, а может и от жалости к себе, но сдержаться было очень сложно. Девушка прикусила язык, чувствуя, что сейчас разрыдается. Она не плакала, когда все случилось! Не плакала, когда увидела маму в отвратительном состоянии! И сейчас не расплачется! — Как маленькая, — усмехнулся парень, но в этой усмешке не было ничего злого. Он аккуратно подвинулся к Люси, лег на ее подушку и притянул к себе за затылок так, чтобы она уперлась лбом ему в ключицу. Девушка успела еще раз повторить совсем тихое «прости», когда расплакалась и уже больше ничего не могла произнести. Все накопившееся выходило из нее со слезами и короткими всхлипами. Она цеплялась за Нацу так, будто его сейчас оторвут от нее, и увидеться им больше не удастся. Такой истерики у нее не было уже давно, со времен средней школы. Весь скопившийся стресс вышел из нее практически за десять минут, пока Нацу без слов обнимал ее и ласково гладил по голове. Наконец, отстранившись от парня, Люси легла на спину и протяжно выдохнула, надув щеки. Стало лучше, хотя все еще казалось, что любая мелочь может вогнать ее в подобный припадок. Но было легче, грудь уже не сдавливало, да и в целом ощущалась приятная опустошенность. Девушка утерла последние капли со щек и закрыла воспаленные глаза. — Как себя чувствуешь? — Гадко, — выдала Люси, не открывая глаз и пытаясь дышать через забившийся нос, — голова болит. — Еще бы, — усмехнулся парень и одним быстрым движением лег еще ближе к Люси, виском упираясь в ладонь и смотря на подругу немного сверху, — может, таблетку? Хартфилия лишь отрицательно промычала и прислушалась к жуткому гудению в висках. Чувство легкости омрачалось головной болью и тем, как пекло глаза. — Я разбудила тебя, или ты уже ждал? — поинтересовалась Люси, слегка повернув голову к Нацу и приоткрыв глаза. С его стороны послышался тихий грудной смех, и щеки девушки дотронулись теплые пальцы, очертившие линию скулы. — За все время, что мы знакомы, я успел прекрасно тебя узнать, — мягко, словно ребенку, объяснил парень, — конечно, ждал. Подумал: если не придешь, значит, ты настолько упрямая, что даже я здесь справиться не смогу; а если все-таки придешь, значит, мы созданы друг для друга. Впрочем, ты же понимаешь, что я был уверен в последнем? — Я пришла только извиниться, — произнесла Люси, чувствуя, как мужские пальцы медленно отодвигают полы халата в сторону. Сердце, только что успокоившееся после рыданий, снова забилось быстрее. — Ой, правда? — наигранно удивился парень, костяшкой указательного пальца коснувшись кружевного края топа, — ты лежишь со мной в постели, Люси. Хочешь сказать, что собираешься сбежать во второй раз? — Я не сбегала от тебя, — возразила она, совершенно не комментируя то, что вместе с лямкой Нацу спустил к локтю и рукав халата. — Всего лишь оставила меня с горящими яйцами, — добавил он прежде, чем, наконец, поцеловать ее. Люси долго думать не стала, практически сразу же ответила ему, гонимая желанием повторить то, что случилось уже однажды в клубе. Нацу целовался хорошо, практически полностью брал инициативу на себя, лишь иногда позволяя девушке небольшую шалость — укусить за нижнюю губу или отстраниться, когда тот тянется к ней. Впрочем, Хартфилия была такой же пылкой, как и сам он. Старалась доставить ему удовольствие, уже практически полностью находясь под ним. Мягкий поцелуй довольно стремительно перешел в напористый. Нацу уже спускался к шее, на которой, к слову, синяки прошли еще не до конца, практически полностью стянул топ и развязал халат. — Мама за стенкой, — с придыханием прошептала Люси, поднимая спальную футболку парня вверх, чтобы он ее снял. — Поэтому будь тише, — таким же шепотом ответил Драгнил куда-то ей в ключицу, после чего игриво лизнул разгоряченную кожу. Люси с разочарованием поняла, что сквозь такую темноту не видит Нацу. Если пятью минутами ранее это играло ей на руку, то сейчас темнота скрывала все, что ей так хотелось увидеть. Она лишь чувствовала кончиками пальцев, как напряжен Нацу: перекатывающиеся мышцы под горячей кожей, бешеный пульс, который Люси нащупала на его шее, и только слегка учащенное дыхание. Он уже устроился между ее ног и вечно дотрагивался до резинки трусиков, когда раздраженно цокнул и попытался выпутаться из одеяла и рук девушки. — Что такое? — непонимающе спросила Люси, подтягиваясь на кровати и вытягивая шею, пытаясь разглядеть вставшего с кровати парня. — Защита, — коротко пояснил он, явно не имея настроения разговаривать и что-то объяснять. Он торопился и вечно бубнил что-то себе под нос, шаря по полу. Итогом стало то, что он не выдержал и все же включил торшер, что стоял в углу комнаты, совсем недалеко от