Кто-то из нас

Noen Понедельник, 24 сентября, 14.55       Я стоял у шкафчиков, уткнувшись в телефон. Листая ленту с новостями «Про Это», я снова вижу видеозаписи чьего-то секса, страх нежелательной беременности, и удивляюсь, ведь это новости лишь за одну неделю. Если о школе «Гранд-Ривер» судить по сплетням в приложении Пэйтона Мурмиера, то непонятно, кто и когда успевает здесь учиться и ходить на уроки. — Это старьё, Ноен! — слышится голос у меня за спиной. — вот завтра будет пост — бомба.       Ну пиздец, терпеть не могу, когда меня ловят за чтением «Про это», особенно когда ловит его создатель. Я убираю телефон в сумку и захлопываю шкафчик. — Кому на этот раз собираешься портить жизнь, Пэйтон? Пэйтон догоняет меня, и мы движемся против идущего к выходу потока учеников. — Всего лишь выдаю людям голую правду, — он хихикнул. — Иногда в прямом смысле. Кстати, ты знаком с Троем Кэсли? А ты знаешь, что у него в спальне стоит камера?       Я даже и не думаю отвечать. С хрена ли меня должно интересовать, что происходит в спальне у вечно обкуренного Троя Кэсли? Скорее у Пэйтона появится совесть. — Ну так знай: они направляют её на себя. Если бы люди вдруг перестали лгать и изменять, я бы остался без дела. — Он замечает, что я ускоряю шаг. — И куда ты так рвёшься? Покрыть себя внеклассной славой? Ага, если бы. И, будто дразня меня, на экране моего телефона появляется напоминание: Подготовка к олимпиаде по физике с командой, в 15.00, «Старбакс» Я удаляю напоминание, зная, что сегодня я туда уже точно не попаду. — Не совсем, — отвечаю я.       Общее правило, которого я старательно придерживаюсь в последнее время, — давать Пэйтону как можно меньше информации.       Толкнув зеленую механическую дверь, мы выходим на заднюю лестницу — разграничительную линию между трущобами старой «Гран-Ривер» и её новым светлым крылом.       Я дохожу до кабинета мистера Эйвери на третьем этаже, Пэйтон все ещё идёт за мной. Я поворачиваюсь, раздраженно скрестив руки на груди: — Слушай, ты ведь куда-то шёл? — Ага. Отбывать срок. Меня оставили после уроков, — отвечает он и ждёт, что я пойду дальше. Но когда я берусь за ручку двери, он разражается хохотом. — Вау! Да быть такого не может! Ты тоже, что ли? За что? — Меня подставили, — бормочу я и распахиваю дверь. В классе уже сидят трое, и я останавливаюсь посмотреть, кто это. И это уж точно не те, кого я ожидал здесь увидеть. Кроме одного. Чейз Хадсон, нахмурившись, равнодушно осмотрев меня с ног до головы, отклоняется назад вместе со стулом. — Не туда свернул, Юбэнкс? Тут отсиживаются оставленные после уроков, а не школьные отличники.       Да, Хадсон отлично знает это место. Он не вылезает из неприятностей с пятого класса — примерно тогда мы с ним и разговаривали последний раз. Ходит слух, что он отбывает испытательный срок у полиции Гран-Ривер за… мало ли за что? От пьяного вождения до торговли наркотой. Все знают, что у него всегда можно купить — впрочем, мои знания чисто теоретические. — Воздержитесь от лишних комментариев. — сказал вставший из-за стола Мистер Эйвери и закрыл за Пэйтоном дверь.       Сквозь высокие окна в класс просачиваются лучи солнца, с поля за парковкой доносится неясный шум футбольной тренировки.       Я сажусь рядом с Бенджи Кролом. Он сминает лист бумаги в шар величиной с теннисный мяч, шепчет: «Мэдс, внимание!» — и бросает его девушке напротив. Мэдс Льюис моргает, неуверенно улыбается, и шарик падает на пол.       Стрелки часов в классной комнате ползут к трём. Я смотрю на них с грустным ощущением несправедливости. Мне здесь вообще не место. Я сейчас должен находиться в Старбаксе и слушать очередную тупую и бессмысленную шутку Гриффина, решая заодно задачки по электродинамике.       Мистер Эйвери — из тех, кто оставляет после уроков, не желая слушать оправданий, но, быть может, ещё есть время его переубедить. Прокашлявшись, я поднимаю руку, краем глаза замечая, как Чейз ухмыляется. — Мистер Эйвери, вы нашли не мой телефон. Я не знаю, кто подложил мне его в рюкзак. Мой вот. — Я трясу своим телефоном в чёрном матовом чехле.       