кровати. Люси поморщилась от резкого приглушенного, но все же слишком яркого для ее воспаленных глаз света. Все озарилось теплым желтым бликом. Сквозь прищуренные глаза девушка наблюдала, как Нацу сидел возле сумки и судорожно копошился в карманах. В одних черных боксерах. Люси улыбнулась, села в постели и стянула с себя топ, после чего бесшумно отбросила его в противоположную сторону. С оставшимся бельем она тоже церемониться не стала — сняла все, оставшись совершенно обнаженной. Все это время она не отводила взгляда от широкой спины парня. Из-за косого света тени лежали таким образом, что подчеркивали все мышцы, которые сокращались от каждого его движения. Господи, и вот этот парень проведет с ней ночь! Она испытывала сладкое чувство, будто словила куш. — Нацу, — позвала Люси, облокачиваясь на изголовье кровати и подтягивая ноги к себе. — М? Парень выпрямился с пачкой презервативов в руке тут же стал стягивать с себя боксеры, попутно пытаясь зубами разорвать целлофановую оболочку с совсем новой упаковки. Он вопросительно взглянул на Люси и усмехнулся, когда заметил ее заинтересованный взгляд на себе. — Джувия, правда, все тебе рассказала? — Нет, — мотнул он головой, извлек фольгированный квадратик и подошел к кровати. — Но ты сказал… — Она рассказала мне, куда ты уехала. Я решил не трогать тебя денек, чтобы ты успокоилась и обо всем подумала, а когда в понедельник утром заехал за тобой, и тебя не оказалось дома, жуть как разозлился. На звонки ты тоже не отвечала. Вот я и накинулся на Джувию с требованиями, чтобы она рассказала, где ты спряталась. Бедняжка аж побледнела вся и показала твое сообщение, где ты говоришь, что уехала к маме. — Я хотела и тебе написать, но передумала в последний момент. Нацу лишь кивнул на ее слова и продолжил натягивать презерватив. Он сидел к ней спиной, склонив голову, и лишь иногда поглядывал на нее во время разговора. — А… — Люси замялась, немного подползая к парню и пытаясь заглянуть ему в лицо, — что со Стингом? — аккуратно спросила она, поглядывая на заживающую губу. Бровь парня ей с такого ракурса была не видна. — Волнуешься за него? — напущено грубо задал вопрос Драгнил, повернув к ней голову. — Вообще-то да, — Люси с легкостью перекинула ногу через бедра Драгнила, напористо начала заставлять двигаться его спиной к изголовью, все это время разглядывая ссадину над бровью. Рана уже затянулась и покрылась твердой оболочкой, однако легкое покраснение ореолом окружало линию ранки. — С ним все в порядке, — цыкнул Драгнил, облокачиваясь широкой спиной на мягкое изголовье. Он небрежно улыбнулся и, взгляд его скользнул с лица девушки ниже, — он оказался на удивление крепким. Кстати, — парень правой ладонью обхватил грудь Люси, большим пальцем погладил сосок, и вся небрежность с его лица исчезла, — об этом ублюдке мне рассказала не Джувия. Я все узнал через Грея. Заметил, что ты стала какой-то странной, вот и попросил его разузнать чего-нибудь у Джувии. Мне же ты ничего не говорила, — он посмотрел прямо в карие глаза подруги и обворожительно повел бровью. — То есть ты хочешь сказать, что в клубе ты уже обо всем знал? — удивленно, даже больше испуганно спросила Люси, заставляя Нацу смотреть прямо ей в лицо и не отвлекаться на другие части ее тела. — Обо всем? — Да, — со вздохом согласился парень, откидывая голову назад и чувствуя затылком стену, — обо всем. Слушай, не из-за вашего расставания я с этим идиотом сцепился. Я только рад, что причиной разрыва оказался я. Единственное, что в этот момент испытала Люси — стыд. Она не была из тех, чьи щеки краснели при переизбытке чувств, но сейчас она чувствовала, что румянец обжег щеки и даже уши. Драгнил лишь рассмеялся и так нежно посмотрел на девушку, что стало еще хуже. Он даже не злился, тогда как Хартфилия в мыслях вот уже сотый раз убивала саму себя. — Успокойся уже, — парень погладил Люси по бедрам, — теперь он на тебя даже не посмотрит, — самодовольно заверил он девушку, и стыд вместе со злостью на себя поубавились. — Я сглупила, — тихо сказала девушка и приподнялась на коленях, одной рукой оперлась на плечо Драгнила, а другой потянулась вниз. Нацу не отрицал ее утверждения, даже, казалось бы, уже готов был согласиться, однако замер, коротко выдохнув. Люси, затаив дыхание, медленно опускалась на парня, помогая себе правой рукой и чувствуя, как он придерживает ее за бедра. Внутри становилось горячее, а приятная дрожь пульсацией распространялась по всему телу. Хартфилия улыбнулась сама себе и прикрыла глаза, испытывая нереальное наслаждение, пока парень сухими губами прижимался к ее плечу, а руками аккуратно приподнимал ее за ягодицы. Все происходило так медленно