Вообще, надо быть полным идиотом, чтобы принести на урок Мистера Эйвери телефон. Он убежденный противник всяких гаджетов и первые десять минут каждого урока посвещаются перетряхиванию рюкзаков и сумок, будто он начальник службы безопасности аэропорта, а мы — в списке подозрительных личностей. Я свой телефон, как обычно, оставил в шкафчике и на урок не брал. — У тебя тоже? — Мэдс оборачивается ко мне, поправляя свои прямые блондинистые волосы. Удивительно, что она сидит здесь одна. Её практически нигде нельзя было увидеть без её бойфренда — Джейдена Хосслера. — И у меня оказался не мой телефон. — И у меня тоже, — раздаётся голос Бенджи с испанским акцентом. — Кто-то нас подставил! — выкрикнул Пэйтон, упираясь локтями в стол. Затем парень оглядывает нас четверых, задерживая взгляд на Чейзе. — Зачем кому-то надо было оставлять после уроков учеников с абсолютно чистыми личными делами? Как будто, ну не знаю… кто-нибудь, кто постоянно тут торчит, решил прикольнуться.       Я смотрю на Чейза, но не могу в это поверить. Подстроить задержание не в его стиле. В этом парне все кричит «Не трогайте меня и держитесь от меня подальше!» Он бы точно не стал заниматься такими глупостями.       Мы встречаемся взглядами, но он не произносит ни слова, прожигая меня насквозь своими голубыми как небо глазами, и снова отклоняется назад вместе со стулом. Ещё пару сантиметров — и он наебнется с этого стула. Бенджи садится прямее и хмурится. — Постойте. Если одно и то же случилось со всеми нами, то это чьё- то дурацкое представление о розыгрыше. А я из-за этого тренировку по бейсболу пропускаю. — сказал он с интонацией, будто он хирург, которого не пускают в операционную спасать больного. Мистер Эйвери закатывает глаза. — Конспирологию оставьте для других учителей, со мной не пройдёт. Всем вам известно правило, запрещающее приносить телефоны на мой урок, и вы его нарушили. — Особенно едкий взгляд достается Пэйтону. Учителя давно узнали про существование приложения «Про Это», но мало что могут с этим сделать. Пэйтон обозначает своих героев только инициалами и никогда не говорит о школе открыто. — Теперь внимание! До четырёх часов каждый из вас должен написать эссе на пятьсот слов о том, как технологии плохо влияют на образование и здоровье человека. Те, кто не сделает этого, завтра опять будут оставлены после уроков.       По классу прошлись уставшие и недовольные вздохи. Мистер Эйвери заметил у меня в руке телефон. — А это отдайте мне, мистер Юбэнкс. — Может быть, вы секунду подумаете, прежде чем конфисковать мой телефон дважды? Какой идиот носит с собой два телефона? — возмущаюсь я. Чейз усмехается, но так мимолетно, что я едва успеваю это заметить. — Серьезно, мистер Эйвери, кто-то нас подставил. Мистер Эйвери, будто не слыша наших возмущений, снова протягивает руку и нетерпеливо перебирает пальцами: — Ваш телефон, мистер Юбэнкс. Если не хотите прийти ещё раз. Я раздраженно вздыхаю и отдаю телефон, а учитель неодобрительно смотрит на остальных: — Все ваши телефоны лежат у меня на столе. Вы получите их, когда кончится срок пребывания. Мэдс и Бенджи с усмешкой переглядываются — их телефоны наверняка спокойно лежат у них в рюкзаках.       Мистер Эйвери кидает мой телефон в ящик, а сам садится за учительский стол, открывая книгу, собираясь в течение следующего часа нас игнорировать. Я достаю ручку, задумчиво постукивая ею по листку бумаги. Терпеть не могу писать сочинения. Действительно ли Мистер Эйвери считает, что техника разрушает систему образования? А может, это ловушка и он ждёт от нас возражений, а не согласия?       Ломая голову над тем, с чего начать, я мельком смотрю на Чейза. Он согнулся над листком бумаги и пишет на нём печатными буквами: «Компьютеры говно», повторяя эту фразу раз за разом. Похоже, я слишком серьёзно подхожу к этому вопросу.

***

Benji Понедельник, 24 сентября, 15.05       Моя рука начинает болеть уже через пару минут. Стыдно, конечно, но я не могу припомнить, когда в последний раз писал что-то от руки. От природы я левша, но писать стараюсь правой по указанию отца: «Левую лучше прибереги для своей шикарной подачи, а остальное — не так важно». Отец не считал важным все, что не касается бейсбола.       Пэйтон тянется к рюкзаку и начинает в нём копаться, открывая все отделы. Ставит его себе на колени и таращится внутрь. — Куда, к черту, делась моя бутылка с водой? — Не разговаривать, мистер Мурмиер, — говорит мистер Эйвери не глядя. — Я знаю, но… у меня вода пропала. А я пить хочу.       Учитель показывает на раковину в конце класса. Полка возле неё загромождена чашками и стаканами. — Налейте себе воды. Без шума.       Пэйтон встаёт, берет с полки чашку и наполняет её водой из-под крана. Потом направляется к своему месту и ставит чашку на стол, но тут его внимание привлекает работа Чейза. — Слышь, чувак, — произносит он, толкнув кроссовкой ножку стола, — давай серьезно. Это ведь ты положил нам в рюкзаки телефоны, чтобы нас подставить? Мистер Эйвери поднимает недовольный взгляд. — Я сказал: «без разговоров», мистер Мурмиер. Чейз выпрямляется, откидываясь на спинку стула, и складывает руки на груди. — Нахера мне это надо? Пэйтон пожимает плечами: — А нахера ты вообще все делаешь? Хочешь, чтобы у тебя была компания по отсидке за то, что ты сегодня натворил? — Ещё одно слово от любого из вас — и останетесь после уроков завтра, — предупреждает мистер Эйвери.       Пэйтон все же открывает рот, но не успевает ничего сказать: слышится визг шин, затем звук столкновения автомобилей.       Мэдс взвизгивает, я прижимаюсь к столу, будто кто-то врезался в меня сзади. Только Хадсон, радуясь перерыву, первый вскакивает и бросается к окну. — Что за идиоты? Так врезаться на школьной парковке! — кричит он.       Ноен, с опаской посмотрев на мистера Эйвери, вставшего из-за стола, тоже идёт к окну. Я тоже с интересом выглядываю наружу, замечая, как рядом со мной возникает Пэйтон, презрительно смеясь при виде произошедшей внизу сцены.       Две машины — старая красная и незаметная серая — столкнулись под прямым углом. Мы все пялимся молча, и наконец мистер Эйвери издаёт усталый вздох. — Мне надо пойти проверить, не пострадал ли кто. — Он обводит нас взглядом и останавливается на Ноене как на наиболее ответственном. — Мистер Юбэнкс, проследите за порядком, пока я не вернусь. — Ладно, — отвечает блондин, бросив беспокойный взгляд в сторону Хадсона.       Мы все остаёмся около окна, но не успевает мистер Эйвери или кто-нибудь из учителей выйти из здания, как обе машины заводят моторы и уезжают со стоянки. — Ну вот, обломали, — говорит Пэйтон. Он берет свою чашку с водой и выходит к доске, рассматривая таблицу Менделеева. Выглядывает в коридор, будто хочет выйти, но потом поворачивается и поднимает чашку, словно собираясь произнести тост. — Никто больше воды не хочет? — Я хочу, — отвечает Мэдс, опускаясь на своё место. — Сама возьмёшь, принцесса, — ухмыляется Пэйтон. Мэдс закатывает глаза и остаётся сидеть, а Пэйтон прислоняется к учительскому столу. — Ведь и правда же принцесса? Будешь, как и предполагается, блистать с короной в этом году на выпускном балу.       