и равномерно, словно время потеряло свое значение. Люси совсем тихо постанывала куда-то в висок Драгнилу, обнимая его за мощную шею, и плавно двигалась, не обращая внимания на напряжение в коленях. Она слышала, как тяжело дышал парень, практически чувствовала его нетерпение и сдержанность. Отпустив плечи Нацу, Хартфилия покрепче ухватилась за изголовье кровати и стала двигаться чуть быстрее, практически до конца насаживаясь на член. Каждое движение отдавалось вибрацией в низу живота, стоны разрывали горло, хотя девушка изо всех сил пыталась сдерживаться и не вскрикивать слишком громко. За стеной спала ее мать, будет очень неловко, если она услышит все, чем они занимаются. Все желание разговаривать испарилось уже давно, однако Люси все время прислушивалась к парню. Он простонал всего лишь раз-другой, больше сдерживался и даже порыкивал время от времени. Движения стали быстрее, девушка отчетливо чувствовала, как на шее и спине проступил пот, плечи Нацу тоже поблескивали под приглушенным светом. Сейчас инициатива была не только у Люси. Драгнил, как и она, двигал бедрами, практически вколачиваясь в нее. Ощущения были невероятными. Так жарко и хорошо как еще никогда. Чувствуя, что внутри все замирает, Люси постаралась посмотреть в лицо парню и поцеловать его. Впрочем, он понял все сразу. Притянул девушку теснее к себе, заставляя прижаться обнаженной грудью к своей, припал к ее губам, языком мазнув по нижней губе и уставившись прямо ей в глаза. У Люси перехватило дыхание. Он смотрел на нее так, будто знал все, что сейчас происходило с ее телом, двигался так, как нравилось ей больше всего — быстро, иногда сбиваясь с темпа, но тут же возвращаясь к нему обратно. — Нацу, — выдавила из себя Люси, с трудом оторвавшись от поцелуя, — я сейчас… — шепнула она, закрыв глаза и слегка ссутулившись. Пальцы сами собой сжали обивку до скрипа и боли в ногтях, Люси протяжно простонала, содрогнувшись и осталась в руках парня вольной куклой. Он бережно обнял ее, но не остановился ни на секунду, продолжая двигаться так, как было необходимо именно ему. Хватило всего нескольких толчков, чтобы вздрогнуть, достигнув предела. Кульминация была яркой, такой, что крепкое словцо само собой сорвалось с языка. Постепенно наплыв чувств сходил на нет. Все произошедшее казалось таким долгим, однако заняло не больше двадцати минут — немного придя в себя, Люси умудрилась посмотреть на электронные часы, стоявшие на прикроватной тумбочке. Все произошло как-то стремительно, девушка и сама не поняла, как все это началось. Однако даже так она до сих пор испытывала некую эйфорию, находясь в сильных руках Нацу. Его сердце постепенно прекращало биться так сильно, он уже не сжимал ее бедра до белесых провалов под его пальцами, только мягко поглаживал и равномерно дышал ей в шею, успокаивая и ее своим дыханием. — У меня ноги затекли, — шепнула Люси ему на ухо и заодно чмокнула в мочку, приводя парня в чувства и выдергивая из своих мыслей. — Сейчас, — так же тихо ответил он и немного приподнялся с девушкой на руках, после чего умудрился повернуться так, что ее голова упала точно на подушку. По ногам словно катались колючки. От самых пяток и до колен, даже дотронуться было невозможно — неприятное чувство острой стрелой доходило и до бедра. Люси облегченно выдохнула и, не глядя на копошившегося сбоку парня, накрылась стеганым одеялом до самого подбородка. Прохладная ткань приятно охладила разгоряченную кожу, а вес одеяла нагнал сонливость. Она несколько дней не спала нормально, чтобы на утро не болела голова и под глазами не залегли круги. — Надо возвращаться, — напомнила она сама себе, жалея, что так удобно устроилась и обещая, что как только в ногах перестанет колоть, она сразу же вернется в свою комнату. Все-таки с Нацу она окончательно помирилась. — Останься, — растягивая слово, попросил Драгнил и лег рядом, совсем близко к подушке, на которой лежала она. — Но мама может зайти утром, — Люси слегка покачала головой и посмотрела на улыбающегося парня. Отчего-то от него веяло таким спокойствием и уверенностью, что даже спорить уже и не хотелось вовсе. — Она взрослая женщина, да и ты уже не девочка, все всё понимают, — Нацу просунул руку между одеялом и животом девушки, обнимая ее, — ты в последние дни очень бледная. Спи. Люси хватило лишь на то, чтобы кивнуть и улыбнуться. Она закрыла глаза и сразу же почувствовала, как сознание утекает от нее, оставляя после себя такую приятную пустоту. Нацу выбил из нее последний дух, и почему-то девушка была уверена, что сегодня она точно выспится. Все проблемы решились в один момент, и для этого ей нужна была только одна деталь — Нацу рядом.