Мэдс смотрит на меня, не отвечая. И я прекрасно её понимаю. Никогда не знаешь, чего ожидать от этого странного Мурмиера. Он ведёт себя так, будто его не интересует никто, но в это же время ему всегда удаётся знать всё обо всех. — Ты это к чему, Пэйтон? — спрашиваю я, садясь рядом с Мэдс. Мы с ней далеко не близкие друзья, но я почему-то чувствую необходимость её защитить. Она с девятого класса встречается с моим хорошим другом и вообще приятная девушка. Не из тех, кто умеет противостоять таким типам вроде Пэйтона, которые просто так не отстанут. — Она — принцесса, ты — спортсмен, — говорит он, потом указывает кивком в сторону Чейза и Ноена. — А ты, Юбэнкс, — странный вундеркинд-зубрила. А ты, Хадсон, — местный хулиган. Вы все — ходячие стереотипы из фильмов для подростков. — А ты? — с призрением поинтересовался Ноен.       Он стоял возле окна, но сейчас подходит к своему столу, садится на него, потряхивая черно-розовыми волосами. Юбэнкс явно стал симпатичнее в этом году. Изменил стиль одежды, красит волосы каждый месяц в новый оттенок, и каждый из них ему несомненно идёт. Он вдруг перешёл из режима фрика-зубрилы в режим горячего парня-зубрилы. — Я всеведущий повествователь, — отвечает Пэйтон. У Ноена поднимаются брови. — Такого в подростковых фильмах не бывает. — А вот в жизни, — Пэйтон подмигивает парню и выпивает воду одним глотком, — бывает, Ноен, ещё как бывает.       Он произносит это как угрозу, и я начинаю думать, нет ли у него чего на Ноена для его дебильного приложения. Терпеть не могу эту гадость. Почти все мои друзья уже отметились там, и иногда это создаёт реальные проблемы. Моего приятеля Каймана из-за того, что написал Мурмиер, бросила девушка Эдди. Ну да, это правда, что у Каймана была интрижка с её двоюродной сестрой, но такие вещи все равно не должны публиковаться на всеобщее обозрение. И без того хватает сплетен.       И, если честно, меня сильно беспокоит, что бы Пэйтон написал обо мне, если бы такая мысль вдруг пришла ему в голову. Пэйтон поднимает чашку вверх и морщится. — Ну и дерьмо же! — говорит он и роняет чашку.       Я закатываю глаза при виде этой убогой театральщины. И даже когда Пэйтон падает на пол, все ещё думаю, что он валяет дурака. Но тут он начинает хрипеть. Первым вскакивает с места Ноен. — О боже, Пэйтон! — Он подлетает к нему и трясёт его за плечо. — Что с тобой? Что случилось? Говорить можешь?       Его голос из взволнованного становится паническим, и этого достаточно, чтобы я начал действовать, но Чейз оказался проворнее. Задев меня на ходу, он подбегает к Ноену и наклоняется над Пэйтоном. — Ручка! — кричит он, рассматривая побагровевшее лицо Пэйтона. — Ручка у тебя есть?       Пэйтон бешено кивает, смотря на парня детскими глазами, хватаясь рукой за горло. Взяв со своего стола ручку, я пытаюсь дать ее Чейзу, думая, что он сейчас сделает Пэйтону трахеотомию или что-то в этом роде. Чейз же смотрит на меня, как на дебила. — Адреналиновая ручка, — объясняет он, ища глазами рюкзак Мурмиера. — Шприц-тюбик с адреналином, «ЭпиПен». Видишь, у него аллергическая реакция. Мэдс вскакивает, не говоря ни слова, и обхватывает себя руками. Ноен поворачивается ко мне, лицо у него горит. — Блять… я пойду найду кого-нибудь из учителей и позвоню 911. Ты оставайся с ним, окей? — Он хватает свой телефон с учительского стола и выбегает в коридор. Я склоняюсь к Пэйтону. Глаза у него лезут из орбит, губы посинели, он задыхается и жутко хрипит. Чейз вываливает на пол содержимое пэйтоновского рюкзака и копается в куче книг, бумаг и одежды. — Пэйтон, где ты его держишь? — спрашивает он, рывком открывая небольшой передний карман и выгребая оттуда две ручки и связку ключей. Но Пэйтон не может ответить. Вспотевшей рукой я стискиваю его плечо, будто от этого может быть польза. — Нормально, все будет нормально. Помощь уже идёт. — мямлю я, чувствуя как кровь в венах начинает пульсировать быстрее. Я обращаюсь к Чейзу: — Слушай, а ты уверен, что он не подавился? Может ему поможет приём Геймлиха, а не какой-то дурацкий шприц? Но Чейз меня не слушает. Он бросает пустой рюкзак Пэйтона и в досаде бьет по полу кулаком: — Блять! Пэйтон, ты его с собой носишь? Пэйтон!       У Пэйтона закатились глаза. Чейз копается в его карманах, но ничего не находит. Вдали ревут сирены, в кабинет вбегают мистер Эйвери и ещё двое учителей, за ними несётся Ноен, что-то кричащий в телефон. — Мы не нашли его «ЭпиПен»! — выкрикивает Чейз, показывая на кучу барахла на полу. Мистер Эйвери с ужасом смотрит на Пэйтона, потом поворачивается ко мне: — Бенджи! В медпункте есть «ЭпиПены». Должны лежать на виду, с маскировкой. Быстрее!       Я вылетаю в коридор, голоса за мной стихают. Держа себя в руках, я пытаюсь не замечать тот факт, насколько это страшно, когда чья-то жизнь в какой-то степени сейчас зависит от тебя. Я добегаю до лестницы и рывком распахиваю дверь. Перепрыгивая через две ступеньки я оказываюсь на первом этаже и, не снижая скорости, добегаю до медпункта. Дверь открыта, но внутри никого.       Я оглядываю маленькое помещение и вижу два закреплённых на стене белых ящика с надписями красными буквами: «Дефибриллятор» и «Адреналин», дергаю задвижку второго ящика и открываю дверцу, но там — пусто. Как и в другом. Я начинаю копаться в сером шкафу, выбрасывая из него коробки бинтов и аспирина. Ничего похожего на шприцы. — Бенджи, ты нашёл? — в комнату влетает мисс Грейсон — одна из тех, кто вошёл в кабинет мистера Эйвери вместе с Ноеном. Она тяжело дышит и держится за бок. Я показываю рукой на пустой ящик на стене. — Они ведь должны быть там? Но их там нет. Мы принимаемся рыскать по всему кабинету. К нам присоединяется ещё один учитель. Сирены звучат все ближе. — Бенджи, иди и скажи мистеру Эйвери, что мы пока не нашли шприц. А мы с мистером Уилсоном пока будем искать дальше.       Я подбегаю к кабинету мистера Эйвери вместе с медиками. Их трое, все в синей униформе. Двое толкают белую каталку, один бежит впереди, разгоняя собравшуюся толпу. Я вхожу в класс вслед за ними, сообщая мистеру Эйвери, что ничего не нашёл. Он запускает руку в редкие белые волосы. Тем временем один из медиков вгоняет Пэйтону шприц, двое других кладут его на каталку. — Помоги боже этому мальчику, — шепчет мистер Эйвери. Мэдс стоит в сторонке, слезы текут по её щекам. Я растерянно подхожу к ней и обнимаю за плечи. Каталку с Пэйтоном вывозят в коридор. — Можете пойти с нами? — уточняет один из медиков у мистера Эйвери. Тот кивает и идёт за ними, оставляя в классе несколько оглушённых учителей и нас четверых — тех, кто пришёл вместе с Пэйтоном отбывать наказание. Это было всего пятнадцать минут назад, а кажется, что прошло уже много часов. — Теперь его вылечат? — приглушенно спрашивает Мэдс.       Ноен в панике зажимает телефон в ладонях, будто собирается молиться. Чейз стоит, уперев руку в бок, и смотрит на дверь. — Рискну предположить, что нет, — отвечает он.